Введение

Монархическое путешествие по Шотландии в XIX веке. Визит Георга IV в Шотландию в 1822 году стал первым визитом правящего монарха в Шотландию почти за два столетия, последний раз это был визит Карла II на свою шотландскую коронацию в 1651 году. Члены правительства настоятельно просили короля перенести запланированный визит в Шотландию, чтобы отвлечь его от дипломатических интриг на Венском конгрессе. Визит повысил популярность короля в Шотландии, отвернув некоторых подданных от бунтарского радикализма того времени. Однако именно организация визита сэром Вальтером Скоттом, с включением торжественных мероприятий с использованием тартана, оказала длительное влияние, возвысив тартановую юбку до символа национальной идентичности Шотландии.

Предыстория

После почти десяти лет правления в качестве принца-регента, Георг IV вступил на престол, и его коронация 19 июля 1821 года была отмечена пышными торжествами, значительная часть которых была специально подготовлена для этого события. Он страдал ожирением и был крайне непопулярен, многие были возмущены его обращением с женой, Каролиной Брансуикской. Он также пытался манипулировать правительством, которое радикалы считали коррумпированной олигархией. Их растущее недовольство, вызванное революциями в Америке и Франции, вылилось в «Радикальную войну» 1820 года в Шотландии, повергнув в ужас землевладельцев. Его пригласили на Венский конгресс, но правительственные министры, стремившиеся сохранить парламентский контроль над внешней политикой, настояли на переносе запланированного визита в Шотландию, надеясь, что это успокоит обстановку. Страдая от мучительной болезни и подвергаясь давлению со стороны враждующих группировок дипломатов и министров, король оставался нерешительным, но подготовка к визиту продолжалась в надежде на его согласие. Уолтер Скотт был автором романа «Уэверли», который популяризировал романтический образ Шотландского высокогорья. В 1815 году его пригласили на ужин к Георгу, тогда еще принцу-регенту. К 1822 году Скотт получил титул баронета и был хорошо знаком с знатью как высокогорья, так и низменностей. Килты и тартаны использовались в армейской форме, но перестали быть обычной одеждой горцев, поскольку были запрещены после восстания якобитов законом об одежде. «Малый» килт, который носят сегодня, был относительно недавним новшеством в высокогорье, появившимся примерно в 1720-х годах и позднее принятым армией в качестве парадной формы, но романтика «древнего» фела-белта (поясного плада) по-прежнему привлекала тех, кто стремился сохранить горскую идентичность. Вскоре после отмены закона в 1782 году горские аристократы основали Горские общества в Эдинбурге и других городах, включая Лондон и Абердин. Это были клубы землевладельцев, целью которых было «Улучшение» (Highland Clearances) и продвижение «общего использования древней горской одежды», обязывая членов носить ее на собраниях. Многочисленные менее эксклюзивные организации, включая Кельтское общество Эдинбурга, председателем которого был Скотт, объединяли как выходцев из низменностей, так и вождей с безупречным горским происхождением, и также продвигали горскую культуру, где все участники встреч и танцев носили «одежду старой Галлии».

Приготовления

Когда его совета просили, сэр Уолтер Скотт не упустил возможности организовать блистательное зрелище, в котором древняя Шотландия должна была возродиться, а король, высмеянный в карикатурах как толстый развратник, предстал бы "статным, красивым мужчиной, во всем облике и движениях – королем". Джордж должен был быть представлен как новый якобитский король, исходя из того, что по крови он был столь же Стюарт, как и Бонни принц Чарли, и завоевать расположение шотландцев, отвернув их от радикальных реформ. Была создана небольшая комиссия, а главным помощником Скотта стал его друг генерал-майор Дэвид Стюарт из Гарта, который своими "Зарисовками" зарекомендовал себя как непревзойденный знаток горцев. Скотт убедил Джорджа в том, что он не только принц Стюарт, но и якобитский горце, и вправе достойно облачиться в "одежду старых галлов", поэтому в июле 1822 года король разместил заказ у George Hunter & Co., экипировщиков с Tokenhouse Yard в Лондоне и Princes Street в Эдинбурге, на сумму 1354 фунта 18 шиллингов (сумма, эквивалентная сегодня [сумма] фунтам стерлингов) на горский костюм из ярко-красного королевского тартана, позже известного как Royal Stuart, с золотыми цепями и разнообразным оружием, включая дирк, меч и пистолеты. Скотт привлек общества горцев и вождей кланов к организации красочного представления. Гарт теперь тренировал молодых членов Кельтского общества, разделив их на четыре роты в качестве почетного караула. Смесь равнинных и горных жителей уже оскорбила Александра Ранальдсона Макдонелла из Гленгарри, который немедленно потребовал предоставить его Обществу истинных горцев приоритет, но его попытки захватить руководство в целом были проигнорированы. Некоторые вожди восприняли это событие как возможность продемонстрировать значительные силы и тем самым опровергнуть обвинения в насильственном выселении горцев, однако сокращение числа их арендаторов скорее подорвало эту демонстрацию. Джеймс Лох, действующий от имени графини Сазерленд, решил проблему с поиском килтов, взяв взаймы военную форму у Сазерлендских горцев. Для организации всех мероприятий Скотт обратился за советом к своему другу, молодому театральному режиссеру Уильяму Генри Мюррею, чей талант в создании театральных декораций и костюмов был успешно использован для оформления сцен и "воссоздания древних одеяний" для организованных им представлений. Дворец Холируд должен был быть подготовлен к государственным мероприятиям, но не был пригоден для проживания королевской семьи, поэтому были приняты меры для размещения короля в Далкейт-хаусе, в 11 км от Эдинбурга. Существовала широкая обеспокоенность процедурами и этикетом, особенно среди вспыльчивых вождей горцев (в частности, Гленгарри), с которыми Скотт встретился, опубликовав брошюру за один шиллинг под названием "СОВЕТЫ, адресованные ЖИТЕЛЯМ ЭДИНБУРГА И ДРУГИМ в преддверии ВИЗИТА ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. От старого горожанина", в которой содержался план мероприятий с подробными рекомендациями по поведению и одежде. Ожидалось, что все джентльмены города будут посещать публичные мероприятия в униформе: синем сюртуке, белом жилете и белых или нанкиновых (желтоватых) хлопчатобумажных брюках, а также в темной шляпе с низкими полями, украшенной кокардой в виде белого солярия Святого Андрея на синем фоне. Аналогичные подробные инструкции были даны тем, кому посчастливилось присутствовать на приемах или аудиенциях, где джентльмены должны были носить полный парадный костюм, а также было дано описание одежды вождей горцев и их "свиты", которые, как ожидалось, "значительно обогатят разнообразие, изящество и соответствующую пышность сцены". Исключением был "Большой бал", устроенный шотландскими пэрами для развлечения короля: в "Советах" Скотта он назывался "Горским балом", напоминалось читателям, что король заказал килт, и было установлено условие, что, если только не в форме, "ни одному джентльмену не разрешается появляться ни в чем, кроме древнего горского костюма". В результате равнинные джентльмены внезапно приступили к отчаянным поискам горских предков (какими бы отдаленными они ни были) и подходящего килта в тартан у эдинбургских портных, которые проявили изобретательность. Это можно считать поворотным моментом, когда то, что считалось примитивной одеждой горных разбойников, стало национальным костюмом всей Шотландии. По некоторым сведениям, контракт на питание выиграл Эбенезер Скрогги, который стал посмертным прототипом Эбенезера Скруджа в "Рождественской песне" Чарльза Диккенса. Однако нет никаких доказательств существования Эбенезера Скрогги, и эта история, возможно, является частью "вероятного розыгрыша Диккенса".

Визит

Первый из праздников, устроенных Скоттом, состоялся в день 60-летия короля, в понедельник 12 августа 1822 года. В процессии мидлотианская конница и роты горцев сопровождали экипажи, перевозившие регалии Шотландии и высокопоставленных особ из замка в дворец Холируд. Процессия собралась на Холме перед подъемом к Замку, и вскоре после начала движения была остановлена появлением на лошади ярко одетого Гленгарри, который заявил, что ему по праву положено ехать во главе процессии. После небольшой паузы капитан Эван Макдугалл убедил вспыльчивого Гленгарри удалиться. Под пристальным взглядом огромной толпы процессия торжественно приняла регалии, затем вернулась к Холму и спустилась по Принцес-стрит, через Калтон-Хилл к Холирудхаусу. Королевский корабль «Королевский Георг» прибыл в Ферт-оф-Форт около полудня в среду, 14 августа, но высадка короля была отложена из-за сильного дождя. Несмотря на непогоду, сэр Уолтер Скотт выплыл на лодке, чтобы увидеть короля, который воскликнул: «Что! Сэр Уолтер Скотт! Человек, которого я больше всего хотел бы увидеть в Шотландии!» После рюмки виски Скотт преподнес королю драгоценность, созданную и вышитую ледисами Эдинбурга: серебряный крест Святого Андрея, вышитый жемчугом на синем бархате, с золотым поясом, алмазной пряжкой, великолепной шотландской жемчужиной, увенчанной императорской короной, украшенной бриллиантами, рубинами, изумрудами и топазами. На кресте была надпись «Righ Albainn gu brath» (Да здравствует король Шотландии). В четверг, 15 августа, король в морской форме прибыл в солнечный день на пристань Шор в Лейте и сошел на берег по красному ковру, усыпанному цветами, чтобы поприветствовать собравшуюся толпу и высшую констебюлярную стражу порта Лейт (Leith High Constables). После пятнадцати минут традиционных приветствий, положенных при въезде короля, он вошел в свою карету. Тишину нарушил грубый выпад Гленгарри, который на лошади подлетел к карете, снял шляпу и громко объявил: «Ваше Величество, добро пожаловать в Шотландию!» Король, будучи в хорошем расположении духа, учтиво поклонился этому неожиданному вторжению, когда его карета тронулась. Процессия, состоявшая из полков равнин и горских клановых полков с волынками, сопровождала открытую карету короля на протяжении 5 километров до Эдинбурга, мимо ликующих шотландцев, толпившихся на каждом возможном пункте обзора, желая выразить свою признательность монарху. У театральных «средневековых» ворот королю были вручены ключи от города и «сердца и души» его народа. Большая часть пышности, устроенной в честь визита, была средневековой, а не горской, но экзотические наряды «собрания гэлов» привлекли наибольшее внимание. На следующий день король провел в Далкейте, вдали от публики. Эдинбург был полон гостей, и вечером они прогуливались, наслаждаясь «иллюминацией» – украшенными зданиями, магазинами и домами, «везде было чрезмерно многолюдно, но при этом сохранялась вежливость и спокойствие», – прежде чем мальчишки с горящими факелами сопроводили их к месту ночлега около полуночи. В субботу днем, 17 августа, король посетил короткий прием во дворце Холируд, где знатные и уважаемые люди выстроились в очередь, чтобы быть представленными Джорджу в его горском наряде, включавшем розовые бриджи, скрывавшие его полные ноги, которые описывали как «штаны цвета слоновой кости, имитирующие его королевские колени». Когда кто-то пожаловался, что килт слишком короткий, леди Гамильтон Далримпл остроумно ответила: «Раз уж он будет среди нас так недолго, чем больше мы его увидим, тем лучше». Короля больше не видели публике до понедельника днем, когда средняя толпа мельком увидела его, входящего в Холирудхаус, чтобы выслушать длинные и повторяющиеся обращения от Церкви Шотландии, Шотландской епископальной церкви, университетов, городов, округов и Горного общества, а также дать свои короткие официальные ответы. В Королевской гостиной во вторник, 20 августа, присутствовало 457 дам, и по обычаю он должен был поцеловать каждую из них в щеку. Этот короткий визит отвлек его от Далкейт-хауса на два часа, а представление дам длилось с 2:15 до 3:30. В спешке некоторые дамы не получили «поцелуя» в щеку, или, из-за волнения, едва почувствовали его. Все были одеты в роскошные платья с длинными шлейфами, и большинство носили цветные страусиные перья над искусно завитыми волосами. Король был учтив и улыбчив, и особенно обратил внимание на «даму, из-за которой два года назад столько горцев отправились в Элгин, когда страсти на выборах привели к тому, что леди Анна Маргарет Грант, дочь покойного сэра Джеймса Гранта, 8-го баронета, и ее сестры, также поддерживавшие тори, оказались в осаде «демократической толпы» горожан, поддерживающих вигов, пока отряд их клана не был «призван по огненному кресту» и не освободил их без кровопролития». Король был забавлен историей о «рейде на Элгин» и заметил: «Действительно, она достойна того, чтобы пробудить рыцарство клана», перефразируя романтизм Скотта. На следующий день он провел в Далкейте, а вечером поужинал с ним Скотт. Сильный дождь вернулся в четверг, 22 августа, когда состоялся торжественный парад от Холируда до Эдинбургского замка. Процессия и закрытая карета короля поднимались по Королевской миле, окруженные красочными флажками и плотно стоящей ликующей толпой, скрытой под зонтами. У замка король вышел на бастион Полумесяца, чтобы помахать шляпой, приветствуя продолжающиеся «ура» толпы в течение пятнадцати минут, и, по слухам, сказал: «Боже мой! Какое прекрасное зрелище. Я и представить себе не мог, что в мире есть такое прекрасное место; и обнаружить его в моих владениях; и люди такие же красивые и необыкновенные, как и это зрелище». и «Дождь? Я не чувствую дождя. Ничего страшного, я должен порадовать людей». Он не привык к такому приему. В пятницу, 23 августа, на пляже Портобелло был проведен смотр 3000 добровольцев-кавалеристов. Король также должен был воздать должное кланам, включая отряд из Сельтского общества Эдинбурга. Хотя, к сожалению, смотр закончился до того, как он до них добрался, горцы приняли участие в торжественном марше и были встречены аплодисментами толпы, когда они возвращались в Эдинбург. Вечером Джордж появился на Большом балу пэров в форме фельдмаршала, как и ранее в тот день, а не в ожидаемом килте. Бал пэров был формальным мероприятием, на котором преобладали придворные наряды, хотя некоторые джентльмены выбрали горские наряды или военную форму. Дамы были в основном в белых платьях. Бал начался с исполнения гимна, как только король вошел в бальный зал, за которым последовали рил и кантри-дэнс. Леди Анна Скотт вместе со своей сестрой Изабель, дочерьми 4-го герцога Букклё, «великолепно танцевали рилы». Еще один рил был исполнен в нижней части бального зала группой, состоявшей из двух пожилых джентльменов, один из которых был горцем, и оба «прыгали и скакали и делали всякие странные трюки», чему «Его Величество, казалось, очень радовался». Король прибыл около 9:30 вечера, войдя в бальный зал с чем-то вроде зажженного факелами шествия. Короля восхитили рилы и стратспеи. Снова его желание было удовлетворено: пока он находился в Шотландии, вся музыка должна быть «исключительно национальной и характерной». Он также обратил внимание на капитана Адама Фергюсона, заместителя хранителя шотландских регалий, и Генри Рэберна, избранного представителя шотландских изящных искусств. Затем он вернулся на свой корабль в близлежащем Саут-Куинсферри и отплыл.

Исход

В то время как единственное появление короля в кильте было безжалостно карикатурировано, создав запоминающийся образ "нашего толстяка", поднимаемого на лошадь, эффект от события, иронично названного "двадцать один глупый день", заключался в росте благожелательности и формировании новой шотландской национальной идентичности, объединившей горцев и жителей равнин в разделении знакового символизма килтов и тартанов. Гордость вождей кланов за свое наследие была возрождена, однако это не остановило процесс Высокогорных очищений. Кроме того, следующий герцог Ротсейский, принц Альберт Эдуард, стал первым наследником, использовавшим этот титул со времен Союза корон. С тех пор этот титул непрерывно используется в Шотландии. После службы в качестве личной охраны во время визита, король назначил Королевскую роту лучников телохранителями суверена в Шотландии.