Авторство Иоанновских писаний: дискуссии и свидетельства.

Введение

Труды Нового Завета, приписываемые апостолу Иоанну

Авторство Иоанновских сочинений (Евангелия от Иоанна, Иоанновских посланий и Книги Откровения) является предметом дискуссий среди библеистов, по крайней мере, со II века нашей эры. Дискуссия сосредоточена главным образом на личности автора (авторов), а также на дате и месте написания этих текстов. Хотя традиционно авторство всех этих произведений приписывается апостолу Иоанну, некоторые ученые полагают, что автор посланий отличается от автора Евангелия, однако большинство из них сходятся во мнении, что все три послания написаны одним автором или одной школой мысли. Что касается даты и места написания этих сочинений, то существует общее мнение, что все четыре произведения, вероятно, возникли в одной и той же Иоанновой общине. Традиционно и наиболее вероятно эта община связана с Эфесом или Дамаском, приблизительно в 90–110 годах нашей эры. Что касается Откровения, то многие современные ученые согласны с тем, что оно было написано другим автором, Иоанном Патмосским, около 95 года, при этом некоторые его части, возможно, датируются периодом правления Нерона в начале 60-х годов.

Заверение

Первым предполагаемым свидетелем Иоанновской теологии среди Отцов Церкви является Игнатий Антиохийский, чье Послание к филиппийцам, по мнению некоторых, ссылается на Иоанна 3:8 и намекает на Иоанна 10:7-9 и Иоанна 14:6, но ни одно из этих мест не является прямым цитированием или содержит информацию, исключительную для Иоанна. Поликарп Смирнский в своем Послании к филиппийцам 7:1 цитирует о "антихристе", что является явной отсылкой к Иоанновым посланиям, поскольку учение об антихристе не встречается в текстовых свидетельствах до Иоанновых посланий. Иустин Мученик также ссылается на идеи, содержащиеся в Иоанне, хотя достоверность этой ссылки не установлена, поэтому вопрос о датировке Иоанна остается открытым. Самым ранним свидетельством об авторе является свидетельство Папия, сохранившееся во фрагментарных цитатах в истории Церкви Евсевия. Вследствие этого текст представляется довольно туманным. Евсевий утверждает, что необходимо различать двух Иоаннов: Иоанна Апостола и Иоанна Пресвитера, при этом Евангелие приписывается Апостолу, а Книга Откровения – Пресвитеру. Свидетельство Иринея, основанное на словах Папия, отражает традицию, существовавшую в Эфесе, где, как полагают, жил Иоанн Апостол. Ириней был учеником Поликарпа, то есть принадлежал ко второму поколению после апостолов. По мнению многих ученых, он недвусмысленно утверждает, что апостол является автором Евангелия. (Однако другие исследователи отмечают, что Ириней последовательно именует автора Евангелия и Откровения "учеником Господа", в то время как остальных он называет "апостолами". Таким образом, Ириней, по-видимому, проводит различие между Иоанном, автором четвертого Евангелия, и Иоанном Апостолом.) Костер отвергает интерпретацию ссылки Игнатия Антиохийского как относящейся к Евангелию и указывает на Иринея как на первого, кто использовал ее в таком контексте. Долгое время было принято считать, что папирус Р52 из библиотеки Райлендов, содержащий фрагмент 18-й главы Евангелия от Иоанна, свидетельствует о быстром распространении текста Евангелия по Египту во втором веке. Однако более поздние исследования показали, что фрагмент может датироваться не вторым, а третьим или четвертым веком, как предполагалось ранее. Климент Александрийский упоминает миссионерскую деятельность Иоанна Апостола в Малой Азии и продолжает: "Иоанн же, последний, увидев, что в Евангелиях изложены телесные дела, подкрепленные его учениками и вдохновленные Святым Духом, написал духовное Евангелие". Когда Оригена спросили, почему Иоанн поместил очищение Храма в начале, а не в конце повествования, он ответил: "Иоанн не всегда говорит истину буквально, он всегда говорит истину духовно". В Александрии авторство Евангелия и Первого послания никогда не ставилось под сомнение. Брюс Метцгер отметил: "В трудах Климента содержатся цитаты из всех книг Нового Завета, за исключением Послания к Филимону, Послания Иакова, Второго Петра и Второго и Третьего Иоанна". Рим был единственным местом, где в ранние века возникло отрицание четвертого Евангелия. Ответственность за это несли противники монтанизма. Ириней сообщает, что эти люди пытались подавить учение о Святом Духе, чтобы дискредитировать монтанизм, и в результате отрицали авторство Евангелия и его авторитет. Позднее Эпифаний назвал эту группу, последователей священника Кая, "алоги" – игру слов, основанную на значении "без Слова" и "без разума".

The first supposed witness to Johannine theology among the Fathers of the Church is in Ignatius of Antioch, whose Letter to the Philippians some claim references John 3:8 and alludes to John 10:7 9 and John 14:6, but none of these are direct quotations or contain information exclusive to John. Polycarp of Smyrna quotes about the "antichrist" in his Epistle to the Phillipians 7:1, a sure reference from the letters of John because the antichrist doctrine is not found in the textual record before the Johannine letters. Justin Martyr also alludes to ideas in John, though this reference is not certain, so the dating of John is not settled. The earliest testimony to the author was that of Papias, preserved in fragmentary quotes in Eusebius's history of the Church. This text is consequently rather obscure. Eusebius says that two different Johns must be distinguished, John the Apostle, and John the Presbyter, with the Gospel assigned to the Apostle and the Book of Revelation to the Presbyter. Irenaeus's witness based on Papias represents the tradition in Ephesus, where John the Apostle is reputed to have lived. Irenaeus was a disciple of Polycarp, thus in the second generation after the apostle. According to many scholars, he states unequivocally that the apostle is the author of the Gospel. (Other scholars note, however, that Irenaeus consistently refers to the author of the gospel, as well as of Revelation, as "the disciple of the Lord," whereas he refers to the others as "apostles." And so Irenaeus appears to distinguish John, the author of the fourth gospel, from John the Apostle.) Koester rejects the reference of Ignatius of Antioch as referring to the Gospel and cites Irenaeus as the first to use it. For some time it was common practice to assert that the Rylands Library Papyrus P52, which contains a small portion of chapter 18 of the Gospel of John, demonstrated that the text of the gospel spread rapidly through Egypt in the second century. However, more recent scholarship has shown the fragment may date from as late as the third or fourth century, rather than the second century, as was previously supposed. Clement of Alexandria mentions John the Apostle's missionary activity in Asia Minor, and continues, "As for John, the last, upon seeing that in the Gospels they had told the corporal matters, supported by his disciples and inspired by the Holy Spirit, he wrote a spiritual Gospel." Origen, when asked how John had placed the cleansing of the Temple first rather than last, responded, "John does not always tell the truth literally, he always tells the truth spiritually." In Alexandria, the authorship of the Gospel and the first epistle was never questioned. Bruce Metzger stated "One finds in Clement's work citations of all the books of the New Testament with the exception of Philemon, James, 2 Peter, and 2 and 3 John." Rome was the home to the only early rejection of the fourth Gospel. The adversaries of Montanism were responsible. Irenaeus says that these persons tried to suppress the teaching about the Holy Spirit in order to put down Montanism, and as a result denied the authorship of the Gospel and its authority. Later Epiphanius called this group, who were followers of the priest Caius, the Alogi in a wordplay between "without the Word" and "without reason".

Цитаты

Евангелие не было широко цитировано до конца II века. Юстин Мученик, вероятно, первый из отцов церкви, цитирует Евангелие от Иоанна. Некоторые ученые заключают, что в древности Иоанна, по-видимому, считали менее важным, чем синоптические Евангелия. Вальтер Бауэр предлагает: Может ли быть совпадением, что сразу после Юстина, врага еретиков, нацелившегося на валентинианцев (Диал. 35.6), мы отмечаем появление в Риме, Италия, двух представителей этой последней школы, особенно ценивших Четвертое Евангелие – а именно, Птолемея и Гераклеона (Hillolytus Ref. 6.35)? Безусловно, ученик Юстина, Татиан, поставил Евангелие от Иоанна на один уровень с синоптиками, но он также порвал с церковью из-за глубоких разногласий в вере, отравленных, по мнению Иринея, валентинианцами и Маркионом (AH 1.28.1 [=1.26.1]). Одной из причин этой «ортодоксальной двойственности» было принятие Четвертого Евангелия гностиками. О раннем гностическом использовании упоминают Ириней, Гипполит и Ориген в цитируемых комментариях к Иоанну, написанных гностиками Птолемеем, Василидом и Гераклионом. В цитате ниже Ириней полемизирует против гностической ереси из своей книги «Против ересей»: Ибо, подводя итог своим высказываниям о ранее упомянутом Слове, он далее заявляет: «И Слово стало плотью и обитало среди нас». Но, согласно их [гностической] гипотезе, Слово вовсе не стало плотью, поскольку Оно никогда не покидало Плерому, а плоть воплотил Спаситель, сотворенный особым провидением [из всех Эонов] и последовавший за Словом по времени. Несколько отцов церкви II века никогда не цитировали Иоанна, но самый ранний сохранившийся письменный комментарий к любой книге Нового Завета был написан Гераклионом, учеником гностика Валентина, к Евангелию от Иоанна. Следующая таблица показывает, сколько раз различные отцы церкви цитировали Иоанна по сравнению с синоптическими Евангелиями. Евангелие Варнава Дид. Игн. Поликарп. Ерм. II Клемент Папий Василид Синоптики 1? 1? 7(+4?) 1 0 1(+3?) 2 1 Иоанна или Послания 0 0 2? 1 0 0 ? 1

The gospel was not widely quoted until late in the 2nd century. Justin Martyr is probably the first Church Father to quote the Gospel of John. Some scholars conclude that in antiquity John was probably considered less important than the synoptics. Walter Bauer suggests:
Can it be a coincidence that immediately after Justin, the enemy of heretics who took aim at the Valentinians (Dial. 35. 6), we note the appearance in Italy Rome of two representatives of this latter school who especially treasure the Fourth Gospel – namely Ptolemy and Heracleon (Hillolytus Ref. 6. 35)? To be sure, Justin's disciple Tatian placed the Gospel of John on the same level as the synoptics, but he also broke with the church on account of profound differences in faith – poisoned, so Irenaeus thought, by the Valentinians and Marcion (AH 1. 28. 1 [=1.26.1]). One reason for this 'orthodox ambivalence' was gnostic acceptance of the fourth gospel. The early Gnostic use is referred to by Irenaeus, Hippolytus and Origen in quoted commentary made on John by the Gnostics Ptolemy, Basilides and Heracleon. In the quote below Irenaeus argues against the gnostic heresy from his book Against Heresies:
For, summing up his statements respecting the Word previously mentioned by him, he further declares, "And the Word was made flesh, and dwelt among us." But, according to their [gnostic] hypothesis, the Word did not become flesh at all, inasmuch as He never went outside of the Pleroma, but that Saviour [became flesh] who was formed by a special dispensation [out of all the Æons], and was of later date than the Word. Several church fathers of the 2nd century never quoted John, but the earliest extant written commentary on any book of the New Testament was that written on John by Heracleon, a disciple of the gnostic Valentinus. The following table shows the number of times various church fathers cited John compared to the synoptic gospels. Gospel Barn. Did. Ign. Poly. Herm. II Clem. Papias Basilides Synoptics 1? 1? 7(+4?) 1 0 1(+3?) 2 1 John or Epistles 0 0 2? 1 0 0 ? 1

Евангелие Маркион Юстин Валентин Гегесип. Птолемей Мелитон Аполлин. Афинагор Синоптики Лука 170 1 3? 4 4 1 13 Иоанна или Послания 0 1 0 0 1 4 1 0

Евангелие от Иоанна

Авторство Евангелия от Иоанна, Четвертого Евангелия, широко оспаривается. Ученые обсуждают авторство Иоанновских писаний, по крайней мере, начиная с третьего века, но особенно интенсивно – со времен Просвещения.

Знакомства

Евангелие от Иоанна считается последним из четырех канонических Евангелий, написанным. Большинство современных исследователей датируют его периодом между 90 и 100 годами н.э. Четвертое Евангелие могло быть написано и позже, так как оно предназначалось для небольшой группы внутри Иоаннова сообщества и не получило широкого распространения до более позднего времени. Однако заявления об авторстве, относящиеся к периоду после 100 года н.э., подвергаются сомнению благодаря папирусу Р52 из библиотеки Райлендса – фрагменту Евангелия, найденному в Египте и, вероятно, созданному около 125 года н.э.

Взгляды XIX века

Согласно Адольфу Юлихеру, работа К. Г. Бретшнейдера 1820-х годов по вопросу авторства Иоанна положила начало современной критической науке в этой области. Бретшнейдер поставил под сомнение апостольское авторство Евангелия и даже заявил, что, основываясь на неуверенном знании автором топографии, автор не мог происходить из Палестины. Он утверждал, что значение и образ Иисуса, представленные в Евангелии от Иоанна, существенно отличаются от тех, что встречаются в Синоптических Евангелиях, и поэтому автор не мог быть очевидцем этих событий. Бретшнейдер указывал на апологетический характер Иоанна, что свидетельствует о более поздней дате его написания. Ученые, такие как Веллхаузен, Вендт и Спитта, полагали, что Четвертое Евангелие представляет собой Грундшрифт, или "произведение, которое подверглось интерполяциям до достижения канонической формы; оно представляло собой единство в своем нынешнем виде". Вальтер Бауэр открыл современную дискуссию об Иоанне своей книгой Rechtgläubigkeit und Ketzerei im ältesten Christentum. Тезис Бауэра заключается в том, что "еретиков, вероятно, было больше, чем ортодоксов" в раннехристианском мире, и что понятия ереси и ортодоксии не были столь четко определены, как мы определяем их сегодня. Он был "убежден, что ни один из Апостольских Отцов не опирался на авторитет Четвертого Евангелия. Первыми его использовали и представили христианскому сообществу гностики, маркиониты и монтанисты".

Иоанн Апостол

Большинство ученых сходятся во мнении, что апостол Иоанн, сын Зеведея, не является автором ни одного из Иоанновских произведений, включая Евангелие от Иоанна (которое поэтому иногда называют «Четвертым Евангелием», чтобы дистанцировать его от Иоанна). Были выдвинуты различные возражения против авторства Иоанна Апостола: Синоптические Евангелия единогласно указывают на Иоанна как на галилейского рыбака и описывают его как «неученого» или «необразованного». В то же время, Четвертое Евангелие акцентирует внимание на Иудее, а автор, по-видимому, обладал глубокими знаниями о топографии этой области, что указывает на его происхождение оттуда; в отличие от этого, апостол Иоанн родом из Галилеи. См. также: Ф. Ф. Брюс (1981): «Доказательства [ ] склоняются в пользу апостольского происхождения евангелия [ ] Иоанн знал другие Евангелия и дополняет их [ ] Синоптическое повествование становится более понятным, если следовать за Иоанном». Стиль Иоанна отличается, поэтому «вечная истина Иисуса могла быть представлена людям, совершенно незнакомым с первоначальным контекстом [ ] Он не поддается искушению перефразировать христианство [ ] Это рассказ об исторических событиях [ ] Иоанн не отрывает повествование от его палестинских корней». Эдвардс, Р. А. «Евангелие от Иоанна», 1954, с. 9. Одной из причин, по которой он признает авторство Иоанна, является то, что «альтернативные решения кажутся слишком сложными, чтобы быть правдоподобными в мире, где люди встречались и общались». Хантер, А. М. «Интерпретация Нового Завета», с. 86. «После всех предположений наиболее вероятным представляется отождествление возлюбленного ученика с апостолом Иоанном». Доктор Крейг Бломберг, цитируемый в книге Ли Стробеля «Защита Христа», 1998, глава 2. Маршалл, Говард. «Иллюстрированный библейский словарь», под ред. Дж. Д. Дугласа и др. Лестер, 1980. II, с. 804. Робинсон, Дж. А. Т. «Приоритет Иоанна», с. 122. В поддержку исторического и очевидного характера Евангелия приводятся некоторые отрывки. Хронология смерти Иисуса, представленная Иоанном, кажется более реалистичной, поскольку в Синоптических Евангелиях суд перед Синедрионом приходится на первый день Пасхи, который был днем покоя. Остается вопрос, почему анонимному Четвертому Евангелию в конечном итоге было дано название «Евангелие от Иоанна» (или «Евангелие по Иоанну»), особенно учитывая, что Иоанн, сын Зеведея, даже не упоминается в Четвертом Евангелии. Это может быть связано с тем, что Иоанн, сын Зеведея, один из важнейших апостолов в Синоптических Евангелиях, полностью отсутствует в Четвертом Евангелии. Однако, критические ученые предлагают и другие объяснения, поскольку в то время было распространено подделывать документы под чужим именем или приписывать анонимные произведения известным авторам для придания им авторитета.

Most scholars conclude that the apostle John, son of Zebedee, wrote none of the Johannine works, including the Gospel of John (that is therefore sometimes referred to as the 'Fourth Gospel' in order to dissociate John from it). Various objections to John the Apostle's authorship have been raised:
The Synoptic Gospels are united in identifying John as a fisherman from Galilee, and refers to John as "without learning" or "unlettered". The Fourth Gospel emphasises Judea, and the author seems to have had advanced knowledge of Judean topography, so likely came from there; on the other hand, John the Apostle came from Galilee. See also:
F. F. Bruce (1981): "The evidence [ ] favor[s] the apostolicity of the gospel [ ] John knew the other gospels and supplements them [ ] The synoptic narrative becomes more intelligible if we follow John." John's style is different so Jesus' "abiding truth might be presented to men and women who were quite unfamiliar with the original setting [ ] He does not yield to any temptation to restate Christianity [ ] It is the story of events that happened in history [ ] John does not divorce the story from its Palestinian context." Edwards, R. A. "The Gospel According to St. John" 1954, p 9. One reason he accepts John's authorship is because "the alternative solutions seem far too complicated to be possible in a world where living men met and talked". Hunter, A. M. "Interpreting the New Testament" P 86. "After all the conjectures have been heard, the likeliest view is that which identifies the Beloved Disciple with the Apostle John. Dr. Craig Blomberg, cited in Lee Strobel The Case for Christ, 1998, Chapter 2. Marshall, Howard. "The Illustrated Bible Dictionary", ed J. D. Douglas et al. Leicester 1980. II, p 804
Robinson, J. A. T. "The Priority of John" P 122 In favor of the historical and eyewitness character of the Gospel, a few passages are cited. John's chronology for the death of Jesus seems more realistic, because the Synoptic Gospels would have the trial before the Sanhedrin occurring on the first day of the Passover, which was a day of rest. The question remains why the anonymously written Fourth Gospel was eventually given the title 'the Gospel of John' (or 'the Gospel according to John'), especially because John, son of Zebedee is never even mentioned in the Fourth Gospel. This may be due to the fact that John, son of Zebedee, who is one of the most important apostles in the Synoptic Gospels, would otherwise be entirely missing in the Fourth Gospel. However, critical scholars have suggested some other possibilities, as it was common at the time to forge documents in someone else's name, or attribute anonymous works already in circulation to a famous person, for credibility.

" Возлюбленный ученик "

Фраза "ученик, которого любил Иисус" (ὁ μαθητὴς ὃν ἠγάπα ὁ Ἰησοῦς, ho mathētēs hon ēgapā ho Iēsous) или, в Иоанна 20:2, "ученик, любимый Иисусом" (ὃν ἐφίλει ὁ Ἰησοῦς, hon ephilei ho Iēsous) встречается шесть раз в Евангелии от Иоанна, но ни в одном другом новозаветном повествовании об Иисусе. Утверждается, что Евангелие от Иоанна основано на письменном свидетельстве этого ученика. Хотя со II века некоторые считают, что стих 21:24 указывает на то, что автор Евангелия от Иоанна сам был очевидцем (а именно учеником, которого любил Иисус), другие ученые отмечают, что стих 21:24 говорит о том, что автор – не этот ученик, поскольку он говорит о себе в первом лице множественного числа ("мы знаем"), а об ученике – в третьем ("ученик, который написал все это"). Следовательно, автор лишь заявляет, что использовал более ранний письменный отчет, предположительно принадлежащий этому ученику, в качестве источника для написания Четвертого Евангелия. Даже если признать любимого ученика автором Четвертого Евангелия, остается открытым вопрос о его личности. Хью Дж. Шонфилд в своей контроверсионной книге "Заговор о Пасхе" (1965) и других работах видел доказательства того, что источником этого Евангелия был Возлюбленный Ученик Тайной Вечери, и что этот человек, возможно, по имени Иоанн, был старшим священником Храма и, вероятно, членом Синедриона. Это объясняет его знание и доступ к Храму, недоступные простым рыбакам и последователям подстрекательского сельского проповедника из Галилеи, которого к тому же обвиняли в ереси, а также, возможно, эпизодическое присутствие Возлюбленного Ученика в событиях служения Иисуса. Согласно этой интерпретации, Евангелие, возможно, было написано учеником и последователем этого ученика в его последние годы, возможно, на Патмосе. Шонфилд согласен, что Евангелие является плодом глубокой старости апостола, но при этом отождествляет его с Возлюбленным Учеником Тайной Вечери и, следовательно, считает, что Евангелие основано на свидетельстве очевидца, хотя и спустя десятилетия, и, возможно, при помощи более молодого последователя и писателя, что может объяснить сочетание еврейских выражений (от Ученика) и греческого идиома (от помощника).

The phrase the disciple whom Jesus loved (ὁ μαθητὴς ὃν ἠγάπα ὁ Ἰησοῦς, ho mathētēs hon ēgapā ho Iēsous) or, in John 20:2, the disciple beloved of Jesus (ὃν ἐφίλει ὁ Ἰησοῦς, hon ephilei ho Iēsous) is used six times in the Gospel of John, but in no other New Testament accounts of Jesus. states that the Gospel of John is based on the written testimony of this disciple. Although since the 2nd century some people have taken verse 21:24 to mean that the author of the Gospel of John himself was the eyewitness (namely the disciple whom Jesus loved), other scholars point out that verse 21:24 indicates that the author is someone else than this disciple, because he's speaking about himself in the first person plural ('we know') and the disciple in the third person ('the disciple who has written all these things'). Therefore, the author merely claims to have used an earlier written report, allegedly from this disciple, as a source for writing the Fourth Gospel. Even if the beloved disciple is to be accepted as the author of the Fourth Gospel, however, this still leaves open the question of what the identity of this beloved disciple was. Hugh J. Schonfield, in the controversial The Passover Plot (1965) and other works, saw evidence that the source of this Gospel was the Beloved Disciple of the Last Supper and further that this person, perhaps named John, was a senior Temple priest and so probably a member of the Sanhedrin. This would account for the knowledge of and access to the Temple which would not have been available to rough fishermen and followers of a disruptive rural preacher from the Galilee, one who was being accused of heresy besides, and probably for the evanescent presence of the Beloved Disciple in the events of Jesus' Ministry. On this reading, the Gospel was perhaps written by a student and follower of this disciple in his last years, perhaps at Patmos. Schonfield agrees that the Gospel was the product of the Apostle's great age, but further identifies him as the Beloved Disciple of the Last Supper, and so believes that the Gospel is based on first hand witness, though decades later and perhaps through the assistance of a younger follower and writer, which may account for the mixture of Hebraicisms (from the Disciple) and Greek idiom (from the assistant).

Отношение к апостолу Иоанну

Возможно, начиная с конца первого века, любимый ученик обычно отождествлялся с Иоанном Евангелистом. В своей "Церковной истории", написанной в начале IV века, Евсевий писал об «апостоле и евангелисте Иоанне, которого любил Иисус». Возражения против отождествления Иоанна, апостола, с «учеником, которого любил Иисус», выдвигаются, поскольку последний не упоминается до Тайной Вечери. Джорджу Бизли Мюррею также представляется странным наименование ("любимый ученик"), поскольку "если бы любимый ученик был одним из Двенадцати, он был бы достаточно известен за пределами круга церквей, связанных с Иоанном, чтобы автор мог назвать его по имени".

Идентификация с другими

Паркер предположил, что этим учеником мог быть Иоанн Марк; однако, Деяния Апостолов указывают на то, что Иоанн Марк был очень молод и присоединился к ученикам довольно поздно. Дж. Колсон предположил, что "Иоанн" был священником в Иерусалиме, что объясняет предполагаемый священнический склад ума, отраженный в четвертом Евангелии. Р. Шнакенбург предположил, что "Иоанн" был малоизвестным жителем Иерусалима, входившим в круг друзей Иисуса. В Евангелии от Филиппа и Евангелии от Марии Мария Магдалина идентифицируется как ученик, которого любил Иисус, связь, проанализированная Эстер де Бур и получившая широкую известность в художественном произведении "Код да Винчи". Наконец, ряд авторов, таких как Лоизи, Бультманн и Ханс Мартин Шенке, рассматривают "Возлюбленного ученика" как чисто символическое создание, идеализированный псевдоним, обозначающий группу авторов. Фильсон, Сандерс, Вернард Эллер, Рудольф Штайнер и Бен Уизерингтон предлагают кандидатуру Лазаря, поскольку в Евангелии конкретно говорится о том, что Иисус "любил" его.

Иоанновская община

Хотя свидетельств об авторе немного, некоторые ученые полагают, что это Евангелие возникло в школе или кругу последователей Иоанна, действовавших в конце I века, возможно, в Эфесе. В частности, глава 21 значительно отличается по стилю от основного текста Евангелия и считается более поздним дополнением (известным как приложение). Среди многих христианских исследователей сложилось мнение о нескольких этапах формирования Евангелия, в которых участвовали как ученики, так и апостол; Браун (1970) выделяет четыре этапа: традиции, непосредственно связанные с апостолом, частичная редакция его учениками, синтез, осуществленный апостолом, и дополнения, внесенные окончательным редактором. По крайней мере, ясно, что в главе 21 кто-то другой говорит от первого лица множественного числа ("мы"), представляя себя как голос общины, верящей в истинность свидетельства другого человека, именуемого "учеником, которого любил Иисус". В последнее время ученые, включая Адель Рейнхартц и Роберта Кисара, подвергли сомнению идею о существовании Иоанновой общины, указывая на отсутствие доказательств ее существования.

Возможное гностическое происхождение

Критика в начале 20-го века сосредоточилась на идее Логоса (Слова), которая воспринималась как эллинистическая концепция. Таким образом, Х. Дж. Холцман выдвинул гипотезу о зависимости труда от Филона Иудея; Альберт Швейцер считал труд эллинизированной версией мистицизма Павла, в то время как Р. Райценштейн искал происхождение труда в египетских и персидских религиях тайн. Рудольф Бультманн подошел к вопросу иначе. Он предположил гностическое происхождение (в особенности мандеизм, утверждающий, что Иисус был мшиха кдаба, или "ложным пророком") для данного труда. Он отметил сходство с корпусом Павла, но приписал это общему эллинистическому контексту. Он утверждал, что многочисленные контрасты в Евангелии – между светом и тьмой, истиной и ложью, верхом и низом и так далее – указывают на склонность к дуализму, объясняемую гностическими корнями труда. Несмотря на гностическое происхождение, Бультманн высоко оценил автора за ряд улучшений по сравнению с гностицизмом, таких как иудео-христианское понимание творения и демифологизация роли Искупителя. Он рассматривал Евангелие как исследование Бога, который является совершенно Другим и трансцендентным, не находя места в видении автора для Церкви или таинств. Анализ Бультманна до сих пор широко применяется в немецкоязычных странах, хотя и с многочисленными коррективами и дискуссиями. На этот анализ последовало множество ответов. Сегодня большинство христианских экзегетов отвергают значительную часть теории Бультманна, но принимают некоторые из его интуиций. Например, Й. Бланк использует Бультманна в своем обсуждении Страшного суда, а В. Тюсинг – для обсуждения возвышения и прославления Иисуса. В англоязычном мире влияние Бультманна было менее заметным. Вместо этого эти ученые, как правило, продолжали исследовать эллинистические и платонические теории, часто возвращаясь к теориям, более близким к традиционной интерпретации. К примеру, Г. Х. С. Макгрегор (1928) и У. Ф. Говард (1943) принадлежат к этой группе. Открытие свитков Мертвого моря в Кумране (1946/47–1956) ознаменовало перелом в иоанниновых исследованиях. Несколько гимнов, предположительно происходящих от общины эссеев, содержали те же игры противоположностями – свет и тьма, истина и ложь – которые являются ключевыми темами Евангелия. Таким образом, гипотеза о том, что Евангелие опиралось на гностицизм, утратила свою популярность. Многие предположили, что сам Иоанн Креститель принадлежал к общине эссеев, и если апостол Иоанн ранее был его учеником, то испытал на себе влияние этого учения. Революцию в иоанниноведении, последовавшую за этим, Джон А. Т. Робинсон назвал «новым взглядом», введя этот термин в 1957 году в Оксфорде. По словам Робинсона, эта новая информация сделала вопрос об авторстве относительным. Он предложил модель, согласно которой группа учеников вокруг стареющего апостола Иоанна записывала его воспоминания, смешивая их с теологическими размышлениями – идея, которая была предложена еще в «Жизни Иисуса» Ренана (1863). Работа этих ученых вернула консенсус к палестинскому происхождению текста, а не к эллинистическому происхождению, предпочитавшемуся критиками предыдущих десятилетий. Специалист по гностицизму Элейн Пейджлс в 2003 году утверждала, что автор Четвертого Евангелия был гностиком, ссылаясь на сходство с Евангелием от Фомы и Евангелием от Филиппа. По словам Пейджлс, «кумранская лихорадка», вызванная открытием свитков, постепенно угасала, и теории о гностическом влиянии на иоанниновы труды вновь начали выдвигаться, особенно в Германии. Некоторые современные взгляды рассматривают теологию иоанниновых трудов как прямо противоположную теологии «христиан Томаса». Однако большинство ученых считают вопрос о гностицизме закрытым.

Criticism in the early 20th century centered on the idea of the Logos (word), which was perceived as a Hellenistic concept. Thus H. J. Holtzmann hypothesized a dependence of the work on Philo Judaeus; Albert Schweitzer considered the work to be a Hellenized version of Pauline mysticism, while R. Reitzenstein sought the work's origin in Egyptian and Persian mystery religions. Rudolf Bultmann took a different approach to the work. He hypothesized a Gnostic origin (specifically Mandaeanism which maintains that Jesus was a mšiha kdaba or "false prophet,") for the work. He noted similarities with the Pauline corpus, but attributed this to a common Hellenistic background. He claimed that the many contrasts in the Gospel, between light and darkness, truth and lies, above and below, and so on, show a tendency toward dualism, explained by the Gnostic roots of the work. Despite the Gnostic origin, Bultmann commended the author for several improvements over Gnosticism, such as the Judeo Christian view of creation and the demythologizing of the role of the Redeemer. He saw the Gospel as an investigation into a God who was wholly Other and transcendent, seeing no place in the vision of the author for a Church or sacraments. Bultmann's analysis is still widely applied in German speaking countries, although with many corrections and discussions. Wide ranging replies have been made to this analysis. Today, most Christian exegetes reject much of Bultmann's theory, but accept certain of his intuitions. For instance, J. Blank uses Bultmann in his discussion of the Last Judgment and W. Thüsing uses him to discuss the elevation and glorification of Jesus. In the English speaking world, Bultmann has had less impact. Instead, these scholars tended to continue in the investigation of the Hellenistic and Platonistic theories, generally returning to theories closer to the traditional interpretation. By way of example, G. H. C. McGregor (1928) and W. F. Howard (1943) belong to this group. The discovery of the Dead Sea Scrolls in Qumran (1946/47–1956) marked a change in Johannine scholarship. Several of the hymns, presumed to come from a community of Essenes, contained the same sort of plays between opposites – light and dark, truth and lies – which are themes within the Gospel. Thus the hypothesis that the Gospel relied on Gnosticism fell out of favor. Many suggested further that John the Baptist himself belonged to an Essene community, and if John the Apostle had previously been a disciple of the Baptist, he would have been affected by that teaching. The resulting revolution in Johannine scholarship was termed the new look by John A. T. Robinson, who coined the phrase in 1957 at Oxford. According to Robinson, this new information rendered the question of authorship a relative one. He considered a group of disciples around the aging John the Apostle who wrote down his memories, mixing them with theological speculation, a model that had been proposed as far back as Renan's Vie de Jésus ("Life of Jesus," 1863). The work of such scholars brought the consensus back to a Palestinian origin for the text, rather than the Hellenistic origin favored by the critics of the previous decades. Gnosticism scholar Elaine Pagels claimed in 2003 that the author of the Fourth Gospel was a Gnostic, citing similarities with the Gospel of Thomas and the Gospel of Philip. According to Gnosticism scholar Pagels, "Qumran fever" that was raised by the discovery of the Scrolls was gradually dying down, with theories of Gnostic influences in the Johannine works beginning to be proposed again, especially in Germany. Some recent views have seen the theology of Johannine works as directly opposing "Thomas Christians". Most scholars, however, consider the Gnosticism question closed.

Послания Иоанна

Большинство исследователей сходятся во мнении, что все три письма написаны одним автором, хотя вопрос о том, кем именно он является, остаётся предметом дискуссий.

Первое послание

Фразеология первого послания Иоанна очень похожа на фразеологию четвертого Евангелия, поэтому вопрос об авторстве первого послания часто связывают с вопросом об авторстве Евангелия. В обоих произведениях используется множество одних и тех же характерных слов и выражений, таких как свет, тьма, жизнь, истина, новая заповедь, быть от истины, совершать истину и единородный Сын. Оба произведения также демонстрируют множество стилистических сходств. По словам Амоса Уайлдера, эти работы разделяют "сочетание простоты и возвышенности, которое отличается от гибкости речи Павла и от более конкретного словарного запаса и формальных особенностей синоптических Евангелий". Учитывая сходство с Евангелием, "большинство" (по состоянию на 1957 год) критических исследователей приписывают авторство послания тому же лицу, что и авторство Евангелия. Кроме того, автор послания "использует условные предложения в разнообразных риторических фигурах, которые не встречаются в Евангелии". Согласно Евсевию, эта книга не входила в число тех, чья каноничность подвергалась сомнению, однако она отсутствует в древнесирийском каноне. Теодор Мопсуэстийский также выразил негативное мнение относительно ее каноничности. Однако за пределами Сирии книга имеет множество ранних свидетельств и, по-видимому, была широко принята. Первое послание Иоанна предполагает знание Евангелия от Иоанна, и некоторые ученые полагают, что автор послания мог быть тем же лицом, что и редактор Евангелия. Евсевий утверждал, что автором Второго и Третьего Иоанна был не Иоанн Апостол, а Иоанн Пресвитер, основываясь на вступлениях к посланиям. Однако современные исследователи утверждают, что Евсевий пришел к такому выводу, неверно истолковав высказывание Папия и стремясь найти второго Иоанна, который мог бы быть автором Откровения. Карсон отмечает, что словарный запас, структура и грамматика Евангелия от Иоанна удивительно схожи с Первым, Вторым и Третьим посланиями Иоанна.

Книга Откровение

Автор книги Откровение называет себя "Иоанном". Традиционно книга приписывается Иоанну Богослову. Другие ранние свидетели этой традиции – Папий, Ириней, Климент Александрийский, Тертуллиан, Киприан и Ипполит. Однако другие Отцы Церкви, в том числе Дионисий Александрийский, Евсевий Кесарийский, Кирилл Иерусалимский, Григорий Назианзин и Иоанн Златоуст, отрицали эту идентификацию. Апокриф Иоанна, гностический текст, утверждает, что Иоанн является автором как самого Апокрифа, так и Откровения. По свидетельству Епифания, некий Гай из Рима полагал, что автором книги Откровение был гностик Керинф. В III веке епископ Дионисий Александрийский отверг апостольское авторство, но признал каноничность книги. Дионисий считал, что автором был другой человек по имени Иоанн, Иоанн Пресвитер, учитель Папия, епископ Иерополя. Позднее с этим согласился Евсевий Кесарийский. Поскольку вопрос авторства был одним из нескольких факторов, принимавшихся во внимание при канонизации, некоторые Отцы Церкви и Лаодикийский собор отвергли Откровение. Современные исследователи пришли к выводу, что автор Откровения не писал также Евангелие от Иоанна из-за существенных различий в эсхатологии, языке и стиле. Книга Откровения содержит грамматические ошибки и стилистические неточности, в то время как Евангелие и Послания отличаются стилистической последовательностью, что позволяет предположить, что автор Откровения мог быть менее знаком с греческим языком, чем автор Евангелия и Посланий. Современные ученые отмечают, что в Откровении и Евангелии для обозначения Иисуса как "Агнца" используются разные греческие слова, и написание "Иерусалима" также различается. В книге и Евангелии присутствуют различные мотивы: использование аллегорий, символизма и схожих метафор, таких как "живая вода", "пастырь", "Агнец" и "манна". Книга Откровения не затрагивает ряд тем, типичных для Иоанна, таких как свет, тьма, истина, любовь и "мир" в негативном смысле. Эсхатология этих двух произведений также существенно различается. Тем не менее, автор использует выражения "Слово Божие" и "Агнец Божий" по отношению к Иисусу Христу, что, возможно, указывает на общую богословскую основу с автором Евангелия от Иоанна. Согласно свидетельствам Иринея, Евсевия и Иеронима, написание этой книги относится к концу правления Домициана, примерно к 95 или 96 году.

The author of the Book of Revelation identifies himself as "John". The book has been traditionally credited to John the Apostle. Other early witnesses to this tradition are Papias, Irenaeus, Clement of Alexandria, Tertullian, Cyprian, and Hippolytus. This identification, however, was denied by other Fathers, including Dionysius of Alexandria, Eusebius of Caesarea, Cyril of Jerusalem, Gregory Nazianzen, and John Chrysostom. The Apocryphon of John, a Gnostic work, claims John as both the author of itself and Revelation. According to Epiphanius, one Caius of Rome believed that Cerinthus, a Gnostic, was the author of the Book of Revelation. In the 3rd century, Bishop Dionysius of Alexandria rejected apostolic authorship but accepted the book's canonicity. Dionysius believed that the author was another man also named John, John the Presbyter, teacher of Papias, bishop of Hieropolis. Eusebius of Caesarea later agreed with this. Because authorship was one of several considerations for canonization, several Church Fathers and the Council of Laodicea rejected Revelation. Mainstream scholars conclude that the author did not also write the Gospel of John because of wide differences in eschatology, language, and tone. The Book of Revelation contains grammatical errors and stylistic abnormalities whereas the Gospel and Epistles are all stylistically consistent which indicate its author may not have been as familiar with the Greek language as the Gospel/Epistles's author. Contemporary scholars note that when Revelation and the Gospel refer to Jesus as "lamb" they use different Greek words, and they spell "Jerusalem" differently. There are differing motifs between the book and the Gospel: use of allegory, symbolism, and similar metaphors, such as "living water", "shepherd", "lamb", and "manna". The Book of Revelation does not go into several typically Johannine themes, such as light, darkness, truth, love, and "the world" in a negative sense. The eschatology of the two works are also very different. Still, the author uses the terms "Word of God" and "Lamb of God" for Jesus Christ, possibly indicating that the author had a common theological background with the author of John. According to the testimony of Irenaeus, Eusebius, and Jerome, the writing of this book took place near the very end of Domitian's reign, around 95 or 96.