Кула: церемониальный обмен в Папуа — Новой Гвинее

Введение

Кула, также известная как обмен Кула или кольцо Кула, – это церемониальная система обмена, проводимая в провинции Мильне-Бей Папуа — Новой Гвинеи. Кольцо Кула прославилось благодаря Брониславу Малиновскому, которого считают отцом современной антропологии. Он использовал этот случай как наглядный пример для обоснования универсальности рационального принятия решений и культурной обусловленности ценности предметов обмена. Знаковая работа Малиновского на эту тему, «Аргонавты Западного Тихого океана» (1922), напрямую отвечала на вопрос: «Почему люди рискуют жизнью и здоровьем, чтобы совершать длительные и опасные морские путешествия, чтобы дарить, казалось бы, бесполезные безделушки?» Малиновский тщательно проследил сеть обмена браслетами и ожерельями среди островов Тробриан и установил, что она является частью системы обмена (кольца Кула), и что эта система обмена тесно связана с политической властью. Исследование Малиновского стало предметом дискуссий с французским антропологом Марселем Моссом, автором книги «Подарок» («Essai sur le don», 1925). С тех пор кольцо Кула остается в центре продолжающихся антропологических дебатов о природе дарения и существовании даровых экономик.

Основное описание

Кольцо Кула охватывает 18 островных общин архипелага Массим, включая острова Тробриан, и вовлекает тысячи участников. Участники совершают путешествия протяженностью в сотни миль на каноэ, чтобы обмениваться ценностями Кула, которые состоят из красных ожерелий из раковин (вейгун или сулава), передаваемых на север (двигаясь по кольцу по часовой стрелке), и белых браслетов из раковин (мвали), передаваемых на юг (двигаясь против часовой стрелки). Если первым подарком был браслет, то ответным подарком должно быть ожерелье, и наоборот. Обмен ценностями Кула сопровождается торговлей другими предметами, известными как гимвали (бартер). Условия участия различаются в зависимости от региона. В то время как на островах Тробриан обмен находится в монополии вождей, на острове Добу в торговле Кула участвуют от 100 до 150 человек, от одного до двух представителей в каждой матрилинейной группе.

Объекты для торговли

Все ценности кулы – это предметы, не предназначенные для использования, которые обмениваются исключительно с целью повышения социального статуса и престижа. Строго предписанные обычаи и традиции сопровождают церемонии обмена, устанавливающие прочные, в идеале, пожизненные отношения между участниками обмена (karayta'u, «партнеры»). Акт дарения, как писал Мосс, является демонстрацией величия дарителя, сопровождаемой показной скромностью, в которой ценность дара намеренно занижается. (Марсель Мосс (1979), Социология и антропология, изд. Tecnos, Мадрид, с. 181) Такое партнерство предполагает серьезные взаимные обязательства, такие как гостеприимство, защита и помощь. По мнению народа Мую, хорошие отношения кулы должны быть «подобны браку». Подобно этому, в Папуа-Новой Гвинее говорят: «Однажды вступил в кулу – навсегда в куле». Ценности кулы редко надолго остаются у получателей; их необходимо передавать другим партнерам в течение определенного времени, обеспечивая постоянную циркуляцию в рамках системы обмена. Однако даже временное владение приносит престиж и статус. Важные вожди могут иметь сотни партнеров, в то время как менее значимые участники – менее десятка. Несмотря на то, что подавляющее большинство предметов, находящихся у участников кулы в любой момент времени, им не принадлежат и будут переданы дальше, Дэймон (1980:281) отмечает, что, например, среди Мую все объекты кулы являются чьим-то *китоумом*, то есть принадлежат конкретному человеку (или группе). Лицо, владеющее ценностью как *китоумом*, обладает полными правами собственности на нее: оно может сохранить ее, продать или даже уничтожить. Ценность кулы или эквивалентный предмет должен быть возвращен владельцу как *китоуму*. Например, самые влиятельные представители Мую владеют от трех до семи ценностей кулы как *китоумом*, в то время как другие не владеют ни одной. Тот факт, что, по крайней мере, в теории, все такие ценности являются чьим-то *китоумом*, добавляет чувство ответственности при обращении с ними, напоминая получателю, что он лишь распорядитель чужого имущества. (Однако владелец конкретной ценности часто неизвестен.) Ценности кулы могут быть переданы как *китоум* в прямом обмене между двумя партнерами, что полностью передает права собственности.

All Kula valuables are non use items traded purely for purposes of enhancing one's social status and prestige. Carefully prescribed customs and traditions surround the ceremonies that accompany the exchanges which establish strong, ideally lifelong relationships between the exchange parties (karayta'u, "partners"). The act of giving, as Mauss wrote, is a display of the greatness of the giver, accompanied by shows of exaggerated modesty in which the value of what is given is actively played down. (Marcel Mauss (1979), Sociología y Antropología, Ed. Tecnos, Madrid, page. 181) Such a partnership involves strong mutual obligations such as hospitality, protection and assistance. According to the Muyuw, a good Kula relationship should be "like a marriage". Similarly, the saying around Papua is: "once in the Kula, always in the Kula." Kula valuables never remain for long in the hands of the recipients; rather, they must be passed on to other partners within a certain amount of time, thus constantly circling around the ring. However, even temporary possession brings prestige and status. Important chiefs can have hundreds of partners while less significant participants may only have fewer than a dozen. Even though the vast majority of items that Kula participants have at any given time are not theirs and will be passed on, Damon (1980:281) notes that e. g. amongst the Muyuw all Kula objects are someone's kitoum, meaning they are owned by that person (or by a group). The person owning a valuable as kitoum has full rights of ownership over it: he can keep it, sell it or even destroy it. The Kula valuable or an equivalent item must be returned to the person who owns it as kitoum. For example, the most important Muyuw men own between three and seven Kula valuables as kitoum, while others do not own any. The fact that, at least in theory, all such valuables are someone's kitoum adds a sense of responsibility to the way they are handled, reminding the recipient that he is only a steward of somebody else's possession. (The ownership of a particular valuable is, however, often not known.) Kula valuables can be exchanged as kitoum in a direct exchange between two partners, thus fully transferring the rights of ownership.

Торговля и социальная иерархия

Право на участие в кульском обмене не является автоматическим; необходимо "закупить" себе право на участие, участвуя в различных низших сферах обмена. Отношения между дарителем и получателем всегда асимметричны: дарители обладают более высоким статусом. Кроме того, ценности кула ранжируются по ценности и возрасту, как и отношения, возникающие в процессе их обмена. Участники часто стремятся заполучить особенно ценные и известные предметы кулы, чья слава быстро распространяется по всему архипелагу. Эта конкуренция разворачивается посредством предложений покала (подношений) и карибуту (попросительных даров) владельцу, с целью побудить его к обмену подарками, включающему желаемый предмет. Таким образом, кульский обмен представляет собой сложную систему даров и встречных даров, правила которой определяются обычаем. Система основана на доверии, поскольку обязательства не имеют юридической силы. Однако сильные социальные обязательства и культурная система ценностей, в которой щедрость возвышается как высшая добродетель, а скупость осуждается как позорная, создают мощное давление, чтобы "играть по правилам". Те, кого считают прижимистыми и медленно расстающимися со своими ценностями, вскоре приобретают дурную репутацию (см.). Кульская торговля была организована по-разному в более иерархических частях островов Тробриан. Там участвовать в кульском обмене разрешалось только вождям. В иерархических районах люди могут самостоятельно зарабатывать раковины китому, в то время как в менее иерархических районах они всегда подчиняются требованиям матрилинейных родственников. И, наконец, в иерархических областях кульские ожерелья и браслеты сохраняются исключительно для внешнего обмена, а каменные топоры используются внутри общины. В менее иерархических областях партнеры по обмену могут лишиться своих ценностей из-за внутренних претензий. В результате большинство из них стремятся обменивать свои ценности кула с вождями, которые таким образом становятся наиболее успешными участниками. Вожди сохраняют свои ценности кула для внешней торговли, и внешние торговцы стремятся торговать с ними, прежде чем те потеряют свои ценности из-за внутренних претензий. Кульская система обмена может рассматриваться как укрепление статуса и власти, поскольку наследственные вожди владеют наиболее важными ценностями из ракушек и берут на себя ответственность за организацию и руководство морскими путешествиями. Деймон (1980) отмечает, что значительное количество ценностей кула находится в обращении у относительно небольшого числа людей; например, среди муюв, три человека контролируют более 50 процентов ценностей кула. Десять самых влиятельных людей контролируют около 90 процентов всех ценностей и почти 100 процентов самых ценных предметов кулы. Движение этих ценностей и связанные с ними отношения определяют большинство политических союзов муюв. Форчун отмечает, что отношения кула хрупки, подвержены различным видам манипуляций и обмана. Однако недавние результаты исследований Сюзанны Кьюлинг не подтверждают акцент Форчуна на обмане и даже убийствах в связи с кульским обменом. Например, муювы утверждают, что единственный способ добиться успеха в куле – это лгать, комментируя, что обман часто приводит к разрыву отношений кула. Аналогично, Малиновский писал о "множестве ссор, глубоких обид и даже вражды из-за реальных или воображаемых обид в процессе кульского обмена".

The right of participation in Kula exchange is not automatic; one has to "buy" one's way into it through participating in various lower spheres of exchange. The giver receiver relationship is always asymmetrical: givers are higher in status. Also, Kula valuables are ranked according to value and age, as are the relationships that are created through their exchange. Participants will often strive to obtain particularly valuable and renowned Kula objects whose owner's fame will spread quickly through the archipelago. Such a competition unfolds through different persons offering pokala (offerings) and kaributu (solicitory gifts) to the owner, thus seeking to induce him to engage in a gift exchange relationship involving the desired object. Kula exchange therefore involves a complex system of gifts and countergifts whose rules are laid down by custom. The system is based on trust as obligations are not legally enforceable. However, strong social obligations and the cultural value system, in which liberality is exalted as highest virtue while meanness is condemned as shameful, create powerful pressures to "play by the rules". Those who are perceived as holding on to valuables and as being slow to give them away soon get a bad reputation (cf.). The Kula trade was organized differently in the more hierarchical parts of the Trobriand islands. There, only chiefs were allowed to engage in Kula exchange. In hierarchical areas, individuals can earn their own kitomu shells, whereas in less hierarchical areas, they are always subject to the claims of matrilineal kin. And lastly, in the hierarchical areas, Kula necklaces and bracelets are saved for external exchange only; stone axe blades are used internally. In less hierarchical areas, exchange partners may lose their valuables to internal claims. As a result, most seek to exchange their Kula valuables with chiefs, who thus become the most successful players. The chiefs have saved their Kula valuables for external trade, and external traders seek to trade with them before they lose their valuables to internal claims. The Kula exchange system can be viewed as reinforcing status and authority distinctions since the hereditary chiefs own the most important shell valuables and assume the responsibility for organizing and directing the ocean voyages. Damon (1980) notes that large amounts of Kula valuables are handled by a relatively small number of people, e. g. amongst the Muyuw, three men account for over 50 percent of Kula valuables. The ten most influential men control about 90 percent of all and almost 100 percent of the most precious Kula objects. The movement of these valuables and the related relationships determine most of the Muyuw's political alliances. Fortune notes that Kula relationships are fragile, beset with various kinds of manipulation and deceit. But the recent research results of Susanne Kuehling do not support Fortune's emphasis on cheating and even killing in relation to king. The Muyuw for example state that the only way to get ahead in Kula is to lie, commenting that deceit frequently causes Kula relationships to fall apart. Similarly, Malinowski wrote of "many squabbles, deep resentments and even feuds over real or imaginary grievances in the Kula exchange."

Обмен подарками и товарами

Кольцо Кула является классическим примером различия, проведенного Марселем Мауссом между дарением и товарным обменом. Меланезийцы тщательно различают обмен дарами (кула) и рыночный обмен в форме бартера (гимвали). Оба отражают различные системы ценностей и культурные обычаи. Маусс писал, что кула не должен проводиться как гимвали. Первый предполагает торжественную церемонию обмена, «демонстрацию величия», где в центре внимания находятся понятия чести и благородства; второй, напротив, часто осуществляется в рамках кульских обменных путешествий, включает в себя жесткий торг и служит исключительно экономическим целям. Ценности кула неотчуждаемы в том смысле, что они (или эквивалентный предмет) должны быть возвращены первоначальному владельцу. Получающие их могут передавать их как дары, но не могут продавать как товары (за исключением того, кто владеет ими как китумом). Однако Малиновский подчеркнул необычные характеристики этих «даров». Малиновский делал акцент на обмене предметами между индивидами и их не альтруистических мотивах дарения: они ожидали возврата равной или большей ценности. Иными словами, взаимность является неотъемлемой частью дарения; не существует «бесплатного дара», даваемого без ожидания. Маусс, напротив, подчеркивал, что дары поступают не между отдельными людьми, а между представителями более крупных коллективов. Эти дары, по его мнению, являлись «тотальным дарением» (см. Закон об обязательствах), а не даром в западном понимании этого слова. Они не были простыми, отчуждаемыми товарами, которые можно купить и продать, но, как и Королевские драгоценности Соединенного Королевства, воплощали репутацию, историю и чувство идентичности «корпоративной родственной группы», такой как линия королей. Учитывая ставки, Маусс спросил: «Почему кто-то отдаст их?». Его ответом было загадочное понятие – «дух дара». Значительная часть путаницы (и последовавших за этим споров) была вызвана неудачным переводом этой фразы. Казалось, Маусс утверждал, что ответный дар дается для поддержания самих отношений между дарителями; невозвращение дара прекращает отношения и обещание любых будущих даров. Джонатан Парри показал, что Маусс на самом деле утверждал, что концепция «чистого дара», даваемого альтруистически, возникает только в обществах с хорошо развитой рыночной идеологией, таких как Запад и Индия. Концепция «тотального дарения» Маусса была далее развита Аннетт Вайнер, которая повторно посетила полевую базу Малиновского на Тробрианских островах. Ее критика была двойной: во-первых, общество Тробрианских островов является матрилинейным, и женщины обладают значительной экономической и политической властью. Их обмен был проигнорирован Малиновским. Во-вторых, она развила аргумент Маусса о взаимности и «духе дара» в терминах «неотчуждаемого имущества: парадокс сохранения, даря». Вайнер противопоставляет «подвижные предметы», которые могут быть обменены, и «недвижимые предметы», которые служат для возврата даров (в случае Тробрианда – мужские дары кула и земельная собственность женщин). Она утверждает, что конкретные предметы, такие как Королевские драгоценности, настолько отождествлены с определенными группами, что даже когда они дарятся, они фактически не отчуждаются. Однако не все общества обладают такими предметами, существование которых зависит от наличия определенных видов родственных групп. Французский антрополог Морис Годелье углубил анализ в книге «Энигма дара» (1999). Альберт Шрауверс утверждал, что типы обществ, используемые в качестве примеров Вайнер и Годелье (включая кольцо Кула на Тробрианских островах, потлач коренных народов Северо-Западного Тихого океана и тораджа Южного Сулавеси, Индонезия), характеризуются ранжированными аристократическими родственными группами, которые соответствуют модели «Домов» Клода Леви-Стросса (где «Дом» относится как к знатному роду, так и к их земельному владению). Он утверждает, что тотальные дарения делаются для сохранения земельных владений, отождествленных с определенными родственными группами, и поддержания их места в ранжированном обществе.

The Kula ring is a classic example of Marcel Mauss' distinction between gift and commodity exchange. Melanesians carefully distinguish gift exchange (Kula) and market exchange in the form of barter (gimwali). Both reflect different underlying value systems and cultural customs. The Kula, Mauss wrote, is not supposed to be conducted like gimwali. The former involves a solemn exchange ceremony, a "display of greatness" where the concepts of honour and nobility are central; the latter, in contrast, often done as part of Kula exchange journeys, involves hard bargaining and serves purely economic purposes. Kula valuables are inalienable in the sense that they (or an equivalent object) have to be returned to the original owner. Those who receive them can pass them on as gifts, but they cannot be sold as commodities (except by the one who owns them as kitoum). Malinowski, however, highlighted the unusual characteristics of these "gifts". Malinowski placed the emphasis on the exchange of goods between individuals, and their non altruistic motives for giving the gift: they expected a return of equal or greater value. In other words, reciprocity is an implicit part of gifting; there is no such thing as the "free gift" given without expectation. Mauss, in contrast, emphasized that the gifts were not between individuals, but between representatives of larger collectivities. These gifts were, he argued, a "total prestation" (see Law of obligations) and not a gift in the Western sense of the word. They were not simple, alienable commodities to be bought and sold, but, like the Crown Jewels of the United Kingdom, embodied the reputation, history, and sense of identity of a "corporate kin group", such as a line of kings. Given the stakes, Mauss asked "why anyone would give them away?" His answer was an enigmatic concept, "the spirit of the gift". A good part of the confusion (and resulting debate) was due to a bad translation of that phrase. Mauss appeared to be arguing that a return gift is given to keep the very relationship between givers alive; a failure to return a gift ends the relationship and the promise of any future gifts. Jonathan Parry has demonstrated that Mauss was arguing instead that the concept of a "pure gift" given altruistically only emerges in societies with a well developed market ideology, such as the West and India. Mauss' concept of "total prestations" was further developed by Annette Weiner, who revisited Malinowski's fieldsite in the Trobriand Islands. Her critique was twofold: first, Trobriand Island society is matrilineal, and women hold a great deal of economic and political power. Their exchanges were ignored by Malinowski. Secondly, she developed Mauss's argument about reciprocity and the "spirit of the gift" in terms of "inalienable possessions: the paradox of keeping while giving." Weiner contrasts "moveable goods" which can be exchanged with "immoveable goods" that serve to draw the gifts back (in the Trobriand case, male Kula gifts with women's landed property). She argues that the specific goods given, like Crown Jewels, are so identified with particular groups that, even when given, they are not truly alienated. Not all societies, however, have these kinds of goods, which depend upon the existence of particular kinds of kinship groups. French anthropologist Maurice Godelier pushed the analysis further in The Enigma of the Gift (1999). Albert Schrauwers has argued that the kinds of societies used as examples by Weiner and Godelier (including the Kula ring in the Trobriands, the potlatch of the indigenous peoples of the Pacific Northwest, and the Toraja of South Sulawesi, Indonesia) are all characterized by ranked aristocratic kin groups that fit with Claude Lévi Strauss' model of "House Societies" (where "House" refers to both noble lineage and their landed estate). Total prestations are given, he argues, to preserve landed estates identified with particular kin groups and maintain their place in a ranked society.