Церера: Римская богиня земледелия и плодородия

Введение

В древнеримской религии Церера была богиней земледелия, зерновых культур, плодородия и материнства. Изначально она была центральным божеством так называемой плебейской, или авентинской триады Рима, а затем почиталась в паре со своей дочерью Прозерпиной в том, что римляне называли «греческими ритуалами Цереры». Её семидневный апрельский фестиваль Cerealia включал в себя популярные Ludi Ceriales (игры Цереры). Цереру также почитали во время майской люстрации (lustratio) полей на фестивале Амбарвалии, во время сбора урожая, а также во время римских браков и похоронных обрядов. Обычно её изображают как зрелую женщину. Церера – единственное из множества римских божеств, связанных с сельским хозяйством, которое было включено в список Dii Consentes, римский аналог Двенадцати олимпийцев греческой мифологии. Римляне считали её соответствием греческой богини Деметры, мифология которой была переосмыслена для Цереры в римском искусстве и литературе. Зерно было основным продуктом питания средиземноморского мира. Древнеримские этимологи полагали, что имя Цереры происходит от латинского глагола *gerere* – «носить, приносить, производить», поскольку богиня была связана с пастушеством, земледелием и человеческим плодородием. На протяжении всей римской эпохи имя Цереры было синонимом зерна и, как следствие, хлеба.

Плодородие сельского хозяйства

Церере приписывают открытие пшеницы (лат. far), приучение к использованию волов и пахоты, сеяние, защиту и взращивание молодых семян, а также дарование человечеству земледелия; до этого, как утверждалось, люди питались желудями и кочевали, не имея ни поселений, ни законов. Она обладала силой оплодотворять, размножать и приносить плоды семенам растений и животных, а её законы и обряды защищали все этапы сельскохозяйственного цикла. В январе Церере (вместе с богиней земли Теллусом) приносили в жертву пшеницу и беременную свинью во время подвижных праздников Feriae Sementivae. Вероятно, это происходило непосредственно перед ежегодным посевом зерна. Божественной частью жертвы были внутренности (exta), приносимые в глиняном горшке (olla). В сельском хозяйственном контексте Катон Старший описывает подношение Церере porca praecidanea (свиньи, приносимой в жертву перед сбором урожая). Перед сбором урожая ей предлагали пробную горсть зерна (praemetium). Овидий говорит, что Церера "довольна малым, если её дары чисты" (casta). Главный фестиваль Цереры, Цереалии, проводился с середины до конца апреля. Его организовывали плебейские эдилы и он включал в себя цирковые игры (ludi circenses). Фестиваль начинался конными скачками в Большом цирке, старт которых находился ниже и напротив её храма на Авентине; поворотный столб на дальнем конце цирка был посвящён Консу, богу хранения зерна. После скачек в цирк выпускали лисиц, к чьим хвостам привязывали горящие факелы, возможно, чтобы очистить посевы и защитить их от болезней и вредителей, или же добавить тепла и жизненной силы их росту. Начиная с 175 г. до н.э., Цереалии включали в себя ludi scaenici (театральные религиозные представления) с 12 по 18 апреля.

Законы

Церера была покровительницей и защитницей плебейских законов, прав и трибунов. Ее Авентинский храм служил плебеям культовым центром, юридическим архивом, казначейством и, возможно, судом; его основание совпало с принятием Lex Sacrata, который установил должность и личность плебейских эдилов и трибунов как неприкосновенных представителей римского народа. Трибуны были юридически неуязвимы для ареста или угроз, а жизни и имущество тех, кто нарушал этот закон, подлежали конфискации в пользу Цереры. Lex Hortensia 287 года до н.э. распространил плебейские законы на город и всех его граждан. Официальные постановления Сената (senatus consulta) помещались в Храме Цереры под опекой богини и ее эдилов. Ливий прямо указывает на причину: консулы больше не могли извлекать выгоду для себя, произвольно вмешиваясь в законы Рима. Храм также мог предоставлять убежище тем, кому угрожали произвольным арестом патрицианские магистраты. Храм, игры и культ Цереры финансировались, по крайней мере частично, за счет штрафов, налагаемых на тех, кто нарушал законы, находящиеся под ее защитой; поэт Вергилий позже называет ее legifera Ceres (Церера, несущая закон), что является переводом греческого эпитета Деметры – thesmophoros. Поскольку первая плужная борозда Цереры открыла землю (владения Теллуса) миру людей и создала первое поле и его границы, ее законы определяли ход упорядоченной, законной, цивилизованной жизни. Преступления против полей и урожая считались преступлениями против народа и его защитницы – божества. Землевладельцы, позволявшие своим стадам пастись на общественных землях, штрафовались плебейскими эдилами от имени Цереры и народа Рима. Древние законы Двенадцати таблиц запрещали магическое переманивание урожая с поля соседа на свое собственное и предусматривали смертную казнь за незаконное перемещение границ поля. Взрослого, повредившего или укравшего урожай, следовало повесить "за Цереру". Любого юношу, совершившего то же преступление, следовало высечь или оштрафовать в двойном размере ущерба.

Ceres was patron and protector of plebeian laws, rights and Tribunes. Her Aventine Temple served the plebeians as cult centre, legal archive, treasury and possibly law court; its foundation was contemporaneous with the passage of the Lex Sacrata, which established the office and person of plebeian aediles and tribunes as inviolate representatives of the Roman people. Tribunes were legally immune to arrest or threat, and the lives and property of those who violated this law were forfeit to Ceres. The Lex Hortensia of 287 BC extended plebeian laws to the city and all its citizens. The official decrees of the Senate (senatus consulta) were placed in Ceres' Temple, under the guardianship of the goddess and her aediles. Livy puts the reason bluntly: the consuls could no longer seek advantage for themselves by arbitrarily tampering with the laws of Rome. The Temple might also have offered asylum for those threatened with arbitrary arrest by patrician magistrates. Ceres' temple, games and cult were at least part funded by fines imposed on those who offended the laws placed under her protection; the poet Vergil later calls her legifera Ceres (Law bearing Ceres), a translation of Demeter's Greek epithet, thesmophoros. As Ceres' first plough furrow opened the earth (Tellus' realm) to the world of men and created the first field and its boundary, her laws determined the course of settled, lawful, civilised life. Crimes against fields and harvest were crimes against the people and their protective deity. Landowners who allowed their flocks to graze on public land were fined by the plebeian aediles, on behalf of Ceres and the people of Rome. Ancient laws of the Twelve Tables forbade the magical charming of field crops from a neighbour's field into one's own, and invoked the death penalty for the illicit removal of field boundaries. An adult who damaged or stole field crops should be hanged "for Ceres". Any youth guilty of the same offense was to be whipped or fined double the value of damage.

Маковые

Знаки и иконография Цереры, как и Деметры начиная с ранних Микен, включают маки, символизирующие плодородие, сон, смерть и возрождение. Маки легко растут на взрыхлённой почве, например на пшеничных полях, и дают бесчисленное множество мелких семян. Греческие и римские земледельцы выращивали их как культуру, отчасти из-за волокнистых стеблей и питательной ценности семян. Если изображена лишь коробочка мака, то, скорее всего, это опийный мак (papaver somniferum, «несущий сон»). Римский поэт Вергилий в «Георгиках», 1.212, описывает его как Cereale papaver, или «мак Цереры», который облегчает боль и приносит сон – самый глубокий сон, которым является смерть. Маки часто вплетают в пшеничный венок Цереры, corona spicea, который носят её жрицы и последовательницы.

Похороны

Церера поддерживала границы между мирами живых и мертвых и присутствовала на похоронах как необходимое божество. При соблюдении надлежащих обрядов и приношений она помогала умершим перейти в загробный мир в виде тени или божества (Ди Манес). Считалось, что души тех, кто умер преждевременно, неожиданно или насильственной смертью, оставались в мире живых и являлись в образе скитающихся, мстительных призраков (Лемуров). Изгнать их можно было лишь в случае, если смерть имела понятную причину. В благодарность за участие в погребении или кремации состоятельные семьи приносили Церере в жертву свинью, а бедные – пшеницу, цветы и возливали libatio. Для исключительно женских посвященных в таинства Цереры загробная жизнь могла быть иной: им обещали "способ жизни" и "умирания с лучшей надеждой".

Мир Цереры

Mundus cerialis или Caereris mundus ("мир Цереры") был полусферической ямой или подземным сводом в Риме, ныне утраченным. Обычно он запечатывался каменной крышкой, известной как lapis manalis. 24 августа, 5 октября и 8 ноября он открывался с официальным объявлением *mundus patet* ("мунд открыт"), и там совершались подношения сельскохозяйственным или подземным божествам, включая Цереру как богиню плодородной земли и хранительницу её подземных врат. Его открытие предоставляло духам умерших временное освобождение из подземного мира, чтобы законно скитаться среди живых, что Уорд Фаулер описывает как "праздники, так сказать, для призраков". Дни, когда мунд был открыт, были одними из немногих случаев, когда римляне вступали в официальный контакт с коллективными духами мертвых, Ди Мане (другими были Паренталия и Лемуралия). Эта, возможно, вторичная или поздняя функция мунда впервые засвидетельствована в эпоху Поздней Республики Варроном. Юрист Катон понимал форму мунда как отражение или инверсию купола верхнего неба. Ди Луцио отмечает, что римский мунд имел функциональное и концептуальное сходство с определенными типами подземных "алтарей" или мегаронов, используемых в Тесмофориях Деметры. Римская традиция гласит, что мунд был вырыт и запечатан Ромулом как часть основания Рима; Плутарх сравнивает его с ямами, вырытыми этрусскими колонистами, содержащими почву, привезенную из их родины, для посвящения первых плодов урожая. Уорд Фаулер предполагает, что мунд был первым римским хранилищем (penus) для посевного зерна, позже став символическим penus римского государства. В древнейшем известном римском календаре дни мунда отмечаются как C(omitiales) (дни, когда собирались Комиции). Позднее авторы обозначают их как *dies religiosus* (дни, когда не могли проводиться официальные заседания). Некоторые современные ученые пытаются объяснить это как позднее введение и адаптацию греческих элементов, привитых к изначальным ритуалам мунда. Обряды 24 августа проводились между сельскохозяйственными праздниками Консуалиями и Опиконсивиями; 5 октября следовали за Ieiunium Cereris, а 8 ноября проходили во время Плебейских игр. В целом, различные дни мунда указывают на обряды, посвященные Церере как божеству-хранительнице посевного зерна при основании городов, и как привратнице загробного мира, которым в зимние месяцы правила её дочь Прозерпина, королева-спутница Диса.

The mundus cerialis or Caereris mundus ("the world of Ceres") was a hemispherical pit or underground vault in Rome, now lost. It was usually sealed by a stone lid known as the lapis manalis. On August 24, October 5 and November 8, it was opened with the official announcement mundus patet ("the mundus is open") and offerings were made there to agricultural or underworld deities, including Ceres as goddess of the fruitful earth and guardian of its underworld portals. Its opening offered the spirits of the dead temporary leave from the underworld to roam lawfully among the living, in what Warde Fowler describes as 'holidays, so to speak, for the ghosts'. The days when the mundus was open were among the very few occasions that Romans made official contact with the collective spirits of the dead, the Di Manes (the others being Parentalia and Lemuralia). This possibly secondary or late function of the mundus is first attested in the Late Republican Era, by Varro. The jurist Cato understood the shape of the mundus as a reflection or inversion of the dome of the upper heavens. Di Luzio observes that the Roman mundus shared functional and conceptual similarities with certain types of underground "pit altar" or megaron, used in Demeter's Thesmophoria. Roman tradition held that the mundus had been dug and sealed by Romulus as part of Rome's foundation; Plutarch compares it to pits dug by Etruscan colonists, containing soil brought from their parent city, used to dedicate the first fruits of the harvest. Warde Fowler speculates the mundus as Rome's first storehouse (penus) for seed grain, later becoming the symbolic penus of the Roman state. In the oldest known Roman calendar, the days of the mundus are marked as C(omitiales) (days when the Comitia met). Later authors mark them as dies religiosus (when no official meetings could be held). Some modern scholars seek to explain this as the later introduction and accommodation of Greek elements, grafted onto the original mundus rites. The rites of August 24 were held between the agricultural festivals of Consualia and Opiconsivia; those of October 5 followed the Ieiunium Cereris, and those of November 8 took place during the Plebeian Games. As a whole, the various days of the mundus suggest rites to Ceres as the guardian deity of seed corn in the establishment of cities, and as a door warden of the afterlife, which was co ruled during the winter months by her daughter Proserpina, queen companion to Dis.

Искупления

В римской теологии продигии представляли собой аномальные явления, являвшиеся проявлением божественного гнева на человеческое нечестие. В римской истории продигии концентрируются вокруг предполагаемых или реальных угроз римскому государству, особенно голода, войны и социальных волнений, и умилостивляются в срочном порядке. Основание Авентинского культа Цереры само по себе интерпретируется как чрезвычайное искупление после неурожая и последовавшего за ним голода. В истории Ливия Церера – одно из божеств, умиротворенных после ряда выдающихся продигий, сопровождавших бедствия Второй Пунической войны: во время того же конфликта удар молнии в её храм был искуплен. Пост в её честь зафиксирован на 191 год до н.э. и повторялся с интервалом в 5 лет. После 206 года ей было принесено не менее 11 дополнительных официальных искуплений. Многие из них были связаны с голодом и проявлениями недовольства плебса, а не с войной. Начиная со Средней Республики, искупления все чаще обращались к ней как к матери Прозерпины. Последнее известное искупление последовало за Великим пожаром Рима в 64 году н.э. Причины пожара оставались невыясненными, но его катастрофические масштабы были восприняты как знак оскорбления Юноны, Вулкана и Цереры с Прозерпиной, которым были возданы искупительные культы. Шамплин (2003) рассматривает искупления, особенно Вулкану и Церере, как попытки правящего императора Нерона заручиться поддержкой народа.

Мифы и теология

Сложное и многослойное происхождение авентинской триады и самой Цереры допускало множество интерпретаций их взаимоотношений, выходящих за рамки гуманизированной модели, свойственной отношениям внутри триады. В то время как Цицерон утверждает, что Церера является матерью и Либера, и Либеры, что соответствует её роли материнского божества, более сложная теология Варрона объединяет её функционально с Теллусом, Террой, Венерой (и, следовательно, с Викторией) и с Либерой как с женским аспектом Либера. Известных исконно римских мифов о Церере не сохранилось. Согласно интерпретацио романе, посредством которой римские божества отождествлялись со своими греческими аналогами, она являлась эквивалентом Деметры, одной из двенадцати олимпийцев греческой религии и мифологии; это сделало Цереру одной из двенадцати римских Ди Консент, дочерью Сатурна и Опса, сестрой Юпитера, матерью Прозерпины от Юпитера и сестрой Юноны, Весты, Нептуна и Диса. Известная мифология Цереры неразличима с мифологией Деметры:

Овидий сравнивает преданность Цереры своему потомству с преданностью коровы телёнку; однако она также является началом кровавых жертвоприношений животных, необходимых для возрождения жизни. Она испытывает особую неприязнь к свиньям, своим жертвенным животным. Свиньи оскорбляют её, разрушая корни полевых культур, находящихся под её защитой; и в мифе о похищении Прозерпины на равнинах Хенны (Энны) их попранием были скрыты следы Цереры. Если бы не они, Церера могла бы избежать тягот и скорби, связанных с её долгими поисками и разлукой, и человечество избежало бы последовавшего за этим голода. Миф также напоминает, что дар земледелия – это договор, который имеет свою цену. Он приносит благополучие, но и смертность. Энна, на Сицилии, имела тесную мифологическую связь с Церерой и Прозерпиной и являлась местом самого древнего святилища Цереры. Говорили, что на её "чудесной равнине" цветы цветут круглый год.

Храмы

Витрувий (ок. 80 – 15 гг. до н.э.) описывает "Храм Цереры возле Цирка Максимуса" (её храм на Авентине) как типичный араэостиль, характеризующийся широко расставленными колоннами и деревянными антаблементами вместо каменных. Этот тип храма "неуклюж, с тяжелой крышей, низкий и широкий, [его] фронтон украшен статуями из глины или бронзы, позолоченными в тосканском стиле". Он рекомендует располагать храмы Цереры в сельской местности: "в уединенном месте за городом, куда люди не стремятся, а приходят лишь для совершения жертвоприношений. Это место должно внушать религиозное благоговение и требовать серьезности от тех, кто его посещает". В начале имперской эпохи прорицатели посоветовали Плинию Младшему восстановить древний, "старый и тесный" храм Цереры на его сельском поместье близ Комо. В храме находилась древняя деревянная статуя богини, которую он заменил. Несмотря на то, что это был частный и неофициальный культ (sacra privata), его ежегодный праздник в Иды сентября привлекал паломников со всего региона; этот праздник совпадал с праздником Эпулум Юпитера. Плиний считал восстановление храма исполнением своего гражданского и религиозного долга.

Изображения Цереры

Никаких изображений Цереры, относящихся к её культам до Авентина, не сохранилось; самые ранние датируются серединой Республики и демонстрируют эллинизирующее влияние иконографии Деметры. Некоторые изображения поздней Республики напоминают о поисках Церерой Прозерпины. Церера держит факел, иногда два, и едет в колеснице, запряжённой змеями, или же сидит на священном кисте (сундуке), скрывающем предметы её таинственных обрядов. Иногда она держит в руке кадуцей, символ Пакса (римской богини Мира). Августовские рельефы изображают её появление, подобное прорастанию растения из земли, её руки, обвитые змеями, протянутые руки с маками и колосьями пшеницы, или её голову, увенчанную фруктами и виноградной лозой. В отдельно стоящих статуях она обычно носит пшеничный венок или держит колос пшеницы. Монетные магистры республиканской эпохи использовали образ Цереры, колосья пшеницы и гирлянды, чтобы подчеркнуть свою связь с процветанием, анноной и интересами народа. На некоторых императорских монетах изображены важные женщины из императорской семьи в образе Цереры или с её атрибутами.

Священство

Церере служило несколько общественных жреческих коллегий. Некоторые из них состояли из мужчин; её старший жрец, фламен цериалис, также служил Теллу и обычно происходил из плебеев по рождению или был усыновлён. Её общественный культ во время Амбарвалий, или "обхода полей", отождествлял её с Деа Диа и возглавлялся братьями Арваль ("Братья полей"); в сельской местности эти обряды проводились как частный культ главами семейств. На надписи из Капуи упоминается мужской sacerdos Cerialis mundalis – жрец, посвящённый ритуалам Цереры, связанным с мундусом. Плебейские эдилы имели незначительные или эпизодические жреческие функции в Авентинском храме Цереры и отвечали за его управление и финансовые дела, включая сбор штрафов, организацию лудов Цереалий и, вероятно, сами Цереалии. В их ведении (заботе и юрисдикции) входило, или со временем стало входить, обеспечение зерном (annona) и позже выдача плебейских зерновых пособий (frumentationes), организация и проведение общественных игр в целом, а также содержание римских улиц и общественных зданий. В противном случае, в Риме и по всей Италии, как и в её древних святилищах Генне и Катене, греческий ритуал Цереры (ritus graecus) и её совместный культ с Прозерпиной неизменно возглавляли жрицы, отобранные из местной и римской знати: Цицерон отмечает, что после основания нового культа его первые жрицы "обычно происходили либо из Неаполя, либо из Велии" – городов, союзных или федеративно связанных с Римом. В другом месте он описывает сицилийских жриц Цереры как "пожилых женщин, уважаемых за их благородное происхождение и характер". Возможно, условием их служения был целибат; по словам Овидия, от посещавших главный девятидневный праздник Цереры требовалось воздержание от сексуальных отношений. Её общественное жречество было зарезервировано за почтенными матронами, будь то замужние, разведенные или вдовы. Процесс их отбора и их взаимоотношения с более древним, полностью мужским жречеством Цереры неизвестны; однако их число значительно превосходило число её немногих мужчин-жрецов, и они пользовались большим уважением и влиянием в своих общинах.

Ceres was served by several public priesthoods. Some were male; her senior priest, the flamen cerialis, also served Tellus and was usually plebeian by ancestry or adoption. Her public cult at the Ambarvalia, or "perambulation of fields" identified her with Dea Dia, and was led by the Arval Brethren ("The Brothers of the Fields"); rural versions of these rites were led as private cult by the heads of households. An inscription at Capua names a male sacerdos Cerialis mundalis, a priest dedicated to Ceres' rites of the mundus. The plebeian aediles had minor or occasional priestly functions at Ceres' Aventine Temple and were responsible for its management and financial affairs including collection of fines, the organisation of ludi Cerealia and probably the Cerealia itself. Their cure (care and jurisdiction) included, or came to include, the grain supply (annona) and later the plebeian grain doles (frumentationes), the organisation and management of public games in general, and the maintenance of Rome's streets and public buildings. Otherwise, in Rome and throughout Italy, as at her ancient sanctuaries of Henna and Catena, Ceres' ritus graecus and her joint cult with Proserpina were invariably led by female sacerdotes, drawn from local and Roman elites: Cicero notes that once the new cult had been founded, its earliest priestesses "generally were either from Naples or Velia", cities allied or federated to Rome. Elsewhere, he describes Ceres' Sicilian priestesses as "older women respected for their noble birth and character". Celibacy may have been a condition of their office; sexual abstinence was, according to Ovid, required of those attending Ceres' major, nine day festival. Her public priesthood was reserved to respectable matrons, be they married, divorced or widowed. The process of their selection and their relationship to Ceres' older, entirely male priesthood is unknown; but they far outnumbered her few male priests, and would have been highly respected and influential figures in their own communities.

Архаическая и королевская эпохи

Римская традиция приписывала одноименный фестиваль Цереры, Цереалии, второму королю Рима, полулегендарному Нуме. Старшее, мужское жречество Цереры представляло собой незначительный фламинат, учреждение и обряды которого, как считается, также были нововведениями Нумы. Связь и совместный культ Цереры с Теллусом, также известной как Терра Матер (Мать-Земля), могли сформироваться именно в этот период. Значительно позже, в раннюю имперскую эпоху, Овидий описывает этих богинь как "соучастниц в труде": Церера даёт "повод" для роста урожая, а Теллус – место, где он происходит.

Церера и Авентинская Триада

В 496 году до н.э., на фоне экономического спада и голода в Риме, надвигающейся войны с латинами и угрозы отделения плебса (граждан-простых людей), диктатор А. Постумий дал обет воздвигнуть храм Церере, Либеру и Либере на Авентинском холме или вблизи него. Голод прекратился, и римские плебейские воины-граждане содействовали завоеванию латинов. Постумий исполнил свой обет в 493 году до н.э.: Церера стала центральным божеством новой Триады, размещенной в новопостроенном храме на Авентине. Она также была – или стала – покровительницей плебса, чья деятельность в качестве арендаторов, управляющих имениями, сельскохозяйственных комиссаров и импортеров являлась основой римского сельского хозяйства. Значительная часть зерна Рима импортировалась из территорий Великой Греции, особенно из Сицилии, которую более поздние римские мифографы описывали как «земное жилище» Цереры. Писатели поздней Республики и ранней Империи описывают храм и обряды Цереры на Авентине как явно греческие. В современной науке это рассматривается как дополнительное свидетельство давних связей между плебеями, Церерой и Великой Грецией. Это также поднимает нерешенные вопросы о природе, истории и характере этих связей: сама Триада, возможно, была сознательно сформулированным римским культом, основанным на греко-италийских образцах. Когда новая форма культа Цереры была официально импортирована из Великой Греции, она стала известна как *ritus graecus* (греческий обряд) Цереры и отличалась от ее более ранних римских обрядов. Более древние формы авентинских обрядов Цереры остаются неясными. Большинство римских культов возглавляли мужчины, и глава жреца покрывалась складкой его тоги. В римском *ritus graecus* жрец-служитель носил одеяния греческого стиля и оставался непокрытым перед божеством или же надевал венок. В то время как первоначальный авентинский культ Цереры возглавляли мужские жрецы, ее «греческие обряды» (*ritus graecus Cereris*) были исключительно женскими. В Риме это было известно как *ritus graecus Cereris*; его жрицам предоставлялось римское гражданство, чтобы они могли молиться богам «с иностранным и внешним знанием, но с внутренним и гражданским намерением»; привлечение уважаемых матрон, по-видимому, признавало гражданскую ценность культа. Он основывался на древних, этнически греческих культах Деметры, в частности, на Тесмофориях Деметры и Персефоны, чьи культы и мифы также послужили основой для Элевсинских мистерий. С конца III века до н.э. храм Деметры в Энне, на Сицилии, был признан старейшим и наиболее авторитетным культовым центром Цереры, а Либера стали отождествлять с Прозерпиной, римским эквивалентом дочери Деметры, Персефоны. Их совместный культ напоминает о поисках Деметрой Персефоны после того, как последняя была похищена в подземный мир Аидом. Новый, исключительно женский культ «матери и девы» занял свое место рядом со старым; он не упоминал Либера. После этого Церере стали приносить две отдельные и различные формы официального культа на Авентине. Оба могли находиться под надзором мужского *flamen Cerialis*, но в остальном их взаимосвязь неясна. Старая форма культа включала в себя как мужчин, так и женщин и, вероятно, оставалась центром плебейской политической идентичности и недовольства. Новая форма идентифицировала своих исключительно женских посвященных и жриц как защитниц традиционной, патрициански доминирующей социальной иерархии и морали Рима.

In 496 BC, against a background of economic recession and famine in Rome, imminent war against the Latins and a threatened secession by Rome's plebs (citizen commoners), the dictator A. Postumius vowed a temple to Ceres, Liber and Libera on or near the Aventine Hill. The famine ended and Rome's plebeian citizen soldiery co operated in the conquest of the Latins. Postumius' vow was fulfilled in 493 BC: Ceres became the central deity of the new Triad, housed in a new built Aventine temple. She was also – or became – the patron goddess of the plebs, whose enterprise as tenant farmers, estate managers, agricultural factors and importers was a mainstay of Roman agriculture. Much of Rome's grain was imported from territories of Magna Graecia, particularly from Sicily, which later Roman mythographers describe as Ceres' "earthly home". Writers of the late Roman Republic and early Empire describe Ceres' Aventine temple and rites as conspicuously Greek. In modern scholarship, this is taken as further evidence of long standing connections between the plebeians, Ceres and Magna Graecia. It also raises unanswered questions on the nature, history and character of these associations: the Triad itself may have been a self consciously Roman cult formulation based on Greco Italic precedents. When a new form of Cerean cult was officially imported from Magna Graecia, it was known as the ritus graecus (Greek rite) of Ceres, and was distinct from her older Roman rites. The older forms of Aventine rites to Ceres remain uncertain. Most Roman cults were led by men, and the officiant's head was covered by a fold of his toga. In the Roman ritus graecus, a male celebrant wore Greek style vestments, and remained bareheaded before the deity, or else wore a wreath. While Ceres' original Aventine cult was led by male priests, her "Greek rites" (ritus graecus Cereris) were exclusively female. In Rome, this was known as the ritus graecus Cereris; its priestesses were granted Roman citizenship so that they could pray to the gods "with a foreign and external knowledge, but with a domestic and civil intention"; the recruitment of respectable matrons seems to acknowledge the civic value of the cult. It was based on ancient, ethnically Greek cults to Demeter, most notably the Thesmophoria to Demeter and Persephone, whose cults and myths also provided a basis for the Eleusinian mysteries. From the end of the 3rd century BC, Demeter's temple at Enna, in Sicily, was acknowledged as Ceres' oldest, most authoritative cult centre, and Libera was recognised as Proserpina, Roman equivalent to Demeter's daughter Persephone. Their joint cult recalls Demeter's search for Persephone, after the latter's abduction into the underworld by Hades. The new, women only cult to "mother and maiden" took its place alongside the old; it made no reference to Liber. Thereafter, Ceres was offered two separate and distinctive forms of official cult at the Aventine. Both might have been supervised by the male flamen Cerialis but otherwise, their relationship is unclear. The older form of cult included both men and women, and probably remained a focus for plebeian political identity and discontent. The new form identified its exclusively females initiates and priestesses as upholders of Rome's traditional, patrician dominated social hierarchy and morality.

Церера и Магна Матер

Через год после ввоза ритуала Цереры, патрицианские сенаторы ввели культ греческой богини Кибелы и учредили её как Магна Матер (Великая Мать) в пределах священных границ Рима, напротив Авентинского холма. Как и Церера, Кибела была одной из форм греко-римской богини земли. В отличие от неё, она имела мифологические связи с Троей и, следовательно, с троянским принцем Энеем, мифологическим предком основателя Рима и первого патриция Ромула. Установление официального римского культа Магна Матер совпало с началом нового saeculum (цикла лет). За этим последовало поражение Ганнибала, окончание Второй Пунической войны и исключительно богатый урожай. Римская победа и восстановление могли быть приписаны Магна Матер и патрицианской набожности: поэтому патриции пировали в её честь и вместе с ней на праздничных банкетах. Подобным образом, плебейская знать подчеркивала свои притязания на Цереру. В определенной степени, эти два культа отражали социальный и политический раскол, но когда некоторые предзнаменования были истолкованы как свидетельство недовольства Цереры, сенат умилостивил её новым праздником – ieiunium Cereris («пост Цереры»). В 133 году до н.э. плебейский аристократ и трибун Тиберий Гракх обошел Сенат и обратился непосредственно к народному собранию с просьбой принять предложенные им земельные реформы. Гражданские беспорядки вылились в насилие; Гракх и многие его сторонники были убиты их консервативными противниками. По велению Сивиллиного оракула, сенат отправил квиндецимвиров в древний культовый центр Цереры в Генне на Сицилии, считавшееся местом происхождения богини и её земным домом. Были проведены некие религиозные консультации или умилостивления, либо для искупления убийства Гракха – как утверждали более поздние римские источники, – либо для оправдания его как законного убийства потенциального короля или демагога, homo sacer, оскорбившего законы Цереры против тирании.

Поздняя Республика

Элевсинские мистерии становились все более популярными в конце Республики. Среди первых римлян, посвящённых в Элевсине в Греции, были Сулла и Цицерон; впоследствии многие императоры также были посвящены, включая Адриана, который основал культовый центр Элевсина в самом Риме. В политической борьбе поздней Республики аристократические традиционалисты и популяры использовали монеты для распространения своих конкурирующих притязаний на благосклонность Цереры. На монете Суллы с одной стороны изображена Церера, а с другой – пахарь с запряжёнными волами: эти изображения, сопровождаемые надписью "conditor" ("хранитель зерна"), утверждают, что его правление (военная диктатура) носит восстановительный характер и имеет божественное оправдание. Популяры использовали её имя и атрибуты, чтобы подчеркнуть свою заботу об интересах плебса, особенно об анноне и фрументарии; а плебейские аристократы и эдилы – чтобы указать на свои родовые связи с плебеями как с простолюдинами. В десятилетия гражданских войн, ознаменовавших начало Империи, подобные изображения и посвящения стали массово появляться на римских монетах: Юлий Цезарь, его противники, его убийцы и наследники – все они стремились к благосклонности и поддержке Цереры и её плебейских протеже, выпуская монеты, прославляющие Цереру, Либертас (свободу) и Викторию (победу).

Имперская эпоха

Имперская теология вовлекла традиционные культы Рима в качестве божественных хранителей Имперского Пакса (мира) и процветания, во благо всех. Император Август начал восстановление Авентинского храма Цереры; его преемник Тиберий завершил его. Среди фигур на августовской Ara Pacis одна одновременно является портретом императрицы Ливии, носящей корону Цереры (corona spicea). Другую в современной науке по-разному отождествляли с Теллус, Венерой, Пакс или Церерой, либо, согласно анализу Спейта, как намеренно широкий композитный образ, объединяющий их всех. Император Клавдий реформировал систему поставок зерна и создал её воплощение в образе имперской богини Анноны, младшей соратницы Цереры и императорской семьи. Традиционные, связанные с Церерой добродетели обеспечения и питания были символически распространены на членов императорской семьи; на некоторых монетах мать Клавдия, Антония, изображена как Августа, носящая corona spicea. Отношения между правящим императором, императрицей и Церерой были оформлены в титулах, таких как Augusta mater agrorum ("августейшая мать полей") и Ceres Augusta. На монетах различные императоры и императрицы носят её corona spicea, демонстрируя, что богиня, император и его супруга совместно несут ответственность за сельскохозяйственное процветание и важнейшее обеспечение зерном. Монета Нервы (правил в 96–98 гг. н.э.) признает зависимость Рима от дара зерна (frumentio) от принцепса для народа. При более позднем династическом преемнике Нервы, Антонии Пие, имперская теология представляет смерть и апофеоз императрицы Фаустины Старшей как возвращение Цереры на Олимп по повелению Юпитера. И даже тогда "её забота о человечестве продолжается, и мир может радоваться теплу её дочери Прозерпины: в императорской плоти Прозерпина – это Фаустина Младшая", императрица, супруга преемника Пия, Марка Аврелия. В Британии надпись солдата II века н.э. свидетельствует о роли Цереры в популярном синкретизме того времени. Она – "носительница колосьев", "Сирийская Богиня", тождественна вселенской небесной Матери, Магна Матер и Деве, девственной матери богов. Она – мир и добродетель, и изобретательница правосудия: она взвешивает "Жизнь и Право" на своих весах. В Поздней Империи Церера постепенно "уходит в тень"; последней известной официальной связью императорской семьи с её символами является выпуск монеты Септимия Севера (193–211 гг. н.э.), на которой изображена его императрица, Юлия Домна, в corona spicea. После правления Клавдия Готика изображение Цереры больше не встречается на монетах. Тем не менее, посвящение в её мистерии засвидетельствовано в V веке н.э., после официальной отмены всех нехристианских культов.

Imperial theology conscripted Rome's traditional cults as the divine upholders of Imperial Pax (peace) and prosperity, for the benefit of all. The emperor Augustus began the restoration of Ceres' Aventine Temple; his successor Tiberius completed it. Of the several figures on the Augustan Ara Pacis, one doubles as a portrait of the Empress Livia, who wears Ceres' corona spicea. Another has been variously identified in modern scholarship as Tellus, Venus, Pax or Ceres, or in Spaeth's analysis, a deliberately broad composite of them all. The emperor Claudius' reformed the grain supply and created its embodiment as an Imperial goddess, Annona, a junior partner to Ceres and the Imperial family. The traditional, Cerean virtues of provision and nourishment were symbolically extended to Imperial family members; some coinage shows Claudius' mother Antonia as an Augusta, wearing the corona spicea. The relationship between the reigning emperor, empress and Ceres was formalised in titles such as Augusta mater agrorum ("The august mother of the fields) and Ceres Augusta. On coinage, various emperors and empresses wear her corona spicea, showing that the goddess, the emperor and his spouse are conjointly responsible for agricultural prosperity and the all important provision of grain. A coin of Nerva (reigned AD 96–98) acknowledges Rome's dependence on the princeps' gift of frumentio (corn dole) to the masses. Under Nerva's later dynastic successor Antoninus Pius, Imperial theology represents the death and apotheosis of the Empress Faustina the Elder as Ceres' return to Olympus by Jupiter's command. Even then, "her care for mankind continues and the world can rejoice in the warmth of her daughter Proserpina: in Imperial flesh, Proserpina is Faustina the Younger", empress wife of Pius' successor Marcus Aurelius. In Britain, a soldier's inscription of the 2nd century AD attests to Ceres' role in the popular syncretism of the times. She is "the bearer of ears of corn", the "Syrian Goddess", identical with the universal heavenly Mother, the Magna Mater and Virgo, virgin mother of the gods. She is peace and virtue, and inventor of justice: she weighs "Life and Right" in her scale. During the Late Imperial era, Ceres gradually "slips into obscurity"; the last known official association of the Imperial family with her symbols is a coin issue of Septimius Severus (AD 193–211), showing his empress, Julia Domna, in the corona spicea. After the reign of Claudius Gothicus, no coinage shows Ceres' image. Even so, an initiate of her mysteries is attested in the 5th century AD, after the official abolition of all non Christian cults.

Наследие

Слово "цереал" (зерновые) происходит от ассоциации Цереры с съедобными злаками. В то время как Церера олицетворяет пищу, её сын Либер (позже неотличимый от Бахуса) представляет вино и "блаженную жизнь". Римский комедиограф Теренций (ок. 195/185 – ок. 159 до н.э.) использует фразу *sine Cerere et Baccho friget Venus*, которая в самом простом переводе означает "без еды и вина любовь угасает" или "любви нужны еда и вино, чтобы процветать" – вероятно, это была пословица, широко распространенная в его время. Она была принята как девиз пивоваров, как повод для празднования, как предупреждение и как сюжет для произведений искусства в Европе эпохи Возрождения, особенно на севере и в Голландской республике. Церера представляла злаки, из которых посредством процесса пивоварения производилось пиво. В изображениях, отражающих прибыльный бизнес коммерческого пивоварения, богиня злаков изображалась как добропорядочная матрона, а Либер Бахус – как джентльмен; это создавало благоприятный образ нравственной умеренности и сдержанности. Церера предстает как богиня и королева Сицилии в *De Mulieribus Claris* – сборнике биографий исторических и мифологических женщин, написанном флорентийским автором Джованни Боккаччо в 1361–1362 годах и примечательном как первый сборник, посвященный исключительно биографиям женщин в западной литературе. Церера появляется в конце пьесы Уильяма Шекспира "Буря" (1611), чтобы благословить свадьбу Фердинанда и Миранды. В 1801 году в её честь была названа недавно открытая карликовая планета или астероид. Два года спустя, вновь открытый элемент Церий был назван в честь этой карликовой планеты. Ария в честь Цереры звучит в 4-м акте оперы "Троянцы" (первое исполнение 1863) Гектора Берлиоза. Мрачная поэма, которую читает Дмитрий в романе Достоевского "Братья Карамазовы" (1880, часть 1, книга 3, глава 3), размышляет о мучительных поисках Цереры её потерянной дочери и о её встрече с самыми порочными и униженными людьми. В США Церера – одна из трех "божественных должностей" в Национальном Ордене Хранителей Земледелия. Её изображение присутствует на печати штата Нью-Джерси. Статуи Цереры венчают Капитолий штата Миссури, здание правительства штата Вермонт и здание Чикагской товарной биржи, все из которых исторически связаны с сельским хозяйством и торговлей сельскохозяйственной продукцией.

The word cereal derives from Ceres' association with edible grains. Whereas Ceres represents food, her son Liber (later indistinguishable from Bacchus) represents wine and "good living". The Roman comedian Terence (c. 195/185 – c. 159 BC) uses the line sine Cerere et Baccho friget Venus which at its simplest translates as "without food and drink, love freezes" or "love needs food and wine to thrive" probably proverbial and widespread in his own day. It was adopted variously as a brewer's motto, celebration, warning, and a subject of art in Renaissance Europe, especially the north and the Dutch Republic. Ceres represented the grains that produced beer through the brewing process. Imagery that represented the profitable business of commercial brewing showed the grain goddess as a respectable matron and Liber Bacchus as a gentleman; a wholesome picture of moral sobriety and restraint. Ceres is featured both as a goddess and Queen of Sicilly in De Mulieribus Claris, a collection of biographies of historical and mythological women by the Florentine author Giovanni Boccaccio, composed in 136162 and notable as the first collection devoted exclusively to biographies of women in Western literature. Ceres appears briefly to bless the wedding of Ferdinand and Miranda, in a masque at the ending of William Shakespeare's play The Tempest (1611). In 1801, a newly discovered dwarf planet or asteroid was named after her. Two years later, the newly discovered element Cerium was named after the dwarf planet. An aria in praise of Ceres is sung in Act 4 of the opera The Trojans (first performance 1863) by Hector Berlioz. A misanthropic poem recited by Dmitri in Dostoevsky's 1880 novel The Brothers Karamazov, (part 1, Book 3, chapter 3) reflects on Ceres' heartbroken search for her lost daughter, and her encounter with the worst and most degraded of humanity. In the US, Ceres is one of the three "goddess offices" held in The National Grange of the Order of Patrons of Husbandry. She is depicted on the Seal of New Jersey. Statues of her top the Missouri State Capitol, Vermont State House, and the Chicago Board of Trade Building, all of which have historical links with agriculture and agricultural trade.