Советское сельское хозяйство: история и проблемы

Введение

Обзор сельского хозяйства в Советском Союзе

Сельское хозяйство в Советском Союзе было в основном коллективизированным, с ограниченным возделыванием частных приусадебных участков. Оно часто рассматривается как один из наиболее неэффективных секторов экономики СССР. Несмотря на Декрет о земле, последовавший сразу за Октябрьской революцией, в ранний советский период были введены различные продовольственные налоги (продразверстка, продналог и другие). Принудительная коллективизация и классовая борьба против (нечетко определенных) "кулаков" при сталинизме серьезно подорвали сельскохозяйственное производство в 1920-х и 1930-х годах, что способствовало советскому голоду 1932–33 годов (особенно Голодомору в Украине). Система государственных и колхозных хозяйств, известных как совхозы и колхозы соответственно, помещала сельское население в систему, задуманную как беспрецедентно продуктивная и справедливая, но на деле оказавшуюся хронически неэффективной и несправедливой. Администрации Никиты Хрущева, Леонида Брежнева и Михаила Горбачева предприняли множество реформ (таких как хрущевская кампания по освоению целинных земель) в попытках преодолеть неэффективность сталинской сельскохозяйственной системы. Однако марксистско-ленинская идеология не допускала существенного сосуществования рыночных механизмов с централизованным планированием, поэтому наиболее продуктивная часть советского сельского хозяйства – частные приусадебные участки – оставалась ограниченной по масштабу. На протяжении последних десятилетий своего существования Советский Союз постоянно использовал значительные объемы драгоценных металлов, добываемых ежегодно в Сибири, для оплаты импорта зерна, что многие авторы рассматривали как экономический показатель, свидетельствующий о том, что советское сельское хозяйство так и не достигло должного уровня развития. Однако реальные цифры в то время держались в секрете, поэтому точный анализ эффективности отрасли был ограничен как за пределами СССР, так и практически невозможен внутри страны. Советские граждане как потребители хорошо знали, что продукты питания, особенно мясо, часто были в дефиците, и что ограничивающим фактором их уровня жизни была не столько нехватка денег, сколько отсутствие товаров для покупки. Несмотря на огромные земельные ресурсы, развитую сельскохозяйственную технику и агрохимическую промышленность, а также многочисленную сельскую рабочую силу, советское сельское хозяйство оставалось относительно непроизводительным. Производство во многих регионах сдерживалось климатическими условиями и низкой производительностью труда. Тем не менее, советское сельское хозяйство не было повсеместно плохим. Организованное в крупных масштабах и относительно высокомеханизированное, государственное и коллективное сельское хозяйство сделало Советский Союз одним из ведущих мировых производителей зерновых, хотя неурожаи (как в 1972 и 1975 годах) приводили к необходимости импорта и замедляли экономику. Пятилетний план 1976–1980 годов предусматривал перераспределение ресурсов в пользу сельского хозяйства, а 1978 год ознаменовался рекордным урожаем. Наиболее благоприятные условия сложились в умеренном черноземном поясе, простирающемся от Украины через юг России на восток, охватывая крайние южные районы Сибири. Помимо зерновых, основными культурами были хлопок, сахарная свекла, картофель и лен. Эти результаты показали, что потенциал был не исчерпан, что неудивительно, поскольку сельское хозяйство в Российской империи традиционно было одним из самых продуктивных в мире, хотя социальные условия в сельской местности после Октябрьской революции практически не улучшились. Зерно в основном производилось в совхозах и колхозах, а овощи и зелень часто поступали с частных приусадебных участков.

Agriculture in the Soviet Union was mostly collectivized, with some limited cultivation of private plots. It is often viewed as one of the more inefficient sectors of the economy of the Soviet Union. A number of food taxes (prodrazverstka, prodnalog, and others) were introduced in the early Soviet period despite the Decree on Land that immediately followed the October Revolution. The forced collectivization and class war against (vaguely defined) "kulaks" under Stalinism greatly disrupted farm output in the 1920s and 1930s, contributing to the Soviet famine of 1932–33 (most especially the Holodomor in Ukraine). A system of state and collective farms, known as sovkhozes and kolkhozes, respectively, placed the rural population in a system intended to be unprecedentedly productive and fair but which turned out to be chronically inefficient and lacking in fairness. Under the administrations of Nikita Khrushchev, Leonid Brezhnev, and Mikhail Gorbachev, many reforms (such as Khrushchev's Virgin Lands Campaign) were enacted as attempts to defray the inefficiencies of the Stalinist agricultural system. However, Marxist–Leninist ideology did not allow for any substantial amount of market mechanism to coexist alongside central planning, so the private plot fraction of Soviet agriculture, which was its most productive, remained confined to a limited role. Throughout its later decades the Soviet Union never stopped using substantial portions of the precious metals mined each year in Siberia to pay for grain imports, which has been taken by various authors as an economic indicator showing that the country's agriculture was never as successful as it ought to have been. The real numbers, however, were treated as state secrets at the time, so accurate analysis of the sector's performance was limited outside the USSR and nearly impossible to assemble within its borders. However, Soviet citizens as consumers were familiar with the fact that foods, especially meats, were often noticeably scarce, to the point that not lack of money so much as lack of things to buy with it was the limiting factor in their standard of living. Despite immense land resources, extensive farm machinery and agrochemical industries, and a large rural workforce, Soviet agriculture was relatively unproductive. Output was hampered in many areas by the climate and poor worker productivity. However, Soviet farm performance was not uniformly bad. Organized on a large scale and relatively highly mechanized, its state and collective agriculture made the Soviet Union one of the world's leading producers of cereals, although bad harvests (as in 1972 and 1975) necessitated imports and slowed the economy. The 1976–1980 five year plan shifted resources to agriculture, and 1978 saw a record harvest. Conditions were best in the temperate chernozem (black earth) belt stretching from Ukraine through southern Russia into the east, spanning the extreme southern portions of Siberia. In addition to cereals, cotton, sugar beets, potatoes, and flax were also major crops. Such performance showed that underlying potential was not lacking, which was not surprising as the agriculture in the Russian Empire was traditionally amongst the highest producing in the world, although rural social conditions since the October Revolution were hardly improved. Grains were mostly produced by the sovkhozes and kolkhozes, but vegetables and herbs often came from private plots.

История

Лев Троцкий и оппозиционный блок выступали за программу индустриализации, которая также предусматривала создание сельскохозяйственных кооперативов и формирование колхозов на добровольной основе. По мнению Фицпатрик, общепринятой в научном сообществе является точка зрения, согласно которой Сталин заимствовал позицию Левой оппозиции по вопросам индустриализации и коллективизации. Другие исследователи утверждают, что экономическая программа Троцкого отличалась от насильственной политики коллективизации, проводимой Сталиным после 1928 года, из-за уровня жестокости, сопровождавшего её реализацию. Во время Гражданской войны в России опыт Иосифа Сталина в качестве политического руководителя различных регионов, исполнявшего директивы военного коммунизма, включал изъятие зерна у крестьян, в том числе и силой у тех, кто не поддерживал большевистскую (красную) сторону (например, белых и зелёных). После зернового кризиса 1928 года Сталин создал систему государственных и колхозных хозяйств СССР, заменив Новую экономическую политику (НЭП) коллективным земледелием, объединявшим крестьян в колхозы и совхозы. Колхозы позволяли ускорить механизацию, и в этот период во многих частях СССР впервые широко использовалась сельскохозяйственная техника, а также произошло быстрое восстановление сельскохозяйственного производства, пострадавшего в ходе Гражданской войны. Производство зерна и поголовье скота к началу 1931 года превысили довоенный уровень, прежде чем крупный голод подорвал эти первоначальные успехи. Одновременно с этим индивидуальные хозяйства и хутора ликвидировались посредством классового расслоения, выявляя такие элементы, как кулаки. Одновременно со стартом Первой "пятилетки" (пятилетнего плана) был создан новый комиссариат СССР, более известный как Наркомзем (Народный комиссариат земледелия) во главе с Яковом Яковлевым. После выступления о коллективизации, произнесенного Сталиным в Коммунистической академии, не последовало конкретных инструкций относительно порядка её реализации, за исключением ликвидации кулачества как класса. Другим фактором, способствовавшим голоду, по мнению некоторых историков, стали неблагоприятные погодные условия и неурожай. Голод начался на Украине зимой 1931 года, и, несмотря на отсутствие официальных сообщений, новости быстро распространялись по слухам. Голод окончательно завершился в 1933 году после успешного урожая. Особенно после визита в Соединенные Штаты в 1959 году он остро осознавал необходимость подражать и даже превзойти американское превосходство в сельскохозяйственных технологиях. Хрущев стал ярым сторонником выращивания кукурузы. Он основал институт кукурузы на Украине и приказал засеять кукурузой тысячи гектаров на целинных землях. Более 1,5 миллиона человек отправились в Казахстан, Поволжье, Сибирь и на Урал. В 1955 году Хрущев выступал за создание в Советском Союзе кукурузного пояса по образцу штата Айова, и советская делегация посетила этот штат летом того же года. К главе делегации обратился фермер и продавец семян кукурузы Розуэлл Гарст, который убедил его посетить свою крупную ферму. Айовец посетил Советский Союз, где подружился с Хрущевым, и Гарст продал СССР семена кукурузы. Гарст предупредил советских руководителей выращивать кукурузу в южной части страны и обеспечить достаточные запасы удобрений, инсектицидов и гербицидов. Однако этого сделано не было, поскольку Хрущев стремился выращивать кукурузу даже в Сибири и без необходимых химикатов. Эксперимент с кукурузой не имел большого успеха, и позже он жаловался, что слишком усердные чиновники, стремясь угодить ему, пересадили без создания надлежащей основы, и "в результате кукуруза была дискредитирована как силосная культура, и я тоже". Хрущев стремился упразднить машинно-тракторные станции (МТС), которые владели большей частью крупной сельскохозяйственной техники, такой как комбайны и тракторы, и предоставляли услуги, такие как пахота, передавая их оборудование и функции колхозам и совхозам. После успешного испытания с участием МТС, обслуживавших каждый крупный колхоз, Хрущев приказал постепенный переход, а затем приказал ускорить этот процесс. В течение трех месяцев было закрыто более половины объектов МТС, и колхозам было предписано выкупать оборудование, без каких-либо скидок на старые или ветхие машины. Сотрудники МТС, не желавшие связывать себя с колхозами и терять льготы государственных служащих и право смены работы, бежали в города, создавая дефицит квалифицированных операторов. Стоимость техники, а также затраты на строительство хранилищ и топливных резервуаров для оборудования разорили многие колхозы. Не было обеспечено надлежащее обслуживание ремонтных мастерских. Без МТС рынок советской сельскохозяйственной техники рухнул, поскольку у колхозов не было ни денег, ни квалифицированных покупателей для приобретения новой техники. В 1940-х годах Сталин назначил Трофима Лысенко руководителем сельскохозяйственных исследований, с его антинаучными идеями, противоречащими современной генетике. Лысенко сохранил свое влияние и при Хрущеве, препятствуя внедрению американских технологий. В 1959 году Хрущев объявил о цели догнать Соединенные Штаты по производству молока, мяса и масла. Местные чиновники радовали Хрущева нереалистичными обещаниями по производству. Эти цели достигались за счет фермеров, которые забивали свой племенной скот и закупали мясо в государственных магазинах, а затем перепродавали его правительству, искусственно завышая зарегистрированное производство. В июне 1962 года цены на продукты питания, особенно на мясо и масло, были повышены на 25–30%. Это вызвало недовольство населения. В южном российском городе Новочеркасске (Ростовская область) это недовольство переросло в забастовку и восстание против властей. Восстание было подавлено военными. По советским официальным данным, погибло 22 человека и 87 получили ранения. Кроме того, 116 демонстрантов были осуждены за участие, и семеро из них были казнены. Информация о восстании была полностью подавлена в СССР, но распространилась через самиздат и подорвала репутацию Хрущева на Западе. В 1963 году Советский Союз постигла засуха, урожай зерна снизился по сравнению с пиком 1958 года. Нехватка привела к хлебным очередям, о чем поначалу скрывали от Хрущева. Не желая закупать продукты питания на Западе, но столкнувшись с альтернативой всеобщего голода, Хрущев исчерпал валютные резервы страны и потратил часть золотого запаса на покупку зерна и других продуктов питания.

Leon Trotsky and the Opposition bloc had advocated a programme of industrialization which also proposed agricultural cooperatives and the formation of collective farms on a voluntary basis. According to Fitzpatrick, the scholarly consensus was that Stalin appropriated the position of the Left Opposition on such matters as industrialisation and collectivisation. Other scholars have argued that the economic programme of Trotsky differed from the forced policy of collectivisation implemented by Stalin after 1928 due to the levels of brutality associated with its enforcement. During the Russian Civil War, Joseph Stalin's experience as political chief of various regions, carrying out the dictates of war communism, involved extracting grain from peasants, including extraction at gunpoint from those who were not supportive of the Bolshevik (Red) side of the war (such as Whites and Greens). After a grain crisis during 1928, Stalin established the USSR's system of state and collective farms when he moved to replace the New Economic Policy (NEP) with collective farming, which grouped peasants into collective farms (kolkhozy) and state farms (sovkhozy). These collective farms allowed for faster mechanization, and indeed, this period saw widespread use of farming machinery for the first time in many parts of the USSR, and a rapid recovery of agricultural outputs, which had been damaged by the Russian Civil War. Both grain production, and the number of farm animals rose above pre civil war levels by early 1931, before major famine undermined these initially good results. At the same time, individual farming and khutirs were liquidated through class discrimination identifying such elements as kulaks. Coincidentally with the start of First "pyatiletka" (5 year plan), a new commissariat of the Soviet Union was created, better known as Narkomzem (People's Commissariat of Land Cultivation) led by Yakov Yakovlev. After the speech on collectivization that Stalin gave to the Communist Academy, there were no specific instructions on how exactly it had to be implemented, except for liquidation of kulaks as a class. Another contributing factor to the famine suggested by some historians, was poor weather conditions and poor harvests. The famine started in Ukraine in the winter of 1931 and despite the lack of any official reports the news spread by word of mouth rapidly. The famine finally ended in 1933, after a successful harvest. Especially after his visit to the United States in 1959, he was keenly aware of the need to emulate and even match American superiority and agricultural technology. Khrushchev became a hyper enthusiastic crusader to grow corn (maize). He established a corn institute in Ukraine and ordered thousands of hectares to be planted with corn in the Virgin Lands. More than 1.5 million people went to Kazakhstan, the Volga Region, Siberia, and the Ural Mountains. In 1955, Khrushchev advocated an Iowa style corn belt in the Soviet Union, and a Soviet delegation visited the U. S. state that summer. The delegation chief was approached by farmer and corn seed salesman Roswell Garst, who persuaded him to visit Garst's large farm. The Iowan visited the Soviet Union, where he became friends with Khrushchev, and Garst sold the USSR of seed corn. Garst warned the Soviets to grow the corn in the southern part of the country and to ensure there were sufficient stocks of fertilizer, insecticides, and herbicides. This, however, was not done, as Khrushchev sought to plant corn even in Siberia, and without the necessary chemicals. The corn experiment was not a great success, and he later complained that overenthusiastic officials, wanting to please him, had overplanted without laying the proper groundwork, and "as a result corn was discredited as a silage crop—and so was I". Khrushchev sought to abolish the Machine Tractor Stations (MTS) which not only owned most large agricultural machines such as combines and tractors but also provided services such as plowing, and transfer their equipment and functions to the kolkhozes and sovkhozes (state farms). After a successful test involving MTS which served one large kolkhoz each, Khrushchev ordered a gradual transition—but then ordered that the change take place with great speed. Within three months, over half of the MTS facilities had been closed, and kolkhozes were being required to buy the equipment, with no discount given for older or dilapidated machines. MTS employees, unwilling to bind themselves to kolkhozes and lose their state employee benefits and the right to change their jobs, fled to the cities, creating a shortage of skilled operators. The costs of the machinery, plus the costs of building storage sheds and fuel tanks for the equipment, impoverished many kolkhozes. Inadequate provisions were made for repair stations. Without the MTS, the market for Soviet agricultural equipment fell apart, as the kolkhozes now had neither the money nor skilled buyers to purchase new equipment. In the 1940s Stalin put Trofim Lysenko in charge of agricultural research, with his crackpot ideas that flouted modern genetics science. Lysenko maintained his influence under Khrushchev, and helped block the adoption of American techniques. In 1959, Khrushchev announced a goal of overtaking the United States in the production of milk, meat, and butter. Local officials kept Khrushchev happy with unrealistic pledges of production. These goals were met by farmers who slaughtered their breeding herds and by purchasing meat at state stores, then reselling it back to the government, artificially increasing recorded production. In June 1962, food prices were raised, particularly on meat and butter, by 25–30%. This caused public discontent. In the southern Russian city of Novocherkassk (Rostov Region), this discontent escalated to a strike and a revolt against the authorities. The revolt was put down by the military. According to Soviet official accounts, 22 people were killed and 87 wounded. In addition, 116 demonstrators were convicted of involvement and seven of them executed. Information about the revolt was completely suppressed in the USSR, but spread through Samizdat and damaged Khrushchev's reputation in the West. Drought struck the Soviet Union in 1963; the harvest of of grain was down from a peak of in 1958. The shortages resulted in bread lines, a fact at first kept from Khrushchev. Reluctant to purchase food in the West, but faced with the alternative of widespread hunger, Khrushchev exhausted the nation's hard currency reserves and expended part of its gold stockpile in the purchase of grain and other foodstuffs.

Сельскохозяйственный труд

Сталинская кампания принудительной коллективизации опиралась на прописку, чтобы удерживать крестьян привязанными к земле. Коллективизация была одним из ключевых факторов, объясняющих низкую эффективность сельского хозяйства. Её называли формой "неокрепостного права", где коммунистическая бюрократия заменила прежних землевладельцев. В новых государственных и колхозных хозяйствах директивы из центра не учитывали местные условия для выращивания, и крестьяне часто были вынуждены сдавать значительную часть урожая за символическую плату. Вмешательство в повседневную жизнь крестьян часто вызывало недовольство и отчуждение работников по всей сельской местности. Человеческие потери были огромны: миллионы, возможно, до 5,3 миллионов человек, умерли от голода, во многом из-за коллективизации, а крестьяне забивали скот для собственного потребления. Низкая производительность труда в колхозах и совхозах сохранялась на протяжении всего советского периода. Как и в других отраслях экономики, правительство продвигало стахановское движение как средство повышения производительности. Эта система привлекала немногих рабочих, обладавших и талантом, и тщеславием, чтобы показать неэффективность других, но для большинства она воспринималась как демотивирующая и как проявление подхалимства, особенно в последние десятилетия существования Союза, когда социалистические идеалы угасали среди рядовых тружеников. Кроме того, она часто приводила к поломкам и быстрому износу государственной техники, которая вместо надлежащего обслуживания подвергалась варварскому обращению. Совхозы, как правило, ориентировались на более крупномасштабное производство, чем колхозы, и имели возможность специализироваться на определенных культурах. Правительство обеспечивало их более современной техникой и удобрениями, в том числе потому, что советская идеология считала их более высоким этапом социалистической трансформации. Машино-тракторные станции создавались, в первую очередь, для "низшей формы" социалистического хозяйства – колхоза, поскольку им изначально не доверяли владеть собственным капитальным оборудованием (считалось слишком "капиталистическим"), а также не доверяли умению правильно им пользоваться без постоянного контроля. Производительность труда (и, соответственно, доходы) в совхозах, как правило, была выше. Работники совхозов получали заработную плату и социальные льготы, в то время как колхозники – часть чистой прибыли хозяйства, зависящую от урожая и их личного вклада. Несмотря на то, что под личные подсобные хозяйства отводилось небольшая площадь, они давали значительную долю мяса, молока, яиц и овощей в стране. Личные подсобные хозяйства также были важным источником дохода для сельских семей. В 1977 году семьи колхозников получали 72% мяса, 76% яиц и большую часть картофеля из личных хозяйств. Излишки продукции и скота продавались колхозам, совхозам и государственным потребительским кооперативам. Статистические данные, возможно, даже занижают общий вклад личных подсобных хозяйств в советское сельское хозяйство. Единственным случаем полного запрета на личные подсобные хозяйства была коллективизация, когда голод унес миллионы жизней.

Stalin's campaign of forced collectivization relied on propiska to keep farmers tied to the land. The collectivization was a major factor explaining the sector's poor performance. It has been referred to as a form of "neo serfdom", in which the Communist bureaucracy replaced the former landowners. In the new state and collective farms, outside directives failed to take local growing conditions into account, and peasants were often required to supply much of their produce for nominal payment. Also, interference in the day to day affairs of peasant life often bred resentment and worker alienation across the countryside. The human toll was very large, with millions, perhaps as many as 5.3 million, dying from famine due largely to collectivisation, and much livestock was slaughtered by the peasants for their own consumption. In the collective and state farms, low labor productivity was a consequence for the entire Soviet period. As in other economic sectors, the government promoted Stakhanovism as a means to improve labor productivity. This system was thrilling to a few workers who had both the talent and the vanity to make everyone else's performance look bad, but it was generally regarded as dispiriting and a form of apple polishing by most workers, especially in the later decades of the union, when socialist idealism had become moribund among the rank and file. It also tended to be destructive of the state's capital equipment, which was thrashed and soon trashed instead of being well maintained. The sovkhozy tended to emphasize larger scale production than the kolkhozy and had the ability to specialize in certain crops. The government tended to supply them with better machinery and fertilizers, not least because Soviet ideology held them to be a higher step on the scale of socialist transition. Machine and tractor stations were established with the "lower form" of socialist farm, the kolkhoz, mainly in mind, because they were at first not trusted with ownership of their own capital equipment (too "capitalist") as well as not trusted to know how to use it well without close instruction. Labor productivity (and in turn incomes) tended to be greater on the sovkhozy. Workers in state farms received wages and social benefits, whereas those on the collective farms tended to receive a portion of the net income of their farm, based, in part, on the success of the harvest and their individual contribution. Although accounting for a small share of cultivated area, private plots produced a substantial share of the country's meat, milk, eggs, and vegetables. The private plots were also an important source of income for rural households. In 1977, families of kolkhoz members obtained 72% of their meat, 76% of their eggs and most of their potatoes from private holdings. Surplus products, as well as surplus livestock, were sold to kolkhozy and sovkhozy and also to state consumer cooperatives. Statistics may actually under represent the total contribution of private plots to Soviet agriculture. The only time when private plots were completely banned was during collectivization, when famine took millions of lives.

Эффективность или неэффективность коллективного земледелия

Тема о том, что Советский Союз не достигал достаточных результатов в сельскохозяйственном секторе, и что высшему руководству необходимо было предпринять значительные действия для исправления ситуации, пронизывала советскую экономику на протяжении всего существования союза. В 1920-х – 1940-х годах первым вариантом этой темы было то, что контрреволюционный диверсионный вредительство необходимо выявлять и жестоко подавлять. В конце 1950-х – 1970-х годах акцент сместился на недостаток технократического мастерства, с идеей, что более грамотное технократическое управление решит проблему. К 1980-м годам окончательным вариантом темы стала дилемма между теми, кто хотел кардинально изменить систему номенклатуры, и теми, кто стремился к ее дальнейшей окостенелости. После смерти Сталина и запоздалого формирования тройки Георгий Маленков предложил аграрные реформы. Но в 1957 году Никита Хрущев добился чистки этой тройки и начал предлагать свои реформы, наиболее известной из которых является кампания по освоению целины. Во время и после премьерства Хрущева Алексей Косыгин хотел реорганизовать советское сельское хозяйство вместо увеличения инвестиций. Он утверждал, что основная причина неэффективности сектора заключалась в его инфраструктуре. Став председателем Совета Министров, он смог инициировать советскую экономическую реформу 1965 года. Теория, лежавшая в основе коллективизации, заключалась не только в том, что она будет социалистической, а не капиталистической, но и в том, что она заменит мелкие, немеханизированные и неэффективные хозяйства, распространенные в Советском Союзе, крупными, механизированными фермами, которые будут производить продукты питания гораздо эффективнее. Ленин рассматривал частное фермерство как источник капиталистического мышления и надеялся заменить хозяйства либо совхозами, которые сделают фермеров «пролетарскими» рабочими, либо колхозами, которые, по крайней мере, будут коллективными. Однако большинство наблюдателей считают, что, несмотря на отдельные успехи, колхозы и совхозы были неэффективными, а сельскохозяйственный сектор оставался слабым на протяжении всей истории Советского Союза. Хедрик Смит писал в книге «Русские» (1976) о том, что, согласно советской статистике, в 1973 году одна четверть стоимости сельскохозяйственной продукции была произведена на частных приусадебных участках, выделенных крестьянам (2% всей пахотной земли). В 1980-х годах 3% земли находились в частных приусадебных хозяйствах, которые производили более четверти всей сельскохозяйственной продукции. То есть приусадебные участки производили примерно в 1600 и 1100 раз больше, чем общественные хозяйства в 1973 и 1980 годах соответственно. Советская статистика утверждала, что в 1980-х годах СССР производил на одного фермера 20–25% от объемов производства США. Это происходило, несмотря на огромные инвестиции Советского Союза в сельское хозяйство. Статистика, основанная на стоимости, а не на объеме производства, может давать иное представление о реальности, поскольку продукция государственного сектора была сильно субсидирована и продавалась по гораздо более низким ценам, чем продукция частного сектора. Кроме того, 2–3% пахотных земель, выделенных в качестве приусадебных участков, не включают значительные площади, выделенные крестьянам в качестве пастбищ для личного скота; в сочетании с землей, используемой для производства зерна на корм, пастбища и приусадебные участки составляли почти 20% всех советских сельскохозяйственных угодий. В соответствии с законодательством Верховного Совета экспериментальные участки/поля сельскохозяйственных исследований и сельскохозяйственных учебных заведений были неприкосновенны и не подлежали изъятию и перепрофилированию даже государственными органами. Исключения могли быть сделаны редко и только правительствами СССР или республик.

The theme that the Soviet Union was not getting good enough results out of its farming sector, and that the top leadership needed to take significant actions to correct this, was a theme that permeated Soviet economics for the entire lifespan of the union. In the 1920s through 1940s, the first variation on the subject was that counter revolutionary subversive wrecking need to be ferreted out and violently repressed. In the late 1950s through 1970s, the focus shifted to lack of technocratic finesse, with the idea that smarter technocratic management would fix things. By the 1980s, the final variation of the theme was a bifurcation between people who wanted to substantially shake up the nomenklatura system and those who wanted to double down on its ossification. After Stalin died and a troika belatedly emerged, Georgy Malenkov proposed agricultural reforms. But in 1957, Nikita Khrushchev achieved a purge of that troika and began proposing his reforms, of which the Virgin Lands Campaign is the most famous. During and after Khrushchev's premiership, Alexei Kosygin wanted to reorganize Soviet agriculture instead of increasing investments. He claimed that the main reason for inefficiency in the sector could be blamed on the sector's infrastructure. Once he became the Chairman of the Council of Ministers, he was able to direct the 1965 Soviet economic reform. The theory behind collectivization included not only that it would be socialist instead of capitalist but also that it would replace the small scale unmechanized and inefficient farms that were then commonplace in the Soviet Union with large scale mechanized farms that would produce food far more efficiently. Lenin saw private farming as a source of capitalist mentalities and hoped to replace farms with either sovkhozy which would make the farmers "proletarian" workers or kolkhozy which would at least be collective. However, most observers say that despite isolated successes, collective farms and sovkhozes were inefficient, the agricultural sector being weak throughout the history of the Soviet Union. Hedrick Smith wrote in The Russians (1976) that, according to Soviet statistics, one fourth of the value of agricultural production in 1973 was produced on the private plots peasants were allowed (2% of the whole arable land). In the 1980s, 3% of the land was in private plots which produced more than a quarter of the total agricultural output. i. e. private plots produced somewhere around 1600% and 1100% as much as common ownership plots in 1973 and 1980. Soviet figures claimed that the Soviets produced 20–25% as much as the U. S. per farmer in the 1980s. This was despite the fact that the Soviet Union had invested enormously to agriculture. Statistics based on value rather than volume of production may give one view of reality, as public sector food was heavily subsidized and sold at much lower prices than private sector produce. Also, the 2–3% of arable land allotted as private plots does not include the large area allocated to the peasants as pasturage for their private livestock; combined with land used to produce grain for fodder, the pasture and the individual plots total almost 20% of all Soviet farmland. Under Supreme Soviet legislation the experimental plots/fields of agricultural research and agricultural educational institutions were inviolable, not to be seized and repurposed even by state agencies. Exceptions could be made rarely and only by the USSR or Republic governments themselves.