Введение

Энн Грант, часто упоминаемая как миссис Энн Грант из Лаггана (21 февраля 1755 – 7 ноября 1838) – шотландская поэтесса и писательница, наиболее известная своей коллекцией преимущественно биографических стихотворений «Воспоминания американской леди», а также более ранней работой «Письма из гор». Она сама в полной мере воплощала качества Шотландского высокогорья, которыми восхищалась: «добродельная и достойная бедность, изящество чувств, живущих в сердце и поступках, и независимых от местных и преходящих нравов». В практической мудрости, литературе и набожности ее ранние успехи были достойны восхищения и с годами сохранялись, а возможно, и преумножались. Она много читала, хотя и без систематичности. Ей в этом помогали уникальные возможности личного общения с рецензентами «Эдинбургского обозрения» и «Квартального обозрения», а также привычка делиться своими взглядами и их оценками в частых беседах с другими знакомыми и в многочисленных письмах друзьям. Благодаря этому одна и та же тема представала перед ее разумом в различных аспектах – при восприятии и объяснении, становясь совершенно понятной и прочно запечатлеваясь в ее отличной памяти.

Шотландия

Анна Маквикар родилась в Глазго 2 февраля 1755 года. Она была единственным ребенком Дункана Маквикара, уроженца Шотландского нагорья, который в 1753 году женился на Стюарт из Инвернахайла. Анна жила в горном доме своих материнских предков до восемнадцати месяцев. В 1757 году Дункан Маквикар, получив комиссию в 77-м пехотном полку, отправился в Северную Америку, оставив жену и дочь в Глазго.

Нью-Йорк

Через некоторое время миссис Маквикар получила указание следовать за ним, и вместе с дочерью она прибыла в Чарльстон, Южная Каролина, в 1758 году и обосновалась во временном жилье в Олбани, штат Нью-Йорк. Мистер Маквикар, переведенный в 55-й полк, был направлен из штаба в Освего, штат Нью-Йорк, на озеро Онтарио для закупки провизии, с отпуском для посещения семьи. По возвращении он взял с собой жену и ребенка в гарнизон, путешествуя на лодке вверх по реке. Он участвовал в атаке на Тикондерогу 8 июля 1758 года, где погибли семь его сослуживцев. После объявления мира между Великобританией и Францией в 1762 году 55-й полк был отправлен в Нью-Йорк перед отплытием в Англию. Возвращаясь по реке из Освего в Олбани, Маквикары сблизились с мадам Маргаритой Шейлер (1701–1782), которая к тому времени покинула свое поместье на Флэтс и приобрела дом в этом городе. Мистер Маквикар, уволившись с половинным жалованьем в 1765 году, получил от правительства земельный участок и выкупил земельные гранты у двух сослуживцев. Эти участки, расположенные рядом друг с другом, показались мистеру Маквикару идеальными для плодородного и прибыльного поместья после расчистки. Мистер Маквикар нанял людей для обследования и составления карты его земель и с уверенностью ожидал, что его поселение Кларендон через несколько лет станет ценным имуществом. Тем временем мистер Маквикар стал арендатором нового дома мадам Шейлер на Флэтс, в поселении Клавэрак, и нескольких прилегающих акров земли. В этот период жизни у Грант было два дома: она обычно проводила лето с родителями, предположительно в Инвернахайле, Шотландия, а зиму – с мадам Шейлер в Олбани. Она жила среди голландских поселенцев, французских гугенотов, английских солдат, афроамериканских рабов и могавков. Она выучила голландский язык среди своих друзей в Олбани и часто посещала летние вигвамы коренных народов. Она могла говорить на их языке достаточно хорошо, чтобы быть понятой женщинами и детьми, привыкшими к европейским беседам. Все эти знания Грант приобрела к десяти годам. Ее знакомство с книгами в то время было весьма ограниченным. Вскоре после прибытия в Америку мать научила ее шитью и основам чтения, а солдат давал ей уроки письма простейшими буквами. Семейная Библия и экземпляр «Уоллеса» Блайнда Гарри, принадлежавший шотландскому сержанту, были первыми книгами, к которым она получила доступ, и изучение последнего на берегу озера Онтарио пробудило в ней глубокую любовь к Шотландии, которая сохранялась всю жизнь. Во время возвращения в Олбани из гарнизона в Освего, с остановкой в форте Брювертон, капитан Манго Кэмпбелл, командир, подарил ей иллюстрированное издание «Потерянного рая». С помощью потрепанного словаря Нейтана Бейли она наконец научилась понимать эту книгу. Она служила ей сначала словарем, затем книгой рассказов, а впоследствии – стимулом к поэтическим устремлениям. В доме мадам Шейлер Грант познакомилась с Шекспиром, Александром Поупом, Аддисоном и другими классическими авторами. Она также брала уроки географии и пользования глобусом у голландского капеллана. Однако ее главным преимуществом были устные наставления мадам Шейлер и прослушивание бесед ее наставницы с военными офицерами.

Возвращение в Шотландию

Отвращенный новыми поселенцами и страдающий ревматизмом, мистер Маквикар внезапно решил вернуться с женой и дочерью в Шотландию. Его сосед, капитан Джон Мунро, согласился взять на себя управление "поселением Кларендон", и, рассчитывая через несколько лет получать от него доход и обеспечить достойное наследство своему ребенку, он вновь появился в Глазго в 1768 году. Вскоре после их отъезда началась Американская революция, и они так и не вернулись, а их земли были конфискованы колонистами. В Глазго Грант познакомилась с несколькими девушками своего возраста, в том числе с двумя сестрами по имени Паган, впоследствии более известными как миссис Смит и миссис Браун, с которыми она в течение последующих трех лет поддерживала дружбу. Смена обстановки и обстоятельств способствовала ее образованию. Ее отец снова занялся коммерцией, но оставил ее и принял должность начальника казарм в Форт-Августе, в графстве Инвернесс, в 1773 году, и немедленно переехал туда с семьей.

Форт Август

В Форт-Августе Грант прожила шесть лет среди семей военных офицеров и жителей Стратмора, оттачивая писательское мастерство в письмах своим друзьям из Лоуленда и других мест, а также пробуя себя в поэзии. Капелланом Форта Августа был молодой священник по имени Джеймс Грант, которому в 1776 году было предложено место викария в соседнем приходе Лагган. Он не имел состояния, но происходил из дворянской семьи и был связан с влиятельными семьями в округе. Анна и Джеймс поженились в мае 1779 года. Вскоре после этого события ее родители переехали в Форт-Джордж, в Хайленд, где мистер Маквикар был назначен мастером казарм.

Лаган

Гранты прожили в Лаггане следующие двадцать два года. Их коттедж находился на одинаковом расстоянии от Перта и Инвернесса, и это были ближайшие города. Они арендовали небольшую ферму у герцога Гордона как дополнительный источник дохода. Вскоре после замужества Грант приняла в свою семью Шарлотту Грант, юную девушку, приходившуюся родственницей ее мужу. Почти каждый год Грант брала несколько недель отпуска, чтобы навестить свою семью и знакомых в различных частях Стратмора, включая родителей и любимых друзей в Глазго. Она овладела гэльским языком и смогла не только говорить на нем с местными жителями и понимать религиозные службы, которые проводил ее муж, но и переводить произведения как древних, так и современных бардов. Ее путешествия по Шотландскому нагорью в этот период оказали значительное влияние на ее будущую литературную деятельность, которая в значительной степени вдохновлена образами этого региона. Первым серьезным горем для нее стала смерть второго сына, которому было четыре года. Спустя год-два она также потеряла дочерей-близнецов. Ее старшие дети, как правило, по двое или трое, обычно жили с родителями, которые в 1794 году покинули Форт-Джордж и поселились в Глазго. Там внуки получили прекрасные возможности для образования. После смерти любимой подруги детства Грант взяла одного из младших детей к себе домой. Когда Шарлотта Грант, жившая с ней с начала брака, рано вышла замуж, но вскоре умерла, Грант приняла ее ребенка в свою семью. Когда семейное поместье было включено в состав нового штата Вермонт, финансовые ожидания Грант существенно изменились, однако эта потеря не сильно ее затронула. Смерть ее старшего сына, Джона Локлана, в возрасте пятнадцати лет была для нее страшным ударом. Это горе было несколько смягчено для обоих родителей рождением четвертого сына через две недели, и в течение восемнадцати месяцев, несмотря на подавленное состояние здоровья и духа, их семейное счастье было настолько полным, что Грант впоследствии призналась, что если бы ей было позволено пережить всего шесть месяцев из своей прошлой жизни, она бы выбрала последние шесть этого периода. Однако все закончилось трагически: преподобный Грант заболел воспалением груди и скончался через три дня в 1801 году. Они были женаты двадцать два года, и из их двенадцати детей выжили восемь – шесть дочерей и два сына.

Лесная часть около Стерлинга

В июне 1803 года она с неохотой покинула Лаган с детьми и поселилась в Вудэнде близ Стерлинга, располагая при доме садом и несколькими акрами пастбищ. В том же году умер ее отец в Глазго, а мать, получавшая небольшую пенсию как вдова офицера, приехала, чтобы провести остаток жизни с дочерью. Единственным надежным доходом Грант была небольшая пенсия, полагавшаяся ей как вдове военного священника. Герцог Гордон великодушно разрешил ей оставаться арендатором его фермы в течение двух лет после смерти мужа. Ей также помогали многие родственники и друзья. Они собрали ее ранее написанные и подаренные стихи и переводы, прислали ей для доработки и опубликовали под патронажем герцогини Гордонской, в списке подписчиков значилось три тысячи имен. Дважды в 1803, 1804 и 1805 годах материнские обязанности привели Грант в разные части Англии, последний визит – в Лондон и его окрестности, чтобы подготовить ее третьего и старшего выжившего сына, Дункана Джеймса, к отъезду в Индию, поскольку уважаемый Чарльз Грант добился для его юного соплеменника места кадета. Теперь ее главной целью стало обеспечить достойное будущее всем своим детям, и для достижения этой цели она решила, по совету друзей – миссис Смит, миссис Браун и других, с которыми она поддерживала переписку с юности, – опубликовать сохранившиеся у них письма. В начале 1806 года эти письма были изданы господами Лонгманами под названием «Письма из гор» и имели огромный успех. Эта работа принесла ей не только значительную финансовую прибыль, но и множество ценных дружеских связей. Живя в Вудэнде, она брала на воспитание нескольких мальчиков-питомцев, среди которых был юный Моррит из Рокби. Ее ближайшими соседями были сэр Генри и леди Стюарт. В апреле 1807 года ее дочь Шарлотта умерла в возрасте семнадцати лет. В июле того же года умерла ее дочь Екатерина, которой было двадцать пять лет. Горе по этим детям смешивалось с тревогой за шестерых выживших, поскольку их состояние убедило ее в том, что наследственная болезнь их отца, чахотка, передалась и детям. Поддерживая память об Америке, сравнивая ее с воспоминаниями матери, и дополняя и уточняя эти общие впечатления, читая «Историю пяти индейских наций» Кадуаллера Колдена и часть «Путешествий по Соединенным Штатам Северной Америки» Франсуа Александра Фредерика, герцога де Рошфуко-Лянкур, посвященную его поездке из Верхней Канады в Нью-Йорк, она, к счастью, встретилась в Лондоне с несколькими близкими родственниками мадам Шейлер, которые предоставили ей более точную информацию, когда она завершала рукопись и вычитывала корректурные листы своих «Воспоминаний американской леди», опубликованных в 1808 году. Эта книга имела наибольший успех и была встречена с большим одобрением. В ней описывается ее детство в дореволюционной Америке и жизнь в семье Шейлер в Олбани, которые помогали ей воспитывать и обучать ее. Книга также вдохновила других писателей и художников, интересующихся Шотландским высокогорьем, и часто упоминается как источник вдохновения для шотландской народной песни «Blue Bells of Scotland». Несомненно, хотя это наблюдение, по-видимому, не было высказано и не было опубликовано, успех «Писем из гор» был частично обусловлен их связью с родиной Джеймса Макферсона и родом Оссиана. «Воспоминания американской леди» также отозвались в памяти многих выживших в американской войне и гармонировали с их воспоминаниями, и таким образом, в первую очередь, завоевали симпатии публики. Без этих вводных обстоятельств обе работы могли бы остаться незамеченными, но, привлекая внимание, их собственные достоинства позволили расширить и усилить их известность. Они выдержали множество переизданий и способствовали постоянному расширению круга ее личных друзей.

Эдинбург

В 1809 году графиня Глазго попросила Грант взять на себя заботу о своей дочери, покидавшей школу, и это побудило Грант задуматься о наборе других учеников, которых ее дочери могли бы обучать под ее руководством. С этой целью она предприняла шаги к переезду в Лондон, но в итоге решила обосноваться в Эдинбурге, где сняла дом на Хериот Роу и перевезла туда семью в марте 1810 года. В 1811 году она опубликовала свои "Очерки о суевериях Шотландского высокогорья" с переводами с гэльского языка. К концу того же года скончалась ее мать, миссис Маквикар, в возрасте 84 лет. Два последующих года она посвятила в основном обучению учеников, находящихся под ее опекой. Одним из ее последних крупных произведений стала поэма "Восемнадцатьсот тринадцатый год", опубликованная в 1814 году. Это было объемное стихотворение о перспективах процветающего столетия для Великобритании. 14 августа того же года ее сын, лейтенант Дункан Джеймс Грант, умер в Сурате, находясь на военной службе. Спустя несколько дней умерла и дочь Грант, Энн.

Поздние годы

После 1814 года Грант почти не публиковалась, но оставалась в литературном сообществе и вела обширную переписку. Весной 1815 года, обнаружив, что её дом на Хериот Роу стал слишком тесен для учеников, Грант переехала в более просторный дом на Принцесс-стрит. В сентябре 1820 года она случайно оступилась на каменных ступенях, получив травму, которая привела к хромоте на всю жизнь, но не повлияла на её общее здоровье. В 1821 году Лондонское высокогорное общество наградило её золотой медалью за лучший "Очерк о прошлом и настоящем состоянии Шотландского высокогорья". 1 июля того же года скончалась её младшая дочь Мур в возрасте двадцати пяти лет. 16 июня 1823 года умерла её дочь Изабелла. Благодаря своему положению, Грант получила редкую привилегию – пенсию из Гражданского списка в 1825 году. В 1826 году Грант переехала в Брейхаус, уединенный дом, окруженный садом, который лучше соответствовал её ограниченной подвижности. 16 ноября 1827 года умерла Мэри, её старшая и последняя выжившая дочь. Из всех её двенадцати детей остался лишь один – младший сын. Её ученики, которые так любили её, что редко покидали её дом, пока не приходило время создавать собственные семьи, часто собирались вокруг неё и неизменно проявляли к ней самое почтительное внимание. Её книги, школа, наследство от покойных друзей и, наконец, литературная пенсия обеспечили ей в старости безбедную жизнь.

Смерть и наследие

В апреле 1832 года, после свадьбы сына, она покинула Брейхаус, чтобы жить с ним. В начале 1837 года умерла ее невестка, и она переехала в Manor Place. Она продолжала общаться и переписываться со своими друзьями вплоть до нескольких недель перед смертью, которая наступила 7 ноября 1838 года. Она была похоронена рядом с могилами четырех дочерей на Новом кладбище церкви Святого Котберта в Эдинбурге. Могила расположена на внешней стене южной части, недалеко от юго-восточного угла. В 1844 году были опубликованы ее автобиография и серия «Знакомых писем» за период с 1803 по 1838 год, отредактированные ее сыном Джоном Питером Грантом, писателем при Signet. Значительное количество рукописей Гранта сохранилось в коллекции Дэвида Лэйна в библиотеке Эдинбургского университета.

Стиль

Во всех её сочинениях отсутствовала систематическая точность. У неё было мало конструктивных способностей, но большое умение в описании природы словами. Её стиль отличался неточностью, хотя редко был лишен ясности. Её синтаксис часто был ошибочным, орфография печально известна своей неправильностью и полностью зависела от корректоров. Она использовала множество особенностей в выборе слов, часто заменяя предлог "of" предлогом "for" и употребляя наречие "whenever" вместо "as soon as": например, "Я чувствую себя лучше от заботы и от трёх месяцев, проведённых в деревне" — "Как только она узнавала, что я здесь, она приходила". Как и большинство шотландских писателей того времени, она иногда неправильно расставляла вспомогательные глаголы "will" и "shall". Каждая моральная и социальная истина, которую она знала – а память её была полна ими, – либо была непосредственно подсказана ей фактом, произвела впечатление благодаря факту, либо была связана с ним в качестве иллюстрации. Все эти факты были либо эпизодами из её личной истории, либо событиями из жизни людей, чьи следы она исследовала. Это понимание жизни придавало её произведениям свежесть и оригинальность, которые, компенсируя все недостатки композиции и стиля, делали их чтение приятным. То же влияние она оказывала и в обществе, где проницательность её ума, теплота сердца, естественная лёгкость и беглость речи, а также изысканная простота манер делали её объектом интереса и часто восхищения. Она, несомненно, была одарена способностью к созданию новых идей, которая и составляет основу гения. Она гармонично писала стихи и легко подбирала рифмы. Она откровенно признавалась в своих ощущениях и чувствах. С восхитительной беспристрастностью и откровенностью, но с излишней строгостью, Грант утверждала, что у неё "нет источника вдохновения, а лишь накопитель приобретённых знаний".

Темы

В письме к Кэтрин Марии Фэншэй от 18 февраля 1809 года Грант писал: «Когда я впервые отправился в Шотландское нагорье, мне казалось красивым и поэтичным восхищаться общим видом страны, и я подбадривал себя к чему-то вроде восхищения, но, без игры слов, это была тяжелая работа. Отдельные места очаровывали меня, но общий облик страны заставлял меня постоянно чувствовать себя в ущелье, охраняемом дикими и мрачными великанами с головами в облаках и ногами, омываемыми водопадами; в общем, мне казалось так же ужасно, как жить день и ночь в том величественном соборе, который так заполнил мои глаза и воображение во время недавней поездки в Йорк. Однако время шло, и я сам начал становиться немного диким: «ни одна гора не возвышалась, оставаясь непропеттой»; и когда я познакомился с языком и поэзией этой страны, я обнаружил тысячу интересных местностей, связанных с теми сценами, где прекрасные и храбрые прошлых дней все еще имели конкретное место обитания и имя: бережно хранимые предания, а поэзия природы и сердца освещали самые мрачные пейзажи и населяли одиночество привлекательными и пробуждающими образами. Когда, после долгого пребывания в этой стране энтузиазма, я покинул обитель призраков, воинов-охотников и героинь, чтобы вернуться к обычной жизни в равнинной местности, вы не можете представить, насколько пустынным и незащищенным, прирученным и неинтересным она мне показалась». Снова, в письме к той же подруге 17 сентября 1810 года, Грант, ссылаясь на поездку, которую она недавно совершила с некоторыми английскими гостями, писал: «Я уже видела Троссахс и считала их такими, какими их описывал Вальтер Скотт; но до сих пор они вызывали меньше местного интереса, пронизывающего все горные пейзажи, чем любой другой район, который я знаю. И почему? Потому что они были не прославлены и не воспеты; и почти каждая горная лощина и каждая низина, которую я когда-либо видел или слышал, связана с каким-то мотивом родной поэзии, нотой дикой музыки или древней легендой, которые придают конкретное место обитания и имя тем образам, которые парят в памяти или мелькают в воображении. Когда я впервые приехал в Шотландское нагорье и, не зная языка и людей, не мог оценить очарование их поэзии, чувства их музыки или удовольствие от более вежливых манер и более разумных бесед, чем можно встретить где-либо еще среди крестьян, когда я впервые, говорю, бродил необразованным и одиноким среди пустыни бурых вересковых пустошей и мрачных гор, я иногда очаровывался отдельными сценами, но общий эффект был на меня потерян так же, как и на этих туристов: я был подобен невежественной служанке, которая перебирала скрипку своего хозяина, но так и не смогла найти, где скрыта мелодия». Здесь – невольное признание того, что истинный дух возвышенной поэзии никогда не обитал в душе Грант. Исторические, традиционные и поэтические ассоциации могут осветить эти места своим собственным сиянием. Герои и героини выглядят более выгодно на фоне торжественных или прекрасных пейзажей, а дополнительное очарование человеческого интереса добавляется вымышленным повествованием ко многим альпийским местам. Однако это очарование может охватить любой ландшафт, будь то горный или морской, лесной или равнинный: Каупер распространил его на плоские пахотные и пастбищные земли Бакингемшира; сестры Бронте озарили своим блеском мрачные и неприглядные вересковые пустоши Хоуорта. Истинное восхищение природными пейзажами имеет свои собственные степени восхищения и любви к каждому ландшафту, но во всех своих разнообразных проявлениях оно по существу отличается от простых случайных ассоциаций. Грант примирился с горными вершинами, долинами и водопадами ради тех, кто ходил и пел там, или под влиянием романтической фантазии. Она научилась любить суровую и величественную славу пустынных хребтов, но это было так же, как некоторые люди получают удовольствие от морских видов из-за изящных кораблей и красивых лодок, которые разнообразив монотонное величие океана.

Расхождения

Живя среди самых выдающихся литературных деятелей того времени и читая все модные книги, Грант включила в свои письма анекдоты, зарисовки характеров и критические замечания, которые усиливают интерес к ним как к записям семейной биографии. Между ее фрагментарной автобиографией и заявлениями, сделанными в ее письмах, опубликованных посмертно, а также в сопоставлении с ее «Письмами из гор» и «Воспоминаниями американской леди», обнаруживается множество явных противоречий. Руководствуясь принципом всегда отдавать предпочтение современным документам, а не поздним воспоминаниям, и принимая во внимание последующие документы, проливающие свет на предыдущие, эта биографическая справка основана на лучших доказательствах, представленных в ее произведениях. Ее память была удивительно хороша, но она слишком слепо доверяла ей не только в вопросах семейной и личной истории, но и в других областях. «Письма из гор» и «Воспоминания американской леди» дают совершенно разные сведения о рождении и происхождении тети Скайлер. Несколько отрывков в «Воспоминаниях» также противоречат друг другу. На странице 141 «Воспоминаний» Грант утверждает, что старый полковник не дожил до свадьбы своего старшего сына с Каталиной, которая состоялась в 1719 году. На странице 163 того же тома она заявляет, что эта молодая пара в течение двух лет перед его смертью, наступившей в 1721 году, преимущественно проживала со старым полковником. Эти несоответствия, касающиеся семьи Скайлер, возможно, были исправлены в более поздних изданиях, однако странное отсутствие внимания проявляется в том, что не было добавлено хотя бы примечание, указывающее читателю, что второе утверждение следует рассматривать как исправление первого.