Введение

Аббасидский халиф в Багдаде (991–1031) – люди с таким же именем

Абу'л Аббас Ахмад ибн Исхак (أبو العباس أحمد بن إسحاق; 947/8 – 29 ноября 1031), более известный под своим тронным именем аль-Кадир (القادر بالله, ), был аббасидским халифом в Багдаде с 991 по 1031 год. Родился как аббасидский принц вне основной линии престолонаследия, аль-Кадир получил хорошее образование, включая изучение основ школы Шафии исламского права. Он взошел на трон после того, как его кузен, ат-Таи, был свергнут буидским правителем Ирака Баха ад-Даула. Хотя все еще находившийся под влиянием буидов и обладавший ограниченной реальной властью даже в Багдаде, аль-Кадир смог постепенно усилить авторитет своего поста, используя соперничество буидских эмиров и роль халифата как источника легитимности и религиозного руководства. Аль-Кадир смог назначать своих наследников без вмешательства буидов и сыграл ключевую роль в обеспечении контроля над Багдадом для буидского эмира Джалала ад-Даула. В то же время он искал союзников и за пределами Ирака, в частности, в лице Махмуда из Газни, который стремился к халифскому признанию своих завоеваний, предоставляя взамен финансирование. В религиозной сфере аль-Кадир выступил защитником суннитского ислама против шиитского ислама, представленного буидами, а также Фатимидским халифатом в Каире. Он осудил Фатимидов в Багдадском манифесте 1011 года и издал прокламации, которые впервые кодифицировали суннитскую доктрину в так называемом «Креде аль-Кадира», поддержав традиционалистскую школу Ханбали против рационалистов Мутазилитов. Религиозная политика аль-Кадира укрепила раскол между суннитами и шиитами, поскольку последователи различных учений были объявлены неверными и стали подвергаться убийствам. Его правление ознаменовало возрождение Аббасидского халифата как независимого политического игрока и предвосхитило так называемое «Суннитское возрождение» в конце столетия.

Ранние годы

Абу'л Аббас Ахмад, будущий аль-Кадир, родился 28 сентября 947 года в Багдаде. Его отец, Исхак, был сыном халифа аль-Муктадира, а его мать, Тамани или Димна, – наложницей-рабыней. Незадолго до его рождения, в декабре 945 года, Багдад и весь Ирак перешли под контроль буидов. Хотя буиды симпатизировали шиитам, они сохранили халифат Аббасидов ради легитимности. Буйиды правили Ираком формально как главнокомандующие от имени халифа, но фактически превратили аббасидских халифов в марионеточных правителей, запертых во дворцах. Как и многие аббасидские принцы того времени, Ахмад жил в Тахиридском дворце в Багдаде. Будучи принцем Аббасидов, Ахмад получил хорошее образование. Когда его отец, Исхак, умер в марте 988 года, Ахмад поссорился со своей сводной сестрой Аминой из-за наследства. Она донесла на него своему кузену, халифу аль-Таи, обвинив его в заговоре с целью свержения. Чтобы избежать ареста, Ахмад некоторое время скрывался, а затем обратился за помощью к губернатору болот Батиха близ Басры, Мухадхибу аль-Дауле, где пробыл около трех лет. Оттуда Ахмад строил козни против аль-Таи, подчеркивая свою верность буидам, в то время как аль-Таи был назначен тюркским военачальником Сабуктакином.

Халифат

В 991 году правитель Ирака Баха аль-Даула отстранил аль-Тайи от власти, поскольку последний проявлял признаки самостоятельности. Вместо него Баха аль-Даула назначил аль-Кадира халифом 22 ноября 991 года (12 Рамадана 381 года хиджры). Свергнутый аль-Тайи содержался в плену до своей смерти двенадцать лет спустя. Несмотря на прежние разногласия, аль-Кадир хорошо относился к своему предшественнику: аль-Тайи не ослепили, как это делалось с предыдущими свергнутыми халифами, и ему оказывали почести, причитающиеся правящему халифу.

Ранние годы

На престоле нового халифа не обошлось без трудностей: по пути из Батихи его задержали тюркские воины, которые потребовали обещания выплаты дани, а первую торжественную пятничную хутбу от его имени также пришлось отложить из-за требований денег со стороны тюркских и дайламитских войск. В 45 лет аль-Кадир был самым пожилым халифом Аббасидов, взошедшим на престол; и ожидали, что он станет послушной марионеткой. Поначалу аль-Кадир действительно соответствовал этому образу, утверждая назначения Баха ад-Даулы на должности и поддерживая его политику. Баха ад-Даула получил новые титулы, и аль-Кадир даже согласился жениться на дочери Буйида, хотя она умерла незадолго до свадьбы. Считая его марионеткой Буйидов, династии восточного исламского мира затянули с признанием, и лишь в 1000 году Саманиды и Газнавиды признали халифат аль-Кадира. Даже буидовский эмир Фахр ад-Даула, правивший большими частями центрального и северного Ирана до своей смерти в 997 году, отказался признать аль-Кадира, продолжая чеканить монеты от имени аль-Таи. Единственными независимыми действиями, предпринятыми в течение первого десятилетия его правления, стали завершение в 993/4 году пятничной мечети в квартале Харбийя в Багдаде, начатой его дядей аль-Мути, и публичное провозглашение его сына Мухаммада, которому тогда было всего восемь или девять лет, наследником престола с титулом аль-Галиб Би-Ллах в 1001 году. Аль-Кадир столкнулся с двумя попытками узурпации в этот период. Около 998 года некий Абдалла ибн Джафар, близкий родственник свергнутого аль-Таи, выдавал себя за бежавшего халифа в Гилане и даже на некоторое время получил поддержку местного правителя, прежде чем был разоблачен. Примерно в то же время в Трансоксиане другой дальний кузен, Абдалла ибн Усман, потомок халифа аль-Ватика IX века, притворился назначенным наследником аль-Кадира и заручился поддержкой местного караханидского правителя. Аль-Кадир использовал это событие как предлог для публичного объявления своего сына наследником, избежав необходимости получать одобрение Буйидов. Караханиды вскоре впервые признали верховную власть халифа Аббасидов и отказались поддерживать претендента. Затем претендент прибыл в Багдад, где тайно собрал сторонников, прежде чем снова отправиться на восток через Басру, Куфу и Кирман. В конце концов он был арестован Газнавидами по приказу аль-Кадира и умер в заключении.

Отношения с буидами

Стремясь подчинить восточные эмираты Буидов своей власти, Баха аль-Даула вынудил аль-Кадира финансировать военные приготовления для этого, что постепенно истощало халифскую казну. Тем не менее, успехи Баха аль-Даула имели и положительные последствия: после завоевания западного Ирана в 998 году Буиды перенесли свою резиденцию в Шираз. Это фактически понизило статус Багдада и Ирака до уровня провинции, но также предоставило аль-Кадиру больше свободы для независимой деятельности, которую он использовал для укрепления своей власти. В то время как Баха аль-Даула ранее навязывал своих кандидатов даже в качестве членов халифского двора, аль-Кадир теперь смог создать собственную канцелярию и назначать своих чиновников, часто из числа тех, кто служил при аль-Таи. Также известно, что у аль-Кадира была отдельная почтовая и информационная служба, которую он, возможно, (вос)становил. Назначение визиря пришлось отложить до следующего правления; главные министры аль-Кадира довольствовались титулом «секретаря». На протяжении большей части халифата аль-Кадира этот пост занимал аль-Хаджиб аль-Ну’ман, служивший с 992 года до своей смерти в 1030 году, с кратковременным перерывом в 998 году. Баха аль-Даула умер в 1012 году, и его преемником стал его сын Султан аль-Даула. Смена власти не остановила упадок могущества Буидов в Ираке и нарастание суннитско-шиитской напряженности. Эмиры Буидов, последовавшие за Баха аль-Даулой, все больше вовлекались в безудержную конкуренцию за верховенство, в которой контроль над Багдадом и халифом, способным раздавать титулы и символы легитимности, имел первостепенное значение. Это, в свою очередь, дало аль-Кадиру больше свободы действий и поставило его на гораздо более равные позиции с преемниками Баха аль-Даулы, которые стремились поддерживать хорошие отношения с халифом. Султан аль-Даула не прибыл в Ирак на церемонию инвеституры, которая была проведена заочно. В отличие от предыдущих случаев, подарки, отправленные халифскому двору, были скромными, в то время как бедность аль-Кадира достигла такой степени, что дворец пришлось украсить для этого случая коврами и драпировками, предоставленными губернатором Багдада. В 1021 году Султан аль-Даула передал правление Ираком своему младшему брату Мушаррифу аль-Дауле. Последний прибыл в Багдад в марте 1023 года и приказал аль-Кадиру явиться к нему. Аль-Кадир подчинился, но когда Мушарриф аль-Даула приступил к повторному приведению к присяге тюркских военачальников без разрешения халифа, аль-Кадир протестовал и в ответ получил от Мушаррифа аль-Даулы клятву верности. После смерти последнего в 1025 году брат Мушаррифа аль-Даулы Джалал аль-Даула и его племянник Абу Калиджар вступили в конфликт из-за наследства. Последний был провозглашен таковым войсками и первоначально признан халифом, но был свергнут, когда войска окончательно перешли на сторону Джалала аль-Даулы. Халиф сыграл центральную роль в этих событиях, выступая посредником с тюркскими войсками в пользу Джалала аль-Даулы, так что, по словам историка Хериберта Буссе, «назначение Джалала аль-Даулы было достижением аль-Кадира». Джалал аль-Даула вошел в Багдад в 1026 году и начал ограничивать полномочия халифа, но его правление было недолгим, поскольку войска снова обратились против него. Аль-Кадир послал делегацию, чтобы сообщить ему, что он должен покинуть столицу, и запретил ему возвращаться в течение нескольких лет. Усилиям аль-Кадира по восстановлению своей власти против Буидов способствовала широкая народная поддержка среди суннитского населения Багдада, упадок власти Буидов и появление на востоке Махмуда Газневи, который был не только политическим противником Буидов, но и защитником суннитской ортодоксии. Признание Махмуда аль-Кадиром произошло независимо от Буидов, в то время как, наоборот, признание Махмудом его суверенитета укрепило положение халифа. Газневидский правитель регулярно информировал аль-Кадира о своих походах, прося халифа подтвердить его власть над завоеванными странами. Аль-Кадир зачитывал доклады о победах Махмуда публично в мечетях, что историк Таиб Эль Хибри описывает как едва завуалированный упрек в адрес Буидов, и в свою очередь награждал Махмуда высокими титулами («друг повелителя верующих») и («правая рука государства и доверенное лицо общины»). Как объясняет историк Майкл Бретт, эта договоренность устраивала обоих: для аль-Кадира назначение могущественного принца своим наместником было заменой реальной власти; в то время как для Махмуда халифское признание легитимизировало его позицию и его планы по завоеваниям против различных «неверных», в первую очередь Индии на юге, но также и Буидов на западе. Щедрость Махмуда также несколько облегчила бедность халифа, вызванную буидскими поборами; тем не менее, после смерти аль-Кадир оставил пустую казну.

Защита суннизма

Хотя аль-Кадир не обладал никакой светской политической властью, ему тем не менее удалось использовать предоставленные ему возможности для значительного восстановления морального и религиозного авторитета халифата. В этом он умело применил свои знания в исламском праве, что дало ему авторитет выступать как член формирующегося класса религиозных ученых. Аббасиды традиционно придерживались ханафитской школы права, однако эта связь была разорвана в период правления Буидов в пользу шафиистской школы. Шафииты пользовались поддержкой Буидов, во многом благодаря сближению между шафиистской и шиитской доктринами. Будучи молодым принцем, аль-Кадир обучался у шафиистского ученого Ахмада ибн Мухаммада аль-Харави, и его квалификации были достаточны для того, чтобы в XIV веке шафиистский ученый Таки ад-Дин ас-Субки причислил его к выдающимся ученым этой школы. Однако, став халифом, аль-Кадир стал придерживаться доктрин консервативной традиционалистской ханбалитской школы. Первое серьезное столкновение с Буидами по религиозным вопросам произошло в 1003/4 году, когда Баха ад-Даула назначил видного сторонника шиитов, Алида и декана Алидов Абу Ахмада аль-Хусейна ибн Мусы главным (кадием) в Багдаде. Рассматривая это как попытку навязать двенадцатеристское правосудие суннитской практике, аль-Кадир возглавил широкую суннитскую реакцию и добился отмены назначения. С этого момента халиф стал отождествлять себя с масштабным суннитским отпором шиизму, как двенадцатеристскому варианту, поддерживаемому Буидами, так и исмаилитской ветви, возглавляемой соперничающим халифатом Фатимидов. В этом ему удалось восстановить суннитскую и аббасидскую форму в Ямаме и Бахрейне. В 1006 году вспыхнул острый спор из-за версии Корана, предположительно принадлежавшей Ибн Мас'уду, которую поддерживали шиитские ученые против канонической версии, но сунниты решительно отвергли. Аль-Кадир созвал комиссию ученых, которая осудила эту версию в апреле 1006 года и приказала казнить шиитского сторонника, проклинавшего тех, кто ее сжег. Только вмешательство Баха ад-Даулы успокоило ситуацию и предотвратило распространение беспорядков. Чтобы еще больше укрепить авторитет канонической версии Корана, в 1010 году аль-Кадир присутствовал на публичных чтениях из нее во время пятничной молитвы, облаченный в мантию Мухаммеда. Этот инцидент также выявил другую угрозу – проникновение фатимидской пропаганды в Багдад, где имя фатимидского халифа аль-Хакима би Амр Аллаха приветствовали во время беспорядков из-за версии Ибн Мас'уда. Это развитие событий угрожало как суннитским Аббасидам, так и двенадцатеристским Буидам. Угроза Фатимидов стала особенно очевидной в августе 1010 года, когда Кирваш ибн аль-Мукаллад, эмир Укайлидов Верхней Месопотамии, чья власть простиралась до окрестностей Багдада, признал верховенство фатимидского халифа. Аль-Кадир ответил, направив посольство к Баха ад-Дауле, которому удалось заставить правителя Буидов оказать давление на эмира Укайлидов, который вскоре вернулся к верности Аббасидам. Эмиры Мекки также признали верховенство Фатимидов, и на протяжении многих лет паломники из Ирака не могли посещать город, поскольку безопасность их прохода не могла быть гарантирована. Аль-Кадир попытался обеспечить защиту караванов паломников от нападений и вымогательства бедуинских племен, передав власть над Ямамой в центральной Аравии бедуинскому вождю Усайфиру, но это не принесло особого успеха. На протяжении всего периода безопасный проход караванов приходилось выкупать, часто за счет пожертвований, предоставляемых исламскими князьями, такими как Махмуд Газни, для этой цели. Аль-Кадир также попытался убедить эмира Мекки Абу'ль Футуха отказаться от Фатимидов и вернуться к верности Аббасидам, но безуспешно. В качестве дальнейшей реакции против Фатимидов, в ноябре 1011 года аль-Кадир издал Багдадский манифест, подписанный как суннитскими, так и двенадцатеристскими учеными. В документе не только осуждалась фатимидская исмаилитская доктрина как ложная, но и отвергались претензии фатимидской династии на происхождение от Али как мошеннические, а их последователи объявлялись врагами ислама. Выбор Фатимидов в качестве первой цели его активного участия в общественных делах был мудрым шагом, поскольку Буиды не только терпели это, но и считали полезным для своих целей, а нападение на конкурирующую шиитскую секту получило поддержку даже от двенадцатеристских видных деятелей. Это также оставило возможность для двенадцатеристов прийти к соглашению с аббасидским халифатом; ходили слухи, что сам Али, четвертый халиф и первый шиитский имам, явился во сне, предсказав свое восхождение на престол. Двенадцатеристские Алиды продолжали играть важную роль в багдадской и иракской политике того времени, особенно братья аль-Шариф ар-Ради и аль-Шариф аль-Муртада, сыновья Абу Ахмада аль-Хусейна, которые поддерживали тесные отношения с халифским двором и унаследовали от своего отца должность. Следующей целью аль-Кадира стала рационалистическая школа мутазилитов, которая пользовалась поддержкой Буидов, и члены которой часто занимали должность главного (кадия) в Багдаде во время правления Буидов. Мутазилизм в прошлом поддерживался аббасидскими халифами, особенно аль-Мамуном, который даже учредил инквизицию, чтобы преследовать традиционалистов, отказавшихся принять мутазилитское учение о сотворенности Корана. Однако преследование не только провалилось, но и обернулось против своих инициаторов: должность была приостановлена, а традиционалистская ханбалитская школа вышла из этого с укрепленным престижем и более влиятельными доктринами. В 1017 году аль-Кадир однозначно встал на сторону противников своих предшественников: он осудил мутазилитские и шиитские доктрины, запретил преподавание мутазилитских доктрин или теологические дебаты и приказал ханафитским юристам, проявившим мутазилитские тенденции, совершить покаяние под угрозой телесного наказания и изгнания. Вскоре после этого, 27 января 1019 года, вдохновленный ханбалитскими идеями, халиф издал указ, «Послание аль-Кадира», в котором впервые четко сформулирована суннитская доктрина. В указе осуждались шиитские, мутазилитские и даже ашаритские доктрины, а также подтверждалось почитание первых четырех халифов («Рашидунов») и сподвижников Мухаммеда как обязательство для всех мусульман, в противовес шиитским верованиям о том, что первые три халифа были незаконными, поскольку они лишили Али (четвертого халифа) его законного наследства. Все спекулятивные теологические дебаты были запрещены, наряду с очернением любого из сподвижников или даже изучением споров, в которых они участвовали, и которые привели к первым расколам в исламе. Снова сотворенность Корана была выделена как ересь, ее сторонники были заклеймены как неверные, «кровь которых может быть законно пролита». В 1029 году аль-Кадир повторил и укрепил свои теологические доктрины; в трех сессиях 2 сентября, 2 октября и 11 ноября, каждая из которых была более продолжительной и подробной, чем предыдущая, и проходила перед собранием Алидов, юристов и других видных деятелей, халиф вновь осудил мутазилизм, осудил доктрину сотворенности Корана и подтвердил особый статус халифов Рашидунов и необходимость «призывать к добру и запрещать зло». Это совпало с кампаниями Махмуда Газни против шиитов, Буидов (Рей был захвачен в 1029 году, а Кирман подвергся нападению два года спустя) и экспансией Газневидов в Индию, но также с присутствием Джалала ад-Даулы на буидском троне, который зависел от благосклонности халифа. Таким образом, аль-Кадир смог добиться отстранения проалидских проповедников и обеспечения вооруженной охраны суннитских проповедников, которым угрожали шиитские сторонники.

Смерть и наследство

Поскольку аль-Галиб умер в январе 1019 года, в 1030 году аль-Кадир назначил своим наследником своего младшего сына Абу Джафара, будущего аль-Каима, решение, принятое также полностью независимо от буидов. Аль-Кадир скончался после болезни 29 ноября 1031 года. Первоначально его похоронили во дворце халифа, но в следующем году его торжественно перенесли в аль-Русафу, в семейный мавзолей, который, возможно, был тем же, что построил его отец, аль-Таи, где также были похоронены родители аль-Кадира. Воцарение аль-Каима прошло гладко и без возражений.

Наследие

Средневековые источники обычно рисуют аль-Кадира как кроткого и мягкого человека. Он тайно обходил народ, раздавал милостыню бедным и регулярно присутствовал на общественных собраниях, где простолюдины могли высказывать свои жалобы. Знаменитый мусульманский богослов XII века Ибн аль-Джавзи высоко оценил личную религиозность и набожность аль-Кадира, считая его «одним из лучших халифов Аббасидов». Его личная аскетичность была настолько велика, что визирь и историк конца XI века Абу Шуджа аль-Рудхравари назвал его «монахом Аббасидов». Ибн аль-Джавзи и немного позже историк Ибн аль-Атир подчеркивают, что во время правления аль-Кадира династия Аббасидов и институт халифата начали восстанавливать свой прежний престиж и авторитет. Правление аль-Кадира стало важным поворотным моментом в истории Аббасидского халифата и суннитского ислама. Предыдущие халифы Аббасидов симпатизировали рационалистическим школам, таким как мутазилизм, и вызывали противодействие со стороны консервативных традиционалистских суннитских ученых. Один из самых выдающихся суннитских ученых, Ахмад ибн Ханбал, основатель школы Ханбали, подвергался преследованиям со стороны инквизиции, учрежденной халифом аль-Мамуном. Аль-Кадир же, напротив, сумел позиционировать халифат как защитника консервативного суннизма, в особенности школы Ханбали. Помимо изданных от его имени указов, он поручил создание трудов богословам и юристам. Считается, что по его просьбе были написаны «аль-Икна» аль-Маварди, даже его знаменитый «аль-Ахкам аль-Султания», «Мухтасары» аль-Кудури и Абд аль-Ваххаба аль-Малики, а также опровержение доктрин Али ибн Саида аль-Истахри. Эдикты аль-Кадира не сохранились в источниках в полном объеме, но консолидированное «Вероучение аль-Кадира», дошедшее до наших дней, было в обращении во время правления аль-Каима. Установление такого вероучения стало знаковым моментом в истории суннитского ислама. До этого сунниты определяли себя главным образом в оппозиции шиитам, но, как выразился историк Хью Кеннеди, «теперь существовал свод позитивных убеждений, которые должен был принять каждый, кто заявлял о своей принадлежности к суннитам». Вероучение аль-Кадира дало определение вере и, следовательно, неверию, предоставив суннитским юристам образец для вынесения решений. Осуждение шиитских практик еще больше обострило различие между суннитами и шиитами, которого ранее не было. По словам Кеннеди, «больше нельзя было просто быть мусульманином, нужно было быть либо суннитом, либо шиитом». Таким образом, аль-Кадир заложил идеологические основы того, что было названо «Суннитским возрождением» XI века, которое завершилось уничтожением буидов тюрками-сельджуками, новой степной державой, считавшей себя защитниками суннизма и халифа Аббасидов. Сорокалетнее правление аль-Кадира, за которым последовало столь же длительное правление аль-Каима (1031–1075), во многом являвшееся продолжением его политики, восстановило стабильность в Аббасидском халифате и ознаменовало возрождение Аббасидских халифов как независимых политических деятелей. Хотя их прямая власть ограничивалась Багдадом и его окрестностями, Аббасиды оказывали значительное влияние на весь мусульманский мир как источник политической легитимности и в XII веке даже сумели восстановить достаточную военную мощь, чтобы обеспечить контроль над Ираком.