Гай Марий: римский полководец и политик

Введение

Римский генерал и государственный деятель (ок. 157–86 до н.э.) – римский государственный деятель, семь раз становившийся римским консулом.

Гай Мариус (ок. 157 до н.э. – 13 января 86 до н.э.) был римским генералом и государственным деятелем. Победитель в кимврской и югуртской войнах, он занимал должность консула беспрецедентное количество раз – семь. Происходивший из семьи бедных землевладельцев в деревне Сераеты, расположенной в районе Арпинума, Мариус получил свой первый военный опыт, служа под командованием Сципиона Эмилиана во время осады Нумантии в 134 г. до н.э. В 119 г. до н.э. он был избран трибуном плебса и провёл закон, ограничивающий вмешательство аристократии в выборы. Вскоре после избрания претором в 115 г. до н.э. он стал наместником Дальней Испании, где воевал против разбойников. По возвращении в Испанию он женился на Юлии, тёте Юлия Цезаря. В 107 г. до н.э. Мариус впервые стал консулом и был назначен командующим римскими войсками в Нумидии, где положил конец югуртской войне. К 105 г. до н.э. Рим столкнулся с вторжением кимвров и тевтонов, и комиции центуриаты избрали Мариуса консулом во второй раз для противостояния этой новой угрозе. Мариус ежегодно избирался консулом с 104 по 100 г. до н.э., одержав победу над тевтонами при Аква Секстиа и над кимврами при Верцеллах. Однако во время своего шестого консульства в 100 г. до н.э. Мариус столкнулся с политическими неудачами и впоследствии отошёл от активной общественной жизни. Начало Социальной войны в 91 г. до н.э. повергло Республику в кризис, в которой Мариус воевал с переменным успехом. Затем он оказался в конфликте с римским генералом Суллой, что привело к его изгнанию в Африку в 88 г. до н.э. Мариус вернулся в Италию из Карфагена во время войны Октавия, захватил Рим и развязал кровавый террор в городе, который завершился его седьмым избранием консулом и последующей смертью в начале этого консульства в 86 г. до н.э. В XIX веке Марию приписывали так называемые марианские реформы, включая переход от ополчения к профессиональной армии, усовершенствование пилума (метательного копья) и изменения в логистической структуре римской армии. Историки XXI века в целом рассматривают это представление как «конструкцию современной науки».

Gaius Marius (; c. 157 BC – 13 January 86 BC) was a Roman general and statesman. Victor of the Cimbric and Jugurthine wars, he held the office of consul an unprecedented seven times. Rising from a family of poor smallholders in a village called Ceraetae in the district of Arpinum, Marius acquired his initial military experience serving with Scipio Aemilianus at the Siege of Numantia in 134 BC. He won election as tribune of the plebs in 119 BC and passed a law limiting aristocratic interference in elections. Barely elected praetor in 115 BC, he next became the governor of Further Spain where he campaigned against bandits. On his return from Spain he married Julia, the aunt of Julius Caesar. Marius attained his first consulship in 107 BC and became the commander of Roman forces in Numidia, where he brought an end to the Jugurthine War. By 105 BC Rome faced an invasion by the Cimbri and Teutones, and the comitia centuriata elected Marius consul for a second time to face this new threat. Marius was consul every year from 104 to 100 BC, and he defeated the Teutones at Aqua Sextiae and the Cimbri at Vercellae. However, Marius suffered political setbacks during his sixth consulship in 100 BC and afterwards entered a period of semi retirement from public life. The Republic fell into crisis with the outbreak of the Social War in 91 BC, in which Marius fought with limited success. He then became embroiled in a conflict with the Roman general Sulla which resulted in his exile to Africa in 88 BC. Marius returned to Italy from Carthage during the War of Octavius, seized Rome, and began a bloody reign of terror in the city which culminated in him being elected consul a seventh time and then dying at the beginning of his consulship, in 86 BC. In the 19th century, Marius was credited with the so called Marian reforms, including the shift from militia levies to a professional soldiery; improvements to the pilum (a kind of javelin); and changes to the logistical structure of the Roman army. Twenty first century historians generally view the notion as "a construct of modern scholarship."

Начало карьеры

Мариус родился в Сереате около 157 года до н.э., небольшой деревне близ города Арпинума в юго-восточной Лации. Город был завоеван римлянами в конце IV века до н.э. и первоначально получил римское гражданство без права голоса (civitas sine suffragio). Лишь в 188 году до н.э., за тридцать лет до его рождения, город получил полное гражданство. Хотя Плутарх утверждает, что отец Мариуса был поденщиком, это почти наверняка неверно, поскольку Мариус поддерживал связи с родовитой знатью в Риме, баллотировался на местные должности в Арпине и состоял в брачных отношениях с местной знатью Арпина. Все это вместе указывает на то, что он родился в местной влиятельной семье всаднического сословия. Несмотря на то, что многие проблемы, с которыми он столкнулся в начале своей карьеры в Риме, демонстрируют трудности, с которыми сталкивался "новый человек" (novus homo) при принятии в стратифицированные высшие эшелоны римского общества, Мариус – даже в молодости – не был бедным и даже не принадлежал к среднему классу; он, несомненно, родился в наследственном богатстве, полученном, скорее всего, от крупных земельных владений. Фактически, ресурсы его семьи были достаточны для поддержки не только одного члена семьи в римской политике, но и двух: младший брат Мариуса, Марк Марий, также вошел в римскую общественную жизнь. В 134 году до н.э. Мариус присоединился к личному легиону Сципиона Эмилиана в качестве офицера в экспедиции в Нумантию. Неясно, присутствовал ли Мариус уже в Нумантии и служил ли с предыдущим командующим, когда прибыл Эмилиан. Служа в армии в Нумантии, его военные способности привлекли внимание Сципиона Эмилиана. Согласно Плутарху, во время беседы после ужина, когда разговор коснулся полководцев, и кто-то спросил Сципиона Эмилиана, где римский народ найдет достойного преемника, младший Сципион слегка коснулся плеча Мариуса, сказав: "Быть может, это он". Похоже, что даже на этом раннем этапе военной карьеры Мариус лелеял политические амбиции в Риме. Он был избран на основе своих заслуг, хотя избиратели не знали его в лицо, став одним из двадцати четырех специальных военных трибунов. После избрания он, вероятно, служил Квинту Цецилию Метэллу Балеарскому на Балеарских островах, помогая ему одержать победу. Затем Марий, возможно, баллотировался на должность квестора, проиграв выборы на местную должность в Арпине. Возможно, он баллотировался на местную должность, чтобы заручиться поддержкой дома, и проиграл местному сопернику. Однако возможно, что Марий никогда не баллотировался на должность квестора, а сразу стал плебейским трибуном. Вероятно, он участвовал в крупной римской победе в битве при реке Изере в 121 году до н.э., которая окончательно закрепила римский контроль над южной Галлией. В 120 году до н.э. Мариус был избран плебейским трибуном на следующий год. Он победил при поддержке Метелли, в частности Луция Цецилия Метелла Далматика. Хотя Плутарх утверждает, что Метелли были одними из наследственных покровителей его семьи, это, возможно, преувеличение. Было обычным делом для будущих консулов вести кампанию за своих кандидатов в трибуны и снижать вероятность того, что оппозиционные трибуны будут использовать свое право вето. Плутарх рассказывает, что вопреки воле своих покровителей он добился принятия закона, ограничивающего вмешательство богатых в выборы. В 130-х годах на выборах для избрания магистратов, принятия законов и решения судебных дел было введено голосование по бюллетеням, заменившее прежнюю систему устного голосования. Богатые продолжали пытаться влиять на голосование, проверяя бюллетени, и Марий принял закон, сужающий проходы, по которым проходили избиратели для голосования, чтобы предотвратить преследование избирателей посторонними лицами или увидеть, за кого проголосовали. Однако неясно, насколько точно повествование Плутарха отражает противоречивость этого предложения; Цицерон, писавший во времена Республики, описывает этот закон Мария как довольно простой и бесспорный. Плутарх сообщает, что затем он оттолкнул плебс, наложив вето на законопроект о расширении зерновой раздачи, но более вероятно, что Плутарх неверно истолковал вето Мариуса как попытку вмешательства в существующие зерновые поставки. Вскоре после этого, в 117 году до н.э., Марий баллотировался на должность эдила и проиграл. Очевидно, что к этому времени, из-за огромных финансовых трудностей, с которыми должен был столкнуться любой потенциальный эдил, Марий либо накопил, либо получил доступ к значительным финансовым ресурсам. Эта потеря была, по крайней мере частично, вызвана враждебностью Метелли. В 116 году до н.э. он с трудом был избран претором на следующий год, заняв последнее место, и незамедлительно был обвинен в ambitus (коррупции на выборах). Обвинение в коррупции на выборах было обычным явлением в период поздней и средней Республики, и детали судебного процесса туманны или апокрифичны. Однако Марию удалось оправдаться по этому обвинению и провести год в качестве претора в Риме, вероятно, в качестве претора peregrinus или председателя суда по коррупции. В 114 году до н.э. срок полномочий Мария был продлен, и он был отправлен управлять вожделенной провинцией Дальнейшая Испания (Hispania Ulterior) в качестве pro consule, где он участвовал в незначительной военной операции по зачистке разбойников из неразработанных горнодобывающих районов. Вероятно, он управлял своей провинцией в течение двух лет, прежде чем вернуться в Рим в конце 113 года до н.э., значительно увеличив свое личное состояние. Он не получил триумф по возвращении, но женился на Юлии, тетке Юлия Цезаря. Юлии Цезари были патрицианской семьей, но в этот период, по-видимому, им было трудно продвинуться за пределы преторства к консульству. Юлии сделали это лишь однажды во II веке, в 157 году до н.э. Этот союз был выгоден обеим сторонам: Марий приобрел респектабельность, женившись на представительнице патрицианской семьи, а Юлии получили приток энергии и денег. Источники неясны относительно того, участвовал ли Марий в ежегодной гонке бывших преторов за консульство, но, вероятно, он потерпел поражение на выборах хотя бы раз.

Marius was born in Cereatae c. 157 BC, a small village near the town of Arpinum in south east Latium. The town had been conquered by the Romans in the late 4th century BC and was initially given Roman citizenship without voting rights (civitas sine suffragio). Only in 188 BC, thirty years before his birth, did the town receive full citizenship. Although Plutarch claims that Marius's father was a labourer, this is almost certainly false since Marius had connections with the nobility in Rome, he ran for local office in Arpinum, and he had marriage relations with the local nobility in Arpinum, all of which when taken together indicate that he was born into a locally important family of equestrian status. While many of the problems he faced during his early career in Rome show the difficulties that faced a "new man" (novus homo) in being accepted into the stratified upper echelons of Roman society, Marius – even as a young man – was not poor or even middle class; he was most assuredly born into inherited wealth, gained most likely from large land holdings. In fact, his family's resources were definitely large enough to support not just one member of the family in Roman politics, but two: Marius's younger brother, Marcus Marius, also entered Roman public life. In 134 BC, Marius joined the personal legion of Scipio Aemilianus as an officer for the expedition to Numantia. It is unclear whether or not Marius was already present and serving in Numantia with the previous commander when Aemilianus arrived. While serving with the army at Numantia, his military aptitude brought him to the attention of Scipio Aemilianus. According to Plutarch, during a conversation after dinner, when the conversation turned to generals and someone asked Scipio Aemilianus where the Roman people would find a worthy successor to him, the younger Scipio gently tapped on Marius's shoulder, saying "Perhaps this is the man". It would seem that even at this early stage of his military career, Marius had ambitions for a political career in Rome. He was elected on the basis of his accomplishments, even though he was not known by sight to the electors, as one of the twenty four special military tribunes. After election, he likely served Quintus Caecilius Metellus Balearicus on the Balearic Islands, helping him win a triumph. Next, Marius possibly ran for the quaestorship after losing an election for local office in Arpinum. He may have stood for local office as a means of gaining support back home, and lost to a local competitor. It is possible, however, that Marius never ran for the quaestorship at all, jumping directly to plebeian tribune. He likely participated in the major Roman victory at the Battle of the Isère River in 121 BC, which permanently cemented Roman control over southern Gaul. In 120 BC, Marius was returned as a plebeian tribune for the following year. He won with the support of the Metelli, specifically Lucius Caecilius Metellus Dalmaticus. While Plutarch says the Metelli were one of his family's hereditary patrons, this may be a latter day exaggeration. It was not uncommon for prospective consuls to campaign for their candidates for the tribunate and lower the possibility of opposition tribunes exercising their vetoes. Plutarch relates that against the wishes of his patrons, he pushed through a law that restricted the interference of the wealthy in elections. In the 130s, voting by ballot had been introduced in elections for choosing magistrates, passing laws and deciding legal cases, replacing the earlier system of oral voting. The wealthy continued to try to influence the voting by inspecting ballots, and Marius passed a law narrowing the passages down which voters passed to cast their votes in order to prevent outsiders from harassing the electors or seeing who was voted for. It is not clear, however, whether Plutarch's narrative history properly reflects how controversial this proposal in fact was; Cicero, writing during the Republic, describes this lex Maria as quite straightforward and uncontroversial. Plutarch reports that he then alienated the plebs by vetoing a bill expanding the grain dole, but it is more likely that Plutarch misinterpreted Marius as vetoing attempts to interfere in the existing grain provisions. Soon thereafter, in 117 BC, Marius stood for the aedileship and lost. It seems clear that by this time, due to the enormous financial difficulties that any prospective aedile would have to shoulder, Marius had either amassed or was availed of significant financial resources. This loss was at least in part due to the enmity of the Metelli. In 116 BC he barely won election as praetor for the following year, coming in last, and was promptly accused of ambitus (electoral corruption). Being accused of electoral corruption was common during the middle and late Republic and details of the trial are sketchy or apocryphal. Marius, however, was able to win acquittal on this charge, and spent an uneventful year as praetor in Rome, likely as either praetor peregrinus or as president of the corruption court. In 114 BC, Marius's imperium was prorogued and was sent to govern the highly sought after province of Further Spain (Hispania Ulterior) pro consule, where he engaged in some sort of minor military operation to clear brigands from untapped mining areas. He likely governed his province for two years before returning to Rome late in 113 BC with his personal wealth greatly enlarged. He received no triumph on his return, but he did marry Julia, the aunt of Julius Caesar. The Julii Caesares were a patrician family, but at this period seem to have found it hard to advance beyond the praetorship into the consulship. The Julii had done so only once in the 2nd century, in 157 BC. The match was advantageous to both sides: Marius gained respectability by marrying into a patrician family and the Julii received a great injection of energy and money. Sources are unclear on whether Marius joined the annual race of former praetors for the consulship, but it is likely that he failed to be elected at least once.

Подчинен Метеллу

Югуртская война началась в 112 году до н.э. из-за "римского негодования амбициями Югурты", нумидийского царя, убившего своих сводных братьев, устроившего резню итальянцев в своей гражданской войне против них и подкупившего многих видных римлян для поддержки его в Сенате. После начала боевых действий первая армия, отправленная в Нумидию, была, по всей видимости, подкуплена для отступления, а вторая армия потерпела поражение и была вынуждена пройти под игом в знак унижения. Эти неудачи подорвали доверие к способности аристократии эффективно управлять внешними делами. Хотя Мариус, по-видимому, порвал с Цецилиями Метеллами во время пребывания в должности трибуна и претора, Метеллы, по-видимому, не стали из-за этого обходить его при выборе на должность легата на начальных этапах Югуртской войны. В 109 году до н.э., вероятно, чтобы улучшить свои шансы на консульство, Мариус присоединился к действующему консулу Квинту Цецилию Метэллу в его кампании против Югурты. В пространном рассказе Саллюстия о кампании Метелла не упоминается других легатов, поэтому Мариус, вероятно, был его старшим подчиненным и правой рукой. Метелл использовал богатый военный опыт Мариуса, а Мариус укреплял свои позиции для баллотирования на пост консула. Во время битвы при Мутуле действия Мариуса, вероятно, спасли армию Метелла от полного уничтожения. Югурта отрезал римлян от реки Мутул, где они намеревались пополнить запасы воды. Римлянам пришлось сражаться с Югуртой в пустыне, где преимущество имела нумидийская легкая кавалерия. Нумидийская конница рассеяла римлян на мелкие отряды и вскоре установила контроль над полем боя. Каждая группа римлян боролась за выживание самостоятельно. В этот момент Мариус переформировал несколько отрядов и повел колонну из 2000 человек сквозь нумидийцев, чтобы соединиться с Метеллом. Вместе они повели своих людей против нумидийской пехоты, занявшей холм. Завладев холмом, Мариус и Метелл повели своих людей против тыла нумидийской конницы. Римляне перехватили инициативу, и нумидийцам не оставалось ничего другого, как отступить.

The Jugurthine War started in 112 BC due to "Roman exasperation with the ambitions of Jugurtha", a Numidian king who had killed his half brothers, massacred Italians in his civil war against them, and bribed many prominent Romans to support him in the Senate. After the start of hostilities, the first army sent to Numidia was apparently bribed to withdraw and the second army was defeated and forced to pass under the yoke in humiliation. These debacles eroded trust in the ability of the aristocracy to adequately manage foreign affairs. While Marius had seemingly broken with the Caecilii Metelli during his time as tribune and praetor, the Metelli did not seem to hold this rupture against him so much as to pass over him for selection as legate in the opening phases of the Jugurthine War. In 109 BC, likely to improve his chances for the consulship, Marius joined then consul Quintus Caecilius Metellus in his campaign against Jugurtha. In Sallust's long account of Metellus's campaign, no other legates are mentioned, so Marius was probably Metellus's senior subordinate and right hand man. Metellus was using Marius's strong military experience, while Marius was strengthening his position to stand for the consulship. During the Battle of the Muthul, Marius's actions probably saved the army of Metellus from annihilation. Jugurtha had cut the Romans off from the River Muthul where they wanted to refill their water reserves. The Romans had to fight Jugurtha in the desert where the Numidian light cavalry had an advantage. The Numidian cavalry scattered the Romans into small detachments and soon had control of the battlefield. Each group of Romans was fighting for survival independently. At this point Marius re organized a few detachments and led a column of 2,000 men through the Numidians to link up with Metellus. Together they led their men against the Numidian infantry who occupied a hill. After gaining control of the hill Marius and Metellus led their men against the rear of the Numidian cavalry. The Romans gained the initiative and the Numidians had no choice but to withdraw.

За консульство

К 108 году до н.э. Мариус выразил желание баллотироваться на пост консула. Метелл не дал Мариусу своего одобрения на возвращение в Рим, предположительно посоветовав ему дождаться избрания сына Метелла (которому в то время едва исполнилось двадцать лет, что означало предвыборную кампанию, отложенную на десятилетия). Однако Мариус не отступил и начал агитацию за пост консула. Саллюст утверждает, что этому способствовал, в частности, гадатель в Утике, который "предсказал ему великую и удивительную судьбу; провидец, соответственно, посоветовал ему, полагаясь на богов, осуществить задуманное и подвергать свою удачу испытанию как можно чаще, предрекая, что все его начинания увенчаются успехом". Вскоре Мариус завоевал уважение войск своим отношением к ним, разделяя с ними трапезы и демонстрируя, что не боится участвовать в любом их труде. Он также расположил к себе итальянских торговцев, заявив, что сможет захватить Югурту за несколько дней, используя половину войска Метелла. Обе группы писали домой, восхваляя его, полагая, что он сможет быстро завершить войну, в отличие от Метелла, который проводил политику методичного покорения сельской местности. Зимой 109 и 108 годов до н.э. отряд римских солдат, выполнявших гарнизонную службу в Ваге, попал в засаду и был почти полностью уничтожен. Командир гарнизона, Тит Турпилий Силан, клиент Метелла, остался невредим. Мариус якобы убеждал Метелла приговорить Силана к смерти за трусость, но затем выступил против Метелла, утверждая, что приговор был несоразмерным и чрезмерно суровым. Мариус также отправил письма в Рим, сообщая, что Метелл увлекся неограниченными полномочиями, связанными с его империумом. Метелл, опасаясь растущего недовольства и обиды со стороны подчиненного, разрешил Мариусу вернуться в Рим. По словам Плутарха, он вернулся с минимальным временем, чтобы успеть на консульские выборы; но по словам Саллюста, с достаточным временем для эффективной агитации за голоса. В условиях растущего политического давления, требующего скорой победы над Югуртой, и враждебности всадников к политике сената в отношении войны, Мариус был избран консулом на 107 год до н.э., выступая против очевидной нерешительности Метелла в отношении Югурты, а его коллегой стал Луций Кассий Лонгин. Сенат продлил полномочия Метелла в Нумидии, тем самым воспрепятствовав назначению Мариуса командующим. Мариус обошел это препятствие, убедив своего союзника, тогдашнего трибуна Тита Манлия Манцина, добиться от плебса отмены решения сената и передачи командования ему. Метелл отказался лично передать командование Мариусу и вернулся в Рим. По возвращении сенат предоставил Метеллу триумф и агномен Нумидик.

By 108 BC, Marius expressed his desire to stand for consul. Metellus did not give Marius his blessing to return to Rome, allegedly advising Marius to wait until Metellus's son was elected (who was at the time only twenty, signifying a campaign decades in the future). Undeterred, Marius began to campaign for the consulship. Sallust claims that this was catalysed, in part, by a fortune teller in Utica who "declared that a great and marvellous career awaited him; the seer accordingly advised him, trusting in the gods, to carry out what he had in mind and put his fortune to the test as often as possible, predicting that all his undertakings would have a happy issue". Marius soon earned the respect of the troops by his conduct towards them, eating his meals with them and proving he was not afraid to share in any of their labours. He also won over the Italian traders by claiming that he could capture Jugurtha in a few days with half of Metellus's troops. Both groups wrote home in praise of him, suggesting that he could end the war quickly, unlike Metellus, who was pursuing a policy of methodically subduing the countryside. During the winter of 109 and 108 BC, a detachment of Roman soldiers serving as the garrison of Vaga was ambushed and cut down almost to a man. The garrison commander, one Titus Turpilius Silanus, a client of Metellus, escaped unharmed. Marius allegedly urged Metellus to sentence Silanus to death on charges of cowardice, but then turned on Metellus, arguing that the sentence was disproportionate and overly harsh. Marius also sent letters back to Rome claiming that Metellus had become enamoured with the unlimited powers associated with his imperium. Metellus, wary of an increasingly disgruntled and resentful subordinate, permitted Marius to return to Rome. According to Plutarch, he returned with barely enough time to make it back for the consular elections; but according to Sallust, with enough time to effectively canvass for votes. With growing political pressure towards a quick victory over Jugurtha and equestrian hostility toward the senate's conduct of the war, Marius was elected consul for 107 BC, campaigning against Metellus's apparent lack of swift action against Jugurtha, with Lucius Cassius Longinus as his colleague. The senate prorogued Metellus's command in Numidia, thereby preventing Marius from assuming command. Marius got around this by inducing an ally of his, then tribune Titus Manlius Mancinus, to have the concilium plebis override the Senate's decision and give him the command. Metellus refused to personally hand over command to Marius and returned to Rome. Upon his return, the senate voted Metellus a triumph and the agnomen Numidicus.

Командование в Нумидии

В поисках войск для усиления сил в Нумидии и достижения обещанной быстрой победы, Марию было трудно набирать из традиционного источника рабочей силы Рима – землевладельцев. За исключением чрезвычайных ситуаций, в период Средней Республики обычной практикой было допускать к службе в легионах только граждан, владеющих недвижимостью; это могло быть связано с реформами Тиберия Гракха, которые, предоставив большему числу людей землю, сделали бы больше мужчин пригодными для службы в легионах. Хотя сенат разрешил Мариусу призывать на службу обычным способом, он предпочитал обращаться за добровольцами, особенно среди уволенных ветеранов (эвокатов), обещая победу и добычу. Он также набирал добровольцев из безземельных, *капите цензи*. С прибытием новых войск в Южную Италию, Мариус отплыл в Африку, оставив свою кавалерию под командованием новоизбранного квестора, Луция Корнелия Суллы. Мариус обнаружил, что положить конец войне оказалось сложнее, чем он ранее заявлял. Югурта вел партизанскую войну, и казалось, что ни одна стратегия не будет эффективнее стратегии Метелла, заключавшейся в лишении Югурты местного подкрепления и поддержки. Мариус прибыл относительно поздно, в 107 г. до н.э., но все же сразился и выиграл битву недалеко от Сирты (современный Константин, Алжир). В конце 107 г. до н.э. он застал Югурту врасплох опасным маршем через пустыню к Капсе на крайнем юге, где, после сдачи города, он убил всех взрослых мужчин, поработил выживших и разрушил город, распределив добычу между своими солдатами. Продолжая оказывать давление, он оттеснил войска Югурты на юг и запад, в Мавретанию. Мариус, по-видимому, был недоволен тем, что получил распутного и вольнолюбивого Луция Корнелия Суллу в качестве своего квестора, но Сулла оказался высококвалифицированным офицером и пользовался популярностью среди солдат. Тем временем Югурта пытался убедить своего тестя, мавританского царя Бокха, присоединиться к нему в войне против римлян. В 106 г. до н.э. Мариус повел свою армию далеко на запад, захватив крепость возле реки Молохат. К несчастью, это продвижение привело его к владениям Бокха, что в конечном итоге спровоцировало мавританского царя на действия; в пустынях к западу от Серифа Мариус был застигнут врасплох объединенной армией нумидийцев и мавританцев под командованием двух вражеских царей. Впервые Мариус оказался неподготовленным к бою, и в схватке он мог лишь формировать оборонительные круги. Атаку осуществляли мавританская и гаэтульская конница, и некоторое время Мариус и его основные силы оказались в осаде на холме, в то время как Сулла и его люди оборонялись на другом холме неподалеку. Римлянам удалось сдержать натиск противника до вечера, после чего африканцы отступили. На следующее утро на рассвете римляне застали африканцев врасплох в недостаточно охраняемом лагере и полностью разгромили нумидийско-мавританскую армию. Затем Мариус двинулся на восток к зимним квартирам в Цирте. Африканские цари преследовали отступающих легкой кавалерией, но были отбиты Суллой, которого Мариус назначил командующим кавалерией. К этому времени стало очевидно, что Рим не сможет победить партизанскую тактику Югурты военными средствами. Поэтому Мариус возобновил переговоры с Бокхом, который, хотя и присоединился к боевым действиям, еще не объявил войну. В конечном итоге Мариус достиг соглашения с Бокхом, согласно которому Сулла, поддерживавший дружеские отношения с членами двора Бокха, войдет в лагерь Бокха, чтобы принять Югурту в качестве заложника. Несмотря на возможность предательства со стороны мавританцев, Сулла согласился; оставшиеся последователи Югурты были уничтожены, а сам он был передан Бокхом Сулле в цепях. Впоследствии Бокх аннексировал западную часть королевства Югурты и был признан союзником Рима. Югурта был брошен в подземную тюрьму (Туллиан) в Риме и в конечном итоге умер после участия в триумфе Мария в 104 г. до н.э. После триумфа Сулла и Мариус спорили о том, кому принадлежит заслуга в захвате Югурты. Поскольку Сулла действовал как подчиненный Мария, согласно римской традиции, заслуга принадлежала Мариусу; однако Сулла и его аристократические союзники сосредоточились на прямой ответственности Суллы, чтобы дискредитировать победу Мария. По словам Плутарха, это было "первое семя" их "неизлечимой ненависти".

Seeking troops to bolster the forces in Numidia and win his promised quick victory, Marius found it difficult to recruit from Rome's traditional source of manpower, property holding men. Except in emergencies, normal practice in the middle republic was only to allow property owning citizens to enlist in the legions; this may have been related to Tiberius Gracchus's reforms which would have, by giving more people more land, made more men eligible to serve in the legions. While the senate allowed Marius to conscript men normally, he preferred instead to request volunteers, especially among discharged veterans (evocati), with promises of victory and plunder. He also recruited volunteers from men without property, the capite censi. With more troops mustering in southern Italy, Marius sailed for Africa, leaving his cavalry in the hands of his newly elected quaestor, Lucius Cornelius Sulla. Marius found that ending the war was more difficult than he had previously boasted. Jugurtha was fighting a guerrilla war, and it appeared that no strategy would work better than Metellus's strategy of denying Jugurtha local reinforcement and support. Marius arrived comparatively late in 107 BC but still fought and won a battle near Cirta (modern Constantine, Algeria). At the end of 107 he surprised Jugurtha by a dangerous desert march to Capsa in the far south where, after the town surrendered, he killed all the adult males, enslaved the remaining survivors, and razed the town, distributing the loot to his soldiers. Keeping up the pressure, he drove Jugurtha's forces southwards and westwards into Mauretania. Marius had been supposedly unhappy at receiving the dissolute and libertine Lucius Cornelius Sulla as his quaestor, but Sulla proved a highly competent officer and was well liked by the men. Meanwhile, Jugurtha was trying to get his father in law king Bocchus of Mauretania to join him in the war against the Romans. In 106, Marius marched his army far to the west, capturing a fortress near the river Molochath. Unfortunately, this advance brought him near the dominions of Bocchus, finally provoking the Mauretanian into action; in the deserts just west of Serif, Marius was taken by surprise by a combined army of Numidians and Mauretanians under the command of the two enemy kings. For once, Marius was unprepared for action and in the melee all he could do was form defensive circles. The attack was pressed by Mauretanian and Gaetulian horsemen and for a time Marius and his main force found themselves besieged on a hill, while Sulla and his men were on the defensive on another hill nearby. The Romans managed to hold off the enemy until evening and the Africans retired. The next morning at dawn the Romans surprised the Africans' insufficiently guarded camp and completely routed the Numidian–Mauretanian army. Marius then marched east to winter quarters in Cirta. The African kings harried the retreat with light cavalry, but were beaten back by Sulla, whom Marius had put in command of the cavalry. It was by now evident that Rome would not defeat Jugurtha's guerrilla tactics through military means. Therefore, Marius resumed negotiations with Bocchus, who, though he had joined in the fighting, had not yet declared war. Ultimately, Marius reached a deal with Bocchus whereby Sulla, who was friendly with members of Bocchus's court, would enter Bocchus's camp to receive Jugurtha as a hostage. In spite of the possibility of treachery on the Mauritanian's part, Sulla agreed; Jugurtha's remaining followers were massacred, and he himself was handed over in chains to Sulla by Bocchus. In the aftermath, Bocchus annexed the western part of Jugurtha's kingdom and was recognised as an ally of Rome. Jugurtha was thrown into an underground prison (the Tullianum) in Rome, and ultimately died after gracing Marius's triumph in 104 BC. Sulla and Marius, after the triumph, disputed who received credit for capturing Jugurtha. As Sulla was acting as Marius's subordinate, under Roman tradition, the credit was Marius's; Sulla and his noble allies, however, focused on Sulla's direct responsibility to discredit Marius's victory. According to Plutarch, this was "the first seed" of their "incurable hatred".

Предполагаемые реформы в армии

Мариусу, в современной науке, начиная с 1840-х годов в Германии, неоднократно приписывали проведение масштабных реформ в армии во время его консульств между 107 и 100 годами до н.э. Общепринятое мнение состоит в том, что после серии нехваток в людских ресурсах, Мариус получил разрешение на набор добровольцев из беднейшего сословия, пролетариев, для войны против Югурты в 107 году до н.э. Однако существует крайне мало доказательств того, что население Италии сократилось в течение второго века, что какие-либо существенные реформы римской армии произошли во втором веке, или что Мариус нес за них ответственность; специалисты теперь все чаще отвергают эти "марианские реформы" как "конструкцию современной историографии". Набор пролетариев в 107 году, зафиксированный Саллюстом, по-видимому, был разовой акцией: добровольцы были уволены по возвращении с войны, а Мариус, приняв командование против кимвров, возглавил консульскую армию в Северной Италии, набранную традиционным способом. Нет никаких указаний на то, что открытый набор добровольцев изменил социальный состав легионов, а более поздние источники свидетельствуют о том, что римляне продолжали комплектовать большую часть своих армий посредством призыва. Армии поздней Республики по-прежнему состояли преимущественно из представителей сельской местности. Распространенное представление о том, что армией доминировали бедные добровольцы, которые, стремясь к богатству и пенсионным выплатам, становились клиентами своих генералов, а те, в свою очередь, использовали эти армии для свержения республики, в настоящее время отвергается. Среди других реформ, приписываемых Мариусу, – упразднение гражданской кавалерии и легковооруженной пехоты, перепроектирование пилума, введение единого стандарта с изображением орла для всех легионов и замена манипулы когортой. Существует мало свидетельств об упразднении гражданской кавалерии и легковооруженной пехоты к I веку до н.э., поскольку они все еще упоминаются в источниках. Если Мариус и перепроектировал пилум, то археологические находки указывают на то, что его конструкция вскоре была отвергнута. Литературные свидетельства показывают, что орлиные штандарты продолжали существовать в конце Республики наряду с другими традиционными знаменами с изображениями животных, включая быка и волка. Наконец, нет никаких древних свидетельств того, что Мариус ввел когорту; повествование Саллюста содержит последнее упоминание манипулы в 109 году до н.э. под командованием Метелла Нумидика. Изменения в логистике и обучении, так называемые "мулы Мария" ("muli Mariani") в общепринятой историографии, были обычной практикой для римских полководцев: стремясь к победе, они обычно стремились к преимуществам скорости, обеспечиваемым отсутствием громоздкого обоза, и к тому, чтобы их солдаты были хорошо подготовлены к бою.

Marius has, in modern scholarship starting from the 1840s in Germany, repeatedly been attributed with broad reforms to the military during his consulships between 107 and 100 BC. The standard narrative is that after a series of manpower shortages, Marius received a dispensation to recruit volunteers from the poorest census class, the proletarii, for the war against Jugurtha in 107 BC. There is, however, very little evidence that Italy's population fell during the second century, that any major reforms to the Roman army occurred in the second century, or that Marius was responsible; specialists now increasingly dismiss these "Marian reforms" as a "construct of modern scholarship". The recruitment of proletarii in 107, documented in Sallust, seems to have been a one time affair: the volunteers were discharged on their return from the war and Marius, upon assuming command against the Cimbri, took over command of a consular army in northern Italy levied in the traditional manner. There are no indications that open recruitment of volunteers changed the social composition of the legions and later texts indicate that the Romans continued to raise most of their armies by conscription. The armies of the late Republic still were predominantly drawn from rural populations. The narrative that the army's domination by poor volunteers, who in search of riches and retirement bonuses became the clients of their generals, who then used those armies to overthrow the republic, is now rejected. Other reforms attributed to Marius include the abolition of the citizen cavalry and light infantry, a redesign of the pilum, a standardised eagle standard for all legions, and the substitution of the cohort for the maniple. There is little evidence for the abolition of the citizen cavalry and light infantry by the first century BC, as they are still attested in evidence. If Marius redesigned the pilum, archaeological finds indicate his design was soon discarded. Literary evidence indicates that eagle standards continued to co exist through the late republic with other traditional animal standards including the ox and wolf. Lastly, there is no ancient evidence that Marius introduced the cohort; Sallust's narrative gives the last attestation of the maniple in 109 BC under Metellus Numidicus' command. Changes to logistical arrangements and training, the muli Mariani ("Marius's mules") of common historiography, were regular practice among Roman generals: seeking victory, they generally sought the speed advantages of operating without large baggage trains and to ensure that their men were well trained for combat.

Цимбри и тевтоны

В 109 году до н.э. в Галлии появилось мигрирующее германское племя, известное как кимвры, и разгромило римскую армию под командованием Марка Юния Силана. Это поражение подорвало престиж Рима и вызвало волнения среди кельтских племен, недавно завоеванных римлянами в южной Галлии. В 107 году консул Луций Кассий Лонгин потерпел полное поражение от тигуринов, и старший выживший офицер – Гай Попилий, сын консула 132 года – спас остатки армии лишь ценой сдачи половины багажа и унизительного прохождения войска под игом. В следующем году, 106 году до н.э., другой консул, Квинт Сервилий Цепион, выступил в Галлию с новой армией, чтобы исправить положение. Срок полномочий Цепиона был продлен на следующий год, а новый консул на 105 год до н.э., Гней Маллий Максимус, также был направлен в южную Галлию с другой армией. Презрение Цепиона к Маллию – человеку, подобному Мариусу, стремящемуся к славе – сделало сотрудничество между ними невозможным. Кимвры и другое племя, тевтоны, появились на берегах Рона. Пока Цепион находился на западном берегу, он отказался прийти на помощь Маллию, находившемуся на востоке. Сенат не смог убедить Цепиона сотрудничать с Маллием, что и стало причиной гибели обоих полководцев. В битве при Араузио (современный Оранж) кимвры подавили легионы Цепиона своим подавляющим численным превосходством. Разбитые войска Цепиона наткнулись на войска Маллия, в результате чего обе армии оказались зажатыми между Роной и были уничтожены превосходящими силами кимврских воинов. Известие о поражении достигло Рима вскоре после успешного завершения Марием кампании против Югурты. Республика, полностью лишенная полководцев, недавно успешно завершивших военные кампании, пошла на незаконный шаг, избрав Мариуса заочно на второй консулат в течение трех лет. Хотя подобное не было беспрецедентным, поскольку Квинт Фабий Максим избирался на последовательные консульства, и избрание консулов заочно не было чем-то неслыханным, этот прецедент был, безусловно, недавним. Однако, поскольку народное собрание имело право отменять любые законы, оно просто отменило требования и назначило Мариуса консулом.

In 109 BC a migrating Germanic tribe called the Cimbri appeared in Gaul and routed the Roman army there under Marcus Junius Silanus. This defeat reduced Roman prestige and resulted in unrest among the Celtic tribes recently conquered by the Romans in southern Gaul. In 107 the consul Lucius Cassius Longinus was completely defeated by the Tigurini, and the senior surviving officer (one Gaius Popillius, son of the consul of 132) had saved what was left only by surrendering half the baggage and suffering the humiliation of having his army "pass under the yoke". The next year, 106 BC, another consul, Quintus Servilius Caepio, marched to Gaul with a new army to salvage the situation. Caepio was prorogued into the next year and the new consul for 105 BC, Gnaeus Mallius Maximus, was also assigned to southern Gaul with another army. Caepio's disdain for Mallius – a new man like Marius with a hunger for glory – made it impossible for them to cooperate. The Cimbri and another tribe called the Teutones appeared on the Rhône, and while Caepio was on the west bank he refused to come to the aid of Mallius on the east. The Senate was unable to induce Caepio to cooperate with Mallius, which proved both generals' undoing. At the Battle of Arausio (modern Orange), the Cimbri overran Caepio's legions with massively overwhelming numbers. Caepio's routed men crashed into Mallius's troops, which led to both armies being pinned against the Rhône and annihilated by the numerically dominant Cimbrian warriors. News of this defeat reached Rome just shortly after Marius completed the campaign against Jugurtha successfully. The Republic, altogether lacking generals who had recently concluded military campaigns successfully, took the illegal step of electing Marius in absentia for a second consulship in three years. While his election was not unprecedented, as Quintus Fabius Maximus had been elected for consecutive consulships and it was not unheard of for consuls to be elected in absentia, the precedent was certainly not recent. Yet, since the Assembly had the ability to overturn any law, it simply set aside the requirements and made Marius consul.

Как консул

Мариус все еще находился в Африке, когда народное собрание избрало его консулом на 104 год до н.э. В начале своего консульства Мариус триумфально вернулся из Африки, привезя Югурту и богатства Северной Африки, чтобы поразить римских граждан. Югурта, предсказавший покупку и гибель Рима, закончил свои дни в римской тюрьме после того, как был проведён в цепях по улицам города. Мариусу была поручена (неизвестно, народным собранием или жребием) провинция Галлия для противодействия кимбрийской угрозе. После своей решающей победы при Араузио кимбры двинулись на запад, в Испанию. Мариусу было поручено восстановить галльские легионы, фактически с нуля. Сформировав армию вокруг ядра обученных легионеров предыдущего года, Мариус вновь добился освобождения от имущественного ценза и, опираясь на свою недавно приобретённую репутацию победителя, набрал армию в тридцать тысяч римлян и сорок тысяч итальянских союзников и вспомогательных войск. Он основал лагерь около города Акваэ Секстиа (современный Экс-ан-Прованс) и обучил своих солдат. Одним из его легатов был его бывший квестор Сулла, что свидетельствует об отсутствии вражды между ними в то время. В 104 году до н.э. Мариус был переизбран консулом на 103 год до н.э. Хотя он мог продолжить действовать как проконсул, вероятно, народ переизбрал его консулом, чтобы избежать повторения инцидента с оспариваемым командованием, подобного тому, что произошел с Цепионом и Маллием. Плутарх – возможно, ссылаясь на мемуары Рутилия Руфа – утверждал, что консульские коллеги Мариуса были его слугами, однако Эванс отвергает это утверждение. В 103 году до н.э. германцы все еще не покинули Испанию, а коллега Мариуса умер, что потребовало от Мариуса вернуться в Рим для проведения выборов. Поскольку за последние два года кимбрийский конфликт не был разрешен, переизбрание Мариуса не было гарантировано. Обращение молодого трибуна Луция Аппулея Сатурнина на публичном собрании перед голосованием, а также отсутствие среди кандидатов известных личностей, позволили Марию вновь стать консулом в 102 году до н.э. Его коллегой был Квинт Лутаций Катул. На протяжении своих последовательных консульских должностей Мариус не бездействовал. Он тренировал свои войска, создал разведывательную сеть и вёл дипломатические переговоры с галльскими племенами на провинциальных границах.

Marius was still in Africa when the Assembly elected him consul for 104 BC. At the start of his consulship, Marius returned from Africa in spectacular triumph, bringing Jugurtha and the riches of North Africa to awe the citizenry. Jugurtha, who had prophesied the purchase and destruction of Rome, met his end in a Roman prison after having been led through the streets of the city in chains. Marius was assigned (it is unclear whether by the Assembly or by sortition) the province of Gaul to deal with the Cimbric threat. The Cimbri, after their decisive victory at Arausio, marched west into Hispania. Marius was tasked with rebuilding, effectively from scratch, the Gallic legions. Building his army around a core of trained legionaries from the last year, Marius again secured exemption from the property requirements and with his newly minted reputation for victory, raised an army of some thirty thousand Romans and forty thousand Italian allies and auxiliaries. He established a base around the town of Aquae Sextiae (modern Aix en Provence) and trained his men. One of his legates was his old quaestor, Sulla, which shows that at this time there was no ill will between them. In 104 BC, Marius was returned as consul again for 103 BC. Though he could have continued to operate as proconsul, it is likely that the people re elected him as consul so as to avoid another incident of disputed command à la Caepio and Mallius. While Plutarch – possibly referencing the memoirs of Rutilius Rufus – jibed that Marius's consular colleagues were his servants, Evans dismisses this. In 103 BC, the Germans still did not emerge from Hispania, and Marius's colleague died, requiring Marius to return to Rome to call elections. Lacking a decisive conclusion to the Cimbrian conflict over the last two years, it was not a foregone conclusion that Marius would win reelection. An appeal by a young tribune, Lucius Appuleius Saturninus, in a public meeting before the vote – along with a field of candidates without great name recognition – allowed Marius to be returned as consul again in 102 BC. His colleague was Quintus Lutatius Catulus. Over his successive consulships, Marius was not idle. He trained his troops, built his intelligence network, and conducted diplomacy with the Gallic tribes on the provincial frontiers.

Битва с германскими племенами

Решение о переизбрании Мария консулом на 102 год до н.э. оправдалось, когда кимвры вернулись из Испании и вместе с рядом других племен двинулись на Италию. Тевтоны и их союзники амброны должны были направиться на юг и продвинуться к Италии с запада вдоль побережья; кимвры должны были попытаться пересечь Альпы в Италию с севера через перевал Бреннер; а тигурины (союзное кельтское племя, разбившее Лонгина в 107 году) должны были пересечь Альпы с северо-востока. Два консула разделили свои войска: Марий направился на запад в Галлию, а Катул занял оборону в Итальянских Альпах. На западе Марий избегал сражения с тевтонами и амбронами, оставаясь внутри укрепленного лагеря и отражая их попытки штурма. Не сумев захватить лагерь, тевтоны и их союзники двинулись дальше. Марий следовал за ними, выжидая удобного момента для атаки. Недалеко от Акве Секстии (современный Экс-ан-Прованс) случайная стычка между римскими лагерными слугами, набирающими воду, и купающимися амбронами переросла в спонтанную битву между армией Мария и амбронами, в которой римляне разбили около 30 000 амбронов. На следующий день тевтоны и амброны предприняли контратаку, поднявшись на холм против римских позиций. Марк Клавдий Марцелл обошел их наступление с колонной в три тысячи человек, превратив битву в резню: оценки варьируются от 100 000 до 200 000 убитых и плененных. Марий отправил Мания Аквилия в Рим с докладом, в котором сообщалось, что 37 000 прекрасно обученных римлян одержали победу над более чем 100 000 германцев в двух сражениях. Консульский коллега Мария в 102 году до н.э., Квинт Лутаций Катул, которого Марий, возможно, ожидал "провести бесплодный год, занятый гарнизонной службой", менее преуспел. Он понес некоторые потери в незначительном столкновении в одной из горных долин близ Тридента. Затем Катул отступил, и кимвры вошли в Северную Италию. Кимвры остановились в Северной Италии, чтобы перегруппироваться и дождаться ожидаемого подкрепления из других альпийских перевалов. Вскоре после того, как Марий разгромил западных захватчиков при Акве Секстии, он получил известие о своем переизбрании на четвертое подряд консульство (и пятое консульство в целом) консулом на 101 год до н.э. Его коллегой стал его друг Маний Аквилий. После избрания он вернулся в Рим, чтобы объявить о своей победе при Акве Секстии, отложил триумф и немедленно отправился на север со своей армией, чтобы соединиться с Катулом, командование которого было продлено, поскольку консул-коллега Мария был отправлен для подавления восстания рабов на Сицилии. В конце июля 101 года до н.э., во время встречи с кимврами, вторгшиеся племена угрожали римлянам наступлением тевтонов и амбронов. После того, как они сообщили кимврам об уничтожении их союзников, обе стороны приготовились к битве. В последовавшем сражении – битве при Верцеллах (или на Раудинской равнине) – Рим решительно разбил кимвров. Застигнутые врасплох кавалерией Суллы, прижатые к земле пехотой Катула и окруженные Марием, кимвры были уничтожены, а выжившие обращены в рабство. Погибло более 120 000 кимвров. Тигурины отказались от попыток вторгнуться в Италию с северо-востока и вернулись домой. После пятнадцати дней благодарности Катул и Марий отпраздновали совместный триумф. Плутарх сообщает, что Мария также провозгласили "третьим основателем Рима", но это маловероятно, поскольку отождествление Камилла как второго основателя относится к периоду после анналистов эпохи Суллы и, возможно, даже после Цицерона. В народном сознании именно Марий "заслуживал быть единственным бенефициаром двух триумфов, присужденных за окончательное завершение войны". В то же время консул-коллега Мария, Маний Аквилий, подавил сицилийское восстание рабов во Второй Сервильной войне. Спасши Республику от гибели и находясь на пике своей политической власти, Марий стремился к новому консульству, чтобы обеспечить земельные наделы для своих ветеранов-добровольцев и гарантировать себе признание за свои военные успехи. Марий был вновь избран консулом на 100 год до н.э. вместе с Луцием Валерий Флакком; по словам Плутарха, он также агитировал за своего коллегу, чтобы не допустить избрания своего соперника Метелла Нумидийского.

The decision to re elect Marius as consul for 102 BC was vindicated when the Cimbri returned from Hispania and, with a number of other tribes, moved on Italy. The Teutones and their allies the Ambrones were to head south and advance toward Italy from the west along the coast; the Cimbri were to attempt to cross the Alps into Italy from the north by the Brenner Pass; and the Tigurini (the allied Celtic tribe who had defeated Longinus in 107) were to cross the Alps from the northeast. The two consuls divided their forces, with Marius heading west into Gaul and Catulus holding the Italian Alps. In the west, Marius denied the Teutones and Ambrones battle, staying inside a fortified camp and fighting off their attempts to storm it. Failing to take his camp, the Teutones and their allies moved on. Marius shadowed them, waiting for an opportune moment to attack. Near Aquae Sextiae (modern Aix en Provence), an accidental skirmish between Roman camp servants, getting water, and bathing Ambrones turned into a spontaneous battle between Marius's army and the Ambrones in which the Romans defeated some 30,000 Ambrones. The next day, the Teutones and the Ambrones counterattacked up a hill against the Roman position. Marcus Claudius Marcellus flanked their advance with a column of three thousand men, turning the battle into a slaughter: estimates vary from 100,000 to 200,000 being slain or captured. Marius sent Manius Aquillius with a report to Rome that said 37,000 superbly trained Romans had succeeded in defeating over 100,000 Germans in two engagements. Marius's consular colleague in 102 BC, Quintus Lutatius Catulus, who Marius may have expected to "spend a fruitless year employed in garrison duty", did not fare so well. He suffered some casualties in a minor engagement up in one of the mountain valleys near Tridentum. Catulus then withdrew and the Cimbri entered northern Italy. The Cimbri paused in northern Italy to regroup and await expected reinforcements from the other Alpine passes. Shortly after Marius had vanquished the western invaders at Aquae Sextiae, Marius received news that he had been re elected to his fourth consecutive consulship (and fifth consulship as a whole) as consul for 101 BC. His colleague would be his friend Manius Aquillius. After election, he returned to Rome to announce his victory at Aquae Sextiae, deferred a triumph, and promptly marched north with his army to join Catulus, whose command was prorogued since Marius's consular colleague was dispatched to defeat a slave revolt in Sicily. In late July 101 BC, during a meeting with the Cimbri, the invading tribesmen threatened the Romans with the advance of the Teutones and Ambrones. After informing the Cimbri of their allies's destruction, both sides prepared for battle. In the ensuing battle – the Battle of Vercellae (or the Raudine Plain) – Rome decisively defeated the Cimbri. Caught off guard by Sulla's cavalry, pinned down by Catulus's infantry and flanked by Marius, the Cimbri were slaughtered and the survivors enslaved. Upwards of 120,000 Cimbri perished. The Tigurini gave up their efforts to enter Italy from the northeast and went home. After fifteen days of thanksgiving, Catulus and Marius celebrated a joint triumph. Plutarch reports that Marius was also hailed as "the third founder of Rome", but this is unlikely, as the identification of Camillus as a second founder dates to after the Sullan era annalists and may be in fact post Ciceronean. In the popular imagination, it was Marius who "deserved to be the sole beneficiary of the two triumphs awarded for the decisive conclusion of the war". At the same time, Marius's consular colleague, Manius Aquillius, defeated the Sicilian slave revolt in the Second Servile War. Having saved the Republic from destruction and at the height of his political powers, Marius desired another consulship to secure land grants for his veteran volunteers and to ensure he received appropriate credit for his military successes. Marius was duly returned as consul for 100 BC with Lucius Valerius Flaccus; according to Plutarch, he also campaigned on behalf of his colleague so to prevent his rival Metellus Numidicus from securing a seat.

Шестое консульство

В год шестого консульства Мария (100 г. до н. э.) Луций Аппулей Сатурнин во второй раз стал трибуном плебса и выступал за реформы, подобные тем, что ранее предлагали братья Гракхи. Сатурнин, убив одного из своих политических противников, добился принятия законопроектов, направленных на изгнание бывшего командующего Мария, Метелла Нумидийского, снижение цены на пшеницу, распределяемую государством, и передачу колониальных земель ветеранам недавней войны Мария. Законопроект Сатурнина предоставлял земли всем ветеранам кимврских войн, включая италийских союзников, что вызывало недовольство части городской плебса. Марий сотрудничал с Сатурнином и его сторонником Глаукией для принятия земельного закона и изгнания Метелла Нумидийского, но затем отдалился от них и их более радикальной политики. Приблизительно в начале ежегодного сезона предвыборной кампании за консульство Марий попытался дисквалифицировать Глаукию от участия в выборах. Поскольку другие кандидаты уменьшили бы шансы Глаукии на победу, Сатурнин и Глаукия организовали убийство своего соперника, Гая Мемия, во время консульских выборов 99 г. до н. э. Выборы были отложены. Сенат ответил на попытку Сатурнина силой добиться утверждения кандидатуры Глаукии, несмотря на дисквалификацию Мария, изданием сенатус консультума ультимума и впервые приказал магистратам принимать любые необходимые меры для подавления беспорядков, вызванных другими римскими магистратами. Отказавшись от плана развертывания армии под командованием проконсула Марка Антония вблизи Рима, Марий собрал добровольцев из городского плебса и своих ветеранов. Он перекрыл водоснабжение Капитолийского холма и организовал короткую, но решительную осаду Сатурнина. После капитуляции Сатурнина Марий попытался спасти жизнь ему и его сторонникам, заперев их в безопасном месте в курии, где они должны были ожидать суда. Вероятно, с молчаливого согласия Мария, разъярённая толпа ворвалась в здание и, вырвав черепицу с крыши и бросая её на заключённых внизу, учинила им линчевание. Глаукия также был схвачен и убит. Выполняя волю Сената, Марий попытался показать сенаторам, которые всегда подозревали его мотивы, что он один из них, а не посторонний, каким его называл Квинт Метелл в 108 г. до н. э. Главной заботой Мария всегда было сохранение уважения Сената: по словам учёного А. Н. Шервина Уайта, Марий «хотел закончить свои дни как вир цензорий, подобно другим выдающимся представителям новой знати второго века». Однако этот эпизод в городе не принёс Марию никакой выгоды. После ухода с поста родственники Метелла Нумидийского преследовали его в траурном одеянии, оплакивая жестокое обращение с генералом и умоляя вернуть его из изгнания. Плутарх утверждает, что Марий отчудил как сенаторов, так и народ. Однако маловероятно, что Марий был оставлен своими клиентами и коллегами, как утверждает Плутарх. Эванс сообщает, что Марий отошёл от активной политической деятельности, заняв положение старейшего государственного деятеля, что «исключало более активное участие в общественной жизни».

During the year of Marius's sixth consulship (100 BC), Lucius Appuleius Saturninus was tribune of the plebs for the second time and advocated reforms like those earlier put forth by the Gracchi. Saturninus, after assassinating one of his political opponents to the tribunate, pushed for bills that would drive Marius's former commanding officer Metellus Numidicus into exile, lower the price of wheat distributed by the state, and give colonial lands to the veterans of Marius's recent war. Saturninus's bill gave lands to all veterans of the Cimbric wars, including those of Italian allies, which was resented by some of the plebs urbana. Marius worked with Saturninus and Saturninus's ally Glaucia to pass the land bill and banish Metellus Numidicus, but then distanced himself from them and their more radical policies. Around the start of the annual campaign season for the consulship, Marius attempted to disqualify Glaucia from standing for consul. Because other candidates would lower the chances of Glaucia's victory, Saturninus and Glaucia had an opponent – Gaius Memmius – killed during the consular elections for 99 BC. The elections then were delayed. The Senate responded to Saturninus's attempt, to by violence force through Glaucia's candidacy over Marius's disqualification, by issuing a senatus consultum ultimum, and – for the first time – ordered the magistrates to take whatever actions they felt necessary to end unrest generated by other Roman magistrates. After rejecting a plan to deploy the army near Rome under proconsul Marcus Antonius, Marius rallied volunteers from the urban plebs and his veterans. He cut the water supply to the Capitoline hill and put Saturninus under a short and decisive siege. After Saturninus surrendered, Marius attempted to keep Saturninus and his followers alive by locking them safely inside the senate house, where they would await prosecution. Possibly with Marius's implied consent, an angry mob broke into the building and, by dislodging the roof tiles and throwing them at the prisoners below, lynched those inside. Glaucia too was dragged from a house and killed. In complying with the Senate's wishes, Marius tried to show the Senate, who had always been suspicious of his motives, that he was one of them instead of the outsider that Quintus Metellus said he was in 108 BC. Marius's overall concern was always how to maintain the Senate's esteem: in the words of the scholar A. N. Sherwin White, Marius "wanted to end his days as vir censorius, like the other great worthies among the novi homines of the second century". This episode in the city, however, won Marius little advantage. After he left office, Metellus Numidicus' relatives dogged him in mourning dress for his maltreatment of the general, pleading for his recall from exile. Plutarch states that Marius's had alienated both senators and the people. It is, however, unlikely that Marius was abandoned by his clients and peers, as Plutarch also claims. Evans tells us that Marius entered a semi retirement as an elder statesman, a role which "precluded a more active participation in public life".

90-е годы до н. э.

После событий 100 года до н.э. Мариус сначала попытался противостоять отзыву Метелла Нумидика, который был сослан Сатурнином в 103 году. Однако, видя невозможность сопротивления, Мариус решил отправиться на восток, в Галатию, в 98 году до н.э., формально – для исполнения обета, данного богине Магна Матер. Плутарх изображает это добровольное изгнание как глубокое унижение для шестикратного консула: «считавшийся нелюбимым и знатью, и народом», он был даже вынужден отказаться от баллотирования на должность цензора в 97 году. Плутарх также сообщает, что, находясь на Востоке, Мариус пытался спровоцировать Митридата VI Понтийского на объявление войны Риму, призывая его либо превзойти Рим силой, либо подчиниться его воле, чтобы римляне вновь были вынуждены полагаться на военное руководство Мариуса. Однако Эванс отвергает этот рассказ, считая его «не более чем злонамеренным слухом», возможно, порожденным Рутилием Руфом или Суллой. Другие исследователи полагают, что миссия была спланирована Сенатом при поддержке princeps senatus Марка Эмилия Скавра с целью изучения кампаний Митридата в Каппадокии, не вызывая излишних подозрений. Тем не менее, ученые отмечают, что предполагаемое «унижение» Мариуса вряд ли могло быть продолжительным. Около 98–97 годов до н.э. ему была оказана беспрецедентная честь – он был избран заочно в коллегию жрецов-авгуров, находясь в Малой Азии. Более того, одного лишь присутствия Мариуса на суде над Манием Аквилием в 98 году до н.э., его другом и бывшим коллегой по консульству в 101 году до н.э., оказалось достаточно для оправдания обвиняемого, несмотря на очевидную вину. В 95 году до н.э. Мариус также успешно выступил единственным защитником Т. Матриния, италийца из Сполетиума, которому Мариус ранее даровал римское гражданство, а теперь преследуемого по новому закону о гражданстве.

Социальная война

В то время, когда Мариус находился на Востоке, и после его возвращения, Рим пережил несколько лет относительного мира. Но в 95 году до н.э. Рим принял указ, lex Licinia Mucia, изгнавший из города всех жителей, не являвшихся римскими гражданами. В 91 году до н.э. Марк Ливий Друз был избран трибуном; он предложил широкую программу реформ, направленную на поддержку плебса посредством земельной реформы и законов о распределении зерна, предоставление гражданства итальянцам в качестве компенсации за посягательство земельной реформы на итальянские права собственности, и расширение сената за счет эквитов. Мариус, по-видимому, не имел определенного мнения по «итальянскому вопросу» Друза. Однако после убийства Друза многие итальянские государства восстали против Рима в Социальной войне 91–87 гг. до н.э., названной так по латинскому слову, обозначающему союзников – *socii*. В следующем году кампании Мариус упоминается как один из старших легатов консула Публия Рутилия Лупуса, который, возможно, приходился ему родственником. 11 июня 90 года до н.э. Лупус попал в марсическую засаду при переправе через реку Толен; Мариус, командуя другим крылом армии, тем не менее смог отбросить врага с большими потерями. Сенат после смерти Лупуса назначил Мариуса сокомандующим с претором Квинтом Сервилием Цепионом; однако Цепион вскоре проявил вероломство, оставив Мариуса в единоличном командовании. Получив командование над северным фронтом войны, Мариус энергично двинулся вперед, победив марсов при помощи своего бывшего легата Суллы на холмистой местности к югу от Фуцинского озера; Герей Азиний, претор Марруцинов, был среди убитых. По словам Плутарха, после этого Мариус впал в бездействие и отказался преследовать противника – вероятно, из-за недоверия к своим войскам, – что побудило Поппедия Сило бросить ему вызов: «Итак, если ты такой великий полководец, Мариус, почему бы тебе не спуститься [со своих укреплений] и сразиться?» На это Мариус возразил: «А если ты считаешь себя хорошим полководцем, почему бы тебе не попытаться заставить меня?» В следующем году Мариуса сменил на посту один из консулов, Луций Порций Катон, и он был отстранен от командования. Мы точно не знаем, почему ему не доверили новое командование: «его возраст должен был быть уравновешен его опытом». Возможно, Мариус сам отказался от командования по состоянию здоровья или был отстранен из-за недостаточной агрессивности. Война была чрезвычайно ожесточенной, но завершилась в течение следующих нескольких лет, когда римляне приняли закон Юлия в 90 году до н.э., предоставив гражданство всем союзникам, которые оставались верными или немедленно сложили оружие. Усилия Мариуса в этом конфликте принесли ему немного почестей, хотя он служил на высоком уровне и одержал по крайней мере несколько побед. Вероятно, этот опыт вновь пробудил его стремление к новым командам и славе, направив его на путь поиска командования на Востоке.

While Marius was away in the east and after he returned, Rome had several years of relative peace. But in 95 BC, Rome passed a decree, the lex Licinia Mucia, expelling from the city all residents who were not Roman citizens. In 91 BC, Marcus Livius Drusus was elected tribune; he proposed a wide ranging reform programme to support the plebs with land reform and grain distribution laws, grant citizenship to the Italians to compensate for land reform's infringement on Italian property rights, and enlarge the senate with equestrians. Marius seemed not to have an opinion on Drusus's Italian question. However, after Drusus was assassinated, many of the Italian states revolted against Rome in the Social War of 91–87 BC, named after the Latin word for allies, socii. In the next campaigning year, Marius is listed as one of the senior legates of the consul Publius Rutilius Lupus, who was perhaps one of his relatives. Lupus fell to a Marsic ambush on 11 June 90 BC while crossing the river Tolenus; Marius, commanding a different wing of the army, was yet able to drive the enemy back with heavy losses. The senate, after Lupus' death, appointed Marius in joint command with the praetor Quintus Servilius Caepio; Caepio, however, quickly fell to perfidy, leaving Marius in sole command. After taking command over the northern front of the war, Marius moved energetically forward, defeating the Marsi with his former legate Sulla's help on hilly ground south of the Fucine Lake; Herius Asinius, a praetor of the Marrucini, was among the slain. According to Plutarch, Marius then entered a state of inaction and refused to pursue – probably because he did not trust his men – which led Poppaedius Silo to challenge him: "So if you are such a great general, Marius, why not come down [from your fortifications] and fight?" To this Marius retorted, "Well, if you think you are any good a general, why don't you try to make me?" The next year saw Marius relieved by Lucius Porcius Cato, one of the consuls, and him excluded from command. We do not know why for sure he was not given another command: "his age should been outweighed by his experience". It may be possible that Marius had relinquished command on account of illness or had been relieved under a perception of insufficient aggressiveness. The war was immensely hard fought but drew to an end within the next few years, as the Romans brought the lex Julia in 90 BC, granting citizenship to all the allies who were loyal or would otherwise promptly put down arms. Marius's efforts in the conflict brought him few honours, though he served at a senior level and won at least a few victories. In all likelihood, this experience rekindled his desire for further commands and glory, embarking him upon a path towards seeking command in the east.

Сулла и первая гражданская война

Во время Социальной войны один из клиентов и друзей Мария, Маний Аквилий, по-видимому, поощрял королевства Никомидия и Вифиния к вторжению в Понт. В ответ на это понтийский царь Митридат вторгся в оба царства, а также в римские владения в Азии (в современной западной Турции). Победив незначительные силы, которыми располагал Аквилий, Митридат перешел Босфор, а Аквилий отступил на Лесбос. После завершения Социальной войны и с перспективой славного и несметно богатого завоевания, на консульских выборах 88 года до н.э. наблюдалась значительная конкуренция. В конечном итоге, Луций Корнелий Сулла был избран консулом и получил командование армией, отправленной в Понт. Когда в Рим дошли известия о действиях Митридата, Мария, возможно, рассматривал возможность баллотироваться на седьмой консульский срок. Трибун Публий Сульпиций Руф также работал над предложениями о распределении новых итальянских граждан по тридцати пяти избирательным племенам. Вероятно, Мария наиболее активно поддерживал эту инициативу, одновременно позиционируя себя как кандидата на седьмой консулат и, в сочетании с другими избирательными реформами Сульпиция, создавая прочную политическую базу. Предложения Сульпиция вызвали фурор на форуме, что привело к беспорядкам, в ходе которых консул Сулла был вынужден укрыться в доме Мария, где было достигнуто соглашение, позволяющее принять законопроект об избирательных племенах и Сулле подготовиться к отправке на восток. После того, как Сулла покинул Рим, чтобы подготовить свою армию в Ноле к отбытию на восток, Сульпиций провел свои меры в закон и добавил поправку, которая беспрецедентно назначила Мария – теперь частного гражданина, не занимающего никакой должности в Республике – командующим в Понте. Затем Мария отправил двух своих легатов, чтобы отобрать командование у Суллы. Эти действия были опрометчивы: Эванс отмечает, что «политическая проницательность Мария, кажется, покинула его», и называет его поступки безрассудными. Сулла отказался сложить свои полномочия, хотя все, кроме одного из его подчиненных, выступали против его курса. После убийства легатов Мария, Сулла сплотил свои войска вокруг своего личного знамени и призвал их защитить его от оскорблений марианской фракции. Древние источники утверждают, что солдаты Суллы принесли клятву верности, опасаясь, что их оставят в Италии, в то время как Мария наберет войска из своих ветеранов, которые затем приступят к грабежу огромных богатств. Фракция Мария отправила двух трибунов к легионам Суллы в восточной Италии, но трибуны были немедленно убиты войсками Суллы. Сулла приказал своим войскам начать медленный марш на Рим. Это было судьбоносное событие, непредвиденное Марием, поскольку ни одна римская армия никогда не выступала против Рима: это было запрещено законом и древней традицией. Как только стало очевидно, что Сулла собирается бросить вызов закону и захватить Рим силой, Мария попытался организовать оборону города с помощью гладиаторов. Неудивительно, что его импровизированные силы не смогли противостоять легионам Суллы. Мария потерпел поражение и бежал из города. Он несколько раз едва избежал захвата и смерти и в конечном итоге нашел убежище у своих ветеранов в Африке. Сулла и его сторонники в Сенате объявили вне закона двенадцать человек и вынесли смертный приговор Марию, сыну Мария, Сульпицию и нескольким другим союзникам. Сульпиций был казнен, но, по словам Плутарха, многие римляне не одобряли действия Суллы. Некоторые противники Суллы были избраны на должности в 87 году до н.э. – Гней Октавий, сторонник Суллы, и Луций Корнелий Цинна, сторонник Мария и член расширенной семьи Суллы, были избраны консулами – поскольку Сулла хотел продемонстрировать свою республиканскую добродетель. Тем не менее, Сулла был вновь утвержден в качестве командующего кампанией против Митридата, поэтому он вывел свои легионы из Рима и отправился на восток на войну.

During the Social War, one of Marius's clients and friends, Manius Aquillius, had apparently encouraged the kingdoms of Nicomedia and Bithynia to invade Pontus. In response King Mithridates of Pontus invaded both kingdoms as well as the Roman holdings in Asia (in present day western Turkey). Defeating the meagre forces at Aquillius's disposal, Mithridates marched across the Bosphorus and Aquillius retreated to Lesbos. With the Social War concluded and with the prospects of a glorious and fabulously rich conquest, there was significant competition in the consular elections for 88 BC. Eventually, Lucius Cornelius Sulla was elected consul, and received command of the army being sent to Pontus. After news of Mithridates' actions reached Rome, Marius may have considered a seventh term as consul. A tribune, Publius Sulpicius Rufus, was also working on proposals to distribute the new Italian citizens into the thirty five voting tribes. Marius was likely the one pushing for this most, while also positioning himself for a seventh consulship and – when bundled with Sulpicius's other voting reforms – a long lasting political base. Sulpicius's proposals raised a furore in the forum, leading to a riot in which the consul – Sulla – was forced to shelter in Marius's house, where a compromise was reached allowing the voting bill to pass through and for Sulla to prepare to go east. After Sulla left Rome to prepare for his army in Nola to depart for the east, Sulpicius had his measures passed into law, and tacked on a rider which unprecedentedly appointed Marius – now a private citizen lacking any office in the Republic – to the command in Pontus. Marius then sent two of his legates to take the command from Sulla. These moves were foolish: Evans notes "Marius's political ingenuity seems to have deserted him" and calls his actions rash. Sulla refused to relinquish his post, even though all but one of his own subordinates opposed Sulla's course of action. After killing Marius's legates, Sulla rallied his troops to his personal banner and called upon them to defend him against the insults of the Marian faction. The ancient sources say that Sulla's soldiers pledged their loyalty because they were worried that they would be kept in Italy while Marius raised troops from his own veterans who would then proceed to plunder great riches. Marius's faction sent two tribunes to Sulla's legions in eastern Italy, but the tribunes were promptly murdered by Sulla's troops. Sulla then ordered his troops to begin a slow march on Rome. This was a momentous event, unforeseen by Marius, as no Roman army had ever marched upon Rome: it was forbidden by law and ancient tradition. Once it became obvious that Sulla was going to defy the law and seize Rome by force, Marius attempted to organize a defence of the city with gladiators. Unsurprisingly, Marius's ad hoc force was no match for Sulla's legions. Marius was defeated and fled the city. He narrowly escaped capture and death on several occasions and eventually found safety with his veterans in Africa. Sulla and his supporters in the Senate proscribed twelve men, and passed a death sentence on Marius, Marius's son, Sulpicius and a few other allies. Sulpicius was executed but, according to Plutarch, many Romans disapproved of Sulla's actions. Some who opposed Sulla were elected to office in 87 BC – Gnaeus Octavius, a supporter of Sulla, and Lucius Cornelius Cinna, a supporter of Marius and member of Sulla's extended family, were elected consuls – as Sulla wanted to demonstrate his republican bona fides. Regardless, Sulla was again confirmed as the commander of the campaign against Mithridates, so he took his legions out of Rome and marched east to war.

Седьмое консульство и смерть

В то время как Сулла вел кампанию в Греции, вспыхнули столкновения между консервативными сторонниками Суллы во главе с Октавием и сторонниками Цинны, придерживавшимися народных взглядов, из-за избирательных прав для италийцев. Когда Цинна был вынужден бежать из города из-за отрядов Октавия, он сумел заручиться значительной поддержкой со стороны италийцев: около 10 легионов, включая самнитов. Марий вместе с сыном вернулся из изгнания в Африке в Этрурию с армией, которую он набрал там, и подчинился командованию Цинны, чтобы сместить Октавия. Марий потребовал от трибунов отменить его изгнание путем принятия закона. Превосходящая армия Цинны вынудила Сенат открыть городские ворота. Они вошли в Рим и начали преследовать ряд своих противников, включая Октавия. Их головы были выставлены на Форуме. Четырнадцать жертв, среди которых было шесть бывших консулов, были известными личностями: Луций Лициний Красс (старший брат триумвира), Гай Атилий Серран, Марк Антоний Оратор, Луций Юлий Цезарь, его брат Цезарь Страбон, Квинт Муций Скевола Авгур, Публий Корнелий Лентул, Гай Немоторий, Гай Бабий и Октавий Рузо. Некоторые из тех, на кого была направлена чистка, не были убиты сразу: перед самоубийством устраивались показательные суды. Марий и Цинна также объявили Суллу врагом государства и лишили его проконсульских полномочий на Востоке. Хотя Марий и Цинна несут ответственность за смерти и выставленные на форуме головы на пиках, маловероятно, что Марий и его люди убивали всех, кто попадался им на пути, как сообщают Кассий Дион и Плутарх. Скорее всего, убийства должны были запугать политическую оппозицию. Когда конкуренты были должным образом напуганы, в 86 г. до н.э. были проведены фиктивные выборы, на которых Марий и Цинна были избраны комициями центуриатами с нарушениями. Через две недели после вступления в должность консула в седьмой раз Марий умер. Плутарх приводит несколько мнений о смерти Мариуса: один, от Посидония, утверждает, что Марий заболел плевритом; Гай Пизо сообщает, что Марий гулял с друзьями и обсуждал с ними все свои достижения, добавив, что ни один здравомыслящий человек не должен предавать себя на волю случая. Затем Плутарх анонимно рассказывает, что Марий, впав в припадок страсти, в котором он в заблуждении объявил, что командует Митридатовой войной, начал действовать так, как если бы он находился на поле боя; наконец, Плутарх сообщает, что, будучи всегда честолюбивым человеком, Марий на смертном одре сожалел, что не достиг всего, на что был способен, несмотря на то, что приобрел большое богатство и был избран консулом больше раз, чем кто-либо до него. После его смерти Луций Валерий Флакк, еще один патриций, как и Цинна, был избран единственным кандидатом на пост консула вместо Мариуса; Флакк был немедленно отправлен с двумя легионами для борьбы с Митридатом вместе с (но не под командованием) Суллой. Хотя Мариуса иногда обвиняют в чистках, его внезапная смерть, скорее всего, была использована для перевода стрел, чтобы избежать реальных изменений в политике. Цинна и один из его будущих консульских коллег, Карбо, возглавили свою фракцию в гражданскую войну, которая продолжалась до их поражения (и поражения сына Мариуса) от армии Суллы, что в конечном итоге позволило Сулле стать диктатором.

While Sulla was on campaign in Greece, fighting broke out between the conservative supporters of Sulla, led by Octavius, and the popular supporters of Cinna over voting rights for the Italians. When Cinna was forced to flee the city by Octavius's gangs, he was able to rally significant Italian support: some 10 legions including the Samnites. Marius along with his son then returned from exile in Africa to Etruria with an army he had raised there, and they placed themselves under Cinna's command to oust Octavius. Marius demanded the tribunes lift his banishment by passage of law. Cinna's vastly superior army coerced the Senate into opening the gates of the city. They entered Rome and started to purge a number of their opponents, including Octavius. Their heads were exhibited in the Forum. Fourteen of the victims, including six former consuls, were noteworthy individuals: Lucius Licinius Crassus (older brother of the triumvir), Gaius Atilius Serranus, Marcus Antonius Orator, Lucius Julius Caesar, his brother Caesar Strabo, Quintus Mucius Scaevola the Augur, Publius Cornelius Lentulus, Gaius Nemotorius, Gaius Baebius and Octavius Ruso. A number of those targeted by the purge were not immediately killed: show trials were set up before the victims committed suicide. Marius and Cinna also declared Sulla an enemy of the state and stripped him of his proconsular command in the east. While Marius and Cinna were both responsible for the deaths and the headed pikes in the forum, it is unlikely that Marius and his men killed everyone in their paths, as reported in Cassius Dio and Plutarch. The killings, more likely, served to terrorise the political opposition. With competitors suitably frightened, show elections were held for 86 BC, with Marius and Cinna being elected by the comitia centuriata irregularly. Within a fortnight of assuming the consulship for the seventh time, Marius was dead. Plutarch relates several opinions on the end of Marius: one, from Posidonius, holds that Marius contracted pleurisy; Gaius Piso has it that Marius walked with his friends and discussed all of his accomplishments with them, adding that no intelligent man ought leave himself to fortune. Plutarch then anonymously relates that Marius, having gone into a fit of passion in which he announced in a delusionary manner that he was in command of the Mithridatic War, began to act as he would have on the field of battle; finally, Plutarch relates that, ever an ambitious man, Marius lamented on his deathbed that he had not achieved all of which he was capable, despite his having acquired great wealth and having been chosen consul more times than any man before him. After his death, Lucius Valerius Flaccus, another patrician like Cinna, was elected as the sole candidate to succeed Marius as consul; Flaccus was dispatched immediately with two legions to fight Mithridates alongside (but not with) Sulla. While Marius is at times blamed for the purges, his sudden death more than likely was used to deflect blame, avoiding an actual change in policy. Cinna and one of his later consular colleagues, Carbo, would lead their faction into the civil war, which continued until their defeat (and that of Marius's son) by Sulla's army, eventually allowing Sulla to make himself dictator.

Наследие

Мариус был чрезвычайно успешным римским генералом и политиком. В древних источниках он неоднократно характеризовался как человек с безграничными амбициями и оппортунизмом. Плутарх говорит о нем: если бы Мариус согласился принести жертву греческим Музам и Грациям, он не возложил бы самую уродливую корону на свою блистательную карьеру на поле брани и в политике, и не был бы увлечен порывами страсти, несвоевременными амбициями и ненасытной жадностью к берегам жестокой и суровой старости. По мнению Эванса, эта характеристика не вполне справедлива, поскольку стремление Мариуса к консульству и личной выгоде не выходило за рамки обычного для политиков средней и поздней Республики. Наследие Мариуса во многом определяется его примером: его пять последовательных консульств, хотя и считались в то время необходимыми для сохранения римской цивилизации, предоставили беспрецедентную власть одному человеку на невиданный ранее срок. Однако тот факт, что Мариус умер "в ненависти современников", не так уж и примечателен, поскольку именно его нереалистичные, даже старческие, мечты о новых триумфах стали главной причиной катастрофической гражданской войны 87 года до н.э. Его неутолимая амбиция затмила необычайно трезвый ум; результатом стало начало римской революции. В целом, "традиционная республиканская культура основывалась на принципах равенства между коллегами по должности и коротких сроков пребывания у власти – унаследованная республика не могла выжить после Мариуса и его амбиций".

Предполагаемые реформы легионов

В повествованиях Плутарха и Саллюста реформы Мария в процессе вербовки римских легионов подвергаются резкой критике за создание войска, целиком преданного своим полководцам и обязанного им за благодеяния или способность обеспечить выплату жалования от государства. Однако Эванс утверждает, что это развитие не связано с Марием, и, вероятно, изначально задумывалось лишь как временная мера для противодействия чрезвычайным угрозам со стороны Нумидии и кимврийских племен. Более того, армии поздней республики в целом были схожи с армиями средней республики. Готовность солдат убивать соотечественников изменилась после Социальной войны: «если бы армия Суллы не была готова выступить на Рим, исход был бы совершенно иным, независимо от честолюбия Мария или Суллы». Социальная война также привела к подрыву легитимности римского правительства. Линтт в «Кембриджской древней истории» аналогично пишет, что «римские армии стали использоваться для гражданской войны только после того, как их моральные принципы были попраны в кровавой бойне с их итальянскими союзниками; можно даже утверждать, что гражданская война породила корыстных и беспринципных солдат». Однако обещание земли после службы имело политические последствия: решение о призыве пролетариев полностью проявится лишь при выводе войск. Поскольку военная добыча становилась все более недостаточной компенсацией для солдат – военная добыча не гарантирует стабильного дохода – обычной практикой стало выделение земли (как правило, за границей) для основания колоний ветеранов. Однако политические волнения из-за земельных наделов ветеранов в первом веке до н.э. преувеличены: солдаты как в марианский, так и в постмарианский периоды в основном мирно возвращались домой, когда их требования о земле не удовлетворялись немедленно. Более того, в постмарианский период распределение земли было нерегулярным, а добровольцы принимались на службу без каких-либо обещаний или разумных ожиданий получения земли при увольнении. Лишь во второй половине последнего века до н.э. требования ветеранов о земле стали общепринятой нормой, впоследствии выполненной Вторым триумвиратом.

In the narratives of Plutarch and Sallust, Marius's reforms to the recruitment process for the Roman legions are roundly criticised for creating a soldiery wholly loyal to their generals and beholden to their beneficence or ability to secure payment from the state. However, Evans argues this development did not emerge from Marius, and it was likely initially envisioned as nothing more than a temporary measure to meet the extraordinary threats of Numidia and the Cimbrian tribes. Moreover, the armies in the late republic were broadly similar to those of the middle republic. The willingness of the soldiers to kill fellow Romans changed after the Social War: "if Sulla's army had been unwilling to march on Rome then the outcome would obviously have been completely different, no matter how power hungry Marius or Sulla were". The Social War had the related effect of breaking down the Roman government's legitimacy. Lintott, in the Cambridge Ancient History, similarly writes that "Roman armies were only to be used for civil war after their scruples had been drowned in a blood bath of fighting with their own Italian allies it may as well be argued that civil war created the self seeking unprincipled soldier". There were political effects, however, to the promise of land after service: the decision to call up the proletarii would not be fully felt until the time to draw down the troops. As the spoils of war became increasingly inadequate as compensation for the soldiers – the spoils of war do not guarantee a long term stream of income – it became common practice to allocate land (generally abroad) for the foundation of veterans' colonies. Political unrest over veterans' land bonuses in the first century BC, however, is exaggerated: soldiers both in the Marian and post Marian periods largely went home peacefully when land demands were not immediately met. Moreover, through the post Marian period, land distributions were sporadic and volunteers were taken on with no promises or reasonable expectations of land at discharge. It was only by the second half of the last century BC that veteran demands for land had become an expectation, later fulfilled by the Second Triumvirate.

Ассамблеи и внешние дела

Повторное использование Мариосом народных собраний для отмены сенаторских распоряжений оказало значительное негативное влияние на стабильность государства. Сенат обычно использовал жребий для назначения генералов на командные должности, устраняя конфликт интересов между консулами. Использование Мариосом народных собраний для отстранения Метелла от командования в Нумидии положило конец коллегиальному управлению внешней политикой. В последующие годы плебисциты стали основным способом предоставления командований другим генералам, что усиливало личное соперничество и ослабляло способность управлять государством. Размер вознаграждений, получаемых от манипулирования народными собраниями, был непреодолим для будущих поколений честолюбивых политиков. Подобное использование народных собраний в попытке заменить Суллу Мариусом в Митридатовой войне было беспрецедентным, поскольку ранее законы не принимались для передачи командования лицу, не имеющему никакой официальной должности в государстве. Юридическая стратегия Мариуса потерпела катастрофический провал, поскольку он не предвидел реакции Суллы – марша на город для защиты своего командования:

Очевидно ожидалось, что законопроект Сулпиция и неприкосновенность закона, даже если он злоупотреблялся, будут беспрекословно соблюдаться. Непредвиденное отвержение Суллой "воли народа", законность которой он, несомненно, считал сомнительной, произошло с позиции силы, поскольку он располагал средствами и возможностью навязать свою волю.

Политическое насилие

В то время как политическое насилие все больше нормализовалось на протяжении средней и поздней Республики, начиная с убийства братьев Гракхов, принятие сената консультации ультимы против Сатурнина и Глауции во время шестого консульства Мария нормализовало применение силы не только против частных граждан, но и против законно избранных магистратов с целью сохранения собственной власти [Сената]. Более того, попытки Мария подорвать командование Суллы в начале Первой Митридатовой войны значительно расширили масштабы этого насилия. На улицах Рима больше не ограничивались столкновениями толп, а личные счеты стали решаться не только политическими преследованиями в судах, но и убийствами политических врагов. Ослабление контроля Сената из-за деятельности народных собраний, вкупе с решением Суллы двинуться на Рим, привело к значительной и продолжительной нестабильности, которая была разрешена лишь уничтожением республиканского строя и переходом к Империи.

Хронология

Прошло лет с…