Квинт Фабий Максим Веррукоз: Римский полководец и стратег

Введение

Римский государственный деятель и полководец (ок. 280 – 203 гг. до н.э.)

Квинт Фабий Максимус Веррукоз, прозванный Кунктатор (ок. 280 – 203 гг. до н.э.), был римским государственным деятелем и полководцем III века до н.э. Он был консулом пять раз (233, 228, 215, 214 и 209 гг. до н.э.) и назначался диктатором в 221 и 217 гг. до н.э. Он был цензором в 230 г. до н.э. Его агномен, Кунктатор, обычно переводится как «промедлитель», и относится к стратегии, которую он применял против войск Ганнибала во время Второй Пунической войны. Столкнувшись с выдающимся полководцем, превосходившим его по численности, он избрал новую тактику, направленную на нарушение линий снабжения противника, и вступал лишь в небольшие сражения на выгодной местности, вместо того чтобы рисковать всей армией в прямой конфронтации с самим Ганнибалом. Благодаря этому его считают основоположником многих тактик, используемых в партизанской войне.

Начало

Родился в Риме около 280 года до н.э., Фабий был потомком древнего патриция Фабии. Он был сыном или внуком Квинта Фабия Максима Руллиана, героя Самнитских войн, который, как и Веррукос, занимал пять консульств, а также должности диктатора и цензора. Ливий идентифицирует Веррукоса как сына Гургеса и внука Руллиана, но Плиний Старший и Плутарх называют его правнуком Руллиана. Современные ученые предполагают, что он, вероятно, был внуком Гургеса, хотя в этом случае личность его отца не ясна. Вероятно, он был сыном либо Квинта Фабия Максима Гургеса, который был консулом в 265 году до н.э., либо Квинта Фабия, который был курульным эдилом в 267 году. Традиционно Гургес, который был консулом в 265 году, считался тем же человеком, который был консулом впервые в 292 году, а затем снова в 276 году, в этом случае Ливий может быть прав; но некоторые ученые считают, что Гургес, который был консулом в 265 году, был сыном консула 292 и 276 годов; эдил 267 года, возможно, был его братом или другим родственником. Многие предыдущие предки также были консулами. Его когномен, Verrucosus, или "бородавчатый", использовался для отличия его от других членов его семьи и происходил от бородавки на верхней губе. По словам Плутарха, Фабий был кроток и медлителен в речи. В детстве он испытывал трудности в учебе, осторожно занимался спортом с другими детьми и казался покорным в общении. Все это те, кто знал его поверхностно, воспринимали как признаки неполноценности. Однако, согласно Плутарху, эти черты происходили от устойчивости, величия ума и львиной силы характера. К тому времени, когда он достиг зрелости и был вовлечен в активную жизнь, его добродетели проявились; следовательно, его недостаток энергии в ранние годы оказался результатом отсутствия страсти, а его медлительность была признана признаком рассудительности и твердости. В 265 году до н.э. Фабий был посвящен в авгуры. Неизвестно, участвовал ли он в Первой Пунической войне, которая велась между Римской Республикой и Карфагеном с 264 по 241 год до н.э., или какова была его роль. Политическая карьера Фабия началась в годы, последовавшие за этой войной. Он, вероятно, был квестором в 237 или 236 году до н.э., а курульным эдилом около 235 года. Во время своего первого консульства, в 233 году до н.э., Фабий был удостоен триумфа за победу над лигурами, которых он разбил и изгнал в Альпы. Он был цензором в 230 году, затем консулом во второй раз в 228 году. Возможно, он впервые занял должность диктатора примерно в это время: согласно Ливию, диктатура Фабия в 217 году была его вторым сроком на этой должности, а Гай Фламиний был его заместителем и magister equitum во время первого срока; однако Плутарх предполагает, что Фламиний был заместителем Марка Минуция Руфа – предположительно, великого политического соперника Фабия с таким именем, который позже служил заместителем самого Фабия (см. ниже). Вполне возможно, что Фламиний последовательно был заместителем обоих, после, по-видимому, преждевременного отстранения Минуция из-за плохих предзнаменований: а также возможно, что мало что значительное (кроме, возможно, проведения выборов во время отсутствия консулов) было достигнуто во время любой из диктатур. Согласно Ливию, в 218 году до н.э. Фабий принял участие в посольстве в Карфаген, отправленном с требованием возмещения за захват якобы нейтрального города Сагунт в Испании. Затем Фабий потребовал выдать Ганнибала и его офицеров под римскую стражу. Карфагенский сенат отказался, и Фабий поднял два конца своей тоги, один символизировал мир, другой – войну. Он позволил карфагенскому сенату сделать выбор, но они настаивали на том, чтобы Фабий принял решение. После получения ответа карфагенян именно Фабий обратился к карфагенскому сенату и официально объявил войну между Карфагеном и Римской Республикой. Однако Кассий Дион, за которым следует Зонарас, называет послом Марка Фабия, предполагая, что это был его двоюродный брат, Марк Фабий Бутео, который объявил войну карфагенянам.

Born at Rome c. 280 BC, Fabius was a descendant of the ancient patrician Fabia gens. He was the son or grandsonLivy identifies Verrucosus as the son of Gurges and grandson of Rullianus, but Pliny the Elder and Plutarch call him the great grandson of Rullianus. Modern scholarship supposes that he was probably the grandson of Gurges, although in this case his father's identity is uncertain. He was probably the son of either the Quintus Fabius Maximus Gurges who was consul in 265 BC, or of the Quintus Fabius who was curule aedile in 267. Traditionally the Gurges who was consul in 265 has been regarded as the same man who had been consul for the first time in 292, and again in 276, in which case Livy may be correct; but some scholars think that the Gurges who was consul in 265 was the son of the consul of 292 and 276; the aedile of 267 may have been his brother or another kinsman. of Quintus Fabius Maximus Gurges, three times consul and princeps senatus, and grandson or great grandson of Quintus Fabius Maximus Rullianus, a hero of the Samnite Wars, who like Verrucosus held five consulships, as well as the offices of dictator and censor. Many earlier ancestors had also been consuls. His cognomen, Verrucosus, or "warty", used to distinguish him from other members of his family, derived from a wart on his upper lip. According to Plutarch, Fabius possessed a mild temper and slowness in speaking. As a child, he had difficulties in learning, engaged in sports with other children cautiously and appeared submissive in his interactions with others. All the above were perceived by those who knew him superficially to be signs of inferiority. However, according to Plutarch, these traits proceeded from stability, greatness of mind, and lion likeness of temper. By the time he reached adulthood and was roused by active life, his virtues exerted themselves; consequently, his lack of energy displayed during his earlier years was revealed as a result of a lack of passion and his slowness was recognised as a sign of prudence and firmness. While still a youth in 265 BC, Fabius was consecrated an augur. It is unknown whether he participated in the First Punic War, fought between the Roman Republic and Carthage from 264 to 241 BC, or what his role might have been. Fabius' political career began in the years following that war. He was probably quaestor in 237 or 236 BC, and curule aedile about 235. During his first consulship, in 233 BC, Fabius was awarded a triumph for his victory over the Ligurians, whom he defeated and drove into the Alps. He was censor in 230, then consul a second time in 228. It is possible that he held the office of dictator for a first time around this time: according to Livy, Fabius's tenure of the dictatorship in 217 was his second term in that office, with Gaius Flaminius as his deputy and magister equitum during the first term: however Plutarch suggests that Flaminius was deputy instead to Marcus Minucius Rufus – presumably Fabius's great political rival of that name, who later served as deputy to Fabius himself (see below). It is of course possible that Flaminius was successively deputy to both, after Minucius's apparently premature deposition following bad augural omens: and also possible that little of note (other than, possibly, holding elections during the absence of consuls) was accomplished during either dictatorship. According to Livy, in 218 BC Fabius took part in an embassy to Carthage, sent to demand redress for the capture of the supposedly neutral town of Saguntum in Spain. Fabius then demanded that Hannibal and his officers would be turned over to Roman custody. The Carthaginian senate refused and Fabius held up two ends of his toga, one stood for peace, the other for war. He let the Carthaginian senate choose but they insisted that Fabius would decide. After the delegation had received the Carthaginians' reply, it was Fabius himself who, addressing the Carthaginian senate, issued a formal declaration of war between Carthage and the Roman Republic. However, Cassius Dio, followed by Zonaras, calls the ambassador Marcus Fabius, suggesting that it was his cousin, Marcus Fabius Buteo, who issued the declaration of war against the Carthaginians.

Диктатура во время Второй пунической войны

Когда консул Тиберий Семпроний Лонг потерпел поражение в битве при Требии в декабре 218 года до н.э., Фабий посоветовал римлянам просто выжидать и не давать Ганнибалу возможности для генерального сражения, позволив вторжению сойти на нет, при этом обеспечивая поддержку или защиту городам их итальянских союзников. Однако консул Гай Фламиний воспротивился этому и объединился со своим коллегой Гнеем Сервилием Гемином, чтобы собрать две консульские армии для противостояния Ганнибалу в центральной Италии. План Фламиния обернулся катастрофой, когда он был убит в ходе решающего поражения римлян в битве при Тразименском озере в 217 году до н.э., и Рим охватила паника. С уничтожением консульских армий в этих двух крупных сражениях и приближением Ганнибала к стенам Рима, римляне опасались неминуемого разрушения своего города. Римский Сенат решил назначить диктатора и выбрал Фабия на эту роль – возможно, уже во второй раз, хотя свидетельства о предыдущем сроке противоречивы – отчасти из-за его преклонного возраста и опыта. Однако ему не разрешили назначить собственного магистра всадников; вместо этого римляне избрали политического врага, Марка Минуция. Фабий стремился быстро успокоить римский народ, утвердившись в качестве сильного диктатора в кризисе, который считался самым тяжелым в римской истории. Он попросил Сенат разрешить ему ездить верхом, что диктаторам было запрещено. Затем он повелел сопровождать себя полным штатом из двадцати четырех ликторов и приказал уцелевшему консулу Гнею Сервилию Гемину распустить своих ликторов (фактически признав старшинство диктатора) и предстать перед Фабием как частное лицо. Плутарх сообщает, что Фабий считал, что катастрофа при Тразименском озере была вызвана, в частности, тем, что боги были забыты. Перед этой битвой было замечено несколько предзнаменований, включая серию молний, которые Фабий расценил как предупреждения от богов. Он предупредил Фламиния об этом, но тот проигнорировал предостережения. И поэтому Фабий, как диктатор, затем попытался умилостивить богов. Он приказал принести в жертву весь урожай следующего сезона по всей Италии, особенно коров, коз, свиней и овец. Кроме того, он приказал устроить музыкальные празднества и затем повелел своим согражданам потратить по 333 сестерция и 333 динария. Плутарх не уверен, как именно Фабий пришел к этой цифре, хотя он полагает, что это было сделано в честь совершенства числа три, поскольку оно является первым из нечетных чисел и одним из первых простых чисел. Неизвестно, действительно ли Фабий верил, что эти действия склонили богов на сторону римлян, хотя эти действия, вероятно (как и предполагалось), убедили простого римлянина в том, что боги наконец были умилостивлены.

When the consul Tiberius Sempronius Longus was defeated in the Battle of the Trebia in December 218 BC, Fabius advised that the Romans should simply bide their time and deny Hannibal any chance at a general engagement, instead letting the invasion peter out while making sure the cities of their Italian Allies were supported or protected. However, consul Gaius Flaminius opposed this and joined his colleague Gnaeus Servilius Geminus in raising two consular armies to confront Hannibal in central Italy. Flaminius' plan came to a disastrous end when he was killed during the decisive Roman defeat at the Battle of Lake Trasimene in 217 BC, with panic sweeping Rome. With consular armies destroyed in these two major battles, and Hannibal approaching Rome's gates, the Romans feared the imminent destruction of their city. The Roman Senate decided to appoint a dictator, and chose Fabius for the role – possibly for the second time, though evidence of a previous term seems to be conflicting – in part due to his advanced age and experience. However, he was not allowed to appoint his own Magister Equitum; instead, the Romans chose a political enemy, Marcus Minucius. Fabius sought to calm the Roman people promptly by asserting himself as a strong dictator, in a crisis perceived as the worst in Roman history. He asked the Senate to allow him to ride on horseback, which dictators were never allowed to do. He then caused himself to be accompanied by the full complement of twenty four lictors, and ordered the surviving consul, Gnaeus Servilius Geminus, to dismiss his lictors (in essence, acknowledging the seniority of the dictator), and to present himself before Fabius as a private citizen. Plutarch tells us that Fabius believed that the disaster at Lake Trasimene was due, in part, to the fact that the gods had become neglected. Before that battle, a series of omens had been witnessed, including a series of lightning bolts, which Fabius had believed were warnings from the gods. He had warned Flaminius of this, but Flaminius had ignored the warnings. And so Fabius, as dictator, next sought to please the gods. He ordered a massive sacrifice of the whole product of the next harvest season throughout Italy, in particular that of cows, goats, swine, and sheep. In addition, he ordered that musical festivities be celebrated, and then told his fellow citizens to each spend a precise sum of 333 sestertii and 333 denarii. Plutarch isn't sure exactly how Fabius came up with this number, although he believes it was to honor the perfection of the number three, as it is the first of the odd numbers and one of the first of the prime numbers. It is not known if Fabius truly believed that these actions had won the gods over to the Roman side, although the actions probably did (as intended) convince the average Roman that the gods had finally been won over.

Фабианская стратегия

Фабий уважал военный гений Ганнибала и поэтому отказался вступать с ним в прямое сражение. Вместо этого он держал свои войска вблизи Ганнибала, надеясь истощить его в долгой войне на измор. Фабию удалось беспокоить карфагенские отряды, собирающие продовольствие, ограничивая способность Ганнибала наносить разрушения, сохраняя при этом свою военную силу и применяя тактику выжженной земли, чтобы лишить войска Ганнибала зерна и других ресурсов. Римляне не были впечатлены этой оборонительной стратегией и поначалу дали Фабию прозвище Конктатор (промедлитель) в качестве оскорбления. Стратегия была отчасти сорвана из-за отсутствия единства в командовании римской армией, поскольку магистр конницы Фабия, Минуций, был политическим врагом Фабия. Однажды священники призвали Фабия помочь с определенными жертвоприношениями, поэтому во время его отсутствия Фабий оставил командование армией в руках Минуция. Фабий предупредил Минуция не нападать на Ганнибала в его отсутствие, но Минуций ослушался и все же атаковал. Нападение, хотя и не имело стратегической ценности, привело к отступлению нескольких вражеских подразделений, и римляне, отчаянно нуждавшиеся в хороших новостях, сочли Минуция героем. Узнав об этом, Фабий пришел в ярость и, будучи диктатором, мог приказать казнить Минуция за непослушание. Один из плебейских трибунов (главных представителей народа) того года, Метилий, был сторонником Минуция и стремился использовать свою власть, чтобы помочь ему. Плебейские трибуны были единственными должностными лицами, независимыми от диктатора, поэтому, находясь под его защитой, Минуций был относительно в безопасности. Плутарх утверждает, что Метилий "смело обращался к народу в защиту Минуция" и добился для него полномочий, равных полномочиям Фабия. Под этим Плутарх, вероятно, подразумевает, что как плебейский трибун, Метилий добился от плебейского совета, народной ассамблеи, которой могли председательствовать только трибуны, предоставления Минуцию квазидиктаторских полномочий. Фабий не стал препятствовать продвижению Минуция, а решил дождаться, пока опрометчивость Минуция не приведет его к катастрофе. Он понимал, что произойдет, когда Минуций будет разбит в битве Ганнибалом. Фабий, как говорят, напомнил Минуцию, что враг – не он, а Ганнибал. Минуций предложил им совместно командовать армией, чередуя командование каждый день. Фабий отверг это предложение и вместо этого позволил Минуцию командовать половиной армии, а сам взял на себя командование другой половиной. Минуций открыто заявлял, что Фабий труслив, поскольку не решался противостоять карфагенским войскам. Недалеко от Ларинума в Самнии Ганнибал занял позицию в городе Героний. В преддверии битвы при Геронии Минуций решил предпринять широкую фронтальную атаку на войска Ганнибала в долине между Ларином и Геронием. В сражении участвовали несколько тысяч человек с обеих сторон. Казалось, римляне побеждают, но Ганнибал устроил засаду. Вскоре римские войска были уничтожены. Увидев засаду, устроенную армии Минуция, Фабий воскликнул: "О Геркулес! Как скоро, чем я ожидал, хотя и позже, чем, казалось, он желал, Минуций погубил себя!" Приказав своей армии вступить в бой и спасти своих сограждан, Фабий воскликнул: "Мы должны поспешить на помощь Минуцию, который – доблестный человек и любящий свою страну". Фабий поспешил на помощь своему сокомандующему, и войска Ганнибала немедленно отступили. После битвы возникло опасение конфликта между Минуцием и Фабием; однако молодой военачальник привел своих людей в лагерь Фабия и, как сообщается, сказал: "Мой отец дал мне жизнь. Сегодня ты спас мою жизнь. Ты мой второй отец. Я признаю твои превосходные способности как командира". Когда срок диктатуры Фабия истек, было восстановлено консульское управление, и консулами стали Гней Сервилий Гемин и Марк Атилий Регул до конца года. Тактика Фабия, которую прежде презирали, стала уважаемой. По словам Плутарха, даже Ганнибал признавал и боялся фабианской стратегии и неисчерпаемых римских людских ресурсов. После того, как Фабий заманил его из Апулии в Бруттийскую область, а затем в 209 году до н.э. приступил к осаде Тарента благодаря предательству, Ганнибал прокомментировал: "Похоже, римляне нашли еще одного Ганнибала, ибо мы потеряли Тарент так же, как и взяли его".

Fabius respected Hannibal's military genius and so refused to engage him directly in pitched battle. Instead, he kept his troops close to Hannibal, hoping to exhaust him in a long war of attrition. Fabius was able to harass the Carthaginian foraging parties, limiting Hannibal's ability to wreak destruction while conserving his own military force, and implementing a "scorched earth" practice to prevent Hannibal's forces from obtaining grain and other resources. The Romans were unimpressed with this defensive strategy and at first gave Fabius his epithet Cunctator (delayer) as an insult. The strategy was in part ruined because of a lack of unity in the command of the Roman army, since Fabius' Master of the Horse, Minucius, was a political enemy of Fabius. At one point, Fabius was called by the priests to assist with certain sacrifices, so Fabius left the command of the army in the hands of Minucius during his absence. Fabius had told Minucius not to attack Hannibal in his absence, but Minucius disobeyed and attacked anyway. The attack, though of no strategic value, resulted in the retreat of several enemy units, and so the Roman people, desperate for good news, believed Minucius to be a hero. On hearing of this, Fabius became enraged, and as dictator, could have ordered Minucius' execution for his disobedience. One of the plebeian tribunes (chief representatives of the people) for the year, Metilius, was a partisan of Minucius, and as such he sought to use his power to help Minucius. The plebeian tribunes were the only officials independent of the dictator, and so with his protection, Minucius was relatively safe. Plutarch states that Metilius "boldly applied himself to the people in the behalf of Minucius", and had Minucius granted powers equivalent to those of Fabius. By this, Plutarch probably means that as a plebeian tribune, Metilius had the Plebeian Council, a popular assembly which only tribunes could preside over, grant Minucius quasi dictatorial powers. Fabius did not attempt to fight the promotion of Minucius, but rather decided to wait until Minucius' rashness caused him to run headlong into some disaster. He realized what would happen when Minucius was defeated in battle by Hannibal. Fabius, we are told, reminded Minucius that it was Hannibal, and not he, who was the enemy. Minucius proposed that they share the joint control of the army, with command rotating between the two every other day. Fabius rejected this, and instead let Minucius command half of the army, while he commanded the other half. Minucius openly claimed that Fabius was cowardly because he failed to confront the Carthaginian forces. Near Larinum in Samnium, Hannibal had taken up position in a town called Geronium. In the leadup to the Battle of Geronium, Minucius decided to make a broad frontal attack on Hannibal's troops in the valley between Larinum and Geronium. Several thousand men were involved on either side. It appeared that the Roman troops were winning, but Hannibal had set a trap. Soon the Roman troops were being slaughtered. Upon seeing the ambush of Minucius' army, Fabius cried "O Hercules! how much sooner than I expected, though later than he seemed to desire, hath Minucius destroyed himself!" On ordering his army to join the battle and rescue their fellow Romans, Fabius exclaimed "we must make haste to rescue Minucius, who is a valiant man, and a lover of his country." Fabius rushed to his co commander's assistance and Hannibal's forces immediately retreated. After the battle, there was some feeling that there would be conflict between Minucius and Fabius; however, the younger soldier marched his men to Fabius' encampment and is reported to have said, "My father gave me life. Today you saved my life. You are my second father. I recognize your superior abilities as a commander." When Fabius' term as dictator ended, consular government was restored, and Gnaeus Servilius Geminus and Marcus Atilius Regulus assumed the consulship for the remainder of the year. The once looked down upon tactics employed by Fabius came then to be respected. It is said, asserts Plutarch, that even Hannibal acknowledged and feared the Fabian strategy and the Roman inexhaustible manpower. After Fabius lured him away from Apulia into the Bruttian territory and then proceeded to besiege Tarentum by treachery in 209 BC, Hannibal commented, "It seems that the Romans have found another Hannibal, for we have lost Tarentum in the same way that we took it."

После его диктатуры

Вскоре после того, как Фабий сложил с себя диктатуру, Гай Терентий Варро и Луций Эмилий Паулус были избраны консулами. Они заручились поддержкой народа через народные собрания, убедив его поддержать план Варро отказаться от стратегии Фабия и дать Ганнибалу прямое сражение. Безрассудство Варро не удивило Фабия, но когда он узнал о размере армии (восемьдесят восемь тысяч солдат), которую собрал Варро, он сильно обеспокоился. В отличие от потерь, понесённых Минуцием, крупное поражение, нанесённое Варро, могло привести к гибели стольких солдат, что у Рима просто не осталось бы сил для продолжения войны. Фабий предупредил другого консула, Эмилия Паулла, о необходимости не допустить прямого столкновения Варро с Ганнибалом. По словам Плутарха, Паулус ответил Фабию, что боится римских голосов больше, чем армии Ганнибала. Когда в Рим дошла весть о катастрофическом поражении римлян под командованием Варро и Паулла в битве при Каннах в 216 году до н.э., Сенат и народ Рима обратились к Фабию за советом. Ранее они считали его стратегию ошибочной, но теперь признавали его мудрость, равной мудрости богов. Он ходил по улицам Рима, уверенный в конечной победе, пытаясь утешить сограждан. Без его поддержки Сенат, возможно, был бы слишком напуган, чтобы даже собраться. Он выставил стражу у городских ворот, чтобы остановить бегущих от страха римлян, и регламентировал траурные мероприятия. Он определил время и место для траура, приказав каждой семье проводить обряды в стенах своего дома и завершить траур в течение месяца. После завершения этих обрядов весь город был очищен от вины за пролитую кровь. Хотя он больше не занимал должность диктатора, и её передали другим, по сути он действовал как диктатор, поскольку все его предложения немедленно принимались без лишних дебатов.

Shortly after Fabius had laid down his dictatorship, Gaius Terentius Varro and Lucius Aemilius Paullus were elected as consuls. They rallied the people through the assemblies, and won their support for Varro's plan to abandon Fabius' strategy, and engage Hannibal directly. Varro's rashness did not surprise Fabius, but when Fabius learned of the size of the army (eighty eight thousand soldiers) that Varro had raised, he became quite concerned. Unlike the losses that had been suffered by Minucius, a major loss by Varro had the potential to kill so many soldiers that Rome might have had no further resources with which to continue the war. Fabius had warned the other consul for the year, Aemilius Paullus, to make sure that Varro remained unable to directly engage Hannibal. According to Plutarch, Paullus replied to Fabius that he feared the votes in Rome more than Hannibal's army. When word reached Rome of the disastrous Roman defeat under Varro and Paullus at the Battle of Cannae in 216 BC, the Senate and the People of Rome turned to Fabius for guidance. They had believed his strategy to be flawed before, but now they thought him to be as wise as the gods. He walked the streets of Rome, assured as to eventual Roman victory, in an attempt to comfort his fellow Romans. Without his support, the senate might have remained too frightened to even meet. He placed guards at the gates of the city to stop the frightened Romans from fleeing, and regulated mourning activities. He set times and places for this mourning, and ordered that each family perform such observances within their own private walls, and that the mourning should be complete within a month; following the completion of these mourning rituals, the entire city was purified of its blood guilt in the deaths. Although he did not again hold the office of dictatorand indeed, it was granted to others over himhe might as well have been one unofficially at this time, because whatever measures he proposed were immediately adopted with little or no further debate.

Почетные звания и смерть

Конктатор стал почетным титулом, и его тактика выжидания была применена в Италии до конца войны. Военные успехи Фабия были незначительными, за исключением возвращения Тарента в 209 году до н.э. За эту победу, как сообщает Плутарх, ему был присужден второй триумф, превосходивший первый по великолепию. Когда Марк Ливий Макат, наместник Тарента, приписал себе заслугу в освобождении города, Фабий возразил: «Безусловно, если бы вы его не потеряли, я бы никогда его не отвоевал». После службы диктатором, он был консулом еще дважды (в 215 и 214 годах до н.э.), а затем в пятый раз в 209 году до н.э. Он также был главным авгуром (в очень юном возрасте) и понтификом, но, согласно Гаю Стерну (со ссылкой на Ливия о Фабии), никогда не становился верховным понтификом. Одновременное занятие должностей в двух высших коллегиях не повторялось до Юлия Цезаря или, возможно, Суллы. В сенате он выступал против молодого и честолюбивого Сципиона Африканского, стремившегося перенести войну в Африку. Фабий продолжал настаивать на том, что прямое столкновение с Ганнибалом слишком рискованно. Сципион планировал привести римские войска к самому Карфагену и вынудить Ганнибала вернуться в Африку для защиты города. В конечном итоге Сципион получил ограниченное одобрение, несмотря на непрерывное противодействие Фабия, который препятствовал набору войск и ограничивал доступ Сципиона к ним. Фабий хотел обеспечить сохранение достаточных сил для обороны римской территории в случае поражения Сципиона. Плутарх также упоминает о личной зависти Фабия к популярности Сципиона, из-за которой он продолжал возражать против африканской экспедиции даже после ее первых успехов. Фабий тяжело заболел и умер в 203 году до н.э., вскоре после ухода армии Ганнибала из Италии и до окончательной римской победы над Ганнибалом в битве при Заме, одержанной Сципионом. Фрагмент его надгробной речи сохранился, в котором восхваляется его тактика выжидания в противостоянии с Ганнибалом во время Второй Пунической войны. Надпись гласит: «[как цензор] он провел первую ревизию состава сената и организовал выборы в коллегии при консульстве Марка Юния Перы и Марка Барбулы; он осадил и отвоевал Тарент и опорный пункт Ганнибала и [получил огромную добычу?]; он снискал непревзойденную славу своими военными [подвигами?]».

Cunctator became an honorific title, and his delaying tactic was followed in Italy for the rest of the war. Fabius' own military success was small, aside from the reconquest of Tarentum in 209 BC. For this victory, Plutarch tells us, he was awarded a second triumph that was even more splendid than the first. When Marcus Livius Macatus, the governor of Tarentum, claimed the merit of recovering the town, Fabius rejoined, "Certainly, had you not lost it, I would have never retaken it." After serving as dictator, he served as a consul twice more (in 215 BC and 214 BC), and for a fifth time in 209 BC. He was also chief augur (at a very young age) and pontifex, but never pontifex maximus according to Gaius Stern (citing Livy on Fabius). The holding of seats in the two highest colleges was not repeated until either Julius Caesar or possibly Sulla. In the senate, he opposed the young and ambitious Scipio Africanus, who wanted to carry the war to Africa. Fabius continued to argue that confronting Hannibal directly was too dangerous. Scipio planned to take Roman forces to Carthage itself and force Hannibal to return to Africa to defend the city. Scipio was eventually given limited approval, despite continuous opposition from Fabius, who blocked levies and restricted Scipio's access to troops. Fabius wished to ensure that sufficient forces remained to defend Roman territory if Scipio was defeated. Another motive mentioned by Plutarch was personal jealousy of Scipio's popularity, so that Fabius continued to argue against the African expedition even after its initial successes. Fabius became gravely ill and died in 203 BC, shortly after Hannibal's army left Italy, and before the eventual Roman victory over Hannibal at the Battle of Zama won by Scipio. Part of his eulogy is preserved on a fragment, which praised his delaying strategy in his altercations with Hannibal during the Second Punic War. The inscription reads as follows: " [as censor] he conducted the first revision of the senate membership and held committal elections in the consulship of Marcus Junius Pera and Marcus Barbula; he besieged and recaptured Tarentum and the strong hold of Hannibal, and [obtained enormous booty? ]; he won surpassing glory by his military [exploits?]."

Наследие

Позже он стал легендарной фигурой и образцом стойкого, мужественного римлянина, и ему было присвоено почетное звание "Щит Рима" (подобно тому, как Марку Клавдию Марцеллу было присвоено звание "Меч Рима"). По словам Энния, "unus homo nobis cunctando restituit rem" – "один человек, выжидая, вернул нам государство". Вергилий в "Энеиде" упоминает Фабия Максима устами отца Энея, Анхиса, находясь в Аиде, как величайшего из многих выдающихся Фабиев, цитируя ту же фразу. Хотя Ганнибал упоминается среди величайших полководцев в истории, военные специалисты назвали имя Фабия целой стратегической доктриной, известной как "фабианская стратегия", а Джорджа Вашингтона прозвали "американским Фабием". Михаила Кутузова также называли "русским Фабием" за его стратегию против Наполеона. Согласно собственной древней легенде, римский княжеский род Массимо ведет свое происхождение от Фабия Максима.