Братья Гракхи: реформы и трагическая судьба.

Введение

Древнеримские братья, известные своими социальными реформами, ветвь рода Семпрониев, из которой они происходили. Братья Гракхи – Тиберий Гракх и Гай Гракх – жили в начале поздней Римской республики и занимали должности плебейских трибунов в 133 г. до н.э. и 122–121 гг. до н.э. соответственно. Они вошли в историю как благородные и красноречивые защитники социальных реформ, убитые реакционной политической системой. Их пребывание в должности трибунов спровоцировало серию внутренних кризисов, которые расцениваются как дестабилизировавшие Римскую республику и способствовавшие ее падению. Тиберий Гракх провел закон об учреждении комиссии для инвентаризации римской государственной земли, подтверждения государственных прав на нее и перераспределения ее среди бедных сельских фермеров. Эти реформы были ответом на предполагаемый упадок сельского населения Италии. Десять лет спустя реформы Гая Гракха, помимо прочего, были направлены на поддержку земельной комиссии Тиберия и начало римской колонизации за пределами Италии. Они также были гораздо шире и охватывали множество вопросов, таких как назначение командований провинциями, состав жюри для постоянных судов и сдача в аренду государственных налоговых контрактов. Оба брата были убиты во время или вскоре после окончания своих трибунских полномочий. Более поздние исследования римской экономики рассматривают аграрные реформы Гракхов как менее значимые, чем утверждалось в древних источниках. Также очевидно, что подавляющее большинство их реформистского законодательства осталось в силе, а не было отменено. Некоторые современные ученые связывают аграрные реформы с ухудшением отношений Рима с его итальянскими союзниками и Социальной войной, поскольку они представляли собой повторное утверждение римских прав на государственную землю, которая десятилетиями была в основном занята без прав собственности итальянскими союзниками Рима. Утверждения Гракхов о депопуляции итальянской сельской местности также противоречат археологическим данным. Однако последствия насильственной реакции на братьев имеют большое значение: был создан опасный прецедент, согласно которому насилие считалось приемлемым инструментом против политических противников. Гракхи оказали значительное влияние на последующую политику. В период поздней республики их то считали народными мучениками, то опасными демагогами. Во время Французской революции и после нее их изображали как социальных революционеров и протосоциалистов, и они вдохновляли социальных революционеров, таких как Франсуа Ноэль "Гракх" Бабеф, и оппозицию огораживаниям в Великобритании. Сегодня ученые считают эти социалистические сравнения неуместными. Основной причиной переоценки является археологические данные об итальянских моделях расселения, начиная с 1980-х годов: «впечатляющие методологические достижения, достигнутые в археологии, значительно подорвали доверие к более ранним утверждениям о распространении поместий, работающих на рабах, и выживании или невыживании мелких крестьян, ориентированных на натуральное хозяйство».

Ancient Roman brothers known for their social reforms
the branch of gens Sempronia from which they came

The Gracchi brothers were two brothers who lived during the beginning of the late Roman Republic: Tiberius Gracchus and Gaius Gracchus. They served in the plebeian tribunates of 133 BC and 122–121 BC, respectively. They have been received as well born and eloquent advocates for social reform who were both killed by a reactionary political system; their terms in the tribunate precipitated a series of domestic crises which are viewed as unsettling the Roman Republic and contributing to its collapse. Tiberius Gracchus passed legislation which established a commission to survey Roman public land, reassert state claims to it, and redistribute it to poor rural farmers. These reforms were a reaction to a perceived decline in Italy's rural population. A decade later, Gaius Gracchus' reforms, among other things, attempted to buttress Tiberius' land commission and start Roman colonisation outside of Italy. They also were far more broad, touching on many topics such as assignment of provincial commands, composition of juries for the permanent courts, and letting of state tax farming contracts. Both brothers were killed during or shortly after the conclusion of their respective tribunician terms. More recent scholarship on the Roman economy has viewed the Gracchi agrarian reforms as less impactful than claimed in the ancient sources. It is also clear that the vast majority of their reformist legislation was left intact rather than repealed. Some modern scholars also connect the agrarian reforms to degrading Rome's relations with its Italian allies and the Social War, as the reforms were a reassertion of Roman claims on public land that had been for decades largely occupied without title by Rome's Italian allies. Gracchan claims of Italian rural depopulation also are contradicted by archaeological evidence. The impact of the violent reaction to the two brothers, however, is of substantial import: it set a dangerous precedent that violence was an acceptable tool against political enemies. The Gracchi exerted a substantial influence on later politics. They were viewed alternately as popular martyrs or dangerous demagogues through the late republic. They were also portrayed as social revolutionaries and proto socialists during the French Revolution and afterwards; in that vein, they motivated social revolutionaries such as François Noël "Gracchus" Babeuf and opposition to enclosure in Britain. Scholars today view these socialist comparisons as unapt. The main driver for this reevaluation is archaeological evidence of Italian settlement patterns from the 1980s onwards: "impressive methodological advances that have been achieved in survey archaeology have done much to undermine the credibility of earlier claims concerning the spread of slave staffed estates and the survival or otherwise of subsistence oriented smallholders".

Сельские условия, 15933 гг. до н.э.

На протяжении второго века задокументированы трудности с набором солдат и сопротивление рекрутским мероприятиям. Это началось во время Третьей македонской войны и продолжалось в ходе римских кампаний в Испании с 151 г. до н.э. Римские переписи населения, которые проводились главным образом для подсчета пригодных к воинской службе, начиная с 159 г. до н.э., также стали фиксировать сокращение числа свободных жителей Италии: с 328 316 человек в 159–58 гг. до н.э. до 317 933 человек по переписи 136–35 гг. до н.э. Политики реагировали на эти ограничения, привлекая добровольцев на службу; реформы Гракхов были связаны с решением этой проблемы и смягчением последствий призыва. Однако трудности государства с набором солдат не означали реального количественного сокращения населения сельской Италии. Хотя переписи показывали уменьшение числа граждан республики в 130-х гг. до н.э., эти сокращения в то время не связывались с нежеланием служить в непопулярных испанских кампаниях Рима. Поскольку самым простым способом избежать призыва было уклонение от регистрации у цензоров, для объяснения данных переписей не требовалось реального уменьшения численности населения. Последующие результаты переписей 125–24 гг. до н.э. и 115–14 гг. до н.э. указывают на значительный рост, что не согласуется с каким-либо реальным сокращением сельского населения Италии. Археологические свидетельства существования мелких ферм по всей Италии во втором веке и общая потребность в наемном труде во время сбора урожая привели ученых к выводу, что «нет достаточных оснований предполагать общий упадок мелких независимых фермеров во втором веке». Рассказ о сокращении сельского населения до 133 г. до н.э., который приписывается Гракхам, – «давно признан ложным», – вероятно, возник не из-за общего и фактического сокращения числа свободных землевладельцев в сельской местности, а скорее из-за локального сокращения в прибрежной Этрурии, где преобладали коммерческие плантации рабов. И хотя наблюдения Гракхов относительно сельской бедности, вероятно, были верными, это, однако, было не результатом вытеснения бедных фермеров рабскими плантациями, а перенаселением в условиях, описанных Мальтусом. В сельских районах, расположенных ближе к Риму, рост населения и раздельное наследование привели к разделению ранее небольших ферм на участки, слишком маленькие для обеспечения семьи. Многие из этих небольших ферм были экономически нежизнеспособными. В сочетании с высокой стоимостью земли вблизи Рима многие фермеры продавали свои земли богатым и переходили к наемному труду. «Существует множество доказательств того, что временный труд свободных людей был очень важен для крупных поместий», особенно во время сбора урожая. В годы, предшествовавшие 133 г. до н.э., приостановка строительства крупных общественных сооружений также снизила спрос на городскую рабочую силу, что привело к длительному периоду неблагоприятной ситуации на рынке труда. Этот общий экономический спад, вероятно, усугублялся годами высоких цен на продовольствие из-за продолжавшегося восстания рабов на Сицилии, острове, откуда в Рим отправлялось значительное количество зерна.

Through the second century, there is documented some difficulty in raising men and some resistance against levies. This starts in the Third Macedonian War and continues through Roman campaigns in Spain from 151 BC. Roman censuses – which were conducted largely to tally men for conscription – starting in 159 BC also began to note a reduction in the free population of Italy, falling from 328,316 in 159–58 BC down to a low of 317,933 in the census of 136–35 BC. Politicians reacted to these constraints by securing volunteers for service; the reforms of the Gracchi were related to solving this problem and also minimising the impacts of conscription. However, state difficulties in raising men for war did not mean that there were actual quantitative reductions in the populations of rural Italy. While the census reported a reduction in the republic's citizen population through the 130s BC, these population reductions were not at the time connected to unwillingness to serve in Rome's unpopular campaigns in Spain. Because the easiest way to dodge the draft was to avoid registration by the censors, no actual decline in population is necessary to explain censorial reports thereto. The later results of the censuses of 125–24 BC and 115–14 BC, indicate large increases which are incompatible with any actual decline in Italian rural populations. Archaeological evidence of small farms attested all over Italy in the second century and the general need for free labour during harvest time has led scholars to conclude that "there are no good grounds for inferring a general decline of the small independent farmer in the second century". The Gracchan narrative of rural population decline through 133 BC – "long since shown to be false" – likely emerged not from a general and actual decline in rural free holding, but rather, generalisation from a local decline in coastal Etruria where commercial slave plantations were dominant. And while Gracchan observations of rural poverty were likely true; this, however, was not a result of slave dominated plantations crowding out poor farmers, but overpopulation under Malthusian conditions. In rural areas closer to Rome, expanding population and partible inheritance led to the splitting of previously modest farms into plots too small to support families. Many of these small farms were not economically viable. Coupled with the high price of land near Rome, many of these farmers sold their lands to rich men and engaged instead in wage labour. "There is ample evidence to show that the temporary labour of free men was very important to large estates" especially around harvest time. In the years before 133 BC, a pause in construction of large public monuments also reduced demand for urban labour, triggering a prolonged period of poor labour market conditions. This general economic downturn was likely compounded by years of high food prices due to the ongoing slave revolt in Sicily, an island from which substantial amounts of grain were shipped to Rome.

Общественная земля

Благодаря завоеваниям Италии в IV и III веках до н.э. римское государство приобрело законные права на большие объемы земли, уступленные покоренными итальянскими союзниками. Их бывшие земли, ager publicus, не интенсивно использовались римским государством. Скорее, эта земля рассматривалась как своего рода beneficium для союзников, которым разрешалось продолжать обрабатывать земли, конфискованные у них. Благодаря римским завоеваниям, итальянцы, союзные Риму, де-факто сохраняли владение своими землями и также значительно выигрывали от притока добычи и богатств, полученных в результате римских завоеваний. Традиционные повествования в древних источниках, описывающие возникновение коммерческих латифундий (огромных плантаций, обрабатываемых рабами и принадлежащих элите) непосредственно на общественных землях, в значительной степени не подтверждаются археологическими данными этого периода. Более того, свидетельства указывают на то, что ager publicus в основном располагался за пределами традиционных сельскохозяйственных угодий вблизи Рима, а вместо этого находился в неримской Италии, ближе к итальянским союзникам. Следовательно, перераспределение общественных земель неизбежно происходило в ущерб союзникам, которые были бы выселены с исконных земель, которые все еще находились в их владении.

Ранние годы жизни Граков

Тиберий Семпроний Гракх родился в 163 году до н.э. Его младший брат Гай родился в 154 году до н.э. Они были сыновьями Тиберия Семпрония Гракха, который был консулом в 177 и 163 годах до н.э., а также цензором в 169 году до н.э. Он дважды одержал триумф в 178 и 175 годах до н.э. Их матерью была Корнелия, дочь знаменитого полководца Сципиона Африканского, героя Второй Пунической войны. Их сестра Семпрония также была женой Сципиона Эмилиана, другого выдающегося полководца и политика. Позднейшие римские историки изображали Корнелию как "архетипичную римскую матрону", "сильно идеализированную и неизбежно весьма отличающуюся от исторической Корнелии", что, возможно, является результатом политического имиджа, созданного её сыном Гаем. Военная карьера Тиберия началась в 147 году до н.э., когда он служил легатом или военным трибуном под командованием своего зятя Сципиона Эмилиана во время кампании по взятию Карфагена в ходе Третьей Пунической войны. Тиберий вместе с Гаем Фаннием был одним из первых, кто взобрался на стены Карфагена, и служил там до следующего года. Десять лет спустя, в 137 году до н.э., он был квестором при консуле Гае Хостилии Манцине в Дальнейшей Испании. Кампания была частью Нумантинской войны и не увенчалась успехом: Манцин и его армия проиграли несколько стычек за пределами города, после чего последовало смутное ночное отступление, приведшее их к месту лагеря, оставленного консулом в 153 году до н.э., где они оказались окружены. Тиберий заключил договор о капитуляции, чему отчасти способствовала положительная репутация его отца, сложившаяся во время его преторства в 179–178 годах до н.э.; однако договор Тиберия был позже унизительно отвергнут сенатом после его возвращения в Рим.

Реформы

В годы, предшествовавшие 133 г. до н.э., было предпринято множество попыток реформ. Одной из успешных стала установленная в 139 г. до н.э. трибуном Аулом Габинием тайна голосования. Обстоятельства этой реформы сейчас неизвестны: вероятно, она была представлена как расширение гражданских свобод и средство борьбы с коррупцией (те, кто давал взятки, больше не могли гарантировать, что получившие взятку проголосуют так, как им было указано). В 137 г. до н.э. был принят закон, расширявший применение тайного голосования – Lex Cassia tabellaria, распространивший тайное голосование на дела, связанные с высшей мерой наказания, после того как Сципион Эмилиан убедил оппозиционного трибуна прислушаться к воле народа и снять свое вето. Введение тайного голосования, вероятно, было одним из необходимых условий для последующей программы братьев Гракхов, поскольку оно защищало народные собрания от влияния элиты. По этой причине историк Гарриет Флауэр в своей книге «Римские республики» (2010 г.) определяет 139 г. до н.э. как политический переломный момент и начало нового этапа в истории Римской республики. Незадолго до принятия закона Габиния, в 140 г. до н.э., консул Гай Лаелий Сапиенс предложил аграрные реформы, но отозвал их после вторжения (он был назначен консулом для организации обороны) и противодействия сената, что принесло ему прозвище Сапиенс. Древние историки, особенно Плутарх, рассматривали реформы и братьев Гракхов как единое целое. Современные исследователи стали изучать их по отдельности, в их собственном политическом контексте.

Тиберий

О мотивах Гракха существуют разные точки зрения. Благоприятные древние источники объясняют его реформы горячим покровительством бедным. Менее благоприятные древние источники, такие как Цицерон, напротив, считают, что его действия были попыткой восстановить свой авторитет и положение после унизительного договора, который он был вынужден заключить после поражения в Испании. Нельзя сомневаться, что даже если Тиберий искренне верил в необходимость реформ, он также надеялся укрепить свою славу и политический статус в глазах элиты.

Смерть

Насильственное противодействие аграрной политике Тиберия не достигло кульминации, пока он не предложил использовать наследство Аттала III Пергамского для нужд земельной комиссии. Древние источники расходятся во мнениях относительно того, на что должно было быть направлено завещание Аттала: Плутарх утверждает, что оно предназначалось для помощи новопоселенцам в приобретении сельскохозяйственного инвентаря, а Ливий, через эпитав, – что для покупки дополнительной земли для распределения, поскольку оказалось, что земли недостаточно. Это второе предложение ущемляло прерогативы сената в вопросах внешней политики и государственных финансов. Сенаторы также опасались, что эти финансовые раздачи дадут Тиберию значительную личную политическую власть. Затем Тиберий объявил о своем намерении баллотироваться на второй срок; по словам Ливия, это было незаконно из-за закона, запрещающего занимать одну и ту же должность более одного раза в течение десяти лет. Источники утверждают, что Тиберий также объявил о планах по проведению гораздо более масштабных реформ, однако это могло быть проекцией на него более поздних предложений его брата Гая. В день выборов Тиберий занял Капитолийский холм, возможно, чтобы запугать избирателей; противники Тиберия обвинили его в стремлении к царской власти и попытались убедить консула в сенате применить силу, чтобы предотвратить его переизбрание. Консул отказался действовать вне закона, но один из других сенаторов, Публий Корнелий Сципион Насика Серапио, посчитал этот ответ неприемлемым и организовал стихийный военный набор из сенаторов, в который вошел один из коллег Тиберия по плебейскому трибунату; Насика, будучи верховным понтификом, воспроизвел архаичный ритуал жертвоприношения, после чего они штурмовали Капитолий и забили Тиберия и ряд его сторонников до смерти. Именно конституционные вопросы, а не аграрные законы, послужили причиной насильственной реакции. Реакция была отчасти мотивирована греческой конституционной мыслью, которая создала представление о народной мобилизации, неизбежно ведущей к народной тирании. Эти убеждения усугублялись недавним примером тирании в Спарте, возглавляемой Набисом, который пришел к власти с программой реформ, включавшей отмену долгов и перераспределение земель.

Violent opposition to Tiberius' agrarian policy did not come to a head until he moved legislation to use the inheritance of Attalus III of Pergamon for the land commission. The ancient sources differ on the question of what Attalus' bequest was to be dedicated: Plutarch claims it was to be used to help land recipients purchase farm equipment; Livy, via epitome, claims that it was to be used to purchase more land for distribution after there turned out to be little land available. This second proposal infringed on senatorial prerogatives over foreign policy and public finances. Senators also feared that these financial handouts would give Tiberius substantial personal political power. Tiberius then announced his intention to stand for re election; according to Livy, this was illegal, due to a law which forbade holding the same magistracy within ten years. The sources allege that Tiberius also announced plans for a significantly more broad set of reforms, but these may be retrojections of his brother Gaius' later consummated proposals. On the day of the election, Tiberius seized the Capitoline hill, possibly to intimidate the voters; Tiberius' opponents accused him of having kingly aspirations and attempted to induce the consul in the senate to use force to stop his re election. The consul refused to act extralegally, but one of the other senators, Publius Cornelius Scipio Nasica Serapio, found this reply unacceptable and led an impromptu military levy of senators, which included one of Tiberius' colleagues in the plebeian tribunate; with Nasica, who was pontifex maximus, reenacting an archaic sacrificial ritual, they then stormed the Capitoline and bludgeoned Tiberius and a number of his supporters to death. It was largely constitutional issues which impelled the violent reaction, not the agrarian laws. The reaction was motivated in part by Greek constitutional thought which created a narrative of popular mobilisation leading inexorably to popular tyranny. Such beliefs were compounded by the recent example of tyranny in Sparta, led by Nabis, which had come to power with a reform programme of cancelling debts and redistributing lands.

Эффекты

"Лекс агрария" Тиберия и комиссия пережили его смерть. Оппозиция была направлена скорее на методы Тиберия, чем на его политику; вероятно, большинство сенаторов в принципе соглашались с программой реформ. Археологи обнаружили граничные камни комиссии (cippi), на которых в основном указаны имена трех комиссаров в период с 133 по 30 год до н.э. Расположение границ и описания указывают на распределение в течение нескольких лет около 3268 квадратных километров земли римским гражданам, сосредоточенной в южной Италии и охватившей примерно 15 000 домохозяйств. В циппи в основном упоминаются младший брат Тиберия Гай, Апий Клавдий Пулхер и Публий Лициний Красс. Тиберий назначил себя в комиссию, но после его смерти Красс был избран на его место. После естественной смерти Апия Клавдия и Красса к 130 году до н.э. на их место были избраны Марк Фульвий Флакк и Гай Папирий Карбо. Поскольку одной из целей комиссии было повторное утверждение римских притязаний на земли, которые к тому времени уже давно были заняты италийскими союзниками, союзники начали жаловаться на несправедливость и неточную, поспешную межевую съемку. В 129 году до н.э. эти жалобы были заслушаны сенатом, который также воспользовался возможностью ограничить полномочия аграрной комиссии. Сципион Эмилиан предложил и получил от сената декрет, передававший консулам право определять спорные права собственности. К 129 году до н.э. комиссия за три года уже распределила всю доступную бесспорную землю. Археологические находки гракханских циппи в основном прекращаются после 129 года до н.э.

Гай

Недовольство среди итальянских союзников росло в период между земельной комиссией Тиберия и концом 120-х годов до н. э. Один из земельных комиссаров, избранных в начале 120-х годов до н. э., Марк Фулвий Флакк служил консулом в 125 году до н. э. и, по словам Аппиана, предложил компромисс, предоставляющий союзникам римское гражданство в обмен на признание повторного утверждения римских притязаний на ager publicus. Однако это предложение не состоялось, когда Флакка отправили на войну в Трансальпинскую Галлию; отношения с союзниками также ухудшились из-за восстания и разрушения латинской колонии Фрегелла после отзыва предложений Флакка. Гай политически позиционировал себя как наследник популярности и политической программы Тиберия. После должности квестора он был избран четвертым в выборах трибунов в 124 году до н. э.; после избрания он представил смерть своего брата как "неспособность плебеев поддерживать традицию защиты своих трибунов". В отличие от своего брата, предложения Гая касались в основном не земельных вопросов. В течение двух лет он предложил широкий спектр законодательных инициатив, затрагивающих все аспекты римского управления, от сбора налогов до назначения сенаторов в провинции.

Смерть

В начале 121 года до н.э. были предприняты попытки отменить некоторые положения законодательства Гая. Однако главным объектом отмены было не аграрное законодательство или его закон о субсидированном зерне, а сравнительно незначительный вопрос о планируемой колонии в Карфагене. После того как сторонники Гая убили на улице одного из слуг, Гая и его союзника Флакка вызвали в сенат для дачи показаний; они отказались и забаррикадировались с вооруженными сторонниками на Авентинском холме. Их отказ был равносилен восстанию. Затем был издан сенатский указ (senatus consultum ultimum), предписывавший консулу Луцию Опимию обеспечить безопасность государства и призвать его подавить выступление Гая и Флакка на Авентине. С отрядом ополченцев и критских лучников Опимий штурмовал Авентин, убив Флакка и его сыновей; Гай был либо убит, либо вынужден покончить с собой. Опимий затем председательствовал на полевых судах, расследовавших и казнивших многих сторонников Гая и Флакка. В конечном итоге, большая часть реформ Гая была сохранена; археологические раскопки обнаружили свидетельства гракховской колониальной деятельности в Африке примерно в 119 году до н.э., а земельная комиссия продолжала действовать до 111 года до н.э. К этому времени почти все доступные для распределения земли уже были розданы. В целом, "реакция аристократии напоминала действия генерала, подавляющего мятеж: он идет навстречу большинству требований, но казнит главарей, чтобы восстановить дисциплину".

Грачан

Реформы Тиберия были сосредоточены на сельском крестьянстве. Однако они были "не столько связаны с угнетением, сколько (вполне обоснованно) с желанием участвовать в возросшем экономическом благосостоянии, принесенном римским империализмом". В целом, современные исследования все больше подчеркивают, что древние источники преувеличили степень упадка римских мелких землевладельцев. Закон Тиберия о реформе не был революционным, но его тактика в достижении этой цели была таковой, особенно когда он мобилизовал народные собрания, которые давали подлинное выражение воле народа. Эта тактика угрожала "подорвать олигархическую власть над политической системой Рима, что и привело к его гибели". Это усугублялось использованием Тиберием риторики социальной справедливости, которая еще больше отделила его от аристократических соратников. Хотя в общей сложности было распределено значительное количество земли – более 3268 квадратных километров в первые несколько лет действия закона – существуют споры относительно экономической целесообразности гракховских земельных наделов для семей, заселивших их. Однако есть признаки того, что распределенные земли использовались для выпаса скота, а не для интенсивного земледелия, даже если они были пригодны для обработки. Роль Гая в земельной реформе менее ясна; источники в основном не дают четкой информации о ней, за исключением упоминания о том, что он представил законопроект по этому вопросу. К моменту его трибуната были опубликованы результаты переписи 125–24 гг. до н.э., и опасения по поводу кризиса депопуляции исчезли. Его аграрные реформы, вероятно, не сделали ничего больше, чем предоставили аграрной комиссии, членом которой он оставался, юрисдикцию, утраченную в 129 г. до н.э. Однако он был достаточно прозорлив, чтобы понять, что дальнейшие изъятия земель у римских союзников серьезно навредят их интересам (и будут политически невозможны). Это привело его, "одного из первых, кто осознал, что количества земли в Италии недостаточно для обеспечения всех жителей полуострова", к продвижению итальянской колонизации за пределы Италии. Это изменение масштаба оказалось долгосрочным, и к эпохе Цезаря стало стандартной практикой основывать гражданские колонии за пределами Итальянского полуострова, что "в конечном итоге оказалось единственным адекватным способом найти достаточно земли" для растущего населения Италии. Гракховские аграрные законы действовали до их смерти в 111 г. до н.э., вновь изменив римскую политику в отношении общественных земель. Значительная часть этого закона сохранилась до наших дней. Развивая эти законы, он отменил арендную плату, установленную законом Тиберия, сделав земли полностью частными и отчуждаемыми. К 111 г. до н.э. большая часть земли, которую можно было распределить, уже была распределена; оставшаяся земля представляла собой "в основном пастбища или земли, выделенные конкретным лицам" на основании долгосрочной аренды или зарезервированные для финансирования дорожного строительства. Однако продолжающийся рост населения Италии привел к новым предложениям о перераспределении земли; особенно примечателен закон Цезаря об аграрной реформе во время его консульства в 59 г. до н.э., который передал ager Campanus около 20 000 поселенцев, хотя и на менее выгодных условиях. После этого стало все более очевидным, что в Италии просто недостаточно земли для удовлетворения спроса. Переоценка причин Социальной войны также склоняется к тому, чтобы рассматривать закон об аграрной реформе как важный фактор. Землевладение в Италии, находившейся под властью Рима, давало римскому государству латентное право собственности на обширные участки земли, которые никогда не были официально обследованы. В то время как гракховская земельная комиссия быстро разделила и перераспределила земли в Южной Италии, конфискованные у союзников, перешедших на сторону Ганнибала во время Второй Пунической войны, более старые земли были заняты на протяжении веков. Попытки, предпринимавшиеся до начала Социальной войны, добиться римских прав на эти земли – которые "союзники предполагали, что смогут сохранить, пока не восстанут" – могли серьезно подорвать поддержку союзников римской гегемонии.

Tiberius' reforms were focused on the rural peasantry. They were not, however, "so much oppressed as eager (quite justifiably) to share in the increased economic prosperity brought by Roman imperialism". In general, more recent scholarship has stressed that the ancient sources have exaggerated the extent to which the Roman yeoman farmers were in fact in decline. Tiberius' reform law was not revolutionary, but his tactics in pursuit of it were, especially when they mobilised the assemblies which gave some genuine expression of the popular will. Those tactics threatened "to break the oligarchic stranglehold on Rome's political system, thus leading to his demise". This was exacerbated by Tiberius' use of social justice rhetoric, which further set him aside from his aristocratic brethren. While substantial acreage was distributed as a whole, more than 3,268 square kilometres in the first few years of operation, there is some debate to the extent to which the Gracchan land allotments were actually economically viable for the families placed atop them. However, there are some indications that the lands distributed were used for pasture rather than intensive agriculture, even if they were suitable for farming. Gaius' role in land reform is more obscure; the sources are largely unclear on it except in mentioning offhandedly that he brought legislation on the matter. By the time of his tribunate, the census results of 125–24 BC had been published and belief in a depopulation crisis had disappeared. His agrarian reforms likely did little more than grant the agrarian commission – of which he was still a member – the necessary jurisdiction stripped in 129 BC. He was, however, sufficiently visionary to see that further land exactions from Rome's allies would seriously damage their interests (and be politically infeasible). This led him, "one of the first to realise that the amount of land in Italy was insufficient to provide for all inhabitants of the peninsula", to pursue extra Italian colonisation. This change in scope proved long lasting and by the time of Caesar, it would be standard policy to establish citizen colonies outside the Italian peninsula, which "would in time prove the only adequate method of finding enough land" for Italy's growing populations. The Gracchan leges agrariae continued in operation through their deaths until 111 BC, which again overhauled Roman policy with public lands. Much of this law survives to the present. Building upon those laws, it abolished the rents that Tiberius' law passed, making the lands fully private and alienable. By 111 BC, most of the lands that could be distributed already had been; what was left over was "mostly pasture or land which had been assigned to specific people" through long term leases or set aside for the purpose of providing money for road maintenance. The continuing increase of the Italian population, however, would trigger later proposals for land redistribution; especially notable is Caesar's lex agraria during his consulship in 59 BC, which gave away the ager Campanus to some 20,000 settlers, albeit on less generous terms. After this, it became increasingly clear that there was simply insufficient land in Italy to accommodate demand. Reassessments of the causes of the Social War have also trended toward viewing the lex agraria as a major contributing factor. Land holdings in Roman dominated Italy gave the Roman state a latent title to large swaths of land which had never been formally surveyed. While the Gracchan land commission quickly parcelled and redistributed lands in southern Italy that had been confiscated from the allies that had defected to Hannibal during the Second Punic War, the older lands had been occupied for centuries. Attempts, through to the start of the Social War, to press Roman claims on those lands – which "the allies assumed that they would be able to keep as long as they did not rebel" – may have greatly undermined allied support for Roman hegemony.

Городские и административные реформы Гая

Реформы Гая были масштабными и охватывали значительную часть администрации республики. Их главной целью было повышение качества римского управления, сокращение вымогательств и коррупции среди сенаторских наместников, действуя в рамках того, что его современники считали бы надлежащей правовой процедурой. Одним из наиболее хорошо задокументированных элементов является закон Гая *lex repetundarum*, который реформировал постоянный суд *quaestio perpetua* по делам о провинциальной коррупции, введя жюри из всадников для контроля над сенаторскими наместниками. Закон сохранился на бронзовой табличке, некогда принадлежавшей кардиналу Пьетро Бембо. Хотя в долгосрочной перспективе жюри из всадников стало политическим вопросом на следующие полвека, эти реформы не были направлены на то, чтобы ввергнуть сенат и всадников в конфликт. Они также не представляли собой программу подлинного народного контроля, поскольку передача жюри от сенаторов к всадникам «лишь перераспределила влияние от одной части элиты к другой». Эрнст Бадиан, в своей статье в Оксфордском классическом словаре, дал следующую оценку:

Его закон *lex frumentaria*, учредивший субсидированное снабжение зерном по цене, которую он считал «нормальной», создал влиятельный образец системы социальной помощи в Риме. Это была реакция на недавние перебои с поставками зерна, вероятно, возникшие из-за службы в армии, но его идея о том, чтобы римское государство сглаживало значительные колебания в сельском хозяйстве, сделала население менее зависимым от спекулянтов и менее зависимым от щедрости магистратов. Снижение стимулов для магистратов раздавать еду ради популярности на родине имело дополнительный эффект – уменьшение их склонности к вымогательству зерна у провинциалов. Эти положения оставались в силе и после смерти Гая, что свидетельствует о формирующемся в Риме консенсусе о том, что «народ имеет право пользоваться благами империи [и что] *frumentationes* [были полезны] для отвлечения интереса и поддержки городской плебса от перспективы аграрной реформы». После периода отмены Сулой, раздача зерна в будущем расширилась, как по стоимости, так и по щедрости, поскольку более поздние поколения политиков действовали с поддержкой или без поддержки сената. Закон Гая *lex de provinciis consularibus* был аналогичной мерой, направленной на сокращение сенаторской коррупции, и был «далек от революционности»: его целью было «предотвратить использование действующими консулами своего положения для неправомерного влияния на назначение в провинции (и, возможно, в ущерб Риму)», требуя назначения провинций до вступления консулов в должность. Чтобы еще больше оградить такие решения от политического вмешательства, он даже сделал решения сената по консульским провинциям не подлежащими вето трибунов.

Политическое насилие

Влияние убийства Тиберия положило начало циклу эскалации политического насилия: «олигархия ввела насилие в политическую систему с убийством Тиберия Гракха, и со временем применение насилия становилось все более допустимым, поскольку различные политические конфликты в Риме приводили к все более кровопролитным распрям». Использование силы для подавления реформ также свидетельствовало о том, что сама республика по своей сути не была способна к проведению тех экономических реформ, которые были желательны или необходимы, по мнению народа, как это представляли Грахи. С точки зрения периодизации, смерть Тиберия Гракха в 133 г. до н.э. широко рассматривается как начало «поздней республики» и начало ее неизбежного краха. Например, в книге The Cambridge Companion to the Roman Republic Юрген фон Унгерн-Штернберг пишет:

«Уже в древности Цицерон отмечал примерно то же самое, говоря: “Смерть Тиберия Гракха, и даже еще раньше – вся логика его трибуната, разделила единый народ на две различные группы”». Однако такие ученые, как Мэри Бирд, также предостерегают, что Цицерон преувеличивает в риторических целях, и что «представление о том, что в Риме до [133 г. до н.э.] существовал спокойный консенсус между богатыми и бедными, в лучшем случае является ностальгической иллюзией». Смерть Гая также ознаменовала появление нового инструмента для сената в поддержании существующего порядка силой: так называемого senatus consultum ultimum. Опимий был привлечен к суду в 120 г. до н.э. за нарушение закона Гая о внесудебных наказаниях. Однако бывший консул смог успешно защитить себя, ссылаясь на постановление сената и утверждая, что Гай и Флакк должны рассматриваться как враждебные элементы, а не как граждане. Оправдание Опимия создало прецедент, согласно которому senatus consultum ultimum – который был лишь советом сената: «сенат мог принимать любые постановления, которые ему угодно, и ответственность за любые незаконные действия несла магистратура» – являлся приемлемым основанием для нарушения прав граждан вне закона.

Прием и историография

Взгляды на братьев Гракхов менялись со временем. В античном мире этих двух братьев в основном воспринимали как единую, организованную силу, действующую согласованно. В эпоху раннего Нового времени земельную программу Гракхов часто ошибочно интерпретировали как социалистическую реструктуризацию римского общества, предполагающую ограничение государственной и частной собственности на землю. Однако современные историки в основном рассматривают политическую деятельность братьев как отдельные инициативы и отвергают их представление как социальных революционеров.

Древний прием

Существовала положительная и отрицательная традиция, связанная с братьями Гракхами. Многие древние источники датируются поздним периодом – существует недостаток современных источников – и окрашены позитивной традицией: многие ученые полагают, что биографии Плутарха о них обоих, наряду с «Гражданскими войнами» Аппиана, в значительной степени основаны на рассказах Гая Гракха и его сторонников; в связи с этим большая часть того, что известно о Тиберии, отфильтрована через самопрезентацию его брата. Повествование Плутарха, определяемое его литературными задачами, «резко упрощает [сложную] историю этого периода». В целом, повествование Аппиана более надежно, но все еще содержит значительные анахронизмы, явные неточности и схематичные элементы – такие как неизбежность провала аграрной реформы и утверждение, что Тиберий и Гай преследовали одни и те же цели, – которые проистекают из историографических установок Аппиана. Некоторые современные ученые предполагают, что эти рассказы о Гракхах передавались имперским авторам на протяжении веков через пьесы, драматизирующие трагедию их смерти. Выделяются две основные темы. Во-первых, детали смерти Гая представляют собой «кашу из разных ингредиентов» с множеством противоречивых подробностей и включают в себя фигуру Луция Вителлия, имя, которое в республиканскую эпоху часто носили предатели (согласно легенде, Вителлии первыми предали республику Тарквиниям вскоре после изгнания царей). Во-вторых, акцент на дружбе и предательстве в последние часы жизни братьев рассматривается как замена более нейтральной политической драмы на усиленный пафос. Однако другие ученые не согласны с этим, утверждая, что гипотеза о потерянных трагедиях слишком спекулятивна и вместо этого приписывают Плутарху или его источникам драматизацию повествования. В любом случае, в последующих поколениях смерть Гракхов стала распространенным риторическим топосом в римских школах ораторского искусства. Негативная традиция, однако, передается через другие источники, такие как Цицерон и Валерий Максим. В этих повествованиях Гракхи изображаются как мятежные трибуны, положившие начало практике применения силы и запугивания, что в свою очередь вынудило римское государство прибегнуть к насилию для восстановления порядка. Сочетание этих традиций было характерно для поздней республиканской политики. Например, Цицерон менял свое отношение к братьям Гракхам в зависимости от аудитории. Перед сенатом он отзывался о них негативно, акцентируя внимание на их предполагаемых попытках захватить власть в республике; перед народом он, напротив, восхвалял их искренность, моральные качества и ораторское мастерство (особенно в сравнении с популярными трибунами его времени).

There was a positive and a negative tradition related to the Gracchi brothers. Many of the ancient sources are late – there is a lack of contemporary sources – and are coloured by the positive tradition: many scholars believe that Plutarch's biographies of the two men, along with Appian's Civil wars, are largely based on Gaius Gracchus and his supporters' narratives; in this, most of what is known of Tiberius is filtered through his brother's self presentation. Plutarch's narrative, guided by his literary agenda, "drastically simplifies the [complex] history of this period". On the whole, Appian's narrative is more reliable, but is still marred with significant anachronisms, clear inaccuracies, and schematic features – that the agrarian reform eventually fails and that Tiberius and Gaius pursued the same objectives – which emerge from Appian's historiographical agenda. Some modern scholars speculate that these Gracchan narratives were transmitted through the centuries to the imperial authors by plays which dramatised the tragedy of their deaths. Two major themes stand out. First, the specifics of Gaius' death are "a dog's breakfast" of varying details and involve a Lucius Vitellius, which was a common name during the republic for traitors (according to legend, the Vitellii were the first to betray the republic to the Tarquins shortly after the expulsion of the kings). Second, the stress on friendship and betrayal in these last hours is seen as replacing a more anodyne political drama for heightened pathos. Other scholars, however, disagree, arguing that the hypothesis of lost tragedies is too speculative and instead credit Plutarch or his sources with the dramatisation of the narrative. Regardless, in later generations, the death of the Gracchi became a common rhetorical topos in Roman oratorical schools. The negative tradition, however, is transmitted through other sources, such as Cicero and Valerius Maximus. In these narratives, the Gracchi are painted as seditious tribunes who inaugurated the use of force and intimidation which then required the Roman state to use violence to re establish order. The confluence of these traditions was common in late republican politics. For example, Cicero modulated his opinions on the Gracchi brothers to meet his audience. Before the senate, he spoke of them negatively and focused on their alleged attempts to take over the republic; before the people, he instead praised their good faith, moral virtues, and quality as orators (especially in comparison to the popularis tribunes of his day).

Современный прием

К XVII и XVIII векам многие книги по древней истории повторяли ошибочное утверждение о том, что Рим ограничил всех граждан лишь 500 югерами земли. Это неверное понимание возникло в 1734 году с публикацией «Размышлений о причинах величия и падения римлян» Монтескье, что укрепило этот заблуждение о масштабной земельной реформе, а не о перераспределении государственных земель. Это привело к тому, что Грахов стали характеризовать как «социалистов». В конце XVIII века ситуация еще больше запуталась, пока Бартольд Георг Нибур в своей «Истории Рима» не прояснил этот вопрос. Во время Французской революции революционер Франсуа Ноэль Бабеф взял себе имя «Гракх» в честь братьев Гракхов, пытаясь связать свое стремление к масштабному перераспределению земли с аграрной программой Гракхов. Однако планы Бабефа существенно отличались от программы Гракхов, что демонстрирует, насколько искаженным стало восприятие Гракхов по сравнению с их реальной исторической политикой. Во-первых, Бабеф предполагал национализацию и общественную собственность на землю, что противоречило программе Гракхов по приватизации уже государственных земель. Во-вторых, Бабеф сделал этот выбор имени, исходя из распространенного в то время убеждения, что Грахи стремились установить ограничение на частное землевладение. Наконец, выбор имени отражал уверенность Бабефа в уместности такого сравнения, что соответствовало современным представлениям о Гракхах как о революционерах. Однако «истина была иной: Грахи стремились укрепить и сохранить Римскую республику, а Бабеф хотел свергнуть и радикально изменить Французскую республику». В течение XIX века обращение к фигуре Гракхов продолжалось в текущей политике. Например, процесс огораживаний в Англии привел к формированию большого числа бедных городских рабочих; многих из их лидеров уподобляли Гракхам, а предлагаемые реформы сравнивали с римским земельным кризисом, описанным в древних источниках. Некоторые исследователи XIX и начала XX века утверждали, что на Гракхов в определенной степени повлияла греческая политическая философия, особенно в отношении возможности применения греческих демократических принципов в Риме. Эти влияния в основном связывают с взаимодействием Тиберия с эгалитарной стоической философией через Блоссия из Кум. Однако в это больше не верят, поскольку недостаточно доказательств того, что Тиберий был стоиком или что стоицизм оправдывал демократическую политику.

By the 17th and 18th centuries, many books on ancient history repeated a false notion that Rome had limited all men to only 500 jugera of land. The incorrect understanding emerged in 1734 with the publication of Montesquieu's Considerations on the causes of the greatness of the Romans and their decline, which furthered this mistaken notion of large scale land reform rather than redistribution of state owned lots. This led to the characterisation of the Gracchi as "socialists". Through the later 18th century, the waters became further muddied, until the matter was largely re cleared by Barthold Georg Niebuhr in his History of Rome. During the French Revolution, the revolutionary François Noël Babeuf named himself "Gracchus" after the Gracchi brothers, in an attempt to connect his desire for large scale land redistribution with the Gracchan programme for agrarian reform. Babeuf's plans, however, differed substantially from the Gracchan programme in ways that exemplify how the reception of the Gracchi had deviated from their actual historical policies. First, Babeuf envisioned the nationalisation and communal ownership of lands, which was incompatible with the Gracchan programme of privatising already state owned lands. Second, Babeuf's choice of name was made under the prevailing assumption at the time that the Gracchi acted to place a limit on private land holdings. Finally, Babeuf's name demonstrated his belief that a comparison was apt, consistent with contemporary beliefs that the Gracchi were revolutionaries. However, "the truth of the matter was otherwise[:] the Gracchi sought to strengthen and uphold the Roman republic; Babeuf wished to overthrow and radicalise the French republic". During the 19th century, the use of the Gracchi in then current politics continued. The process of enclosure in England, for example, led to the formation of a large body of poor urban workers; many of their leaders were likened to the Gracchi and proposed reforms were compared with reference to the Roman land crisis as described in the ancient sources. Some 19th and early 20th century scholarship argued that the Gracchi were to some extent influenced by Greek political philosophy, especially in the extent to which Greek democratic principles could be applied at Rome. These influences are largely attributed to Tiberius' interactions with Stoic egalitarian philosophy through Blossius of Cumae. This is no longer believed, however, as there is little evidence for Tiberius being a Stoic or for Stoicism justfying democratic policies.

Статьи

Страницы пронумерованы непоследовательно.