Введение

Тибетский буддийский духовный глава, действующий Далай-лама.

Далай-лама (/UK/'/d//æ//l//aɪ// /'/l//ɑː//m//ə/, /US/'/d//ɑː//l//aɪ/;) – это титул, присвоенный тибетским народом главному духовному лидеру школы Гелуг, или "Желтой шляпы" тибетского буддизма – самой новой и доминирующей из четырех основных школ тибетского буддизма. 14-й и действующий Далай-лама – Тензин Гьяцо, проживающий в изгнании в Индии в качестве беженца. Далай-лама считается преемником в линии тульку, в которых верят.

Начиная со времени 5-го Далай-ламы в 17 веке, Далай-лама являлся символом объединения государства Тибет. Далай-лама был важной фигурой традиции Гелуг, которая доминировала в Центральном Тибете, но его религиозный авторитет выходил за рамки конфессиональных границ, представляя буддийские ценности и традиции выше какой-либо конкретной школы. Традиционную функцию Далай-ламы как экуменической фигуры принял на себя четырнадцатый Далай-лама, который работал над преодолением сектантских и других разногласий в изгнаннической общине и стал символом тибетской нации для тибетцев как в Тибете, так и в изгнании. С 1642 по 1705 год и с 1750 по 1950-е годы Далай-ламы или их регенты возглавляли тибетское правительство (или Ганден Пходранг) в Лхасе, которое управляло всем или большей частью Тибетского плато с разной степенью автономии. Это тибетское правительство пользовалось покровительством и защитой монгольских ханов Хошута и Дзунгара (1642–1720), а затем императоров маньчжурской династии Цин (1720–1912). Далай-ламы возглавляли тибетское правительство до 1951 года.

Истоки в мифе и легенде

С 11-го века в буддийских странах Центральной Азии широко распространено мнение, что Авалокитешвара, бодхисаттва сострадания, имеет особую связь с народом Тибета и вмешивается в их судьбу, воплощаясь в доброжелательных правителях и учителях, таких как Далай-ламы. Считается, что «Книга Кадам», главный текст школы Кадампа, из которой происходил 1-й Далай-лама, заложила основу для последующей идентификации Далай-лам тибетцами как воплощений Авалокитешвары. В ней прослеживается легенда о воплощениях бодхисаттвы в ранних тибетских царях и императорах, таких как Сонгцен Гампо, а затем в Дромтонпе (1004–1064). Тибетцы распространили эту линию преемственности до Далай-лам. Таким образом, согласно этим источникам, неформальная линия преемственности нынешних Далай-лам как воплощений Авалокитешвары уходит корнями гораздо глубже, чем к 1-му Далай-ламе, Гендуну Друбу; насчитывается до шестидесяти человек, которые считаются более ранними воплощениями Авалокитешвары и предшественниками в той же линии, ведущей к Гендуну Друбу. Эти ранние воплощения включают в себя мифологию о 36 индийских личностях, десяти ранних тибетских царях и императорах, которые, как считается, были предыдущими воплощениями Дромтонпы, и четырнадцать непальских и тибетских йогов и мудрецов. Фактически, согласно статье «Рождение в изгнании» на веб-сайте 14-го Далай-ламы, он является «семьдесят четвертым в линии, которую можно проследить до мальчика-брахмана, жившего во времена Будды Шакьямуни».

"Главной план Далай-ламы" Авалокитшвара

Согласно 14-му Далай-ламе, давным-давно Авалокитешвара обещал Будде направлять и защищать тибетский народ. В конце Средневековья его главным планом для выполнения этого обещания было поэтапное установление теократии Далай-ламы в Тибете. Сначала Цонкхапа основал три великих монастыря вокруг Лхасы в провинции Ю, прежде чем скончался в 1419 году. Первый Далай-лама вскоре стал аббатом самого большого из них, Дрепунга, и создал широкую народную поддержку в У. Позже он распространил её на Цанг, где построил четвёртый великий монастырь, Таши Лхунпо, в Шигацзе. Второй Далай-лама, восстановив широкую народную поддержку Первого в Цанге и У, затем отправился в южный Тибет и собрал там новых последователей, которые помогли ему построить новый монастырь, Чокоргьел. Он установил метод, посредством которого будущие воплощения Далай-ламы будут обнаруживаться через видения у "озера-оракула", Лхамо Лхатсо. Третий укрепил славу своих предшественников, став аббатом двух великих монастырей Дрепунг и Сера. Получив монгольское имя "Далай", он вернулся в Тибет, чтобы основать великие монастыри Литанг в Каме, восточном Тибете, и Кумбум в Амдо, северо-восточном Тибете. Четвёртый родился в Монголии как правнук Алтан-хана, укрепив прочные связи между Центральной Азией, Далай-ламами, гелугпой и Тибетом. Пятый в этой линии использовал огромную народную поддержку, созданную его четырьмя предшественниками. К 1642 году, благодаря стратегии, разработанной его чагдзо (управляющим) Сонамом Раптеном и военной помощи вождя хошутов Гушри-хана, "Великий Пятый" заложил религиозное и политическое господство Далай-лам над Тибетом, которое просуществовало более 300 лет.

Пятый Далай-лама

Смерть Четвертого Далай-ламы в 1617 году привела к открытому конфликту между различными сторонами. Однако в 1618 году Сонам Рабтен, бывший слуга 4-го Далай-ламы, ставший казначеем Ганден Пходранга, тайно обнаружил ребенка, родившегося в знатной семье Захор в замке Тагце, к югу от Лхасы. Затем Панчен-лама в Шигаце договорился о снятии запрета, что позволило признать мальчика Лобсангом Гьяцо, 5-м Далай-ламой, чтобы добиться более активной поддержки и военной помощи от монголов для школы Гелугпа, пока Пятый был еще молод. Будучи молодым человеком, на 22 года младше его, Далай-лама с почтением обращался к нему как к "Жалнго", что означает "Присутствие". В 1630-х годах Тибет оказался втянут в сложные соперничества, борьбу за власть и конфликты, не только между тибетскими религиозными школами, но и между усиливающимися маньчжурами и различными соперничающими монгольскими и ойратскими группировками, которые также боролись за превосходство друг над другом и от имени тех религиозных школ, которые они поддерживали. Его вассал Чогту Хонг Тайджи продолжал наступление против гелугп, даже приказав убить своего сына Арслана после того, как тот перешел на сторону Далай-ламы, подчинился ему и стал монахом Гелугпы. К середине 1630-х годов, благодаря усилиям Сонам Рабтена, перехваченное письмо было отправлено Гуши-Хану, который использовал его как предлог для вторжения в центральный Тибет в 1639 году, чтобы напасть на обе стороны – Бонпо и Цангпу. К 1641 году он разгромил Доньё Дордже и его союзников в Каме, а затем двинулся на Шигаце, где после осады их крепостей победил Карму Тенкёнга, сломил власть Цанг Кагью в 1642 году и положил конец династии Цангпа. Атака Гуши-Хана на Цангпу была предпринята по приказу Сонам Раптена, в то время как Далай-лама публично и решительно выступал против нее, поскольку, движимый состраданием и своим видением терпимости к другим религиозным школам, он отказался давать разрешение на продолжение войны от своего имени после поражения короля Бери. Сонам Рабтен тайно действовал за спиной своего господина, поощряя Гуши-Хана, облегчая его планы и обеспечивая проведение нападений. Однако через несколько месяцев Норбу предал его и поднял восстание против правительства Ганден Пходранга. Вместе со своими сообщниками он захватил форт Самдрупце в Шигаце и попытался собрать повстанческую армию из Цанга и Бутана, но Далай-лама умело сорвал его планы без кровопролития, и Норбу был вынужден бежать. После Депы Норбу были назначены еще четыре Деси: Тринле Гятсо, Лозанг Тутоп, Лозанг Джинпа и Сангье Гятсо.

Воссоединение Тибета

Таким образом, победив всех соперников гелугп и разрешив все региональные и сектантские конфликты, Гуши-хан стал бесспорным покровителем объединенного Тибета и выступил в качестве «Защитника гелугов», учредив Хошутское ханство, которое охватывало почти все Тибетское плато – территорию, приблизительно соответствующую «Большому Тибету», включая Кам и Амдо, согласно утверждениям групп в изгнании (см. карты). На церемонии восшествия на престол в Шигаце он передал полный суверенитет над Тибетом Пятому Далай-ламе, объединив страну впервые с момента распада Тибетской империи, восемь веков спустя. Затем Гуши-хан удалился в Коконор со своей армией.

Гуши-хан умер в 1655 году, и ему наследовали его сыновья Даян, Тензин Далай-хан и Тензин Вангчук-хан. Однако остальные восемь сыновей Гуши-хана поселились в Амдо и вели между собой борьбу за территорию, поэтому Пятый Далай-лама в 1656 и 1659 годах направил туда губернаторов, подчинив таким образом Амдо и, следовательно, весь Большой Тибет своему личному правлению и контролю гелугп. Монголы в Амдо были ассимилированы и тибетизированы.

Визит в Пекин

В 1636 году маньчжуры провозгласили свою династию династией Цин, и к 1644 году завершили завоевание Китая под руководством принца-регента Доргона. В следующем году их войска приблизились к Амдо на севере Тибета, что вынудило оратов и хошутов подчиниться в 1647 году и отправить дань. В 1648 году, после подавления восстания тибетцев в Ганьсу-Синине, династия Цин пригласила Пятого Далай-ламу посетить их двор в Пекине, стремясь заручиться тибетским влиянием в отношениях с монголами. Цин знали о значительном влиянии Далай-ламы на монголов и рассматривали отношения с ним как средство облегчить подчинение халхасов, традиционных покровителей секты Карма Кагью. В свою очередь, тибетские гелугпа стремились возродить отношения покровительства со ставшей доминирующей державой в Китае и Внутренней Азии, поэтому приглашение Цин было принято. После пяти лет сложных дипломатических переговоров о том, должен ли император или его представители встретиться с Далай-ламой внутри или за пределами Великой стены, когда встреча будет астрологически благоприятной, и о порядке ее проведения, встреча в конечном итоге состоялась в Пекине в 1653 году. Пятый Далай-лама хотел немедленно воспользоваться золотой печатью власти. Однако, несмотря на попытки китайских чиновников и историков символически продемонстрировать политическое влияние на Тибет, тибетцы не приняли навязанные им китайцами символы с подобными намерениями. Например, в своей автобиографии «Дукула» Пятый Далай-лама, покидая Китай после учтивого визита к императору в 1653 году, пишет об упомянутой «золотой печати»: «Император приказал своим людям принести мне золотую печать с тремя вертикальными линиями, выполненными тремя параллельными письмами: китайским, монгольским и тибетским». Он также подверг критике надпись на этом подарке, заявив, что она была неточно переведена на тибетский язык, и отметил: «Тибетская версия надписи на печати была переведена монгольским переводчиком, но это был некачественный перевод».

Отношения с династией Цин

В XVII веке борьба за господство между маньчжурами и различными монгольскими группами распространилась на Тибет из-за сильного влияния Пятого Далай-ламы на монголов, обусловленного их широким принятием тибетского буддизма и последовавшей за этим глубокой лояльностью к Далай-ламе как к своему гуру. До 1674 года Пятый Далай-лама выступал посредником в делах джунгарских монголов по их просьбе, а император Канси, сменивший императора Шуньчжи в 1661 году, автоматически принимал и подтверждал его решения. Императора Канси беспокоил союз между джунгарскими монголами и тибетцами, поскольку он опасался, что он может объединить все остальные монгольские племена против империи Цин, включая те, что уже покорились. Поэтому в 1674 году император Канси, раздраженный недостаточно полным сотрудничеством Пятого в подавлении восстания против Цин в Юньнане, перестал советоваться с ним по монгольским вопросам и начал решать их напрямую. В том же 1674 году Далай-лама, находившийся на пике своего могущества и проводивший внешнюю политику, независимую от Цин, приказал монгольским войскам занять пограничный пост Дартседо между Кам и Сычуанем, что еще больше раздражило императора Канси, который (по словам Смита) уже считал Тибет частью империи Цин. Это также усилило подозрения Цин относительно тибетских связей с монгольскими группами и побудило его искать стратегические возможности для противодействия и подрыва монгольского влияния в Тибете, и в конечном итоге, в течение 50 лет, одержать военную победу над монголами и утвердить Цин в качестве единственных «покровителей и защитников» Тибета вместо них. Правление его и Деси Сангье Гятсо примечательно подъемом литературной деятельности, а также культурной и экономической жизни. То же самое относится и к значительному увеличению числа иностранных посетителей, стекавшихся в Лхасу в этот период, и к количеству изобретений и учреждений, приписываемых «Великому Пятому», как его называют тибетцы. Самый энергичный и плодовитый из ранних Далай-лам, он написал больше литературных произведений, чем все остальные Далай-ламы вместе взятые. Писал на самые разные темы, он особенно известен своими работами по истории, классической индийской поэзии на санскрите и биографиями выдающихся личностей своей эпохи, а также своими двумя автобиографиями – духовной и политической (см. Дальнейшее чтение). Он также много преподавал и путешествовал, перекроил политику Центральной Азии, объединил Тибет, задумал и построил дворец Потала и запомнился созданием системы национального медицинского обслуживания и образования. В 1703 году правнук Гуши-хана Тэнзин Вангчук-хан был убит своим братом Лхадзанг-ханом, который узурпировал тибетский трон Хошута, но, в отличие от своих четырех предшественников, он начал непосредственно вмешиваться в тибетские дела в Лхасе; он выступил против регента Пятого Далай-ламы Дези Сангье Гятсо, обвиняя его в обмане, и в том же году, при поддержке императора Канси, вынудил его покинуть должность. Затем, в 1705 году, он использовал выходки Шестого как предлог для установления полного контроля над Тибетом. Однако большинство тибетцев по-прежнему поддерживали своего Далай-ламу, несмотря на его поведение, и глубоко возмущались вмешательством Лхадзанг-хана. Когда тибетцы попросили Лхадзанга оставить им политику в Лхасе и уйти в отставку в Коконор, как и его предшественники, он покинул город, но лишь для того, чтобы собрать свои войска, вернуться, захватить Лхасу военным путем и установить полный политический контроль над Тибетом. Дискредитировав и свергнув Шестого Далай-ламу, которого он считал самозванцем, и отстранив регента, Лхадзанг-хан настоял на том, чтобы ламы Гелугпа в Лхасе одобрили нового Далай-ламу на месте Цаньян Гьяцо как истинное воплощение Пятого. В конечном итоге они назначили Пекара Дзинпу, монаха, но также, по слухам, сына Лхадзанга, и Лхадзанг утвердил его в качестве «настоящего» Шестого Далай-ламы, одобренного Панчен-ламой и названного Йеше Гьяцо в 1707 году. Однако этот выбор не был принят ни тибетским народом, ни монгольскими князьями-соперниками Лхадзанга в Коконоре, которые возмущались его узурпацией тибетского трона Хошута, а также его вмешательством в тибетские дела.

Седьмой Далай-лама

В 1708 году, в соответствии с указанием, данным 6-м Далай-ламой при отъезде из Лхасы, в Литханге, в восточном Тибете, родился ребенок по имени Келзанг Гьяцо, которого местные тибетцы вскоре объявили его перерождением. Опасаясь Лхадзанг-хана, он скрылся, после чего был водружен в монастыре Литанга. Вместе с некоторыми князьями Коконора, соперниками Лхадзанга, вопреки ситуации в Лхасе, тибетцы из региона Кам в 1712 году официально признали его Седьмым Далай-ламой, оставив ему имя при рождении – Келзанг Гьяцо. В целях безопасности его перевели в монастырь Дерге, а в 1716 году он получил поддержку и спонсорство от императора Канси Китая. Тибетцы обратились к джунгарам с просьбой привести в Лхасу истинного Далай-ламу, но маньчжурские китайцы не желали передавать Келсанга Гьяцо монгольским джунгарам. Регент Такце Шабдрунг и тибетские чиновники написали письмо маньчжурскому императору, подтверждая признание Келсанга Гьяцо Далай-ламой. Император в ответ даровал Келсангу Гьяцо золотую печать, символизирующую власть. Шестой Далай-лама был доставлен в Амдо в возрасте восьми лет для установки в монастыре Кумбум с большой пышностью и церемониями. Однако, по мнению Маллина, поддержка императора была основана на искреннем духовном признании и уважении, а не на политических соображениях.

Нападение джунгаров

В любом случае, император Канси в полной мере воспользовался тем, что Кельзанг Гятсо находился под контролем цинских властей в Кумбуме, после того как другие монголы из племён джунгаров во главе с Цевангом Рабтаном, состоявшим в родственных связях с его предполагаемым союзником Лхазангом-ханом, обманом и предательством свергли последнего, вторгнувшись в Тибет и захватив Лхасу в 1717 году. Эти джунгары, исповедовавшие буддизм, ранее поддерживали Пятого Далай-ламу и его регента. Ламы Гелугпы из Лхасы тайно обратились к ним с просьбой вторгнуться и помочь избавить их от иноземного правителя Лхазанг-хана и заменить непопулярного претендента на престол Шестого Далай-ламы юным Келзангом Гятсо. Этот заговор соответствовал коварным амбициям джунгарских вождей, и они охотно согласились его осуществить. В начале 1717 года, вступив в сговор с целью подорвать власть Лхазанг-хана посредством предательства, они вторглись в Тибет с северо-запада с крупной армией, направив небольшой отряд в Кумбум, чтобы забрать Келзанг Гятсо и доставить его в Лхасу. К концу года, при попустительстве тибетцев, они захватили Лхасу, убили Лхазанг-хана и всю его семью, а также свергли Йеше Гьяцо. Однако отряд, посланный за Келзангом Гятсо, был перехвачен и уничтожен цинской армией, предупрежденной Лхазангом. В Лхасе непокорные джунгары не только не смогли доставить мальчика, но и устроили погром, грабя и разрушая священные места, надругаясь над населением, убивая сотни монахов школы Ньингма, сея хаос и кровопролитие, и тем самым обратив против себя своих тибетских союзников. Вскоре тибетцы обратились к императору Канси с просьбой избавить их от джунгарского ига.

Вступление на престол в Лхасе

Это унижение лишь укрепило решимость императора Канси раз и навсегда изгнать джунгаров из Тибета, и он приступил к формированию и отправке гораздо более крупного войска к Лхасе, взяв с собой главную карту императора – юного Келзанга Гьяцо. Во время торжественного продвижения имперской армии из Кумбума в Лхасу, где мальчика на каждом этапе встречали с обожанием, монголы-хошуты и тибетцы с радостью (и за хорошую плату) присоединялись к нему, пополняя его ряды. К осени 1720 года разбойничьи джунгарские монголы были окончательно разгромлены в Тибете. Имперские войска Цин триумфально вошли в Лхасу с двенадцатилетним Келзангом Гьяцо, выступая в роли покровителей Далай-ламы, освободителей Тибета, союзников тибетских сил, боровшихся против джунгаров под предводительством Кангченаса и Полханаса, а также союзников монгольских князей хошутов. Восторженные тибетцы возвели его на трон в Потала как Седьмого Далай-ламу. Было сформировано новое тибетское правительство, состоящее из Кашага – совета (кабинета) тибетских министров во главе с Кангченасом. Келзанг Гьяцо, будучи слишком молод для участия в политике, изучал буддизм. Он играл символическую роль в управлении страной и, пользуясь глубоким почитанием монголов, оказывал значительное влияние на цинское правительство, которое теперь взяло на себя покровительство и защиту Тибета.

Изгнание в Хам

Победив джунгаров, цинская армия отступила, оставив Седьмого Далай-ламу номинальным политическим лидером, а в качестве амбана или представителя цинского правительства и гарнизона в Лхасе – только халха-монгола. После смерти императора Канси в 1722 году и воцарения его сына, императора Юнчжэна, эти силы также были выведены, предоставив тибетцам возможность автономного правления и продемонстрировав заинтересованность Цин в союзе, а не в завоевании. Продолжающееся вмешательство Цин в политические и религиозные дела Центрального Тибета спровоцировало конфликт между антицинской фракцией и тибетскими дворянами, лояльными Цин, находившимися у власти в Лхасе, во главе с Канченасом, которого поддерживал Полханас. Это привело к убийству Канченаса в 1727 году и последовавшей за этим гражданской войне, которая завершилась в 1728 году победой хитроумного Полханаса, запросившего помощи у Цин. Когда цинские войска прибыли, они наказали проигравших и сослали Седьмого Далай-ламу в Кам, под предлогом отправки его в Пекин, поскольку его отец оказывал поддержку побежденной антицинской фракции. Там он в течение следующих семи лет изучал и преподавал буддизм.

Возвращение в Лхасу

В 1735 году ему разрешили вернуться в Лхасу для учебы и преподавания, но он оставался под строгим контролем, поскольку династия Цин ему не доверяла, в то время как Полханас управлял Центральным Тибетом под формальным надзором Цин. Тем временем Цин выдвинули Пятого Панчен-ламу в качестве соперничающего лидера и восстановили должности амбанов и гарнизон в Лхасе. Полханас умер в 1747 году. Его преемником стал его сын Гюрме Намгьял, последний династический правитель Тибета, который был значительно менее склонен к сотрудничеству с Цин. Он создал тибетскую армию и начал сговариваться с джунгарами, чтобы освободить Тибет от влияния Цин. В 1750 году, когда амбаны узнали об этом, они пригласили его и лично убили. Несмотря на попытки Далай-ламы успокоить разгневанное население, мстительная тибетская толпа убила амбанов вместе с большей частью их свиты.

Восстановление как политический лидер Тибета

Цин отправил еще одну армию, чтобы "восстановить порядок", но к моменту ее прибытия ситуация уже стабилизировалась под руководством 7-го Далай-ламы, который теперь продемонстрировал верность Цинской империи. Подобно тому, как Гуши-хан поступил с Пятым Далай-ламой, они помогли восстановить правительство, с Далай-ламой во главе Кашага из четырех тибетцев, вновь наделив его светской властью в дополнение к уже устоявшемуся духовному лидерству. Эта система, с Кашагом под руководством Далай-ламы или его регента, пережила династию Цин, павшую в 1912 году. Амбаны и их гарнизон были восстановлены для наблюдения и частичного контроля за делами. Их влияние в целом ослабевало по мере упадка их империи, которая постепенно приходила в упадок после 1792 года, вместе с ее влиянием на Тибет, чему способствовала череда коррумпированных или некомпетентных амбанов. Более того, у Цин вскоре не было причин опасаться джунгар; к моменту смерти Седьмого Далай-ламы в 1757 году в возрасте 49 лет, джунгарский народ был практически истреблен в результате многолетних геноцидальных кампаний цинской армии и смертоносных эпидемий оспы, а выжившие были насильственно переселены в Китай. Их опустошенные земли были переданы другим народам. По словам Маллина, несмотря на то, что Келзанг Гьяцо жил в столь неспокойные времена, он, возможно, был "самым духовно образованным и просвещенным из всех Далай-лам", его письменные труды насчитывают несколько сотен названий, включая "некоторые из величайших духовных литературных достижений Тибета". Несмотря на его очевидную нехватку политического рвения, Келзангу Гьяцо приписывают создание в 1751 году реформированного правительства Тибета во главе с Далай-ламой, которое просуществовало более 200 лет, вплоть до 1950-х годов, а затем – в изгнании. Строительство Норбулинки, "Летнего дворца" Далай-лам в Лхасе, было начато во время правления Келзанга Гьяцо.

8-й Далай-лама

Восьмой Далай-лама, Джампхел Гьяцо, родился в Цанге в 1758 году и умер в возрасте 46 лет, мало участвуя в тибетской политике, в основном оставляя мирские дела своим регентам и амбаням. Восьмой Далай-лама был утвержден императором Китая в освобождении от церемонии выбора путем жребия с использованием китайской Золотой урны. Император Цяньлун официально признал Гьянбая восьмым Далай-ламой, когда Шестой Панчен Эрдени прибыл поздравить императора с 70-летием в 1780 году. Восьмому Далай-ламе были дарованы нефритовая печать власти и нефритовые скрижали подтверждения власти императором Китая. На нефритовых скрижалях подтверждения власти сказано:

«Вы, Далай-лама, являетесь законным воплощением Чжонкапы. Вам даны нефритовый сертификат подтверждения власти и нефритовая печать власти, которые вы должны хранить в монастыре Потала, чтобы навечно охранять врата буддизма. Все документы, отправляемые для важных государственных церемоний, должны быть скреплены этой печатью, а все остальные отчеты – оригинальной печатью. Поскольку вы удостоены такой чести, вы должны прилагать усилия к самосовершенствованию, изучению и распространению буддизма, а также помогать мне в продвижении буддизма и добродетелей предыдущих Далай-лам для народа и для долголетия нашей страны».

Тем не менее, Джампхел Гьяцо также считался обладающим всеми признаками истинного воплощения Седьмого Далай-ламы. Это было подтверждено многими предзнаменованиями, понятными тибетцам, и поэтому в 1762 году, в возрасте пяти лет, он был торжественно возведен на трон в качестве Восьмого Далай-ламы во дворце Потала. В возрасте 23 лет его уговорили принять трон в качестве правителя Тибета с регентом в качестве помощника, и после трех лет правления, когда регент отправился в Пекин в качестве посла в 1784 году, он правил самостоятельно еще четыре года. Однако, чувствуя себя неспособным к мирским делам и несчастным в этой роли, он отошел от государственных дел, чтобы посвятить оставшиеся 16 лет своей жизни религиозной деятельности, до самой смерти в 1804 году. Ему также приписывают начало строительства Норбулинки, «Летнего дворца» в Лхасе, начатого его предшественником, и рукоположение около десяти тысяч монахов в его усилиях по развитию монашества.