Введение
Михаил Маноилеску (; 9 декабря 1891 – 30 декабря 1950) – румынский журналист, инженер, экономист, политик и автор мемуаров, занимавший пост министра иностранных дел Румынии летом 1940 года. Являясь активным сторонником и распространителем фашистской идеологии и антисемитских настроений, он был финансовым спонсором Железной гвардии в конце 1930-х годов. Его корпоратистские идеи оказали влияние на экономическую политику ряда стран в 1930-х годах, в особенности в Бразилии.
Ранние годы
Родился в политической семье в Текучи, он был племянником Александру Бадрау, дважды министра в консервативных кабинетах в начале 1900-х годов, и потомком молдавского боярина Иоанна Тэуту; его дед был убежденным сторонником объединения, поддерживавшим союз Молдавии с Валахией, а его отец являлся членом Социалистической партии. Семья Маноилеску переехала в Яссы, когда Михаилу было мало лет. Получив в 1910 году премию журнала «Gazeta Matematică», он продолжил обучение в «Școala de Poduri și Șosele» (Школе мостов и дорог) в Бухаресте, успешно окончив её в 1915 году с отличием. Маноилеску был назначен в Министерство общественных работ, а затем переведен в артиллерийский полк в Романе. С вступлением Румынии в Первую мировую войну он был направлен в Директорат боеприпасов (возглавляемый Танкредом Константинеску), где разработал оригинальную 210-мм гаубицу, которая после вторжения Центральных держав в южную Румынию (см. Румынскую кампанию) была запущена в производство в Николине, близ Ясс. После окончания войны, в 1919 году, он играл второстепенную роль в правительствах Национальной либеральной партии (PNL), помогая генералу Константинеску в качестве начальника Дирекции промышленного восстановления, а затем – генерального директора промышленности. Он отвечал за такие мероприятия, как организация промышленной выставки, сбор промышленной статистики и унификация законодательства в области промышленности. Он встретился с фашистским диктатором Бенито Муссолини и стал его восхищенным последователем (называя фашистский режим «истинно созидательной политической революцией, сопоставимой по масштабам и новизне лишь с Великой французской революцией»). Впоследствии он активно сотрудничал с Comitati d'azione per l'universalità di Roma и другими итальянскими проектами международного сотрудничества.
1927 суд
Он тогда был сторонником коронации Карола Караймана как короля Румынии (вместо его несовершеннолетнего сына Михая). Осенью 1927 года, распространяя обращения Карола к лидерам различных политических партий и доставляя его письмо королеве Марии, он был арестован (военное положение было объявлено правительством Иона И. К. Брэтиану в связи с этим инцидентом). Маноилеску, пользовавшийся активной поддержкой Авереску, был оправдан, когда в конце ноября его судил суд, подчиненный Совету войны. В его собственных показаниях, как сообщала газета Time, утверждалось, что Карол был обеспокоен предполагаемым ростом республиканских настроений и хотел лишь войти в состав регентства. Он также заявил: "Принц слишком верен и порядочен, чтобы помышлять о свержении собственного сына". Обвиняя правительство в предыдущей попытке купить его молчание, Маноилеску подчеркнул свою уверенность в том, что король Фердинанд незадолго до смерти попросил Брэтиану разрешить Каролу вернуться. Оправдательный приговор стал неожиданностью, учитывая слухи о том, что премьер-министр Брэтиану приказал суду признать Маноилеску виновным. В ходе необычного инцидента в первый день суда иностранным корреспондентам сообщили о прекращении международных телефонных соединений — они переправлялись через Дунай в Болгарию в Гиургиу, используя телефоны там для связи со своими работодателями, и повторяли эту поездку несколько дней подряд. а также при Николае Йорге (1931–1932). В 1930 году он был избран в Палату депутатов от PNȚ, представляя жудец Караш. В своих мемуарах Маноилеску утверждал, что в то время он способствовал освобождению Михаила Георгиу Бужора (находящегося в заключении с 1918 года из-за его большевистской деятельности и планов коммунистической революции); Маноилеску опубликовал серию статей в его поддержку и, предположительно, ходатайствовал за него вместе с королем Каролом. Этот инцидент усугубил внутренний конфликт в PNȚ, что привело к уходу Маноилеску из группировки. В период с 1932 по 1937 год он занимал место в Сенате, представляя Румынскую торгово-промышленную палату. Эта тема переплеталась с его поддержкой авторитаризма и однопартийной системы, поскольку Маноилеску отвергал демократию (которая, по его мнению, поощряла крестьянское большинство, составляющее основу населения, принимать решения по вопросам, которые его не касались). Он критиковал ход румынского социального развития, считая: "[ ] чрезмерно разросшаяся буржуазия, подражающая вчерашним боярам и ведущая показной буржуазный образ жизни, несоразмерный ее средствам, создает определенную социальную нестабильность и характеризуется высоким процентом личных неудач. Поэтому румынская буржуазия на самом деле не является буржуазией в одном из ее важнейших аспектов; в то время как Запад делает акцент на накоплении, безопасности и будущем, наша буржуазия сосредоточена на расходах, удовлетворении и настоящем. В то время как западные буржуа работают на своих детей, румынские буржуа часто работают только на себя". Помимо прочего, Маноилеску воспринял некоторые из идей попоранистов о капитале и его международной циркуляции, как это представлено в трудах Константина Стере (который, в свою очередь, находился под влиянием марксиста Вернера Зомбарта). Он утверждал, что национальная экономика может развиваться только в том случае, если она минимизирует свои контакты с мировым рынком и вместо этого полагается на развитие внутреннего спроса на местную промышленность. В то же время его журнал поддерживал националистический и расистский подход, рассматривая корпоративизм как "гарантию румынизации" и провозглашая, что "расовая основа Румынии совпадает с расовой основой арийской Европы". Сам Маноилеску приветствовал антисемитскую политику правительства Александра Вайды-Воевода. Корпоративистские и протекционистские идеи Маноилеску начали применяться в Бразилии в качестве основы промышленного развития страны в период режима Estado Novo. Его мнение о том, что вовлечение производительных сил в промышленность, рассматриваемую как всегда более продуктивную, чем сельское хозяйство и другие сырьевые ресурсы, является положительным процессом, оказало влияние как на Сельсо Фуртадо, так и на Рауля Пребиша. Михаил Маноилеску, вместе с французским экономистом Франсуа Перру, подготовили почву для принятия корпоративизма в Бразилии в 1930-х годах. Установление корпоративизма в Бразилии частично было достигнуто путем перевода и публикации на португальский язык некоторых трудов Маноилеску. В межвоенный период экономические и политические эссе Маноилеску публиковались в Испании, Португалии, Бразилии и Чили. Его работы также оказали некоторое влияние в Аргентине, хотя и не такое значительное, как в Бразилии и Чили. С другой стороны, пропаганда Маноилеску автаркических мер сопоставима с мерами, применяемыми более поздними сталинистскими режимами, включая режим Николае Чаушеску в Румынии, который по крайней мере однажды назвал его работы важным вкладом в теорию отсталости.
"The Prince is too loyal and decent to think of dethroning his own son." While accusing the executive of having previously attempted to purchase his silence, Manoilescu stressed his belief that King Ferdinand had, just before his death, asked Brătianu for Carol to be allowed to return. The acquittal came as a shock, given rumors that Premier Brătianu had instructed the court to find Manoilescu guilty. In an unusual incident during the first day of trial, news correspondents from abroad were told that international phone connections had been severed—they resorted to crossing the Danube into Bulgaria at Giurgiu, using phones there to contact their employers, and repeated the trip several times over the following days. as well as under Nicolae Iorga (1931 1932). He was elected to the Assembly of Deputies for the PNȚ in 1930, representing Caraș County. In his memoirs, Manoilescu claimed that, at the time, he had played a hand in the release of Mihai Gheorghiu Bujor (imprisoned since 1918, due to his Bolshevik activism and designs for a communist revolution); Manoilescu authored a series of articles in his support, and allegedly intervened alongside King Carol The incident contributed to PNŢ inner conflict that caused Manoilescu to leave the grouping. Between 1932 and 1937, he was assigned a seat in the Senate, representing the Romanian Chamber of Commerce. the topic blended with his support for authoritarianism and the one party system, as Manoilescu rejected democracy (which, in his view, encouraged the majority forming peasantry to decide on matters that did not concern it). The role and destiny criticized the course of Romanian social development:
"[ ] an oversized bourgeoisie which mimicks the boyars of yesteryear and has an over bourgeois way of living, oversized in comparison with its means, creates a certain social instability and features a high percentage of individual failures. That is why the Romanian bourgeoisie is not in fact a bourgeoisie in one of its most essential features; whereas the Occident focuses on accumulation, security and the future, our bourgeoisie will focus on spending, satisfaction and the present. Whereas the Western bourgeois work for their children, the Romanian bourgeois will often only work for themselves." Among others, Manoilescu adopted some of the Poporanist ideas on capital and its international circulation, as present in the works of Constantin Stere (in turn influenced by the Marxist Werner Sombart). He argued that a national economy could develop only if it minimized its contacts with the world market and relied instead on cultivating internal demand for a local industry. At the same time, his magazine supported a nationalist and racist approach, viewing corporatism as "the guarantee of Romanianization", and proclaiming that "the racial basis of Romania is the same as that of Aryan Europe". Manoilescu himself welcomed the antisemitic policies of the Alexandru Vaida Voevod government. Manoilescu's corporatist and protectionist ideas began to be applied in Brazil, as the basis of that country's industrial development during its Estado Novo regime. His opinion that the engagement of productive forces in industry, seen as always more productive than agriculture and other raw materials, is a welcomed process constituted an influence on both Celso Furtado and Raúl Prebisch Mihail Manoilescu, together with the French economist François Perroux, prepared the way for the reception of corporatism in Brazil during the 1930s. Establishing corporatism in Brazil was partly achieved by translating and publishing into Portuguese some of Manoilescu's works. During the Interwar, Manoilescu's economic and political essays were published in Spain, Portugal, Brazil and Chile. His works also had some influence in Argentina, although not as much as in Brazil and Chile. On the other hand, Manoilescu's advocacy of autarkic measures has been compared to the measures enforced by later Stalinist regimes, including that of Nicolae Ceaușescu in Romania, who on at least one occasion described his works as a major contribution to the theory of underdevelopment.
Железный страж
Несмотря на всё более напряжённые отношения между Каролом и фашистской Железной гвардией, Маноилеску вызывал интерес у последней. К концу 1930-х годов он сам стал сторонником Гвардии (надеясь превратить её в корпоративистское движение – "инструмент для легитимизации целей национальной революции [Гвардии]"), и пожертвовал часть своей земли одному из предприятий Гвардии. Его новая риторика была высмеяна бывшими коллегами из Национальной крестьянской партии как "отчаянные попытки вырваться из [старого поколения политиков] и занять место среди новых". В феврале 1937 года он начал тайно финансировать новосозданную газету Гвардии, Buna Vestire (практически все политические обозреватели того времени разоблачили его как человека, стоящего за ней). На выборах 1937 года он баллотировался в Сенат по списку партии "Всё для Отечества" (которая служила ширмой для Железной гвардии). По словам его политического оппонента Константина Аргетояну, неофициальный лидер партии Корнелиу Зелеа Кодряну сделал аналогичные предложения философу Нае Ионеску и генералу Георге Морузи: Ионеску отказался от предложения, поскольку, будучи самопровозглашённой опорой Гвардии, не мог принять столь низкий пост, а Морузи назвал Маноилеску "аферистом" и намекнул на его предполагаемую связь с Магдой Лупеску.
Министр иностранных дел
В июле 1940 года, в момент кризиса, когда Бессарабия и Северная Буковина были переданы Советскому Союзу, Маноилеску был назначен министром иностранных дел в профашистском правительстве во главе с Ионом Гигурту. Новое правительство столкнулось с последовательными и успешными попытками Венгрии, поддержанной Италией и нацистской Германией, пересмотреть свою границу с Румынией по Трианонскому договору, который фактически являлся диктатом. Маноилеску, являвшийся сторонником альянса Оси, безуспешно пытался использовать свое влияние на итальянские власти. Пока министр иностранных дел Германии Йоахим фон Риббентроп сообщал об окончательном решении в Золотой комнате Бельведерского дворца, Маноилеску потерял сознание, увидев карту новых границ, навязанных Германией и Италией, в то время как венгерская сторона ликовала. В сентябре он принимал участие в переговорах с советскими представителями о возможности улучшения отношений между двумя странами; анализируя ситуацию, сложившуюся в результате потепления отношений между странами Оси и Советским Союзом (см. Пакт Молотова — Риббентропа), падения Франции и изоляции Соединенного Королевства (что лишило Румынию дипломатических альтернатив), Маноилеску заявил, что Румыния смотрит "с уважением" на Москву, Берлин и Рим. На вопрос советской делегации о предполагаемых новых пограничных инцидентах, он резко отрицал их существование.
1940-е годы, заключение и смерть
Ответственность за трансильванский компромисс тяжело легла на него в следующем году, когда Железная гвардия, вновь активизированная под руководством Хории Симы, пришла к власти и провозгласила Национальное легионное государство; она отказалась назначить Маноилеску на какую-либо руководящую должность. Тем не менее, он продолжил службу в качестве министра иностранных дел во время непродолжительного первого кабинета Антонеску, что привело к общей продолжительности его пребывания в должности в 1940 году – 70 дней (с 4 июля по 14 сентября). После восстания Железной гвардии в 1941 году он оставался заметной фигурой на политической арене как сторонник диктатуры Иона Антонеску (см. Румыния во время Второй мировой войны). Осенью 1940 года он представлял свою страну в Риме, где пытался убедить итальянских чиновников рассмотреть информацию о венгерском насилии в Северной Трансильвании, а в июле 1942 года отправился в Независимое государство Хорватия для встречи с Отто Франгесом, своим соавтором при подготовке обзора экономики Юго-Восточной Европы. Освобожденный в декабре 1945 года, он возобновил работу над своими незавершенными трудами и стал сторонником развития геотермальной энергетики в Румынии (его инновации в этой области были запатентованы на имя его сына, Александру Маноилеску). В конечном итоге Маноилеску был заключен в тюрьму Сигет, где скончался в конце 1950 года. Тиф оставил у него проблемы с сердцем, которые усугубились в заключении; отсутствие медицинской помощи привело к его смерти; его семье сообщили о его смерти лишь в мае 1958 года.
Почести
В мире экономики Маноилеску прежде всего известен благодаря "аргументу Маноилеску", который утверждает, что когда предельная производительность труда в сельском хозяйстве ниже, чем в других секторах, избыточная рабочая сила должна быть перенаправлена на деятельность с более высокой производительностью, например, в промышленность. Критика также направлена в адрес Национального банка Румынии и Института Визеля, основываясь на поддержке Маноилеску фашистской идеологии и антисемитизма перед Второй мировой войной. Несмотря на эту критику, банк не отозвал монету из обращения. В городе Плоешти его именем названа средняя школа, а в городе Текучи – улица.