Филомела: Миф, Метаморфозы и Песнь Соловья

Введение

Филомела (,/f//ɪ//l//ə/'/m//iː//l//ə/) или Филомель (/f//ɪ//l//ə/,/m//ɛ//l/; , Philomēlē; Φιλομήλα Philomḗla) — второстепенный персонаж греческой мифологии, который часто упоминается как прямой и метафорический символ в литературных и художественных произведениях западного канона.

Семья

Филомела была младшей из двух дочерей Пандиона I, царя Афин, и нимфы Зевсиппы. Её сестра, Прокня, была женой тракийского царя Терея. Другими братьями Филомелы были Эрехфей, Бут и, возможно, Тевтрас.

Мифология

Хотя миф имеет несколько вариаций, в целом повествуется о том, что Филомела, после изнасилования и увечья мужем своей сестры, Тереем, получает возмездие и превращается в соловья (Luscinia megarhynchos) – птицу, известную своим пением. В силу насилия, связанного с мифом, песня соловья часто изображается или интерпретируется как скорбная жалоба. В природе самка соловья нема, а поет лишь самец. Овидий и другие авторы полагают, что этимология ее имени происходит от греческих слов φιλο и μέλος ("песня"), а не μῆλον ("фрукт" или "овца"), что означает "любительница фруктов", "любительница яблок" или "любительница овец". Наиболее полный и сохранившийся пересказ истории о Филомеле, Прокне и Терее содержится в Книге VI «Метаморфоз» римского поэта Овидия (Публия Овидия Назона) (43 г. до н.э. – 17/18 г. н.э.), где история достигает своего полного развития в античности. Вероятно, Овидий опирался на греческие и латинские источники, доступные в его эпоху, такие как «Библиотека» Псевдо-Аполлодора (II век до н.э.), или источники, которые больше не существуют или сохранились лишь во фрагментах, особенно трагическая драма Софокла «Терей» (V век до н.э.). Согласно Овидию, на пятом году брака Прокны с Тереем, царем Фракии и сыном Ареса, она попросила мужа: «Позволь мне в Афинах увидеть мою дорогую сестру / Или пусть она приедет во Фракию и навестит меня». Терей соглашается. Однако, увидев Филомелу, Терей вожделеет ее, и это желание усиливается во время обратного пути во Фракию. Филомела, лишенная дара речи из-за полученных травм, выткала гобелен (или одеяние), повествующий о ее истории, и отправила его Прокне. Впоследствии боги превратили Терея в щурку. В большинстве вариаций истории о Филомеле расходятся во мнениях относительно того, какая из сестер превратилась в соловья или ласточку, и в какой вид птицы превратился Терей. В греческих текстах, таких как Ахилл Татий и «Библиотека» Псевдо-Аполлодора, Филомела превращается в ласточку, а Прокна – в соловья, тогда как в латинских текстах Филомела – соловей, а Прокна – ласточка. Поскольку многие ранние источники утрачены или сохранились лишь во фрагментах, версия мифа, изложенная Овидием, оказалась наиболее устойчивой и оказала наибольшее влияние на последующие произведения. В раннегреческих источниках говорится, что Филомелу превратили в ласточку, которая не поет, а Прокну – в соловья, поющего красивую, но печальную песню в раскаянии. В версии Евстафия сестры меняются местами: Филомела выходит замуж за Терея, а Терей вожделеет Прокну. Важно отметить, что в таксономии и биномиальной номенклатуре род ласточек (крупнее других родов ласточек) называется Progne – латинизированная форма Procne. Другие роды, связанные с мифом, включают Ptyonoprogne (горные ласточки) и Psalidoprocne (пилоклювые ласточки). Любопытно, что, хотя в искусстве и литературе большинство изображений соловья и его песни изображают самок, именно самец поет характерную песню, а самка молчит. В ряде пересказов и других работ (включая древнюю комедию Аристофана «Птицы») утверждается, что Терей превратился в щурку. Некоторые авторы опускают ключевые детали истории. По словам Паусания, Терей был настолько раскаян в своих действиях против Филомелы и Итиса (природа этих действий не описана), что покончил с собой. Затем появляются две птицы, оплакивающие его смерть. Во многих поздних источниках вообще не упоминается увечье, нанесенное Филомеле Тереем – отрезание языка. Согласно Фукидиду, Терей был не царем Фракии, а происходил из Даулии в Фокиде, города, населенного фракийцами. Фукидид приводит в качестве доказательства того, что поэты, упоминающие соловья, называют его «даулийской птицей». Считается, что Фукидид упомянул миф в своем знаменитом труде о Пелопоннесской войне, поскольку пьеса Софокла смешала мифического Терея с современным правителем Тересом I из Фракии. В варианте мифа, действие которого происходит в Малой Азии, Филомелу называют Хелидоном («ласточка»), а ее сестру – Эдоном («соловей»).

While the myth has several variations, the general depiction is that Philomela, after being raped and mutilated by her sister's husband, Tereus, obtains her revenge and is transformed into a nightingale (Luscinia megarhynchos), a bird renowned for its song. Because of the violence associated with the myth, the song of the nightingale is often depicted or interpreted as a sorrowful lament. In nature, the female nightingale is mute, and only the male of the species sings. Ovid and other writers have made the association that the etymology of her name was "lover of song", derived from the Greek φιλο and μέλος ("song") instead of μῆλον ("fruit" or "sheep"), which means "lover of fruit", "lover of apples", or "lover of sheep". The most complete and extant rendering of the story of Philomela, Procne, and Tereus can be found in Book VI of the Metamorphoses of the Roman poet Ovid (Publius Ovidius Naso) (43 BC – 17/18 AD), where the story reaches its full development during antiquity. It is likely that Ovid relied upon Greek and Latin sources that were available in his era such as the Bibliotheca of Pseudo Apollodorus (2nd century BC), or sources that are no longer extant or exist today only in fragments—especially Sophocles' tragic drama Tereus (5th century BC). According to Ovid, in the fifth year of Procne's marriage to Tereus, King of Thrace and son of Ares, she asked her husband to "Let me at Athens my dear sister see / Or let her come to Thrace, and visit me." Tereus agrees. However, Tereus lusted for Philomela when he first saw her, and that lust grew during the course of the return voyage to Thrace.</poem></blockquote>
Philomela was unable to speak because of her injuries, and so she wove a tapestry (or a robe) that told her story and sent it to Procne. Subsequently, the gods transformed Tereus into a hoopoe. With the story of Philomela, most of the variations concern which sister became the nightingale or the swallow, and into what type of bird Tereus was transformed. In Greek texts like Achilles Tatius and the Bibliotheca of Pseudo Apollodorus, Philomela is transformed into a swallow and Procne into a nightingale, but in Latin texts Philomela is the nightingale and Procne is the swallow. Since many of the earlier sources are no longer extant, or remain only in fragments, Ovid's version of the myth has been the most lasting and influential upon later works. Early Greek sources have it that Philomela was turned into a swallow, which has no song; Procne was turned into a nightingale, singing a beautiful but sad song in remorse. Eustathius' version of the story has the sisters reversed, so that Philomela married Tereus and that Tereus lusted after Procne. It is salient to note that in taxonomy and binomial nomenclature, the genus name of the martins (the larger bodied among swallow genera) is Progne, a Latinized form of Procne. Other related genera named after the myth include the Crag Martins Ptyonoprogne, and Saw wings Psalidoprocne. Coincidentally, although most of the depictions of the nightingale and its song in art and literature are of female nightingales, the female of the species does not sing—it is the male of the species who sings its characteristic song. while a number of retellings and other works (including Aristophanes' ancient comedy The Birds) hold that Tereus was instead changed into a hoopoe. Several writers omit key details of the story. According to Pausanias, Tereus was so remorseful for his actions against Philomela and Itys (the nature of the actions is not described) that he kills himself. Then two birds appear as the women lament his death. Many later sources omit Tereus' tongue cutting mutilation of Philomela altogether. According to Thucydides, Tereus was not King of Thrace, but rather from Daulia in Phocis, a city inhabited by Thracians. Thucydides cites as proof of this that poets who mention the nightingale refer to it as a "Daulian bird". It is thought that Thucydides commented on the myth in his famous work on the Peloponnesian War because Sophocles' play confused the mythical Tereus with contemporary ruler Teres I of Thrace. In a variation of the myth set in Asia Minor, Philomela is called Chelidon ("swallow") and her sister Aëdon ("nightingale").

Элементы заимствованы из других мифов и историй

История о Филомеле, Прокне и Терее во многом сформирована утраченной трагедией Софокла «Терей». Исследователь Дженни Марш утверждает, что Софокл заимствовал определенные сюжетные элементы из драмы Еврипида «Медея» — в особенности мотив жены, убивающей своего ребенка в качестве мести мужу, — и включил их в свою трагедию «Терей». Она предполагает, что убийство Итиса не появилось в мифе о Терее до пьесы Софокла и было введено из-за заимствований у Еврипида. Вероятно, в историю были вплетены социальные и политические темы, представляющие собой противопоставление афинян, считавших себя гегемонирующей силой в Греции и наиболее цивилизованным из греческих народов, и фракийцев, которых воспринимали как «варварский народ». Возможно, эти элементы были включены в пьесу Софокла «Терей» и другие произведения того времени.

Появление в западном каноне

Материал мифа о Филомеле использовался в различных творческих произведениях – художественных и литературных – на протяжении последних 2500 лет. На протяжении веков миф связывался с образом соловья, а его песня описывалась как одновременно необыкновенно красивая и скорбная. Дальнейшее использование этого образа в художественных, литературных и музыкальных произведениях только укрепило эту ассоциацию.

В английской империи элизаветинской и якобинской эпох

В течение позднего эпохи Возрождения и елизаветинской эпохи образ Филомелы и соловья включал в себя элементы скорби и красоты после пережитого насилия. В своей длинной поэме "The Steele Glas" (1576) поэт Джордж Гаскойн (1535–1577) изображает "Филомелу" как олицетворение поэзии (Поэзии), ее сестру Прогну – как сатиру (Сатиру), а Терея – как "суетное Удовольствие". Характеризация Филомелы и соловья представляла собой образ женщины, решившей воспользоваться своей волей, чтобы вернуть себе голос и противостоять силам, стремящимся ее заглушить. Критики отмечают, что Гаскойн использовал миф о Филомеле как личный призыв и вел в стихах борьбу со своими врагами, яростно отвергавшими его произведения. В стихотворении Гаскойна "The complaynt of Philomene" (1576) миф используется для изображения наказания и контроля. В "Ответе нимфы пастуху" сэр Уолтер Рэли (1554–1618) выражает утешение относительно резкого отказа нимфы от романтических ухаживаний пастуха, в духе "время лечит все раны", цитируя во второй строфе (среди прочих примеров), что со временем Филомела перестанет ощущать свою боль и ее внимание отвлечется от страданий грядущими событиями. В придворной любовной поэме сэра Филиппа Сидни (1554–1586) "Славянка" рассказчик, влюбленный в недоступную женщину, сравнивает свое романтическое положение с положением Филомелы и утверждает, что у него больше оснований для печали. Однако современная литературная критика назвала это утверждение сексистским и несправедливым приуменьшением травматического изнасилования Филомелы. Сидни утверждает, что изнасилование было "чрезмерностью любви" и менее тяжким, чем лишение любви, о чем свидетельствует строка: "Ведь отсутствие – большее горе, чем избыток". Драматург и поэт Уильям Шекспир (1564–1616) часто использует миф о Филомеле – особенно в своей трагедии "Тит Андроник" (ок. 1588–1593), где персонажи напрямую ссылаются на Терея и Филомелу, комментируя изнасилование и увечье Лавинии Аароном, Хироном и Деметрием. Яркие аллюзии на Филомелу встречаются также в изображении Лукреции в "Изнасиловании Лукреции", в изображении Имогены в "Цимбелине" и в колыбельной Титании в "Сне в летнюю ночь", где она просит Филомелу "петь нашу сладкую колыбельную". В сонете 102 Шекспир обращается к своему возлюбленному ("прекрасной юности") и сравнивает свою любовную поэзию с песней соловья, отмечая, что "ее скорбные гимны утишали ночь" (строка 10), и что поэт, подобно соловью, "замолчит" (строка 13) из уважения к более прекрасной песне, чтобы "не утомить вас своим пением" (строка 14). Эмилия Ланьер (1569–1645), поэтесса, которую некоторые исследователи считают женщиной, упоминаемой в поэзии Уильяма Шекспира как "Темная дама", делает несколько ссылок на Филомелу в своей заказной поэме "Описание Кукхема" в "Salve Deus Rex Judaeorum" (1611). В стихотворении Ланьер, посвященном Маргарет Клиффорд, графине Камберлендской, и ее дочери леди Энн Клиффорд, упоминаются "разные песни" Филомелы (строка 31) и позже ее "печальная баллада" (строка 189). Образ соловья часто встречается в поэзии того времени, а его песня описывается поэтами как пример "радости" и веселья или как пример меланхолии, грусти, печали и скорби. Однако многие используют соловья как символ скорби, но без прямой ссылки на миф о Филомеле.

Throughout the late Renaissance and Elizabethan eras, the image of Philomela and the nightingale incorporated elements of mourning and beauty after being subjected to an act of violence. In his long poem "The Steele Glas" (1576), poet George Gascoigne (1535–1577) depicts "Philomel" as the representative of poetry (Poesys), her sister Progne as satire (Satyra), and Tereus as "vayne Delight". The characterization of Philomela and the nightingale was that of a woman choosing to exercise her will in recovering her voice and resisting those forces which attempts to silence her. Critics have pointed to Gascoigne's use of the Philomela myth as a personal appeal and that he was fighting in verse a battle with his enemies who violently opposed his poems. In Gascoigne's poem "The complaynt of Philomene" (1576), the myth is employed to depict punishment and control. In "The Nymph's Reply to the Shepherd", Sir Walter Raleigh (1554–1618) relays consolation regarding the nymph's harsh rejection of the shepherd's romantic advances in the spirit of "time heals all wounds" by citing in the second stanza (among several examples) that eventually, with the passage of time, Philomel would become "dumb" to her own pain and that her attention would be drawn away from the pain by the events of life to come. In Sir Philip Sidney's (1554–1586) courtly love poem "The Nightingale", the narrator, who is in love with a woman he cannot have, compares his own romantic situation to that of Philomela's plight and claims that he has more reason to be sad. However, recent literary criticism has labelled this claim as sexist and an unfortunate marginalization of the traumatic rape of Philomela. Sidney argues that the rape was an "excess of love" and less severe than being deprived of love as attested by the line, "Since wanting is more woe than too much having." Playwright and poet William Shakespeare (1564–1616) makes frequent use of the Philomela myth—most notably in his tragedy Titus Andronicus (c. 1588–1593) where characters directly reference Tereus and Philomela in commenting on rape and mutilation of Lavinia by Aaron, Chiron, and Demetrius. Prominent allusions to Philomela also occur in the depiction of Lucrece in The Rape of Lucrece, in the depiction of Imogen in Cymbeline, and in Titania's lullaby in A Midsummer Night's Dream where she asks Philomel to "sing in our sweet lullaby". In Sonnet 102, Shakespeare addresses his lover (the "fair youth") and compares his love poetry to the song of the nightingale, noting that "her mournful hymns did hush the night" (line 10), and that as a poet would "hold his tongue" (line 13) in deference to the more beautiful nightingale's song so that he "not dull you with my song" (line 14). Emilia Lanier (1569–1645), a poet who is considered by some scholars to be the woman referred to in the poetry of William Shakespeare as "Dark Lady", makes several references to Philomela in her patronage poem "The Description of Cookeham" in Salve Deus Rex Judaeorum (1611). Lanier's poem, dedicated to Margaret Clifford, Countess of Cumberland and her daughter Lady Anne Clifford refers to Philomela's "sundry layes"(line 31) and later to her "mournful ditty" (line 189). The image of the nightingale appears frequently in poetry of the period with it and its song described by poets as an example of "joyance" and gaiety or as an example of melancholy, sad, sorrowful, and mourning. However, many use the nightingale as a symbol of sorrow but without a direct reference to the Philomela myth.