Деятельность по поддержанию мира и безопасности

Введение

Деятельность, направленная на создание условий, способствующих прочному миру.

Под поддержанием мира понимается деятельность, особенно военная, направленная на создание условий, способствующих прочному миру. Исследования показывают, что миротворчество снижает число жертв среди гражданского населения и на поле боя, а также уменьшает риск возобновления военных действий. В рамках Организации Объединенных Наций (ООН) существует общее понимание того, что на международном уровне миротворцы осуществляют мониторинг и наблюдение за мирными процессами в постконфликтных регионах и могут оказывать помощь бывшим участникам боевых действий в выполнении обязательств, принятых в соответствии с мирными соглашениями. Эта помощь может принимать различные формы, включая меры по укреплению доверия, механизмы разделения власти, поддержку избирательных процессов, укрепление верховенства закона, а также экономическое и социальное развитие. Соответственно, миротворцы ООН (часто называемые «голубыми беретами» или «голубыми шлемами» из-за их светло-голубых беретов или шлемов) могут включать в себя военнослужащих, сотрудников полиции и гражданский персонал. Организация Объединенных Наций – не единственная организация, осуществляющая миротворческие миссии. К миротворческим силам, не входящим в состав ООН, относятся миссия НАТО в Косово (с санкции Организации Объединенных Наций), Многонациональные силы и наблюдатели на Синайском полуострове, а также миссии, организованные Европейским Союзом (например, EUFOR RCA, с санкции ООН) и Африканским Союзом (например, Миссия Африканского Союза в Судане). В соответствии с международным правом, миротворцы являются некомбатантами в силу своей нейтральной позиции в конфликте между двумя или более воюющими сторонами (в той же степени, что и нейтральный персонал и имущество, не связанные с миротворческими обязанностями) и должны быть защищены от нападений в любое время.

Глава VI и глава VII Типы миссий

Существует целый ряд различных типов операций, охватываемых миротворческой деятельностью. В книге Пейдж Фортна «Работает ли миротворчество?» она выделяет четыре различных типа миротворческих операций. Важно отметить, что на эти типы миссий и способы их проведения в значительной степени влияет мандат, на основании которого они санкционированы. Три из четырех типов, выделенных Фортной, – это миссии, основанные на согласии, то есть так называемые миссии «главы VI», а четвертая – миссия «главы VII». Миссии, предусмотренные главой VI, требуют согласия воюющих сторон для осуществления своей деятельности; поэтому, потеряв это согласие, миротворцы будут вынуждены вывести свои силы. Миссии по главе VII, напротив, не требуют согласия, хотя его наличие не исключается. В случае потери согласия миссии по главе VII не обязаны выводить свои силы. Миссии наблюдения состоят из небольших контингентов военных или гражданских наблюдателей, которым поручено следить за прекращением огня, выводом войск или другими условиями, оговоренными в соглашении о прекращении огня. Они обычно не вооружены и выполняют в основном задачи по наблюдению и докладу о происходящем. Таким образом, они не обладают полномочиями или мандатом на вмешательство в случае нарушения соглашения одной из сторон. Примерами миссий наблюдения являются UNAVEM II в Анголе в 1991 году и MINURSO в Западной Сахаре. Межпозиционные миссии, также известные как традиционные миротворческие операции, представляют собой более крупные контингенты легковооруженных войск, предназначенные для служения буфером между воюющими сторонами после конфликта. Таким образом, они выступают в качестве буферной зоны между сторонами и могут контролировать и сообщать о соблюдении параметров, установленных в соглашении о прекращении огня. Примерами являются UNAVEM III в Анголе в 1994 году и MINUGUA в Гватемале в 1996 году. Многомерные миссии выполняются военным и полицейским персоналом, который стремится к реализации надежных и всеобъемлющих соглашений. Они не только выполняют функции наблюдателей или выступают в качестве межпозиционных сил, но и участвуют в более широком спектре задач, таких как контроль за выборами, реформа полиции и сил безопасности, институциональное развитие, экономическое развитие и многое другое. Примерами являются UNTAG в Намибии, ONUSAL в Сальвадоре и ONUMOZ в Мозамбике. Миссии по принудительному поддержанию мира являются миссиями, предусмотренными главой VII, и, в отличие от предыдущих миссий, предусмотренных главой VI, не требуют согласия воюющих сторон. Это многомерные операции, в которых участвуют как гражданский, так и военный персонал. Военный контингент имеет значительную численность и достаточно хорошо оснащен по стандартам миротворческих операций ООН. Им дано право применять силу не только для самообороны. Примерами являются ЭКОМОГ и ЮНАМСИЛ в Западной Африке и Сьерра-Леоне в 1999 году, а также операции НАТО в Боснии – IFOR и SFOR. Миротворческая деятельность также включает сотрудничество с неправительственными организациями с целью защиты культурного наследия. Обязательство ООН по защите культурного наследия в рамках миротворческой деятельности восходит к 2012 году и постоянно расширяется. Ярким примером является развертывание миротворческой миссии ООН UNIFIL совместно с Blue Shield International в 2019 году для защиты объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО в Ливане. По сути, защита культурного наследия (осуществляемая военными и гражданскими экспертами в сотрудничестве с местным населением) закладывает прочную основу для будущего мирного и экономического развития города, региона или страны во многих зонах конфликтов. Существует также связь между нарушением прав на культурную деятельность и причиной бегства, как объяснил президент Blue Shield International Карл фон Габсбург во время миротворческой миссии ООН и миссии ЮНЕСКО в Ливане в апреле 2019 года: «Культурные ценности являются частью идентичности людей, живущих в определенном месте. Уничтожая их культуру, вы уничтожаете и их идентичность. Многие люди оказываются вытесненными, часто лишенными перспектив и, в конечном итоге, покидают свою родину».

Миротворческие операции, не связанные с Организацией Объединенных Наций

Не все международные миротворческие силы находились под прямым контролем Организации Объединенных Наций. В 1981 году соглашение между Израилем и Египтом привело к формированию Многонациональных сил и наблюдателей, которые продолжают осуществлять мониторинг Синайского полуострова. Африканский союз (АС) работает над созданием Африканской архитектуры мира и безопасности, призванной выполнять мандат по поддержанию мира и безопасности на континенте. В случаях геноцида или других серьезных нарушений прав человека миссия АС может быть развернута даже вопреки воле правительства заинтересованной страны, при условии одобрения Генеральной Ассамблеей АС. Создание Африканской архитектуры мира и безопасности (APSA), включающей в себя Африканские силы быстрого реагирования (ASF), планируется не ранее 2015 года. На региональном уровне Экономическое сообщество западноафриканских государств инициировало ряд миротворческих миссий в некоторых из своих государств-членов и было описано как «самый развитый региональный механизм мира и безопасности в Африке». Невооруженное гражданское миротворчество (UCP) – это деятельность гражданского персонала, использующего ненасильственные, невмешательские и беспристрастные методы для защиты гражданского населения в зонах конфликта от насилия, а также для поддержки дополнительных усилий по построению устойчивого мира. Хотя термин UCP не является общепринятым среди неправительственных организаций (НПО) в этой сфере, многие используют схожие методы и стремятся к общим целям в области мира, таким как сопровождение, присутствие, контроль над распространением слухов, встречи по вопросам безопасности в сообществах, обеспечение безопасного прохода и мониторинг.

Создание и ранние годы

Миротворческая деятельность Организации Объединенных Наций началась в 1948 году, когда Совет Безопасности ООН санкционировал развертывание невооруженных военных наблюдателей ООН на Ближнем Востоке для контроля соблюдения соглашения о перемирии, заключенного между Израилем и его арабскими соседями после арабо-израильской войны. Эта операция получила название Организация ООН по наблюдению за выполнением перемирия (UNTSO) и продолжает функционировать по сей день. С принятием резолюции 73 (1949) Советом Безопасности в августе 1949 года, UNTSO была поставлена задача по обеспечению выполнения четырех соглашений о перемирии между государством Израиль и арабскими государствами, участвовавшими в войне. Таким образом, деятельность UNTSO осуществлялась на территории пяти государств региона: Израиля, Египта, Иордании, Ливана и Сирийской Арабской Республики.

Миротворчество в холодной войне

В связи с обретением Индией и Пакистаном независимости в августе 1947 года и последовавшим за этим кровопролитием, Совет Безопасности принял резолюцию 39 (1948) в январе 1948 года с целью создания Комиссии Организации Объединенных Наций по Индии и Пакистану (ЮНСИП) для посредничества в споре между Индией и Пакистаном по вопросу о Кашмире и связанным с ним вооруженным конфликтом. Эта операция носила неинтервенционистский характер и также была наделена полномочиями по надзору за прекращением огня, подписанным Пакистаном и Индией в штате Джамму и Кашмир. С принятием Карачинского соглашения в июле 1949 года ЮНСИП осуществляла надзор за линией прекращения огня, которая совместно контролировалась безоружными военными наблюдателями ООН и местными командирами с обеих сторон конфликта. Миссия ЮНСИП в регионе продолжается и по сей день под оперативным названием Группы военных наблюдателей Организации Объединенных Наций в Индии и Пакистане (UNMOGIP). С тех пор было санкционировано шестьдесят девять миротворческих операций, развернутых в различных странах по всему миру. Вооруженное вмешательство впервые произошло в форме участия ООН в связи с Суэцким кризисом 1956 года. Временные силы ООН (ЮНЕФ I), существовавшие с ноября 1956 года по июнь 1967 года, по сути, были первыми миротворческими силами Организации Объединенных Наций. Им было поручено обеспечить прекращение боевых действий между Египтом, Соединенным Королевством, Францией и Израилем, а также контролировать вывод французских, израильских и британских войск с территории Египта. После завершения вывода войск ЮНЕФ должна была служить буферной силой между египетскими и израильскими войсками для контроля за условиями прекращения огня и содействия прочному миру. Вскоре после этого, в 1960 году, была развернута Операция Организации Объединенных Наций в Конго (ОНУК). В этой операции участвовало более 20 000 военнослужащих, в результате погибли 250 сотрудников ООН, в том числе тогдашний Генеральный секретарь Даг Хаммаршёльд. ОНУК должна была обеспечить вывод бельгийских войск из Конго, которые вернулись после обретения Конго независимости в результате восстания, поднятого Силами Публичной Безопасности (СПБ), для защиты бельгийских граждан и экономических интересов. ОНУК также была наделена задачей по установлению и поддержанию законности и порядка (помощь в прекращении восстания СПБ и этнического насилия), а также предоставлению технической помощи и обучения конголезским силам безопасности. В миссию ОНУК была добавлена дополнительная функция, в рамках которой силам было поручено поддерживать территориальную целостность и политическую независимость Конго, что стало результатом отделения богатых минеральными ресурсами провинций Катанга и Южный Касаи. Силы ООН там, в некоторой степени противоречиво, фактически стали инструментом конголезского правительства того времени и помогли силовым путем положить конец отделению обеих провинций. На протяжении 1960-х и 1970-х годов ООН создала множество краткосрочных миссий по всему миру, включая Миссию представителя Генерального секретаря в Доминиканской Республике (ДОМРЕП), Силы безопасности ООН в Западном Ириане (СБ ООН), Миссию ООН по наблюдению в Йемене (ЮНЙОМ), наряду с более долгосрочными операциями, такими как Миротворческие силы ООН на Кипре (МС ООН на Кипре), Временные силы ООН II (ЮНЕФ II), Силы ООН по наблюдению за разъединением (НДООН) и Временные силы ООН в Ливане (ВСООН). В 2013 году Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 2122, которая, среди прочего, призывает к более решительным мерам в отношении участия женщин в конфликтах и послеконфликтных процессах, таких как мирные переговоры, гендерная экспертиза в миротворческих миссиях, улучшение информации о влиянии вооруженных конфликтов на женщин и более прямое информирование Совета о прогрессе в этих областях. Также в 2013 году Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ), комитет ООН по правам женщин, заявил в общей рекомендации, что государства, ратифицировавшие Конвенцию ООН о правах женщин, обязаны защищать права женщин до, во время и после конфликта, когда они непосредственно участвуют в боевых действиях и/или предоставляют миротворческие войска или помощь доноров для предотвращения конфликтов, гуманитарной помощи или послеконфликтного восстановления. Комитет также заявил, что ратифицирующие государства должны проявлять должную осмотрительность в обеспечении того, чтобы негосударственные субъекты, такие как вооруженные группы и частные охранные компании, несли ответственность за преступления против женщин. Несмотря на большое количество участников, основное бремя по-прежнему несут основные развивающиеся страны. Десять крупнейших стран-контрибуторов войск (включая полицию и военных экспертов) в миротворческие операции ООН по состоянию на октябрь 2021 года: Бангладеш (6447), Непал (5536), Индия (5481), Руанда (5263), Эфиопия (4856), Пакистан (3949), Египет (2818), Индонезия (2818), Гана (2296) и Китай (2248). По состоянию на 30 сентября 2021 года 4147 человек из более чем 100 стран погибли, находясь на службе в миротворческих миссиях. Индия понесла наибольшие потери среди миротворцев – 174 человека, за ней следуют Бангладеш (159), Пакистан (159), Нигерия (157), Гана (145), Эфиопия (138), Канада (123), Франция (115) и Соединенное Королевство (106). С 1948 года в среднем 56 миротворцев погибали каждый год, но в последние десятилетия это число почти удвоилось, достигнув 110 смертей в год с 2001 года. 30% всех смертей за первые 55 лет миротворческой деятельности ООН пришлось на период с 1993 по 1995 год. Африканские страны являются крупнейшими поставщиками миротворцев, но на континенте также проводится наибольшее количество миротворческих миссий, и большинство африканских миротворцев служат в африканских миссиях. Например, почти все 4800 эфиопских миротворцев развернуты в соседних странах Судане и Южном Судане. Как прямые выплаты, так и обучение и оборудование, предоставляемые миротворческими миссиями ООН, могут быть финансово привлекательными для отдельных солдат и развивающихся стран. Что касается руководства миссиями, то командующие силами часто происходят из стран, вносящих наибольший вклад в войска, в то время как специальные представители Генерального секретаря часто происходят из развитых стран.

Участие женщин в миротворческих операциях

Резолюция 1325 Совета Безопасности стала первым важным шагом, предпринятым ООН, чтобы включить женщин в качестве активных и равноправных участников в «предотвращении и разрешении конфликтов, мирных переговорах, миростроительстве, поддержании мира, гуманитарном реагировании и в постконфликтном восстановлении», и подчеркивает важность их равного участия и полного вовлечения во все усилия по поддержанию и укреплению мира и безопасности. Критика данной резолюции заключается в том, что резолюция 1325 СБ ООН предлагает внедрение гендерного подхода, однако достигнутый в этой области прогресс был сосредоточен на женщинах, а не на оценке влияния планируемых действий как на мужчин, так и на женщин. В 2010 году было проведено комплексное десятилетнее исследование для оценки эффективности резолюции, которое показало ограниченность ее реализации, особенно в части увеличения участия женщин в мирных переговорах и соглашениях, а также сохранения распространенности сексуального и гендерного насилия, несмотря на предпринимаемые усилия по его сокращению. В 2013 году Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 2122, которая, в частности, призывает к принятию более решительных мер по обеспечению участия женщин в конфликтных и послеконфликтных процессах, таких как мирные переговоры, привлечению гендерных экспертов к миротворческим миссиям, улучшению сбора информации о влиянии вооруженных конфликтов на женщин и предоставлению Совету более прямой информации о прогрессе в этих областях. В 1993 году женщины составляли 1% от общего числа развернутого личного состава. В 2020 году из примерно 95 000 миротворцев женщины составляли 4,8% военнослужащих, 10,9% полицейских и 34% сотрудников судебной и пенитенциарной систем в миротворческих операциях ООН. По состоянию на сентябрь 2021 года ни одно государство, предоставляющее более 100 миротворцев ООН, не направляет более 25% женщин; в абсолютном выражении наибольшие женские контингенты предоставляют Эфиопия (578 женщин-миротворцев, или 12% от общего числа ее сил), Руанда (500/10%) и Гана (389/17%). Хотя конкретная целевая доля женщин среди военнослужащих не установлена, ООН призывает государства-участники выдвигать как минимум 20% женщин на должности полицейских и 30% – на должности сотрудников судебной и пенитенциарной систем.

Теоретическая основа миротворчества

Хотя о поддержании мира и деятельности миротворцев написано немало, эмпирических исследований, направленных на выявление способов, с помощью которых миротворцы могут оказать влияние в постконфликтной среде, проведено крайне мало. Профессор Колумбийского университета Вирджиния Пейдж Фортна предприняла попытку классифицировать четыре причинно-следственных механизма, посредством которых миротворцы получают возможность заложить основу для прочного мира. Четыре механизма Фортны следующие: изменить стимулы для бывших воюющих сторон, сделав мир более привлекательным или войну более дорогостоящей; уменьшить неопределенность и страх, порождающие спираль дилеммы безопасности; предотвратить или контролировать случайные инциденты или действия деструктивных групп, которые в противном случае могли бы привести к возобновлению войны; предотвратить политическое злоупотребление одной из сторон (как правило, правительством), которое может побудить потерявших веру в мир участников вновь взяться за оружие. Фортна утверждает, что миротворцы оказывают положительное влияние на мирный процесс, несмотря на то, что их часто направляют в места, где достижение мира наиболее затруднительно. Критики часто считают миротворческие операции неэффективными или ненужными. Мир воцаряется, когда воюющие стороны уже заинтересованы в его поддержании, и, следовательно, можно утверждать, что миротворцы играют лишь второстепенную роль в создании прочной основы для устойчивого мира. Однако эти причинно-следственные связи иллюстрируют важную роль миротворцев в обеспечении прочности мира, особенно в отличие от ситуаций, когда воюющие стороны остаются предоставленными сами себе. Эти причинно-следственные связи, таким образом, демонстрируют необходимость поддержания мира и закладывают основу для определения того, как миротворческие операции могут оказать существенное влияние на постконфликтную среду. Чтобы изменить стимулы к войне и сделать мир более привлекательным, ООН может предоставить военные силы в рамках мандата на принудительное исполнение, который будет сдерживать потенциальных срывателей мирного процесса. Они могут осуществлять мониторинг ситуации, снижая вероятность внезапного нападения одной из воюющих сторон или затрудняя его осуществление. Легковооруженная наблюдательная миссия также может служить силой раннего предупреждения или "проволочной преградой" для вышеупомянутой миссии по обеспечению соблюдения. Предоставляемая воюющим сторонам международным сообществом помощь и признание должны быть обусловлены и основываться на соблюдении целей, определенных в ходе переговорного процесса. И, наконец, плоды мира должны быть представлены в виде рабочих мест, общественных работ и других льгот. Для уменьшения неопределенности и страха миротворческие силы ООН могут контролировать вышеупомянутое соблюдение, содействовать общению между воюющими сторонами для смягчения опасений, связанных с дилеммой безопасности, тем самым заверяя воюющие стороны в том, что другая сторона не откажется от своих обязательств, и позволить воюющим сторонам сигнализировать о своих искренних мирных намерениях. Иными словами, обеспечить действенный канал связи между обеими сторонами для донесения их намерений и демонстрации их достоверности. Предотвращение и контроль потенциальных инцидентов, которые могут сорвать мирный процесс, могут быть достигнуты миротворческими силами путем сдерживания деструктивных групп. Воюющие силы часто недисциплинированы из-за отсутствия сильного централизованного командования и контроля, поэтому во время переговоров о мире существует риск того, что деструктивная группа с одной из сторон нарушит соглашение и сорвет мирный процесс. Силы ООН могут предотвратить это. Кроме того, силы ООН могут выступать в качестве посредников и облегчать общение между обеими сторонами, привлекая политических умеренных с обеих сторон. Обеспечивая закон и порядок, миротворческие силы ООН могут временно заменить силы безопасности государства и предотвратить предвзятую реакцию на предполагаемое нарушение одной из сторон, что, в свою очередь, может привести к эскалации и возобновлению насилия. Предотвращение политического злоупотребления может быть достигнуто путем реформирования институтов, связанных с правительством. Обучение и контроль сил безопасности (например, армии или полиции) помогают сделать их беспристрастными защитниками народа, а не орудием подавления правящего правительства. Надеемся, что это обучение укрепит доверие населения к силовым структурам. Силы ООН также могут проводить и контролировать выборы, чтобы обеспечить справедливый процесс. В других случаях ООН может предоставить нейтральное временное правительство для управления страной в переходный период, в течение которого соответствующие государственные институты проходят переподготовку, реформирование или дальнейшее развитие. Наконец, вооруженные группы, такие как повстанцы, могут быть призваны сложить оружие и преобразоваться в политические организации, используя соответствующие ненасильственные средства для выражения своих требований и участия в избирательном цикле. Это особенно важно, поскольку многие из этих групп являются основными оппозиционными силами по отношению к данному правительству, но не обладают средствами или знаниями для эффективной деятельности в качестве политических организаций. Различные миротворческие миссии проводятся в результате различных причинно-следственных механизмов. Миссии, осуществляемые в рамках главы VII, предполагают более сильное военное сдерживание и принуждение, в то время как миссии, осуществляемые в рамках главы VI, предназначены для выполнения функций мониторинга, а операции по размещению сил направлены на предотвращение политического злоупотребления – это в основном многогранные миссии, тесно вовлеченные в постконфликтную политическую ситуацию.

Эффективность миротворческих миссий

Обзор научной литературы показывает, что поддержание мира способствует его укреплению. По словам Фортны, имеются убедительные доказательства того, что присутствие миротворцев значительно снижает риск возобновления войны; больше миротворческих войск способствует меньшему числу смертей на поле боя; и больше миротворческих войск способствует меньшему числу жертв среди гражданского населения. Исследование, проведенное политологами из Университета Уппсалы и Института исследований мира в Осло, оценивает, что амбициозная политика ООН в области поддержания мира, предусматривающая удвоение миротворческих операций и надежные мандаты, "снизит глобальную частоту вооруженных конфликтов на две трети по сравнению со сценарием без операций по поддержанию мира". По словам политолога из Фордхэмского университета Анджали Даяль, "исследователи обнаружили, что поддержание мира предотвращает распространение войн за пределы границ. Большее количество миротворцев на местах также, по-видимому, коррелирует с меньшим числом гражданских лиц, ставших объектами насилия. Иногда миротворческие операции успешно выполняли функции временных властей, возвращая власть местным органам, хотя это происходит все реже". Исследование 2018 года показало, что поддержание мира само по себе снижает остроту гражданской войны, но в сочетании с посредничеством эффект усиливается. Также имеются данные о том, что обещание развернуть миротворцев может помочь международным организациям привлечь воюющие стороны к переговорам и повысить вероятность заключения перемирия. Учитывая конкретные факторы, влияющие на места развертывания миротворцев и потенциальные шансы на мир, статистическое исследование Пейдж Фортны показывает, что развертывание миротворцев оказывает статистически значимое влияние на установление прочного мира. Несмотря на то, что миротворцев отправляют в места, где мир наименее вероятен, Фортна обнаруживает, что консервативные оценки показывают, что присутствие миротворцев ООН снижает риск возобновления насилия как минимум на 55–60%, а менее консервативные оценки – более чем на 75–85%. Кроме того, ее анализ показывает, что эффективность миссий, основанных на согласии в соответствии с главой VI, и миссий по принудительному исполнению в соответствии с главой VII практически не различается. Действительно, миссии по принудительному исполнению остаются эффективными только в том случае, если миротворческие силы ООН могут продемонстрировать и поддерживать свою надежность в применении силы. Это подчеркивает важность поддержания согласия со стороны местного населения в ходе миротворческой миссии. В конечном счете, Фортна приходит к выводу, что поддержание мира является эффективным инструментом обеспечения прочного мира, особенно по сравнению с ситуациями, когда воюющие стороны остаются предоставленными сами себе. Используя вышеупомянутые причинно-следственные механизмы поддержания мира, миротворческие силы ООН могут оказать существенное влияние на поддержание прочного мира. При наличии относительного консенсуса относительно положительного воздействия поддержания мира на обеспечение прочного мира Фортна и Говард предполагают, что научная литература все больше внимания уделяет изучению i) эффективности различных типов миротворцев, ii) временных администраций, iii) связи между поддержанием мира и демократизацией и iv) взглядов "поддерживаемого мира". Анализ Дойла и Самбаниса показывает, что прочный мир более вероятен после неэтнических войн в странах с относительно высоким уровнем развития, а также при наличии или отсутствии миротворческих сил ООН и финансовой помощи. Они пришли к выводу, что в краткосрочной перспективе прочный мир больше зависит от масштабного развертывания ООН в сочетании с низким уровнем враждебности между воюющими сторонами. Они отмечают, что увеличение экономического потенциала может стать стимулом для отказа от возобновления военных действий. Однако в долгосрочной перспективе экономический потенциал имеет гораздо большее значение, в то время как степень враждебности между воюющими сторонами менее важна. Несмотря на то, что операции ООН могут быть успешными, они в недостаточной степени стимулировали независимое экономическое развитие в странах, где они были проведены. Таким образом, ООН играет сильную, но косвенную роль, и успех в установлении прочного мира зависит от развития институтов, поддерживающих мир, а не от сдерживания возобновления войны. Другие научные анализы показывают различные показатели успеха миротворческих миссий, варьирующиеся от 31% до 85%. Согласно исследованию 2020 года, миротворческие миссии, не осуществляемые под эгидой ООН, столь же эффективны, как и миротворческие миссии ООН. Другое исследование 2020 года показало, что поддержание мира успешно защищало гражданское население. Исследование 2021 года, опубликованное в American Journal of Political Science, показало, что миротворческая деятельность ООН в Южном Судане оказала положительное влияние на местную экономику.

Факторы, влияющие на прочный мир

Существует множество факторов, способных негативно повлиять на прочный мир, таких как скрытая информация о соотношении сил воюющих сторон; участие повстанческих группировок в незаконном финансировании, в том числе посредством экспорта алмазов и других минеральных ресурсов; участие в торговле наркотиками, оружием и людьми; достижение военной победы одной из сторон; продолжительность войны и её стоимость; проблемы с выполнением обязательств и спирали дилеммы безопасности, испытываемые обеими сторонами; заключение перемирия или договора между воюющими сторонами; отсутствие прозрачности в мотивах и действиях воюющих сторон сразу после конфликта; деятельность деструктивных элементов; участники конфликта, заинтересованные в его продолжении; неразрешимость проблем и многое другое. Вероятно, одним из наиболее статистически значимых факторов, способствующих прочному миру, является достижение военной победы одной из сторон. Согласно исследованиям Фортны, гражданские войны, в которых одна сторона одерживает победу, приводящую к прекращению огня или перемирию, имеют примерно на 85–90% меньшую вероятность возобновления. Более того, мирные договоры дополнительно снижают этот риск на 60–70%. В то же время Фортна отмечает, что войны с участием множества фракций реже возобновляются, однако дорогостоящие войны и войны, ведущиеся по этническому или иному признаку, предоставляют различные возможности для возобновления насилия. При этом более продолжительные войны и мир, установленный договором (особенно достигнутый в результате военной победы), могут снизить вероятность новой войны.

Военная нормализация

Некоторые комментаторы подчеркнули потенциал использования миротворческих операций в качестве механизма продвижения военной нормализации. Майкл Эдвард Уолш и Джереми Тейлор утверждают, что миротворческие операции Японии в Южном Судане предоставляют сторонникам военной нормализации Японии "уникальную возможность для дальнейшего подрыва пацифистской конституции страны". "Неспособные принять всю нагрузку современных миротворческих операций без фундаментальных политических, правовых и социальных изменений", – заключают они, – "японские миротворцы остаются недостаточно подготовленными для решения многих серьезных непредвиденных обстоятельств, требующих применения смертоносной силы". По этой причине они предполагают, что дальнейшее участие Японии в миротворческих операциях ООН может вынудить к изменениям в политике, которые в конечном итоге подтолкнут страну к "точке невозврата, после которой нормализация японских вооруженных сил станет единственным возможным исходом". Однако исследование 2018 года, опубликованное в журнале Journal of Peace Research, показало, что в странах, где вооруженные силы сильно зависят от финансирования, получаемого от миротворческих операций ООН, вероятность государственных переворотов ниже, чем в сопоставимых странах, менее зависимых от этих средств.

Влияние на отдельных миротворцев

Исследования солдат миротворческих сил демонстрируют как положительные, так и отрицательные эффекты. Исследование, проведенное среди 951 военнослужащего армии США, направленных в Боснию, показало, что 77% отметили некоторые положительные последствия, 63% – отрицательные, а 47% – и те, и другие. Миротворцы подвергаются опасности со стороны воюющих сторон и часто действуют в незнакомом климате. Это приводит к различным проблемам с психическим здоровьем, самоубийствам и злоупотреблению психоактивными веществами, что подтверждается статистикой среди бывших миротворцев, столкнувшихся с этими проблемами. Длительное пребывание родителя в зарубежной миссии также является источником стресса для семей миротворцев. Существует и другая точка зрения, согласно которой миротворческая деятельность может снизить боеготовность войск и ослабить их боевые навыки, поскольку задачи миротворческого контингента существенно отличаются от задач подразделения, ведущего полномасштабные боевые действия.

Миротворчество, торговля людьми и принудительная проституция

С 1990-х годов миротворцы ООН стали объектом многочисленных обвинений в злоупотреблениях, начиная от изнасилования и сексуальных нападений, до педофилии и торговли людьми. Жалобы поступали из Камбоджи, Восточного Тимора и Западной Африки. В Боснии и Герцеговине проституция, связанная с торговлей женщинами, резко возросла и часто действовала в непосредственной близости от ворот объектов ООН. Дэвид Лэмб, региональный сотрудник по правам человека в Боснии в период с 2000 по 2001 год, утверждал: "Торговля секс-рабами в Боснии во многом существует из-за миротворческой операции ООН. Без присутствия миротворцев в Боснии было бы мало или вообще не было бы принудительной проституции". Кроме того, слушания, проведенные Палатой представителей США в 2002 году, показали, что военнослужащие СФОР часто посещали боснийские бордели и вступали в половые отношения с женщинами, ставшими жертвами торговли людьми, и несовершеннолетними девочками. Репортеры стали свидетелями быстрого роста проституции в Камбодже, Мозамбике, Боснии и Косово после развертывания миротворческих сил ООН, а в случае последних двух – также сил НАТО. В исследовании ООН 1996 года под названием "Влияние вооруженных конфликтов на детей" бывшая первая леди Мозамбика Граса Машел задокументировала: "В 6 из 12 страновых исследований по сексуальной эксплуатации детей в ситуациях вооруженного конфликта, подготовленных для настоящего доклада, прибытие миротворческих войск было связано с резким ростом детской проституции". В 2004 году Гита Сахгал публично заявила о том, что проституция и сексуальное насилие возникают везде, где проводятся гуманитарные интервенции. Она отметила, что "проблема ООН заключается в том, что миротворческие операции, к сожалению, делают то же самое, что и другие вооруженные силы. Даже тех, кто охраняет, необходимо охранять". Расследование, проведенное принцем Зейдом Раадом Зейдом Аль Хусейном, в то время постоянным представителем Иордании при Организации Объединенных Наций, в 2006 году привело к составлению всестороннего доклада, в котором подробно описывались некоторые из этих злоупотреблений, особенно те, что имели место в Демократической Республике Конго. Сексуальная эксплуатация часто проявлялась в форме проституции, где за половой акт выплачивались деньги (в среднем от 1 до 3 долларов за встречу). В других случаях для принуждения женщин к сексу использовались продукты питания или работа. Другие молодые женщины сообщали о "насиловании под видом проституции", когда миротворцы насиловали их, а затем давали деньги или еду, чтобы создать видимость добровольности. В период с мая по сентябрь 2004 года было зарегистрировано семьдесят два случая сексуальной эксплуатации – 68 в отношении военнослужащих и 4 в отношении гражданского персонала. К концу 2004 года общее число заявлений достигло 105. Большинство этих заявлений касалось сексуальных отношений с лицами младше 18 лет (45 процентов) и с взрослыми проститутками (31 процент). На изнасилование и сексуальные нападения приходилось примерно 13 и 5 процентов соответственно, а остальные 6 процентов заявлений относились к другим формам сексуальной эксплуатации. Большинство заявлений касалось миротворцев из Пакистана, Уругвая, Марокко, Туниса, Южной Африки и Непала. В июле 2007 года Департамент операций по поддержанию мира ООН (DPKO) поместил весь контингент из 734 марокканцев в Кот-д'Ивуаре под домашний арест после обвинений в сексуальном насилии над несовершеннолетними девочками. В последующие годы Управление служб внутреннего надзора ООН (OIOS) провело 80 расследований. В 2013 году были выдвинуты обвинения в отношении сотрудников из Франции, Габона и Бурунди, действующих в Центральноафриканской Республике. Эти обвинения включали сексуальное насилие и эксплуатацию по меньшей мере 108 человек из префектуры Кемо, причем в подавляющем большинстве случаев жертвами были несовершеннолетние. В 2016 году были выдвинуты новые обвинения в злоупотреблениях в отношении миротворцев, действующих в восточной провинции Северный Киву Демократической Республики Конго. Танзания и ООН начали совместное расследование предполагаемых злоупотреблений, в которых участвовали танзанийские войска. Было зарегистрировано 18 сообщений о сексуальном насилии, восемь из которых касались несовершеннолетних. В причастности к этим обвинениям подозреваются шестнадцать танзанийских солдат, один малавийский и один южноафриканский военнослужащий. В марте 2016 года ООН сообщила о значительном увеличении числа заявлений, в которых участвовали военнослужащие из двадцати одной страны. Большинство заявлений касалось военнослужащих из африканских стран, включая: Камерун, Конго, Танзанию, Бенин, Буркина-Фасо, Бурунди, Гану, Мадагаскар, Нигер, Нигерию, Руанду, Сенегал и Того.

Миротворцы и кризис холеры на Гаити

Значительные научные доказательства, впервые опубликованные Associated Press, а затем New York Times, Al Jazeera и ABC News, показали, что непальские миротворцы, дислоцированные на удаленной базе в Миребале, Гаити, спровоцировали смертельную эпидемию холеры, которая разоряет страну с октября 2010 года. Холера – это заболевание, передающееся через воду, вызывающее диарею и рвоту, и способное убить за несколько часов при отсутствии регидратационной терапии. По состоянию на июль 2012 года эпидемия холеры в Гаити была самой масштабной в мире: около 7500 человек погибли, и около 585 000 гаитян (примерно 1 из 20) заболели. Согласно отчету Независимой группы экспертов ООН по вспышке холеры на Гаити, условия на базе миротворцев были небезопасными и привели к загрязнению речных систем Гаити как минимум двумя способами: «Строительство водопроводных труб в основной зоне туалетов и душевых было небрежным, с высоким риском перекрестного загрязнения, особенно от труб, проложенных над открытым дренажным каналом, проходящим через весь лагерь и впадающим непосредственно в систему притоков реки Мейе». Кроме того, в отчете указывалось, что сточные воды из базы в Миребале и двух других баз регулярно сбрасывались в открытую, неогражденную септическую яму, подверженную затоплению и переливающуюся в притоки реки Мейе во время дождей. В июле 2012 года 104 члена Конгресса США подписали письмо, в котором подтверждалось, что «действия ООН» принесли холеру на Гаити, и что ООН должна «противостоять холере и в конечном итоге искоренить ее». В 2013 году ООН отклонила это утверждение, а адвокаты пострадавших заявили о намерении подать в суд на ООН.

Культурные проблемы, связанные с современным поддержанием мира

В вопросе поддержания мира наблюдается заметное смешение различных культур. Это проявляется как в огромном количестве войск, полиции и персонала, объединяемых из разных стран-участниц, так и в часто сложных этнических регионах, где развертываются миротворческие силы. Из-за этого культурного разнообразия возникают сложные культурные взаимодействия, которые не только влияют на эффективность миссии, но и могут приводить к трениям с местным населением, которому миротворцы призваны помогать. До 1988 года конкретные страны чаще всего предоставляли миротворцев. К тому моменту только двадцать шесть стран направили свой персонал для участия в миротворческих операциях. Сегодня это число превысило восемьдесят, что создает крайне неоднородную группу. Таким образом, миротворческие операции ООН должны учитывать не только языковые сложности, но и множество культурных и социальных различий, способных создавать оперативные трудности, которые сложно преодолеть. Эти различия могут вызывать проблемы во взаимодействии (как личном, так и между учреждениями/подразделениями), недопонимания, непреднамеренное оскорбительное поведение и предрассудки, связанные с конкретным национальным контингентом. Исследование, проведенное Хейбергом и Хольстом по отношениям между членами UNIFIL и местным населением в Ливане, практически подтвердило эти выводы. Они обнаружили, что страны, сумевшие глубже интегрироваться с населением и продемонстрировать знание местной культуры, добивались большего успеха, в то время как амбициозные, но менее интегрированные в местную среду, оказывались оторванными от тех, с кем должны были взаимодействовать, и их успех или неудача это отражали. Только итальянский контингент, насчитывавший около 2200 человек, действовал как часть местной среды и стал активным участником восстановления нормальной жизни. Его солдатам была предоставлена подготовка, необходимая для ознакомления с культурной, политической и социальной ситуацией местного населения. Работая в секторе с населением около 600 000 человек, преимущественно шиитов, итальянцы тщательно поддерживали контакты с обычными гражданами и политическими лидерами. В то время как американцы полагали, что вовлекаются в ливанскую политику, они входили в ливанскую культуру и историю, не имея достаточного понимания того, как там все устроено – или не устроено. Большинство американцев не понимали тонкостей краткосрочных союзов, длительности памяти и кровной мести, силы родственных связей в арабской культуре и нюансов религиозных различий. Окончание холодной войны предоставило возможность переформатировать международную систему. Эту возможность получили победители в холодной войне – то есть Соединенные Штаты и другие западные капиталистические государства, руководствующиеся либеральными демократическими ценностями, ставящими во главу угла основные права человека и демократизацию. В Руанде попытки третьих сторон добиться мирного соглашения между хуту и тутси дали хуту-экстремистам возможность подготовиться к убийству умеренных хуту и геноциду тутси. Международное сообщество, возглавляемое региональными государствами из Организации африканского единства, стремилось договориться об урегулировании и найти решение продолжающегося этнического насилия между хуту и тутси посредством Арушского мирного процесса. Этот процесс длился чуть более года, включал значительное международное участие и вовлек множество региональных акторов, таких как Танзания (страна-хозяйка процесса), Бурунди, Уганда и Заир. В конечном итоге, ЮНАМСИЛ была сформирована и развернута в 1999 году с мандатом, санкционированным главой VII Устава ООН, для обеспечения соблюдения Ломейских соглашений. Однако насилие не прекратилось. С самого начала RUF демонстрировала полное отсутствие сотрудничества, и после вывода контингента ЭКОМОГ RUF атаковала силы ООН, взяв в заложники сотни людей. Хотя в Сьерра-Леоне сегодня царит мир, и миссию ООН можно считать успешной, развитие ситуации иллюстрирует точку зрения Ширера: подход, основанный на согласии и направленный на переговоры с учетом интересов всех воюющих сторон, не обязательно приводит к успеху. Как мы видим, боевые действия продолжались, несмотря на присутствие ЮНОМСИЛ. Более того, даже после замены ЮНОМСИЛ более мощными силами с мандатом главы VII в лице ЮНАМСИЛ насилие не прекратилось. Когда британские войска вмешались и существенно ослабили способность RUF поддерживать конфликт, как это ранее сделало Executive Outcomes, RUF наконец вышла за стол переговоров, что позволило установить мир. Некоторые авторы ставят под сомнение саму идею международных интервенций. В рабочей статье 2005 года для Центра глобального развития Джерими Вайнштейн из Стэнфордского университета представил теорию «автономного восстановления», согласно которой государства могут достичь устойчивого мира без международного вмешательства. Используя примеры Уганды, Эритреи и Сомали, Вайнштейн демонстрирует, как государства могут развивать эффективные институты в условиях войны. Этот метод имеет свои плюсы и минусы, которые необходимо взвешивать по сравнению с потенциальными последствиями международной интервенции. Внешнее вмешательство может остановить массовые зверства, но также может остановить институциональные изменения. Автономное восстановление укрепляет позиции сильнейшего лидера, но также вознаграждает сильнейших бойцов, которые могут быть менее склонны делиться властью. Кроме того, интервенция зависит от внешнего влияния, в то время как автономное восстановление основано на внутренних факторах. Выводы его аргументации могут указывать на то, что интервенция не является оптимальной политикой, но Вайнштейн утверждает, что доктрина «ответственности за защиту», провозглашенная международным сообществом, имеет моральное значение для интервенции, а условия для «автономного восстановления» встречаются крайне редко. Вайнштейн утверждает, что основная задача заключается в том, как стимулировать надлежащее управление и оказание помощи повстанческим группам, не нарушая связь граждан с правителями в плане сбора доходов, обеспечивающего подотчетность.

Миссия ползучая

Хотя Джеймс Фейрон и Дэвид Лейтин признают ряд практических и моральных оснований для проведения миротворческих операций, они утверждают, что при определенных обстоятельствах эти операции склонны переплетаться с усилиями по государственному строительству. В слабых государствах, успешно противостоящих партизанским кампаниям, миротворцы сталкиваются с давлением, требующим от них укрепления институционального и административного потенциала государства для достижения устойчивого мира. Это давление может привести к расширению мандата миротворческой операции за пределы первоначально оговоренных рамок; без участия в государственном строительстве миротворцы рискуют, что страна, в которой они дислоцированы, вернется к насилию после их ухода. Таким образом, Фейрон и Лейтин выступают за более тесную интеграцию государственного строительства в миротворческие усилия посредством новой концепции "неотрустового управления", при которой иностранные державы будут осуществлять значительный контроль над внутренними делами слабых государств с целью предотвращения возобновления насилия.

Отсутствие взаимодействия с населением

Растущая критика миротворчества связана с недостатком взаимодействия между миротворческими силами и местным населением. Как отмечает Северин Аутессер в статье, опубликованной в Foreign Policy в 2015 году, это создает ситуацию, когда миротворцы разрабатывают планы по "установлению" мира, но при этом оторваны от реальности, что приводит к обратному эффекту на местах. Кроме того, это формирует механизм самоподкрепления для миротворцев: сотрудники на местах докладывают об успешной реализации плана, хотя на самом деле он оказывает негативное воздействие. Если ситуация на местах обострится и приведет к новой вспышке насилия, ответственность будет возложена на местное население. Джеймс Фергюсон и Л. Ломан. Хотя миротворчество и развитие – это разные области, логика критики в отношении обеих одинакова. Представители третьих сторон, будь то миротворцы или специалисты по развитию, изолированы от населения, полагая, что лучше знают, как действовать, и отказываются собирать информацию "из первых рук". Это происходит не из-за злонамеренности или империалистических побуждений, а из-за искренней уверенности в том, что их образование, доступ к экспертам и знание литературы по развитию и миротворчеству позволяют им принимать наилучшие решения. Этот анализ опирается и развивает идеи, представленные в докладе Брахими. Одной из ключевых проблем, выявленных в докладе Брахими, является отсутствие координации и планирования в миротворческих операциях. Также отмечается несоответствие между целями этих операций и ресурсами, выделяемыми на их финансирование. В связи с этим доклад рекомендует Совету Безопасности четко определять цели и необходимые ресурсы для их достижения. По мнению Фейрона и Лейтина, доклад Брахими предоставляет Генеральному секретарю политический инструмент для переговоров с Советом Безопасности об определении целей, численности войск и необходимых ресурсов для операций. Этот инструмент призван избежать случаев недостаточного финансирования, наблюдаемых в таких миссиях, как в Боснии, Сомали и Сьерра-Леоне. Кристин Грей анализирует проблемы, связанные с реализацией рекомендаций доклада Брахими, и объясняет трудности, возникающие при их внедрении. В частности, она отмечает сложность сокращения разрыва между мандатами Совета Безопасности и фактическими ресурсами, выделяемыми на их выполнение.