Нума Помпилий: Второй царь Рима

Введение

Король Рима с 715 по 672 год до н.э.

Нума Помпилий (; 753–672 до н.э.; правил с 715 по 672 год до н.э.) был легендарным вторым королем Рима, сменившим Ромула после года междуцарствия. Он происходил из сабинов, и ему приписывают создание многих важнейших религиозных и политических институтов Рима, таких как римский календарь, весталки, культ Марса, культ Юпитера, культ Ромула и должность великого понтифика (pontifex maximus). У него было четыре сына, родившихся в день основания Рима (традиционно, 21 апреля 753 года до н.э.). Он вел суровую, дисциплинированную жизнь и изгнал всякую роскошь из своего дома. Тит Татий, царь сабинов и соправитель Ромула, выдал свою единственную дочь Татию за Нуму. После 13 лет брака Татия умерла, что побудило Нуму уйти из политики и поселиться в сельской местности. По словам Ливия, Нума жил в Курах непосредственно перед избранием королем. Тит Ливий (Ливий) и Плутарх упоминают историю о том, что Нума изучал философию у Пифагора, но считают её хронологически и географически маловероятной. Другие авторы, согласно Плутарху, приписывают Нуме еще пятерых сыновей: Помпония (или Помпо), Пина, Кальпа, Мамерка и Нуму, от которых, соответственно, ведут своё происхождение знатные роды Помпониев, Пинариев, Кальпурниев, Эмилиев и Помпилиев. Однако другие, более скептически настроенные авторы, также по словам Плутарха, полагали, что это вымышленные генеалогии, призванные возвысить статус этих родов.

Королевство

После смерти Ромула последовало межцарствие, продолжавшееся год, в течение которого члены сената поочередно исполняли королевские полномочия, каждый по пять дней. В 715 году до н.э., после долгих споров между сторонниками Ромула (римлянами) и Тация (сабинянами), был достигнут компромисс, и Сенат избрал сабинянина Нуму, которому было около сорока лет, следующим царем. Поначалу Нума отказался от предложения занять престол. Он утверждал, что Рим, находясь под влиянием правления Ромула, оставался страной войны и нуждался в правителе, способном вести армии, а не в человеке, посвятившем себя благочестию и размышлениям. Однако его отец и сабинские родственники, включая его учителя и отца зятя Нумы, Марка, а также посольство из двух сенаторов из Рима, убедили его принять царство. Согласно Плутарху и Ливию, Нуму, вызванному Сенатом из Курес, были предложены символы власти на фоне восторженной встречи римского народа. Однако он попросил, чтобы авгур узнал волю богов относительно его будущего царствования, прежде чем он даст согласие. Был проконсультирован Юпитер, и предзнаменования оказались благоприятными. Таким образом, получив одобрение римского и сабинского народов и небес, он занял трон царя Рима. По словам Плутарха, первым действием Нумы было распустить личную охрану из 300 так называемых целеров ("Быстрых"), которыми Ромул постоянно окружал себя. Этот жест по-разному интерпретируется: как мера предосторожности в связи с их сомнительной верностью, как проявление смирения Нумы или как символ мира и умеренности. Согласно римской хронологии, Нума умер от старости в 672 году до н.э. После 43-летнего правления ему было около 81 года. По его просьбе его не сожгли, а похоронили в каменном саркофаге на Яникуле, рядом с алтарем Фонса. Его преемником стал Тулл Гостилий. Рим имел двух царей подряд, отличавшихся своими методами правления. По словам Ливия, Ромул был царем войны, а Нума – царем мира, и таким образом Рим был хорошо знаком как с искусством войны, так и с искусством мира.

After the death of Romulus, there was an interregnum of one year, in which members of the Senate exercised the royal power in rotation, each for five days in a row. In 715 BC, after much bickering between the factions of Romulus (the Romans) and Tatius (the Sabines), a compromise was reached, and the Senate elected the Sabine Numa, who was approximately forty years of age, as the next king. At first, Numa refused the offer of kingship. He argued that Rome, under the influence of Romulus's rule, was still a country of war. It needed a ruler who would lead their armies, not someone who lived a life of piety and reflection. However, his father and Sabine kinsmen, including his teacher and the father of Numa's son in law, Marcus, along with an embassy of two senators from Rome, together persuaded him to accept. In Plutarch and Livy's account, Numa, after being summoned by the Senate from Cures, was offered the tokens of power amid an enthusiastic reception by the people of Rome. He requested, however, that an augur should divine the opinion of the gods on the prospect of his kingship before he accepted. Jupiter was consulted, and the omens were favourable. Thus approved by the Roman and Sabine people and the heavens, he took up his position as King of Rome. According to Plutarch, Numa's first act was to disband the personal guard of 300 so called celeres (the "Swift") with which Romulus permanently surrounded himself. This gesture is variously interpreted as self protection in the face of their questionable loyalty, a sign of Numa's humility, or a sign of peace and moderation. Based on Roman chronology, Numa died of old age in 672 BC. After a reign of 43 years, he was about 81 years old. At his request, he was not cremated, but instead buried in a stone coffin on the Janiculum, near the altar of Fons. Tullus Hostilius succeeded him. Rome had two kings in succession who differed in their methods. According to Livy, Romulus was a king of war while Numa was a king of peace, and thus Rome was well versed in both the arts of war and peace.

Агент богов .

Нума традиционно почитался римлянами за мудрость и благочестие. Помимо одобрения Юпитера, ему приписывали прямые и личные отношения с рядом божеств, наиболее известной из которых была нимфа Эгерия, которая, согласно преданию, научила его быть мудрым законодателем. По словам Ливия, Нума утверждал, что проводил ночные совещания с Эгерией относительно правильного способа установления священных обрядов для города. Затем Нума назначил жрецов для каждого из божеств. Плутарх полагает, что он умело использовал суеверия, чтобы создать вокруг себя ауру благоговения и божественного очарования, с целью воспитать более мягкие нравы среди воинственных ранних римлян: почитание богов, соблюдение законов, гуманное обращение с врагами и достойная, респектабельная жизнь. Считалось, что Нума является автором нескольких "священных книг", в которых он записал божественные наставления, преимущественно полученные от Эгерии и Муз. Плутарх (ссылаясь на Валерия Антия) и Ливий сообщают, что по его просьбе он был похоронен вместе с этими "священными книгами", предпочитая, чтобы правила и ритуалы, содержащиеся в них, сохранялись в живой памяти государственных жрецов, а не как реликвии, подверженные забвению и бездействию. Примерно половина этих книг – Плутарх и Ливий расходятся в их количестве – касалась жреческих коллегий, которые он учредил или развил, включая фламин, понтификов, салиев и фециалов, а также их ритуалы. Другие книги были посвящены философии (disciplina sapientiae). По словам Плутарха, существует мнение, что они хранились понтификами в строжайшем секрете. Говорят, что Нума заставил двух младших божеств, Пика и Фавна, предсказать будущее. Поддержка и подготовка Эгерии, как сообщается, помогли Нуме одержать победу в интеллектуальном поединке с самим Юпитером, посредством явления, в ходе которого Нума стремился получить защитный ритуал от ударов молнии и грома, который был передан под опеку салиев.

История книг Нумы

Ливий рассказывает, что в 181 году до н.э., во время сельскохозяйственных работ на поле писца Л. Петилия у подножия Яникула, крестьяне обнаружили два каменных ларца размером восемь футов в длину и четыре фута в ширину, с надписями как на латинском, так и на греческом языках. На одном было указано, что в нем похоронен Нума Помпилий, сын Помпона, царь римлян, а на другом – что внутри находятся книги Нумы. Когда Петилий, посоветовавшись с друзьями, открыл их, ларец с именем царя оказался пуст, а другой содержал две связки по семь книг в каждой, неполные, но выглядевшие относительно новыми: семь на латыни, посвященные понтифическому праву, и семь на греческом, посвященные философии, какой она была в те далекие времена. Книги были показаны другим, и об этом стало известно. Претор К. Петилий, состоявший в дружеских отношениях с Л. Петилием, потребовал их, счел крайне опасными для религии и сказал Луцию, что сожжет их, но разрешил ему попытаться вернуть их законными или иными способами. Писц обратился к трибунам плебса, а те – к сенату. Претор заявил о своей готовности принести клятву, что чтение и хранение этих книг не принесет пользы, и сенат постановил, что одного лишь предложения принести клятву достаточно для того, чтобы книги были немедленно сожжены на Комиции, а владельцу выплачена компенсация, размер которой определят претор и трибуны. Однако Л. Петилий отказался принять предложенную сумму. Книги были сожжены ликторами. Действия претора были расценены как политически мотивированные и соответствующие катоновской реакции того времени. Однако примечательно, что некоторые анналисты того времени или вскоре после него, не выражали сомнений в подлинности книг. Весь инцидент был вновь подвергнут критическому анализу филологом Э. Перуцци, который, сравнивая различные версии, стремится доказать общую подлинность книг. В отличие от него, позиция М. Дж. Пены более сдержанная и критическая. Французские ученые А. Делатте и Ж. Каркопино полагают, что инцидент стал результатом реальной инициативы римской пифагорейской школы. Опасения римских властей следует объяснить природой доктрин, содержащихся в книгах, которые, предположительно, представляли собой своего рода *physikòs lógos* – частично моральную и частично космологическую интерпретацию религиозных верований, свойственную древнему пифагорейству, что было доказано Делаттом. Часть этих доктрин, вероятно, противоречила верованиям, связанным с гаруспиками и авгурами, а также с предсказанием чудес. Большинство древних авторов упоминают наличие трактатов по пифагорейской философии, но некоторые, например, Семпроний Тудитан, говорят лишь о религиозных предписаниях.

Livy narrates that, in 181 BC, while digging in the field of the scriba L. Petilius at the foot of the Ianiculum, peasants found two stone coffers, eight feet long and four feet wide, inscribed both in Latin and in Greek characters, one stating that Numa Pompilus, son of Pompon, king of the Romans was buried (there) and the other that Numa's books were inside it. When Petilius after the advice of his friends opened it, the one that was inscribed with the name of the king was found empty, the other containing two bundles each of seven books, not complete but looking very recent, seven in Latin dealing with pontifical law and seven in Greek of philosophy as it was in that remote past. The books were shown to other people and the fact became public. Praetor Q. Petilius, who was friends with L. Petilius, requested them, found them very dangerous to religion and told Lucius he would have them burnt, but he allowed him to try and recover them by legal or other means. The scriba brought the case to the tribunes of the plebs, and the tribunes in turn brought it to the senate. The praetor declared he was ready to swear an oath that it was not a good thing either to read or to store those books, and the senate deliberated that the offer of the oath was sufficient by itself, that the books be burnt on the Comitium as soon as possible and that an indemnity fixed by the praetor and the tribunes be paid to the owner. L. Petilius though declined to accept the sum. The books were burnt by the victimarii. The action of the praetor has been seen as politically motivated, and in accord with the Catonian reaction of those years. It is relevant though that some of the annalists of those times or only a few years later, do not seem to show any doubt about the authenticity of the books. The whole incident has been critically analyzed again by philologist E. Peruzzi, who by comparing the different versions, strives to demonstrate the overall authenticity of the books. By contrast, M. J. Pena's position is more reserved and critical. Francophone scholars A. Delatte and J. Carcopino believe the incident to be the result of a real initiative of the pythagoric sect of Rome. The fears of the Roman authorities should be explained in connection to the nature of the doctrines contained in the books, which are supposed to have contained a type of physikòs lógos, a partly moral and partly cosmological interpretation of religious beliefs that has been proven by Delatte to be proper of the ancient pythagorism. Part of it must have been in contradiction with the beliefs of fulgural and augural art and of the procuratio of the prodigies. Most ancient authors relate the presence of treatises of pythagoric philosophy, but some, as Sempronius Tuditanus, mention only religious decrees.

Позднейшие традиции

Христианский философ Климент Александрийский в своей книге "Строматы" утверждал, что царь Нума Помпилий испытывал влияние Моисеева закона и вследствие этого воздерживался от изображения людей в скульптуре. Современные исследователи не принимают это утверждение, поскольку не существует достоверных свидетельств о контактах между ранними римскими царями и древними евреями. Память о Нуме Помпилии сохранялась на протяжении многих столетий Восточной Римской империи. Составляя "Новеллы", император Юстиниан I в VII веке вспоминал Нуму наряду с Ромулом как двух основателей римского государства, при этом Нума был тем, кто первым "организовал и укрепил [город Рим] посредством законов". Аналогичным образом, коптский монофизитский епископ Иоанн Никиуский сопоставил императрицу Феодору, супругу Юстиниана, с четырьмя выдающимися деятелями римской истории (Ромулом, Нумой, Цезарем, Августом), упоминая её реформы, направленные на искоренение проституции. В XI веке Михаил Пселлос написал свою "Хронографию" с намерением предложить своему ученику, императору Михаилу VII Дуке, педагогические образцы, и, рассматривая семь римских царей, он высоко оценил Нуму как благочестивого, миролюбивого и "человека, достойного внимания не только за внешность, но и наделённого всеми видами умственных достоинств и любящего мудрость".