Введение

Homo Ludens – книга, впервые опубликованная на голландском языке в 1938 году голландским историком и культурологом Йоханом Хуйзингой. В ней исследуется значение игрового начала в культуре и обществе. Хуйзинга утверждает, что игра предшествует и является необходимым (хотя и недостаточным) условием возникновения культуры. Латинское слово *ludens* – это настоящее деятельное причастие глагола *ludere*, которое, в свою очередь, связано с существительным *ludus*. У слова *ludus* нет прямого соответствия в английском языке, поскольку оно одновременно обозначает спорт, игру, учёбу и практику.

II. Концепция игры, выраженная в языке

Слово и идея рождаются не из научного или логического мышления, а из творческого языка, то есть из бесчисленного множества языков, поскольку этот акт "зачатия" происходил неоднократно. У Хуизинги есть много интересных замечаний о словах, обозначающих игру, в разных языках. Особенно примечательно его наблюдение относительно латинского языка. "Любопытно, что *ludus*, как общее обозначение игры, не только не перешло в романские языки, но и практически не оставило в них следов, насколько мне известно. Мы не будем здесь рассматривать вопрос о том, связано ли исчезновение *ludus* и *ludere* с фонетическими или семантическими причинами". Из всех возможных значений слова "игра" Хуизинга особо выделяет отождествление игры, с одной стороны, с "серьезной борьбой", а с другой – с "эротическими коннотациями".

VII. Пьеса и поэзия

Поэзис, по сути, является игровой функцией. Он разворачивается на игровой площадке сознания, в собственном мире, созданном им для этого. Там вещи обладают иным обличием, чем в "обыденной жизни", и связаны узами, отличными от логики и причинности. По мнению Хуизинги, "истинное имя архаичного поэта – ватес, одержимый, поражённый богом, безумец". Среди множества приводимых им примеров можно упомянуть Унферта, фигурирующего в "Беовульфе".

IX. Игровые формы в философии

В центре круга, который мы пытаемся описать, исходя из нашего понимания игры, стоит фигура греческого софиста. Его можно рассматривать как продолжение центральной фигуры архаической культуры, которая последовательно проявлялась в образах пророка, целителя, провидца, чудотворца и поэта, а наиболее точное её обозначение – ватес.

X. Игровые формы в искусстве

Где бы ни встречалось слово, оканчивающееся на "изм", мы выходим на след игрового сообщества. Хёйзинга уже установил неразрывную связь между игрой и поэзией. Теперь он признает, что "то же самое справедливо, и даже в большей степени, для связи между игрой и музыкой". Однако, когда он переходит от "поэзии, музыки и танца к пластическим искусствам", он "обнаруживает, что связь с игрой становится менее очевидной". Но здесь Хёйзинга говорит о прошлом. Он приводит примеры "архитектора, скульптора, художника, рисовальщика, керамиста и художника-декоратора", которые, несмотря на свой "творческий порыв", подчиняются дисциплине, "всегда зависят от мастерства и умения формирующей руки". С другой стороны, если рассматривать не "создание произведений искусства, а то, как они воспринимаются в социальной среде", то картина меняется кардинально. Именно это социальное восприятие, борьба нового "изма" против старого "изма", и характеризует игру.

XII. Игровой элемент в современной цивилизации

В американской политике это проявляется еще отчетливее. Задолго до того, как двухпартийная система свелась к двум гигантским командам, чьи политические разногласия едва ли заметны для стороннего наблюдателя, предвыборная борьба в Америке превратилась в своего рода национальный вид спорта.

Цитаты

Человек играет лишь тогда, когда он в полном смысле этого слова человек, и становится полноценным человеком лишь в игре. (Об эстетическом воспитании человека — Фридрих Шиллер)
Считать любую человеческую деятельность "игрой" — древняя, но несколько упрощенная мудрость. Те, кто готов довольствоваться подобным метафизическим заключением, не должны читать эту книгу. (Из предисловия, не пронумерованная страница)

Прием

Homo Ludens – важная часть истории игроведения. Она оказала влияние на более поздних исследователей игры, таких как Роже Кайюа. Концепция магического круга была вдохновлена работой "Homo Ludens".

Спор в предисловии

В предисловии к своей книге Хуизинга чётко указывает, что он имеет в виду элемент игры *внутри* культуры, а не элемент игры *в* культуре. Он пишет, что первоначальное название лекции, на которой основана книга, звучало как "Игровой элемент культуры". Это название неоднократно исправлялось на "в Культуре", что вызывало его возражения. Английское издание изменило подзаголовок книги на "Исследование игрового элемента в культуре", что противоречит заявленному намерению Хуизинги. Переводчик поясняет в сноске к предисловию: "Логически, безусловно, Хуизинга прав; однако, поскольку английские предлоги не подчиняются логике, я оставил более благозвучный аблятив в этом подзаголовке".

Издания

Хуизинга, Йохан (1938). Homo Ludens: Proeve Ener Bepaling Van Het Spelelement Der Cultuur. (Homo Ludens: Опыт определения игрового элемента культуры). Гронинген, Wolters Noordhoff, 1985. Оригинальное голландское издание. Хуизинга, Й. (1949). Homo Ludens: Исследование игрового элемента культуры. Лондон: Routledge & Kegan Paul. Хуизинга, Йохан (1955). Homo ludens; исследование игрового элемента культуры. Бостон: Beacon Press. Хуизинга, Йохан (2014). Homo Ludens: Исследование игрового элемента культуры. Мансфилд-центр, КТ: Martino Publishing.