Хадад: Бог грозы и бури в древних религиях Ближнего Востока

Введение

Семитский бог бури

Хадад (), Хаддад, Адад (аккадский: 𒀭𒅎 DIM, произносится как Адад), или Ишкур (сумерский) был богом бури и дождя в ханаанской и древнемесопотамской религиях. Он засвидетельствован в Эбле как "Хадда" примерно в 2500 году до н.э. Из Леванта Хадад был принесен в Месопотамию амореями, где он стал известен как аккадский (ассирийский-вавилонский) бог Адад. Адад и Ишкур обычно изображались логограммой 𒀭 — тем же символом, что и у хуритского бога Тешуба. Хадад также назывался Пидаром, Рапиу, Ваал-Сефоном или часто просто Ваалом (Господом), однако этот титул использовался и по отношению к другим богам. Бык являлся священным животным Хадада. Его изображали бородатым, часто держащим дубину и молнию, и носящим головной убор с рогами быка. Хадад отождествлялся с греческим богом Зевсом, римским богом Юпитером (а в культовом центре около Долихе в Малой Азии его почитали как Юпитера Долихена), а также с вавилонским богом Белом. Цикл Ваала, также известный как Эпос о Ваале, представляет собой сборник сказаний о ханаанском боге Ваале, который также известен как Хадад, бог бури. Эта коллекция датируется периодом между 1400 и 1200 годами до н.э. и была обнаружена в Угарите, древнем городе, расположенном на территории современной Сирии.

Адад в Аккаде и Шумере

В аккадском языке Адад также известен как Рамману ("Громовержец"), родственный Рама и Раам, что было эпитетом Хадада. Рамману ранее ошибочно принимался многими учеными за самостоятельное аккадское божество, впоследствии отождествленное с Ададом. Хотя Адад возник в северной Месопотамии, он был обозначен той же шумерограммой, что и Ишкур на юге. Его культ получил широкое распространение в Месопотамии после Первой Вавилонской династии. Текст, датированный правлением Ур-Нинюрты, характеризует Адада/Ишкура как грозного в своей бурной ярости, но в целом дарующего жизнь и благосклонного. Форма Ишкура встречается в списке богов, найденном в Шуруппаке, но имела меньшее значение, вероятно, отчасти из-за редкости бурь и дождей в Шумере, где сельское хозяйство зависело от орошения. Боги Энлиль и Нинурта также обладали чертами бога бури, что уменьшало самобытность Ишкура. Иногда он предстает помощником или спутником одного из них. Когда Энки распределял судьбы, он назначил Ишкура инспектором космоса. В одной литании Ишкур вновь и вновь провозглашается "великим сияющим быком, имя твое – небо", а также сыном Ану, владыки Каркары; братом-близнецом Энки, владыки изобилия, владыкой, восседающим на буре, львом небес. В других текстах Адад/Ишкур иногда является сыном бога луны Нанны/Сина от Нингаль и братом Уту/Шамаша и Инанны/Иштар. Ишкур также иногда описывается как сын Энлиля. Бык изображался как священное животное Адада/Ишкура, начиная с древневавилонского периода (первая половина 2-го тысячелетия до н.э.). Супругой Адада/Ишкура (как в ранних шумерских, так и в поздних ассирийских текстах) была Шала, богиня зерна, иногда ассоциируемая с богом Даганом. В самых ранних текстах ее также называли Губарра. Бог огня Гибил (называемый Гиррой в аккадском языке) иногда является сыном Ишкура и Шалы. Он отождествляется с анатолийским богом бури Тешубом, которого митаннийцы обозначали той же шумерограммой. Иногда Адад/Ишкур отождествляется с богом Амурру, богом аморреев. Вавилонским центром культа Адада/Ишкура была Каркара на юге, его главным храмом был é.kar.kar.a; его супруга Шала почиталась в храме под названием é.dur.ku. В Ассирии Адад развивался вместе со своим воинственным аспектом. Во время Среднеассирийской империи, с правления Тиглат-Пилесера I (1115–1077 гг. до н.э.), Адад имел двойной святилище в Ассуре, которое он разделял с Ану. Ану часто ассоциируется с Ададом в призывах. Имя Адад и различные альтернативные формы и эпитеты (Даду, Бир, Дадда) часто встречаются в именах ассирийских царей. Адад/Ишкур проявляет два аспекта в гимнах, заклинаниях и посвятительных надписях. С одной стороны, он бог, который, посылая дождь в срок, делает землю плодородной, а с другой – бури, которые он обрушивает, приносят хаос и разрушение. Он изображается на памятниках и цилиндрических печатях (иногда в рогатом шлеме) с молнией и громовым оружием (иногда в форме копья), и в гимнах преобладают мрачные аспекты божества. Его связь с богом солнца Шамашем, обусловленная естественным сочетанием двух божеств, сменяющих друг друга в управлении природой, приводит к наделению его некоторыми чертами солнечного божества. По словам Альберто Грина, описания Адада, начиная с касситского периода и в регионе Мари, подчеркивают его разрушительный, бурный характер и роль грозного воина, в отличие от более мирного и пастушеского характера Ишкура. Шамаш и Адад в сочетании стали богами оракулов и гаданий в целом. Определяется ли воля богов путем осмотра печени жертвенного животного, наблюдения за движением пузырьков масла в воде или наблюдения за движением небесных тел, в ритуале, связанном с гаданием, неизменно призываются Шамаш и Адад. Аналогично, в летописях и посвятительных надписях царей, когда упоминаются оракулы, Шамаш и Адад всегда называются богами, к которым обращаются, и их обычное обозначение в таких случаях – bele biri ("господа гаданий").

In Akkadian, Adad is also known as Rammanu ("Thunderer") cognate with Raˁmā and Raˁam, which was a byname of Hadad. Rammanu was formerly incorrectly taken by many scholars to be an independent Akkadian god later identified with Hadad. Though originating in northern Mesopotamia, Adad was identified by the same Sumerogram that designated Iškur in the south. His worship became widespread in Mesopotamia after the First Babylonian dynasty. A text dating from the reign of Ur Ninurta characterizes Adad/Iškur as both threatening in his stormy rage and generally life giving and benevolent. The form Iškur appears in the list of gods found at Shuruppak but was of far less importance, probably partly because storms and rain were scarce in Sumer and agriculture there depended on irrigation instead. The gods Enlil and Ninurta also had storm god features that decreased Iškur's distinctiveness. He sometimes appears as the assistant or companion of one or the other of the two. When Enki distributed the destinies, he made Iškur inspector of the cosmos. In one litany, Iškur is proclaimed again and again as "great radiant bull, your name is heaven" and also called son of Anu, lord of Karkara; twin brother of Enki, lord of abundance, lord who rides the storm, lion of heaven. In other texts Adad/Iškur is sometimes son of the moon god Nanna/Sin by Ningal and brother of Utu/Shamash and Inanna/Ishtar. Iškur is also sometimes described as the son of Enlil. The bull was portrayed as Adad/Iškur's sacred animal starting in the Old Babylonian period (the first half of the 2nd millennium BCE). Adad/Iškur's consort (both in early Sumerian and the much later Assyrian texts) was Shala, a goddess of grain, who is also sometimes associated with the god Dagānu. She was also called Gubarra in the earliest texts. The fire god Gibil (named Girra in Akkadian) is sometimes the son of Iškur and Shala. He is identified with the Anatolian storm god Teshub, whom the Mitannians designated with the same Sumerogram Occasionally Adad/Iškur is identified with the god Amurru, the god of the Amorites. The Babylonian center of Adad/Iškur's cult was Karkara in the south, his chief temple being é. kar. kar. a; his spouse Shala was worshipped in a temple named é. dur. ku. In Assyria, Adad was developed along with his warrior aspect. During the Middle Assyrian Empire, from the reign of Tiglath Pileser I (1115–1077 BCE), Adad had a double sanctuary in Assur which he shared with Anu. Anu is often associated with Adad in invocations. The name Adad and various alternate forms and bynames (Dadu, Bir, Dadda) are often found in the names of the Assyrian kings. Adad/Iškur presents two aspects in the hymns, incantations, and votive inscriptions. On the one hand he is the god who, through bringing on the rain in due season, causes the land to become fertile, and, on the other hand, the storms that he sends out bring havoc and destruction. He is pictured on monuments and cylinder seals (sometimes with a horned helmet) with the lightning and the thunderbolt (sometimes in the form of a spear), and in the hymns the sombre aspects of the god on the whole predominate. His association with the sun god, Shamash, due to the natural combination of the two deities who alternate in the control of nature, leads to imbuing him with some of the traits belonging to a solar deity. According to Alberto Green, descriptions of Adad starting in the Kassite period and in the region of Mari emphasize his destructive, stormy character and his role as a fearsome warrior deity, in contrast to Iškur's more peaceful and pastoral character. Shamash and Adad became in combination the gods of oracles and of divination in general. Whether the will of the gods is determined through the inspection of the liver of the sacrificial animal, through observing the action of oil bubbles in a basin of water or through the observation of the movements of the heavenly bodies, it is Shamash and Adad who, in the ritual connected with divination, are invariably invoked. Similarly in the annals and votive inscriptions of the kings, when oracles are referred to, Shamash and Adad are always named as the gods addressed, and their ordinary designation in such instances is bele biri ("lords of divination").

Хадад в Угарите

В религиозных текстах Баал/Хадад — это господин неба, повелевающий дождем и, следовательно, прорастанием растений, обладающий силой определять плодородие. Он является защитником жизни и роста для земледельцев этого региона. Отсутствие Баала вызывает засухи, голод, смерть и хаос. В текстах из Угарита Эль, верховный бог пантеона, обитает на горе Лел (возможно, означающей "Ночь"), и именно там собирается совет богов. Цикл о Баале фрагментарен и оставляет много неясностей, которые были бы очевидны современнику. В самых ранних сохранившихся фрагментах, по-видимому, существует некая вражда между Элом и Баалом. Эль возводит в ранг царя над богами одного из своих сыновей, которого называют и принцем Яммом ("Море"), и судьей Нахаром ("Река"), и меняет имя Ямма с *yw* (так оно написано в тексте в этот момент) на *mdd ’il*, что означает "Любимец Эла". Эль сообщает Ямму, что для укрепления своей власти Ямму необходимо свергнуть Баала с трона. В этой битве Баал ослаблен, но божественный мастер Котар ва Хасис поражает Ямма двумя волшебными булавами, Ямм падает, и Баал завершает схватку. ‘Атхарт провозглашает победу Баала и приветствует Баала/Хадада как ("Всадник на облаках") — выражение, которое редакторы современных английских Библий применяют к Яхве в Псалме 68:4. По настоянию ‘Атхарт Баал "рассеивает" Ямма и объявляет о его смерти и наступлении жары. В более позднем отрывке упоминается победа Баала над Лотаном, многоголовым морским драконом. Из-за пробелов в тексте неизвестно, является ли Лотан другим именем Ямма или отсылкой к другой подобной истории. В Средиземноморье урожай часто оказывался под угрозой из-за ветров, штормов и наводнений с моря, что объясняет, почему древние боялись ярости этого космического существа. Дворец для Баала/Хадада построен из кедра с горы Ливан и Сириона, а также из серебра и золота. Во дворце Баал устраивает великий пир для других богов. По настоянию Котара ва Хасиса Баал, с неохотой, открывает окно во дворце и обрушивает на землю гром и молнию. Затем он приглашает на пир Мота, 'Смерть' (бога засухи и подземного мира), другого сына Эла. Но Мот оскорблен. Тот, кто питается человеческой плотью и кровью, не насытится хлебом и вином. Мот угрожает разорвать Баала на части и проглотить его. Даже Баал не может противостоять Смерти. Пробелы в тексте делают интерпретацию проблематичной. По-видимому, по совету богини Шапаш, 'Солнца', Баал спаривается с телицей и надевает на новорожденного теленка свои одежды в качестве дара для Мота, а затем сам готовится спуститься в подземный мир в облике беспомощного призрака. Весть о смерти Баала повергает в скорбь даже Эла. ‘Анат, сестра Баала, находит труп Баала, предположительно, тело теленка, и совершает над ним погребальный пир. Бог ‘Аттар назначен на место Баала, но он оказывается плохой заменой. Тем временем ‘Анат находит Мота, рассекает его мечом, сжигает в огне и бросает останки на поле, чтобы их склевали птицы. Но земля все еще иссохла от засухи, пока Шапш не возвращает Баала. Семь лет спустя Мот возвращается и нападает на Баала в битве, которая прекращается лишь тогда, когда Шапш сообщает Моту, что Эль теперь поддерживает Баала. После этого Мот немедленно сдается Баалу/Хададу и признает его царем.

In religious texts, Ba‘al/Hadad is the lord of the sky who governs the rain and thus the germination of plants with the power to determine fertility. He is the protector of life and growth to the agricultural people of the region. The absence of Ba‘al causes dry spells, starvation, death, and chaos. In texts from Ugarit, El, the supreme god of the pantheon, resides on Mount Lel (perhaps meaning "Night") and it is there that the assembly of the gods meet. The Baal Cycle is fragmentary and leaves much unexplained that would have been obvious to a contemporary. In the earliest extant sections there appears to be some sort of feud between El and Ba‘al. El makes one of his sons who is called both prince Yamm ("Sea") and judge Nahar ("River") king over the gods and changes Yamm's name from yw (so spelled at that point in the text) to mdd ’il, meaning "Darling of El". El informs Yamm that in order to secure his power, Yamm will have to drive Ba‘al from his throne. In this battle Ba‘al is somehow weakened, but the divine craftsman Kothar wa Khasis strikes Yamm with two magic clubs, Yamm collapses, and Ba'al finishes the fight. ‘Athtart proclaims Ba‘al's victory and salutes Ba‘al/Hadad as ("Rider on the Clouds"), a phrase applied by editors of modern English Bibles to Yahweh in Psalm 68.4. At ‘Athtart's urging Ba‘al "scatters" Yamm and proclaims that Yamm is dead and heat is assured. A later passage refers to Ba‘al's victory over Lotan, the many headed sea dragon. Due to gaps in the text it is not known whether Lotan is another name for Yamm or a reference to another similar story. In the Mediterranean area, crops were often threatened by winds, storms, and floods from the sea, indicating why the ancients feared the fury of this cosmic being. A palace is built for Ba‘al/Hadad with cedars from Mount Lebanon and Sirion and also from silver and from gold. In his new palace Ba‘al hosts a great feast for the other gods. When urged by Kothar wa Khasis, Ba’al, somewhat reluctantly, opens a window in his palace and sends forth thunder and lightning. He then invites Mot 'Death' (god of drought and underworld), another son of El, to the feast. But Mot is insulted. The eater of human flesh and blood will not be satisfied with bread and wine. Mot threatens to break Ba‘al into pieces and swallow Ba‘al. Even Ba‘al cannot stand against Death. Gaps here make interpretation dubious. It seems that by the advice of the goddess Shapash 'Sun', Ba‘al has intercourse with a heifer and dresses the resultant calf in his own clothes as a gift to Mot and then himself prepares to go down to the underworld in the guise of a helpless shade. News of Ba‘al's apparent death leads even El to mourn. ‘Anat, Ba‘al's sister, finds Ba‘al's corpse, presumably really the dead body of the calf, and she buries the body with a funeral feast. The god ‘Athtar is appointed to take Ba‘al's place, but he is a poor substitute. Meanwhile, ‘Anat finds Mot, cleaves him with a sword, burns him with fire, and throws his remains on the field for the birds to eat. But the earth is still cracked with drought until Shapsh fetches Ba‘al back. Seven years later Mot returns and attacks Ba‘al in a battle which ceases only when Shapsh tells Mot that El now supports Ba’al. Thereupon Mot at once surrenders to Ba‘al/Hadad and recognizes Ba‘al as king.

Хадад в Египте

В папирусе Амхерст Баал-Сефон (Адад) отождествляется с египетским богом Гором: «Да благословит тебя Баал из Сефона», папирус Амхерст 63, 7:3 и в 11:13–14: «и от Сефона да поможет нам Горос». Классические источники переводят это имя как Зевс Касиос, поскольку в Пелусии статуя Зевса Касиоса считалась изображением Харпократа (Ребенок Гора). Зевс Казиус унаследовал некоторые черты от Аполлона. Также упоминается его конфликт с Тифоном из-за этой горы (горы Казиус на сирийско-турецкой границе или Касиона близ Пелусия в Египте). Причина, по которой Баал мог быть отождествлен как с Гором, так и с его соперником Сетом, заключается в том, что в Египте стихия бури считалась чужеродной, поскольку Сет был богом чужаков и посторонних. Поскольку у египтян не было лучшей альтернативы для отождествления своего исконного бога Сета с другим соседним божеством, они условно связали его с Хададом, поскольку он был богом бури. Однако, когда бог Баал (Хадад) не наделяется конкретными чертами дождя и грома и вместо этого воспринимается как бог неба в общем смысле, что воплощается в его форме «Баал-Зафон» как главного божества, обитающего на горе (например, в письме XIV века от царя Угарита египетскому фараону Баал-Зафон приравнивается к Амону), в этом случае он больше похож на египетского Гора в этом качестве (сравнимо с Баал-Шамином). Различная интерпретация могла быть основана и на том, что гиксосы связывали Сета с Хададом. Вероятнее всего, изначально Сет относился к другому божеству, также именуемому титулом «Баал» (одно из многих; примером может служить Баал из Тира), которое проявляло бурные черты, особенно в Египте, поскольку они были чужеродными и, следовательно, подчеркивались. В то время как его погодные особенности, вероятно, не были столь выражены в других культурах, поклонявшихся его аналогам. Однако, учитывая, что единственным богом бури, доступным для отождествления в семитской культуре, был Хадад, а у хеттов – Сутехе (бог войны, который, как предполагается, является альтернативным именем Тешуба, но это остается неясным), их черты соответствовали характеристикам египетского божества, и связь между ними казалась правдоподобной. Это подтверждается тем фактом, что и хетты, и семитские гиксосы были чужеземцами на египетской земле, принесшими с собой своих богов, и их главный бог проявлял бурные черты и был связан с этими чужеземцами, прибывшими в Египет – характеристика, которая делала его похожим на восприятие Сета египтянами. Это вновь отсылает к мифологическому мотиву свержения прежнего главы Пантеона новым поколением божеств, представленным молодым восходящим правителем и новоназначенным главой богов, как это происходит в хеттском «Цикле Кумарби», где Тешуб смещает ранее установленного отца богов Кумарби. В Амхерсте XII/15 вновь утверждается та же идентификация: «Баал из Сефона, Гора» (BT mn Şpn Hr).

In the Amherst Papyrus, Baal Zephon (Hadad) is identified with the Egyptian god Horus: "May Baal from Zephon bless you", Amherst Papyrus 63, 7:3 and in 11:13–14: "and from Zephon may Horus help us". Classical sources translate this name as Zeus Kasios, since in Pelusium, the statue of Zeus Kasios was considered the image of Harpocrates (Horus the Child). Zeus Casius had inherited some traits from Apollo as well. They also recall his conflict with Typhon over that mountain (Mount Casius on the Syrian–Turkish border or Casion near Pelusium in Egypt). The reason why Baal could be both identified with Horus and his rival Set; is because in Egypt the element of the storm was considered foreign as Set was a god of strangers and outsiders, thus because the Egyptians had no better alternative to identify their native god Set with another neighboring deity, they tentatively associated him with Hadad since he was a storm god, but when the god Baal (Hadad) is not specifically attributed the traits of rain and thunder and is instead perceived as a god of the sky generically, which is what is embodied by his form "Baal Zaphon" as the chief deity who resides on the mountain (for example a 14th century letter from the king of Ugarit to the Egyptian pharaoh places Baʿal Zaphon as equivalent to Amun also), in that case he's more similar to the Egyptian Horus in that capacity (comparable to Baalshamin as well). The different interpretation could also be based on the fact that Set had been associated with Hadad by the Hyksos. Most likely originally Set referred to another deity also addressed by the title "Baal" (one of the many; an example of this would be the Baal of Tyre) who happened to display storm like traits especially in Egypt since they were foreign and as such duly emphasized; when instead his weather features probably weren't all that prominent in other cultures who worshipped equivalents of him, but given that the only storm god available for identification in Semitic culture was Hadad and in Hittite Sutekh (a war god who's been hypothesized to be an alternative name of Teshub, but it remains unclear), the traits matched the characteristics of the Egyptian deity, and an association between the two was considered plausible, also given by the fact that both the Hittites and Semitic Hyksos were foreigners in the Egyptian land who brought their gods with them, and their main god happened to display storm like traits and was also associated with these foreigners who came to Egypt, a characteristic that would make him similar to the perception that the Egyptians had of Set. This would once again echo the mythological motif of a previous chief of the Pantheon who gets replaced by the new generation of deities represented by the younger ascendant ruler and newly appointed chief of the gods, as is the case also for the Hittite "Cycle of Kumarbi" where Teshub displaces the previously established father of the gods Kumarbi. In Amherst XII/15 the same identification as before is once again stated: "Baal from Zephon, Horus" (BT mn Şpn Hr).

Хадад в Сирии и древнем Израиле

Во втором тысячелетии до н.э. король Ямхада или Халаба (современный Алеппо) получил статую Иштар от короля Мари в знак почтения, чтобы она была выставлена в храме Хадада, расположенном в цитадели Халаба. Алеппский царь называл себя "возлюбленным Хадада". На стеле ассирийского царя Салманасара I этот бог назван "богом Алеппо". Имя Хадад встречается в ряде теофорических имен, носимых царями региона. Хадад, сын Бедада, победивший мадианитян в земле Моава, был четвертым царем Эдома. Хададезер ("Хадад – помощь"), арамейский царь, разгромленный Давидом. Позднее арамейские цари Дамаска, по-видимому, регулярно принимали титул Бен-Хадад, или сын Хадада, подобно тому, как египетские монархи привыкли называть себя сыновьями Амона. Примером служит Бен-Хадад, царь Арама, которого, как говорят, царь Иуды Аса нанял для нападения на северное царство Израиль. В IX или VIII веке до н.э. имя Бен-Хадада, "Сын Хадада", царя Арама, вырезано на его базальтовой стеле, посвященной Мелкарту, найденной в Бредше, деревне к северу от Алеппо. Хадад также был седьмым из двенадцати сыновей Исмаила. К связанным именам относятся арамейское, древнеюжноарабское, иврит и аккадское ("Громовержец"), предположительно первоначально произносившееся как Раман на арамейском и иврите. Еврейское написание с масоретской гласной Rimmôn идентично еврейскому слову, означающему «гранат», и может быть намеренным искажением и пародией на оригинал. Слово "Хадад-риммон", для которого в некоторых рукописях встречается более низкое чтение "Хадар-риммон" в фразе "плач о (или в) Хадад-риммоне", было предметом многочисленных дискуссий. Согласно Иерониму и всем ранним христианским толкователям, плач связан с событием, произошедшим в месте под названием Хадад-риммон (Максимианополь) в долине Мегиддо. Обычно считалось, что речь идет о смерти Иосии (или, как в Таргуме, о смерти Ахава от руки Хадад-Риммона). Однако еще до открытия угаритских текстов некоторые предполагали, что Хадад-риммон мог быть умирающим и воскресающим богом, подобным Адонису или Таммузу, возможно, даже тем же самым Таммузом, и что аллюзия могла относиться к трауру по Хададу, как это обычно сопровождало праздники Адониса. Т. К. Чейни отмечает, что в Септуагинте просто "Риммон" и утверждает, что это может быть искажение Мигдона (Мегиддо), которое само по себе является искажением Таммуза Адона. Он переводит стих так: "В тот день будет великий плач в Иерусалиме, как плач женщин, оплакивающих Таммуза Адона" (Адон означает "господин"). Дальнейших доказательств для разрешения этих спекуляций не появилось. В Книгах Царств Иезавель, жена северного израильского царя Ахава, выступала защитницей Ваала в своей приемной стране. Джон Дэй утверждает, что Ваал Иезавели, возможно, был Баалом Шамемом, Господом Небес, титулом, чаще всего применяемым к Хададу, который также часто называют просто Баалом.

In the second millennium BCE, the king of Yamhad or Halab (modern Aleppo) received a statue of Ishtar from the king of Mari, as a sign of deference, to be displayed in the temple of Hadad located in Halab Citadel. The king of Aleppo called himself "the beloved of Hadad". The god is called "the god of Aleppo" on a stele of the Assyrian king Shalmaneser I. The element Hadad appears in a number of theophoric names borne by kings of the region. Hadad son of Bedad, who defeated the Midianites in the country of Moab, was the fourth king of Edom. Hadadezer ("Hadad is help"), the Aramean king defeated by David. Later Aramean kings of Damascus seem to have habitually assumed the title of Ben Hadad, or son of Hadad, just as a series of Egyptian monarchs are known to have been accustomed to call themselves sons of Ammon. An example is Ben Hadad, the king of Aram whom Asa, king of Judah, is said to have employed to invade the northern Kingdom of Israel. In the 9th or 8th century BCE, the name of Ben Hadad 'Son of Hadad', king of Aram, is inscribed on his votive basalt stele dedicated to Melqart, found in Bredsh, a village north of Aleppo. A Hadad was also the seventh of the twelve sons of Ishmael. A set of related bynames include the Aramaic , Old South Arabic , Hebrew , and Akkadian ("Thunderer"), presumably originally vocalized as Ramān in Aramaic and Hebrew. The Hebrew spelling with Masoretic vocalization Rimmôn is identical with the Hebrew word meaning 'pomegranate' and may be an intentional misspelling and parody of the original. The word Hadad rimmon, for which the inferior reading Hadar rimmon is found in some manuscripts in the phrase "the mourning of (or at) Hadad rimmon", has been a subject of much discussion. According to Jerome and all the older Christian interpreters, the mourning is for something that occurred at a place called Hadad rimmon (Maximianopolis) in the valley of Megiddo. The event alluded to was generally held to be the death of Josiah (or, as in the Targum, the death of Ahab at the hands of Hadadrimmon). But even before the discovery of the Ugaritic texts some suspected that Hadad rimmon might be a dying and rising god like Adonis or Tammuz, perhaps even the same as Tammuz, and the allusion could then be to mournings for Hadad such as those which usually accompanied the Adonis festivals. T. K. Cheyne pointed out that the Septuagint reads simply Rimmon, and argues that this may be a corruption of Migdon (Megiddo), in itself a corruption of Tammuz Adon. He would render the verse, "In that day there shall be a great mourning in Jerusalem, as the mourning of the women who weep for Tammuz Adon" (Adon means "lord"). No further evidence has come to light to resolve such speculations. In the Books of Kings, Jezebel – the wife of the Northern Israelite King Ahab – served as an advocate of Ba'al in her adopted nation. John Day argues that Jezebel's Baʿal was possibly Baʿal Shamem, the Lord of the Heavens, a title most often applied to Hadad, who is also often titled just Ba‘al.

Санчуниатон

В повествовании Санхуниатона Хадад однажды упоминается как Адодос, но чаще всего именуется Демарусом. Это загадочная форма, вероятно, угаритского происхождения, которая встречается параллельно с Хададом, либо, возможно, является греческой искажённой формой имени Хадад Раман. Хадад у Санхуниатона – сын Неба от наложницы, которую затем отдают богу Дагону, когда она беременна от Неба. По-видимому, это попытка объединить два рассказа о происхождении Хадада, один из которых – угаритская традиция, согласно которой Хадад был сыном Дагона. Родственный аккадский бог Адад также часто называется сыном Ану ("Небо"). Соответствующий хеттский бог Тешуб также является сыном Ану (в некотором смысле). В рассказе Санхуниатона именно Небо первым вступает в битву с Понтом ("Морем"). Затем Небо заключает союз с Хададом. Хадад принимает на себя конфликт, но терпит поражение, и, к сожалению, больше об этом ничего не сообщается. Санхуниатон согласуется с угаритской традицией, представляя Мута, угаритского Мота, которого он также называет "Смертью", как сына Эла.