Легенда о Престере Иоанне: Христианский король Востока в средневековых мифах

Введение

Средневековый мифический христианский король восточного народа.

Пресвитер Иоанн (Presbyter Ioannes) был легендарным христианским патриархом, пресвитером и королем. В Европе с XII по XVII века были популярны истории о патриархе и короле Восточной церкви, который, как утверждалось, правил христианской нацией, затерянной среди язычников и мусульман на Востоке. Эти рассказы часто дополнялись различными мотивами средневекового популярного воображения, представляя Пресвитера Иоанна как потомка трех волхвов, правящего королевством, полным богатств, чудес и диковинных существ. Первоначально предполагалось, что Пресвитер Иоанн находится в Индии. Рассказы об успехе евангелизации христиан Восточной церкви там и о путешествиях апостола Фомы по субконтиненту, зафиксированные в таких трудах, как «Деяния Фомы», вероятно, послужили первыми зернами легенды. После появления монголов в Европе, рассказы помещали короля в Центральную Азию, а в конечном итоге португальские исследователи пришли к выводу, что это название относится к Эфиопии, которая к тому времени представляла собой изолированный христианский «анклав», удаленный от любой другой территории, управляемой христианами.

Истоки легенды

Хотя его непосредственное происхождение неясно, официально происхождение легенды о Престере Иоанне восходит к письму, которое византийский император Мануил I Комнен получил в 1165 году. Отправитель именовался: "Иоанн, христианский суверен и господин господ". В письме описывались весьма богатые земли этого монарха, расположенные в Центральной Азии. Король утверждал, что живёт в огромном дворце, построенном из драгоценных камней и золота, и что управляет обширной территорией, простирающейся от Персии до Китая. На протяжении многих лет миф о Престере Иоанне был связан с мечтой о достижении пышного царства, где исполнялись все материальные желания и люди жили в роскоши. Легенда о Престере Иоанне во многом опиралась на более ранние рассказы о Востоке и путешествиях западных людей туда. Особенно влиятельными были истории о проповеднической деятельности святого апостола Фомы в Индии, зафиксированные, в частности, в труде III века, известном как «Деяния Фомы». Этот текст внушал западным людям образ Индии как места экзотических чудес и содержал самое раннее описание того, как святой Фома основал там христианскую общину – мотивы, которые впоследствии играли важную роль в рассказах о Престере Иоанне. Аналогичным образом, искажённые сведения о перемещениях в Азии Церкви Востока (несторианства) также повлияли на легенду. Эта церковь завоевала широкую популярность среди восточных народов и захватила воображение западных людей как экзотичное, но в то же время христианское объединение. Особенно вдохновляющими были миссионерские успехи Церкви Востока среди монголов и тюрков Центральной Азии; французский историк Рене Груссе предполагает, что история о Престере Иоанне могла иметь свои корни в клане кереитов, тысячи членов которого вскоре после 1000 года присоединились к Церкви Востока. К XII веку правители кереитов всё ещё сохраняли обычай носить христианские имена, что, возможно, подпитывало легенду. Кроме того, традиция могла быть заимствована из малоизвестной раннехристианской фигуры Иоанна Пресвитера из Сирии, существование которого впервые было установлено церковным историком и епископом Евсевием Кесарийским на основании его чтения ранних отцов церкви. Говорилось, что этот человек, предположительно автор двух посланий Иоанна, был учителем мученика-епископа Папия, который, в свою очередь, учил Иринея. Однако, за исключением имени, мало что связывает эту фигуру, предположительно активную в конце I века, с легендой о Престере Иоанне. Название «Престер» является адаптацией греческого слова «πρεσβύτερος, presbiteros», буквально означающего «старейшина» и используемого в качестве титула священников, занимающих высокие должности (в самом деле, слово «пресвитер» является источником английского слова «priest»). Более поздние рассказы о Престере Иоанне во многом заимствовали из литературных текстов, касающихся Востока, включая обширную древнюю и средневековую географическую и туристическую литературу. Детали часто заимствовались из литературных и псевдоисторических рассказов, таких как сказка о Синдбаде-мореходе. В этом отношении особое влияние оказал «Александрийский роман» – сказочный рассказ о завоеваниях Александра Македонского. Легенда о Престере Иоанне как таковая началась в начале XII века с сообщений о визитах архиепископа Индии в Константинополь и патриарха Индии в Рим во времена папы Каликста II. Эти визиты, по-видимому, от христиан святого Фомы из Индии, не могут быть подтверждены, что свидетельствует о том, что оба они являются вторичными сообщениями. Очевидно, что немецкий хронист Отто Фрейзингский в своей «Хронике» 1145 года сообщил, что в прошлом году он встретился с Югом, епископом Ябалы в Сирии, при дворе папы Евгения III в Витербо. Юг был посланником принца Раймонда Антиохийского, отправленным просить западную помощь против сарацинов после осады Эдессы; его совет побудил Евгения призвать ко Второму крестовому походу. Юг рассказал Отто, в присутствии папы, что Престер Иоанн, несторианский христианин, который совмещал должности священника и царя, «не так давно» отвоевал город Экбатану у братьев-монархов Мидии и Персии, саманидов, в великой битве. После этого Престер Иоанн якобы отправился в Иерусалим, чтобы спасти Святую Землю, но разлив воды Тигра вынудил его вернуться в свою страну. Его сказочное богатство было продемонстрировано его изумрудным скипетром; его святость – происхождением от трёх волхвов. Роберт Сильверберг связывает этот рассказ с историческими событиями 1141 года, когда Каракитайский канат под предводительством Елюй Даши разгромил сельджукских тюрков в битве при Катване, недалеко от Самарканда. Сельджуки в то время правили Персией и были самой могущественной силой в мусульманском мире; поражение при Самарканде существенно ослабило их. Каракитайцы в то время были буддистами, а не христианами, и нет оснований полагать, что Елюй Даши когда-либо назывался Престером Иоанном. Однако несколько вассалов Каракитайцев исповедовали несторианское христианство, что, возможно, способствовало возникновению легенды. Также возможно, что европейцы, незнакомые с буддизмом, предположили, что если лидер не был мусульманином, то он должен быть христианином. Поражение воодушевило крестоносцев и породило представление о спасении с Востока. Возможно, Отто записал смутный рассказ Юга, чтобы предотвратить самоуспокоенность сторонников крестового похода в Европе – согласно его рассказу, не следует ожидать помощи от могущественного восточного короля.

Though its immediate genesis is unclear, officially the origin of the legend of Prester John originates from a letter that the Byzantine emperor Manuel I Komnenos received in 1165. The sender was: "John, Christian Sovereign and Lord of Lords". The letter described the very rich lands of this monarch located in central Asia. The king said he lived in an immense palace made of gems and gold and said he governed a huge territory extending from Persia to China. For many years the myth of Prester John was associated with the dream of reaching a sumptuous kingdom, where all material pleasures were fulfilled and people lived in opulence. The legend of Prester John drew strongly from earlier accounts of the Orient and of Westerners' travels there. Particularly influential were the stories of Saint Thomas the Apostle's proselytizing in India, recorded especially in the third century work known as the Acts of Thomas. This text inculcated in Westerners an image of India as a place of exotic wonders and offered the earliest description of Saint Thomas establishing a Christian sect there, motifs that loomed large over later accounts of Prester John. Similarly, distorted reports of movements in Asia of the Church of the East (Nestorianism) informed the legend as well. This church had gained a wide following in the Eastern nations and engaged the Western imagination as an assemblage both exotic and familiarly Christian. Particularly inspiring were the Church of the East's missionary successes among the Mongols and Turks of Central Asia; French historian René Grousset suggests that the Prester John story may have had its origins in the Kerait clan, which had thousands of its members join the Church of the East shortly after the year 1000. By the 12th century, the Kerait rulers were still following a custom of bearing Christian names, which may have fueled the legend. Additionally, the tradition may have drawn from the shadowy early Christian figure John the Presbyter of Syria, whose existence is first inferred by the ecclesiastical historian and bishop Eusebius of Caesarea based on his reading of earlier church fathers. This man, said in one document to be the author of two of the Epistles of John, was supposed to have been the teacher of the martyr bishop Papias, who had in turn taught Irenaeus. However, little links this figure, supposedly active in the late first century, to the Prester John legend beyond the name. The title "Prester" is an adaptation of the Greek word "πρεσβύτερος, presbiteros", literally meaning "elder" and used as a title of priests holding a high office (indeed, presbyter is the origin of the English word priest). Later accounts of Prester John borrowed heavily from literary texts concerning the East, including the great body of ancient and medieval geographical and travel literature. Details were often lifted from literary and pseudohistorical accounts, such as the tale of Sinbad the Sailor. The Alexander Romance, a fabulous account of Alexander the Great's conquests, was especially influential in this regard. The Prester John legend as such began in the early 12th century with reports of visits of an archbishop of India to Constantinople, and of a Patriarch of India to Rome at the time of Pope Callixtus II. These visits, apparently from the Saint Thomas Christians of India, cannot be confirmed, evidence of both being secondhand reports. What is certain is that German chronicler Otto of Freising reported in his Chronicon of 1145 that the previous year he had met Hugh, bishop of Jabala in Syria, at the court of Pope Eugene III in Viterbo. Hugh was an emissary of Prince Raymond of Antioch, sent to seek Western aid against the Saracens after the Siege of Edessa; his counsel inspired Eugene to call for the Second Crusade. Hugh told Otto, in the presence of the pope, that Prester John, a Nestorian Christian who served in the dual position of priest and king, had regained the city of Ecbatana from the brother monarchs of Media and Persia, the Samiardi, in a great battle "not many years ago". Afterwards Prester John allegedly set out for Jerusalem to rescue the Holy Land, but the swollen waters of the Tigris compelled him to return to his own country. His fabulous wealth was demonstrated by his emerald scepter; his holiness by his descent from the Three Magi. Robert Silverberg connects this account with historic events of 1141, when the Qara Khitai khanate under Yelü Dashi defeated the Seljuk Turks in the Battle of Qatwan, near Samarkand. The Seljuks ruled over Persia at the time and were the most powerful force in the Muslim world; the defeat at Samarkand weakened them substantially. The Qara Khitai at the time were Buddhists, not Christians, and there is no reason to suppose Yelü Dashi was ever called Prester John. However, several vassals of the Qara Khitai practiced Nestorian Christianity, which may have contributed to the legend. It is also possible that the Europeans, who were unfamiliar with Buddhism, assumed that if the leader was not Muslim, he must be Christian. The defeat encouraged the Crusaders and inspired a notion of deliverance from the East. It is possible Otto recorded Hugh's confused report to prevent complacency in the Crusade's European backers – according to his account, no help could be expected from a powerful Eastern king.

Письмо Престора Иоанна

Больше ничего о сказании не зафиксировано до 1165 года, когда по Европе начали распространяться копии, по всей видимости, поддельного письма Пресвитера Иоанна. Это удивительное эпистолярное повествование, имеющее параллели с «Романом об Александре» и вышеупомянутыми «Деяниями Фомы», якобы было написано византийскому императору Мануилу I Комнену Пресвитером Иоанном, потомком одного из трех волхвов и королем Индии. Множество чудес богатства и магии, описанных в письме, захватили воображение европейцев, и оно было переведено на множество языков, включая иврит. На протяжении столетий письмо распространялось в еще более приукрашенном виде в рукописях, образцы которых сохранились до наших дней. Изобретение книгопечатания закрепило популярность письма в печатной форме; оно оставалось актуальным в народной культуре в эпоху Великих географических открытий. Суть письма заключалась в том, что в бескрайних просторах Центральной Азии все еще существует затерянное царство несторианских христиан. Доверие к этим сообщениям было настолько велико, что Папа Александр III 27 сентября 1177 года отправил письмо Пресвитеру Иоанну через своего врача Филиппа. Больше о Филиппе ничего не известно, но, вероятнее всего, он не вернулся с ответом от Пресвитера Иоанна. Письмо продолжало циркулировать, приобретая все больше украшений с каждым новым экземпляром. В наше время текстологический анализ различных еврейских версий письма позволил предположить, что оно возникло среди евреев Северной Италии или Лангедока: в еврейских текстах сохранились некоторые итальянские слова. В любом случае, автор письма, скорее всего, был выходцем из Западной Европы.

Монгольская империя

В 1221 году Жак де Витри, епископ Акко, вернулся из катастрофического Пятого крестового похода с хорошей новостью: индийский царь Давид, сын или внук Пресвитера Иоанна, мобилизовал свои армии против сарацинов. Он уже завоевал Персию, находившуюся тогда под контролем Империи Хорезмшахов, и двинулся к Багдаду. Этот потомок великого царя, победившего сельджуков в 1141 году, планировал отвоевать и восстановить Иерусалим. Спорный советский историк и этнолог Лев Гумилев предположил, что значительно ослабленное крестовое Иерусалимское королевство в Леванте возродило эту легенду, чтобы поднять христианские надежды и убедить европейских монархов, утративших к тому времени интерес к участию в дорогостоящих крестовых походах в отдаленном регионе, далеком от их собственных государств и дел. Епископ Акко был прав, полагая, что великий царь завоевал Персию; однако, как оказалось, "царь Давид" был монгольским правителем-тенгрианцем Чингисханом. Рост Монгольской империи дал западным христианам возможность посетить земли, которые они никогда прежде не видели, и они в большом количестве отправились по безопасным дорогам империи. Вера в существование потерянного несторианского царства на востоке или в то, что спасение крестоносных государств зависит от союза с восточным монархом, была одной из причин многочисленных христианских послов и миссионеров, отправленных к монголам. Среди них – францисканские исследователи Джованни да Пьяно дель Карпине в 1245 году и Вильгельм Рубрукский в 1253 году. Связь между Пресвитером Иоанном и Чингисханом была развита в это время, поскольку Пресвитера стали отождествлять с приемным отцом Чингиса, Тогрулом, царем кереитов, получившим титул Он-хана Тогрула. Довольно правдивые летописцы и путешественники, такие как Марко Поло, историк крестовых походов Жан де Жуанвиль и францисканский путешественник Одорик из Порденоне, лишили Пресвитера Иоанна большей части его потустороннего ореола, изобразив его как более реалистичного земного монарха. Одорик помещает землю Иоанна к западу от Катая по пути в Европу и определяет ее столицу как "Косан", которую переводчики по-разному интерпретируют как различные имена и места. Согласно "Путешествиям" Марко Поло, война между Пресвитером и Чингисханом началась, когда Чингисхан, новый правитель мятежных татар, попросил руки дочери Пресвитера Иоанна. Разгневанный тем, что его скромный вассал осмелился сделать такое предложение, Пресвитер Иоанн решительно отказал ему. В последовавшей войне Чингисхан одержал победу, а Пресвитер Иоанн погиб. Историческая фигура, стоящая за этими рассказами, Тогрул, на самом деле был несторианским христианским монархом, побежденным Чингисханом. Он воспитывал будущего хана после смерти его отца Есугея и был одним из его первых союзников, но между ними возникли разногласия. После того как Тогрул отверг предложение женить своего сына и дочь на детях Чингисхана, разрыв между ними усилился, пока в 1203 году не разразилась война. Чингисхан захватил Сорхахтани Беки, дочь брата Тогрула Джака Гамбу, и женил ее на своем сыне Толуи; у них было несколько детей, в том числе Мункэ, Хубилай, Хулагу и Арик-Бука. Основной характеристикой рассказов о Пресвитере Иоанне этого периода является изображение короля не как непобедимого героя, а лишь как одного из многих противников, побежденных монголами. Но когда Монгольская империя распалась, европейцы начали отказываться от идеи, что Пресвитер Иоанн когда-либо был центральноазиатским царем. В любом случае, они мало надеялись найти его там, поскольку путешествие по региону стало опасным без той безопасности, которую обеспечивала империя. В таких произведениях, как "Путешествия сэра Джона Мандевиля" и "История Трех Царей" Иоанна Хильдесгеймского, владения Пресвитера Иоанна вновь обретают свои фантастические черты и оказываются не на степях Центральной Азии, а в самой Индии или в каком-то другом экзотическом месте. Вольфрам фон Эшенбах связал историю Пресвитера Иоанна с легендой о Святом Граале в своей поэме "Парциваль", в которой Пресвитер является сыном Девы Грааля и сарацинского рыцаря Фейрефиза. Теория была выдвинута русским ученым Ф. Брууном в 1876 году, который предположил, что Пресвитера Иоанна можно найти среди царей Грузии, переживавших в период крестовых походов военный подъем, бросавший вызов мусульманской власти. Однако эта теория, хотя и рассматривалась с определенной снисходительностью Генри Юлом и некоторыми современными грузинскими историками, была категорически отвергнута Фридрихом Царнке. Связь с Грузией маловероятна, учитывая, что страна была православной, а не несторианской, и из-за того, что она и ее предшествующие государства Колхида/Лазика и Иберия были хорошо известны и задокументированы в то время, а епископы Картли регулярно вели переписку с епископами Рима.

In 1221, Jacques de Vitry, Bishop of Acre, returned from the disastrous Fifth Crusade with good news: King David of India, the son or grandson of Prester John, had mobilized his armies against the Saracens. He had already conquered Persia, then under the Khwarazmian Empire's control, and was moving on towards Baghdad as well. This descendant of the great king who had defeated the Seljuks in 1141 planned to reconquer and rebuild Jerusalem. Controversial Soviet historian and ethnologist Lev Gumilev speculated that the much reduced crusader Kingdom of Jerusalem in the Levant resuscitated this legend in order to raise Christian hopes and to persuade European monarchs who had lost interest by that time in getting involved in costly crusades in a distant region that was far removed from their own states and affairs. The bishop of Acre was correct in thinking that a great king had conquered Persia; however "King David", as it turned out, was the Tengrist Mongol ruler, Genghis Khan. The Mongol Empire's rise gave Western Christians the opportunity to visit lands that they had never seen before, and they set out in large numbers along the empire's secure roads. Belief that a lost Nestorian kingdom existed in the east, or that the Crusader states' salvation depended on an alliance with an Eastern monarch, was one reason for the numerous Christian ambassadors and missionaries sent to the Mongols. These include Franciscan explorers Giovanni da Pian del Carpine in 1245 and William of Rubruck in 1253. The link between Prester John and Genghis Khan was elaborated upon at this time, as the Prester became identified with Genghis' foster father, Toghrul, king of the Keraites, given the Jin title Ong Khan Toghrul. Fairly truthful chroniclers and explorers such as Marco Polo, Crusader historian Jean de Joinville, and the Franciscan voyager Odoric of Pordenone stripped Prester John of much of his otherworldly veneer, portraying him as a more realistic earthly monarch. Odoric places John's land to the west of Cathay en route to Europe, and identifies its capital as "Cosan", variously interpreted by translators as a number of names and locations. According to Marco Polo's Travels, the war between the Prester and Genghis Khan started when Genghis Khan, new ruler of the rebellious Tartars, asked for the hand of Prester John's daughter in marriage. Angered that his lowly vassal would make such a request, Prester John denied him in no uncertain terms. In the war that followed, Genghis Khan triumphed, and Prester John perished. The historical figure behind these accounts, Toghrul, was in fact a Nestorian Christian monarch defeated by Genghis Khan. He had fostered the future Khan after the death of his father Yesugei and was one of his early allies, but the two had a falling out. After Toghrul rejected a proposal to wed his son and daughter to Genghis Khan's children, the rift between them grew until war broke out in 1203. Genghis Khan captured Sorghaghtani Beki, daughter of Toghrul's brother Jaqa Gambu, and married her to his son Tolui; they had several children, including Möngke, Kublai, Hulagu, and Ariq Böke. The major characteristic of Prester John tales from this period is the king's portrayal not as an invincible hero, but merely one of many adversaries defeated by the Mongols. But as the Mongol Empire collapsed, Europeans began to shift away from the idea that Prester John had ever really been a Central Asian king. At any rate they had little hope of finding him there, as travel in the region became dangerous without the security the empire had provided. In works such as The Travels of Sir John Mandeville and Historia Trium Regum by John of Hildesheim, Prester John's domain tends to regain its fantastic aspects and finds itself located not on the steppes of Central Asia, but back in India proper, or some other exotic locale. Wolfram von Eschenbach tied the history of Prester John to the Holy Grail legend in his poem Parzival, in which the Prester is the son of the Grail maiden and the Saracen knight Feirefiz. A theory was put forward by the Russian scholar Ph. Bruun in 1876, who suggested that Prester John might be found among the kings of Georgia, which, at the time of Crusades, experienced military resurgence challenging the Muslim power. However, this theory, though regarded with certain indulgence by Henry Yule and some modern Georgian historians, was summarily dismissed by Friedrich Zarncke. The connection with Georgia is unlikely, considering that country was Orthodox, rather than Nestorian, and due to the fact that it and its predecessor states Colchis/Lazica and Iberia were well known and documented at the time, with Episcopoi of Kartli having regular epistolary conversions with Bishops of Rome.

Эфиопия

Престер Джон считался правителем Индии с самого начала легенды, но "Индия" была расплывчатым понятием для средневековых европейцев. Писатели часто говорили о "Трёх Индиях", и, не имея реальных знаний об Индийском океане, иногда включали в их число Эфиопию. Европейцы знали, что Эфиопия – могущественная христианская держава, но контакты с ней были эпизодическими со времен распространения ислама. Поскольку в Азии Престера Джона не обнаружилось, европейцы стали предполагать, что легенда относится к христианскому королевству Эфиопии. Есть свидетельства, что отождествление царства Престера Джона с Эфиопией укоренилось в общественном сознании примерно к 1250 году. Марко Поло описывал Эфиопию как великолепную христианскую страну, а православные христиане верили в легенду о том, что однажды это государство восстанет и вторгнется в Аравию, однако Престера Джона там не размещали. Затем, в 1306 году, 30 эфиопских послов от императора Ведема Арада прибыли в Европу, и в отчёте об их визите Престер Джон упоминается как патриарх их церкви. Ещё одно описание африканского Престера Джона содержится в "Mirabilia Descripta" доминиканского миссионера Иордана, датируемом примерно 1329 годом. Описывая "Третью Индию", Иордан приводит ряд фантастических рассказов о земле и её короле, которого, по его словам, европейцы называют Престером Джоном. После этого африканская локализация стала набирать популярность. Это могло быть связано с укреплением связей между Европой и Африкой: в 1428 году короли Арагона и Эфиопии активно обсуждали возможность стратегического брака между своими королевствами. В 1507 году, после захвата португальцами острова Сокотра, были отправлены новые посланники. В результате этой миссии и в условиях мусульманской экспансии регентша Элени Эфиопии направила посла Матеуса к королю Португалии Мануэлу I и папе римскому с просьбой о создании коалиции. Матеус достиг Португалии через Гоа, вернувшись с португальской делегацией вместе со священником Франсиску Алварешем в 1520 году. Книга Франсиску Алвареша, включающая свидетельства Ковильи, "Verdadeira Informação das Terras do Preste João das Índias" ("Истинное описание земель Престера Джона Индийского"), стала первым подробным описанием Эфиопии, значительно расширившим европейские знания, поскольку она была представлена папе, опубликована и цитировалась Джованни Баттиста Рамузио. К 1520 году, когда император Лебна Денгель и португальцы установили дипломатические отношения, Престер Джон стал именем, под которым европейцы знали эфиопского императора. Однако сами эфиопы никогда не называли своего правителя этим именем. Когда послы императора Зары Якоба посетили Флорентийский собор в 1441 году, они были удивлены, когда прелаты собора (возглавляемого Римско-католической церковью) настояли на том, чтобы эфиопы представлялись как представители своего монарха Престера Джона. Они пытались объяснить, что в списке царских имён Зары Якоба этого титула нет. Однако их предостережения не помешали европейцам называть эфиопского царя Престером Джоном. Некоторые авторы, использовавшие этот титул, понимали, что он не является местным почётным званием; например, Иордан, по-видимому, использует его просто потому, что его читатели были с ним знакомы, а не потому, что он считал его подлинным. Эфиопия долгое время считалась родиной легенды о Престере Джоне, но большинство современных исследователей полагают, что легенда была просто адаптирована к этой стране, как и ранее она была приписана Онг-Хану и Центральной Азии в XIII веке. Современные учёные не обнаружили в ранних источниках ничего, что делало бы Эфиопию более подходящим кандидатом, чем любое другое место, и, кроме того, специалисты по эфиопской истории доказали, что эта история не была широко известна там до того, как португальцы начали плавания вокруг Африки, благодаря которым они и достигли Эфиопии (через Аденский залив и Красное море). Чешский францисканец Ремедиус Прутки спросил императора Иясу II об этом отождествлении в 1751 году, и Прутки утверждает, что император был "поражён и сказал мне, что цари Абиссинии никогда не называли себя этим именем". В сноске к этому отрывку Ричард Панкхёрст отмечает, что это, по-видимому, первое зафиксированное заявление эфиопского монарха об этой истории, и они, вероятно, не знали об этом титуле до вопроса Прутки.

Prester John had been considered the ruler of India since the legend's beginnings, but "India" was a vague concept to the medieval Europeans. Writers often spoke of the "Three Indias", and lacking any real knowledge of the Indian Ocean they sometimes considered Ethiopia one of the three. Westerners knew that Ethiopia was a powerful Christian nation, but contact had been sporadic since the rise of Islam. No Prester John was to be found in Asia, so Europeans began to suggest that the legend was a reference to the Christian kingdom of Ethiopia. Evidence has suggested that locating Prester John's kingdom in Ethiopia entered the collective consciousness around 1250. Marco Polo had discussed Ethiopia as a magnificent Christian land and Orthodox Christians had a legend that the nation would one day rise up and invade Arabia, but they did not place Prester John there. Then in 1306, 30 Ethiopian ambassadors from Emperor Wedem Arad came to Europe, and Prester John was mentioned as the patriarch of their church in a record of their visit. Another description of an African Prester John is in the Mirabilia Descripta of Dominican missionary Jordanus, around 1329. In discussing the "Third India", Jordanus records a number of fanciful stories about the land and its king, whom he says Europeans call Prester John. After this point, an African location became increasingly popular. This may have resulted from increasing ties between Europe and Africa as 1428 saw the Kings of Aragon and Ethiopia actively negotiating the possibility of a strategic marriage between the two kingdoms. More envoys were sent in 1507, after the island of Socotra was taken by the Portuguese. As a result of this mission, and facing Muslim expansion, regent queen Eleni of Ethiopia sent ambassador Mateus to king Manuel I of Portugal and to the pope, in search of a coalition. Mateus reached Portugal via Goa, having returned with a Portuguese embassy, along with priest Francisco Álvares in 1520. Francisco Álvares's book, which included the testimony of Covilhã, the Verdadeira Informação das Terras do Preste João das Indias ("A True Relation of the Lands of Prester John of the Indies") was the first direct account of Ethiopia, greatly increasing European knowledge at the time, as it was presented to the pope, published and quoted by Giovanni Battista Ramusio. By the time Emperor Lebna Dengel and the Portuguese had established diplomatic contact with each other in 1520, Prester John was the name by which Europeans knew the Emperor of Ethiopia. The Ethiopians, though, had never called their emperor that. When ambassadors from Emperor Zara Yaqob attended the Council of Florence in 1441, they were confused when (Roman Catholic led) council prelates insisted to the Ethiopians to refer to themselves as representatives of their monarch Prester John. They tried to explain that nowhere in Zara Yaqob's list of regnal names did that title occur. However, their admonitions did little to stop Europeans from calling the King of Ethiopia Prester John. Some writers who used the title did understand it was not an indigenous honorific; for instance Jordanus seems to use it simply because his readers would have been familiar with it, not because he thought it authentic. Ethiopia has been claimed for many years as the origin of the Prester John legend, but most modern experts believe that the legend was simply adapted to fit that nation in the same fashion that it had been projected upon Ong Khan and Central Asia during the 13th century. Modern scholars find nothing about Prester John or his country in the early material that would make Ethiopia a more suitable identification than any place else, and furthermore, specialists in Ethiopian history have effectively demonstrated that the story was not widely known there until the Portuguese began to circumnavigate around Africa, which is how they reached Ethiopia (via the Gulf of Aden and the Red Sea). Czech Franciscan Remedius Prutky asked Emperor Iyasu II about this identification in 1751, and Prutky states that the man was "astonished, and told me that the kings of Abyssinia had never been accustomed to call themselves by this name." In a footnote to this passage, Richard Pankhurst states that this is apparently the first recorded statement by an Ethiopian monarch about this tale, and they were likely unaware of the title until Prutky's inquiry.

Северная и Южная Америка

Итальянский историк Питер Мартир д'Анжиера соотносил землю Пресвитера Иоанна с землей Чикора в своих "Десятилетиях Нового Света". Франсиско де Чикора, уроженец территории, ныне известной как Южная Каролина, который был захвачен испанцами и доставлен в Испанию Лукасом Васкесом де Айильон, рассказал д'Анжиере, что его землями правят священники.

Конец легенды и культурного наследия

Академики XVII века, такие как немецкий востоковед Йооб Людольф, продемонстрировали, что между Престером Иоанном и эфиопскими монархами не существовало реальной родственной связи, и поиски легендарного короля постепенно прекратились. Однако легенда повлияла на несколько сотен лет европейской и мировой истории, прямо и косвенно, стимулируя европейских исследователей, миссионеров, ученых и охотников за сокровищами. Надежда найти Престера Джона давно угасла, но истории продолжали вдохновлять вплоть до XX века. Пьеса Уильяма Шекспира «Много шума из ничего» (1600) содержит раннее упоминание легендарного короля, как и пьеса Тирсо де Молина «El Burlador de Sevilla». В 1910 году шотландский писатель и политик Джон Бучан использовал легенду в своей шестой книге «Престер Джон», чтобы дополнить сюжет о восстании зулусов в Южной Африке. Эта книга является архетипическим примером приключенческого романа начала XX века и пользовалась большой популярностью в свое время. На протяжении остальной части века Престер Джон эпизодически появлялся в бульварной фантастике и комиксах. Например, Marvel Comics представила «Престера Джона» в выпусках «Фантастической четверки» и «Тора». Он был важным второстепенным персонажем в нескольких выпусках фантастической серии DC Comics «Arak: Son of Thunder». Чарльз Уильямс, член литературной группы «Инклинги» XX века, сделал Престера Джона мессианским защитником Святого Грааля в своем романе 1930 года «Война на небесах». Престер Иоанн и его царство фигурируют в двух работах Умберто Эко. Первая – роман «Баудолино» (2000), в котором главный герой привлекает своих друзей к написанию письма Престера Иоанна для своего приемного отца Фридриха Барбароссы, но письмо крадут до того, как его удается отправить. Вторая – в книге «Serendipities: Language and Lunacy» (1998) в главе «Сила ложности», где Эко утверждает, что письмо от Престера Иоанна «служило алиби для расширения христианского мира». В июле 1986 года Аврам Дэвидсон опубликовал как научно-популярное эссе «Постскриптум о Престере Иоанне» в журнале «Asimov’s Science Fiction» (входившее в его серию «Приключения в неистории» и позже переизданное в его книге 1993 года с тем же названием), так и фантастический рассказ «Король через горы» о царстве Престера Иоанна, которым тайно все еще правит его потомок, в журнале «Amazing Stories» (позже переизданный в сборнике «Приключения доктора Эстерхази», 1990). В 1988 году в романе «Кресло Драконовой кости» имя Престер Джон было использовано как имя Верховного Короля фантастического мира Остен-Арда. Он также упоминается в комиксе Vertigo «Fables», а недавно умерший король в фэнтезийной серии Тада Уильямса «Память, скорбь и терн» назван «Престер Джон». Первый сингл с альбома «Time Skiffs» (2022) американской экспериментальной поп-группы Animal Collective называется «Prester John».

Seventeenth century academics like German orientalist Hiob Ludolf demonstrated that there was no actual native connection between Prester John and the Ethiopian monarchs, and search for the fabled king gradually ceased. But the legend had affected several hundred years of European and world history, directly and indirectly, by encouraging Europe's explorers, missionaries, scholars, and treasure hunters. The prospect of finding Prester John had long since vanished, but the tales continued to inspire through the 20th century. William Shakespeare's 1600 play Much Ado About Nothing contains an early modern reference to the legendary king, as does Tirso de Molina's El Burlador de Sevilla. In 1910, Scottish novelist and politician John Buchan used the legend in his sixth book, Prester John, to supplement a plot about a Zulu uprising in South Africa. This book is an archetypal example of the early 20th century adventure novel, and proved very popular in its day. Throughout the rest of the century, Prester John appeared sporadically in pulp fiction and comics. For example, Marvel Comics has featured "Prester John" in issues of Fantastic Four and Thor. He was a significant supporting character in several issues of the DC Comics fantasy series Arak: Son of Thunder. Charles Williams, a member of the 20th century literary group the Inklings, made Prester John a messianic protector of the Holy Grail in his 1930 novel War in Heaven. Prester John and his kingdom feature in two works by Umberto Eco. The first is the 2000 novel Baudolino, in which the titular protagonist enlists his friends to write the Letter of Prester John for his adoptive father Frederick Barbarossa, but it is stolen before they can send it out. The second is in Serendipities: Language and Lunacy (1998) on the chapter 'The Force of Falsity' where Eco pronounces that the letter from Prester John " served as an alibi for the expansion of the Christian world "

In July 1986 issues, Avram Davidson published both a nonfiction essay, "Postscript on Prester John" in Asimov's Science Fiction (part of his "Adventures in Unhistory" series, and later republished in his 1993 book of that title), and a fantasy short story featuring Prester John's realm secretly still ruled by his descendant, "The King Across the Mountains" in Amazing Stories (later republished in The Adventures of Doctor Eszterhazy, 1990). In 1988, the novel The Dragonbone Chair would use the name Prester John as the name of the High King of the fantasy world of Osten Ard. He is also mentioned in the Vertigo imprint comic Fables, and the recently deceased king in Tad Williams' "Memory, Sorrow and Thorn" fantasy books is named "Prester John". The first single from American experimental pop band Animal Collective's 2022 album Time Skiffs is called "Prester John".

Геральдика

Престору Иоанну приписывались различные гербы. Неф Кентерберийского собора, украшенный геральдическими элементами, изображает Престора Иоанна с лазурью и Спасителя на кресте золотого цвета. В XVI веке картограф Авраам Ортелиус создал предположительную карту империи Престора Иоанна в Африке, на которой изображен лев, восстающий на задних лапах и обращенный к левой стороне, держащий в лапах крест, напоминающий тау-крест, во всю высоту.

Нефантастическая литература

Сборник основных источников и исследований.