Диатессарон: Гармония четырех Евангелий Татиана

Введение

Евангельская гармония II века, составленная Тацианом
музыкальный интервал

Диатессарон (; ок. 160–175 гг. н.э.) – наиболее известная ранняя евангельская гармония. Она была создана Тацианом, ассирийским раннехристианским апологетом и аскетом, на сирийском языке. Татиан стремился объединить весь текстовой материал, найденный им в четырёх Евангелиях – от Матфея, Марка, Луки и Иоанна – в единое связное повествование о жизни и смерти Иисуса. Однако, в отличие от большинства позднейших составителей евангельских гармоний, Татиан, по-видимому, не был движим желанием подтвердить достоверность четырёх отдельных канонических Евангелий или показать, что в их существующем виде каждое из них лишено противоречий и ошибок. Хотя Диатессарон широко использовался ранними сирийскими христианами, оригинальный текст не сохранился. Он был реконструирован в 1881 году Теодором Заном на основе переводов и комментариев.

Терминология

Название «Диатессарон» происходит от латинского diatessarōn («составленное из четырёх [ингредиентов]»), которое, в свою очередь, восходит к греческому διὰ τεσσάρων (dia tessarōn) («из четырёх»; то есть διά, dia, «через, посредством» и tessarōn [родительный падеж τέσσαρες, tessares], «четыре»). Сирийское название этой гармонии Евангелий — 'ܐܘܢܓܠܝܘܢ ܕܡܚܠܛܐ' (Ewangeliyôn Damhalltê), что означает «Евангелие смешанное».

Обзор

Гармония Тациана тесно следует текстам Евангелий, но, чтобы вместить в нее весь канонический материал, он создал собственную нарративную последовательность, отличную как от синоптической, так и от последовательности Иоанна; и иногда вводит промежуточные временные отрезки, не встречающиеся ни в одном из первоисточников. Эта последовательность внутренне согласована и последовательна, но не обязательно соответствует последовательности всех или каких-либо отдельных канонических Евангелий; и Тациан, по-видимому, применяет тот же принцип и к самому повествованию. Там, где Евангелия расходятся в деталях события или учения, Диатессарон разрешает эти кажущиеся противоречия, выбирая одну из альтернативных формулировок и добавляя согласованные детали из других Евангелий; при этом опуская явные повторы, особенно в синоптических Евангелиях. Так, в отношении исцеления слепых в Иерихоне Диатессарон сообщает только об одном слепом, Вартимее, исцеленном Иисусом при выходе из города, согласно рассказу в Марка 10:46 и далее (с добавлением фраз из Луки 18:36–37); тем самым опуская отдельное упоминание о двух безымянных слепых, исцеленных Иисусом при выходе из Иерихона (Матфея 20:29 и далее), а также об исцелении Иисусом одного безымянного слепого при входе в Иерихон накануне (Луки 18:35 и далее). Кроме того, Тациан изначально полностью исключил обе различные родословные в Евангелиях от Матфея и Луки, а также введение Луки (Луки 1:1–4); сам Диатессарон часто приводится как раннее текстовое свидетельство в поддержку этого исключения. Большинство ученых согласны с тем, что Тациан с самого начала включил более длинное окончание Марка (Марка 16:9–20) и, следовательно, является одним из самых ранних свидетелей этого включения. Тациан не добавлял значительных изменений к текстовому материалу, взятому из отдельных Евангелий. Лишь 56 стихов в канонических Евангелиях не имеют соответствий в Диатессароне, в основном это родословные и перикопа об адюльтере. Окончательный труд составляет около 72% от общей длины четырех Евангелий; примерно четверть текста отдельных Евангелий, по мнению Тациана, является дублирующей. (МакФолл, 1994). В ранней Церкви Евангелия первоначально распространялись независимо друг от друга, при этом Евангелие от Матфея было наиболее популярным. Диатессарон является важным свидетельством авторитета, которым уже пользовались Евангелия к середине – концу II века. В течение двадцати лет после написания гармонии Тациана, Ириней открыто утверждал об авторитете Четырех Евангелий. Неясно, намеревался ли Тациан, чтобы Диатессарон дополнял или заменял четыре отдельных Евангелия; однако оба варианта были реализованы в разных церквях. Диатессарон был принят в качестве стандартного текста для чтения Евангелий в некоторых сирийскоязычных церквях с конца II по V век, пока он не уступил место четырем отдельным Евангелиям, таким как Сирийские Синайские Евангелия. В то же время в церквях латинского Запада Диатессарон распространялся как дополнение к четырем Евангелиям, особенно в латинском переводе.

Tatian's harmony follows the gospels closely in terms of text but, in order to fit all the canonical material in, he created his own narrative sequence, which is different from both the synoptic sequence and John's sequence; and occasionally creates intervening time periods that are found in none of the source accounts. This sequence is coherent and consistent within itself, but not necessarily consistent with that in all or any of the separate canonical gospels; and Tatian apparently applies the same principle in respect of the narrative itself. Where the gospels differ from one another in respect of the details of an event or teaching, the Diatessaron resolves such apparent contradictions by selecting one or another alternative wording and adding consistent details from the other gospels; while omitting apparent duplicate matter, especially across the synoptics. Hence, in respect of the healing of the blind at Jericho the Diatessaron reports only one blind man, Bartimeaus, healed by Jesus when leaving the city according to the account in Mark 10:46ff (expanded with phrases from Luke 18:36–37); consequently omitting any separate mention of two unnamed blind men healed by Jesus leaving Jericho (Matthew 20:29ff), and also the healing by Jesus entering Jericho the previous day of a single unnamed blind man (Luke 18:35ff). Otherwise, Tatian originally omitted altogether both of the different genealogies in Matthew and Luke, as well as Luke's introduction (Luke 1:1–4); with the Diatessaron itself often cited as an early textual witness in support of its omission. Most scholars agree that Tatian did, from the beginning, include the longer ending of Mark (Mark 16: 9–20), and correspondingly is amongst the earliest witnesses to this inclusion. Tatian added no significant wording to the textual material he took from the separate gospels. Only 56 verses in the canonical Gospels do not have a counterpart in the Diatessaron, mostly the genealogies and the Pericope Adulterae. The final work is about 72 per cent the length of the four gospels put together; around a quarter of the text of the separate gospels being adjudged by Tatian to be duplicated. (McFall, 1994). In the early Church, the gospels at first circulated independently, with Matthew the most popular. The Diatessaron is notable evidence for the authority already enjoyed by the gospels by the mid to late 2nd century. Within twenty years after Tatian's harmony was written, Irenaeus was expressly arguing for the authoritative character of the Four Gospels. It is unclear whether Tatian intended the Diatessaron to supplement or replace the four separate gospels; but both outcomes came to pass in different churches. The Diatessaron became adopted as the standard lectionary text of the gospels in some Syriac speaking churches from the late 2nd to the 5th century, until it gave way to the four separate Gospels such as the Syriac Sinaitic gospels, At the same time, in the churches of the Latin west, the Diatessaron circulated as a supplement to the four gospels, especially in the Latin translation.

Рецензии и переводы

Сохранилось несколько редакций Диатессарона. Самая ранняя, относящаяся к восточной группе редакций, сохранилась в комментарии богослова Эфрема Сирина к труду Татиана, который сам существует в двух версиях: армянский перевод, сохранившийся в двух списках, и копия оригинального сирийского текста Эфрема, датированная концом V или началом VI века, изданная Луи Лелором (Париж, 1966). Было сделано множество других переводов, иногда включающих значительные изменения текста. Существуют переводы на арабский, латинский, древнегрузинский, древневерхненемецкий, средневерхненемецкий, среднеанглийский, средненедерландский и древнеитальянский языки. Есть персидская гармония, которая, по-видимому, содержит заимствования из Диатессарона. Также существуют парфянские тексты с заимствованиями из Диатессарона. Арабский перевод был выполнен Ибн аль-Тейибом в начале XI века с оригинального сирийского текста.

Гармония Тациана

Татиан был ассирийцем, учеником Иустина Мученика в Риме, где, по словам Иустина, каждое воскресенье читались апомемонеуматы (воспоминания или записки) Апостолов, а также Евангелия. Когда Иустин цитирует синоптические Евангелия, он склонен делать это в гармонизированной форме, и Хельмут Кёстер и другие предполагают, что Иустин должен был обладать греческой гармонией текстов от Матфея, Луки и Марка. Если это так, то неясно, в какой степени Татиан мог заимствовать у этого предшественника при определении собственной последовательности повествования в Евангелиях. Также неясно, взял ли Татиан сирийские тексты Евангелий, объединенные в его Диатессароне, из существующего перевода, или же сам сделал этот перевод. В тех местах, где Диатессарон содержит цитаты из Евангелий, взятые из еврейских Писаний, текст скорее соответствует Сирийской Пешите Ветхого Завета, чем греческой Септуагинте, которую использовали оригинальные авторы Евангелий. Преобладающее мнение состоит в том, что Пешитта Ветхого Завета предшествовала Диатессарону и представляет собой независимый перевод с еврейской Библии. Разрешение этих научных вопросов оставалось крайне сложным до тех пор, пока не была обнаружена полная версия Диатессарона на сирийском или греческом языке; сохранившиеся средневековые переводы – на арабском и латинском – опирались на тексты, которые были значительно исправлены, чтобы лучше соответствовать более поздним каноническим версиям отдельных Евангелий. Существует научная неопределенность относительно того, на каком языке Татиан создал первоначальный текст – на сирийском или на греческом.

Диатессарон в сирийском христианстве

Диатессарон использовался как стандартный текст Евангелий в литургии по крайней мере некоторых частей Сирийской церкви на протяжении, возможно, до двух столетий, и на него ссылались или цитировали сирийские писатели. Ефрем Сирийский написал комментарий к нему, сирийский оригинал которого был вновь обнаружен только в 1957 году, когда рукопись, приобретенная сэром Честером Битти в 1957 году (ныне Chester Beatty Syriac MS 709, Дублин), оказалась содержащей текст комментария Ефрема. Эта рукопись составляла примерно половину листов тома сирийских текстов, который был каталогизирован в 1952 году в библиотеке коптского монастыря Дейр-эс-Суриани в Вади-Натруне (Египет). Впоследствии библиотека Честера Битти смогла отыскать и приобрести еще 42 листа, так что теперь доступно около восьмидесяти процентов сирийского комментария (McCarthy 1994). Ефрем не комментировал все отрывки в Диатессароне и не всегда цитирует комментируемые отрывки целиком; однако для тех фраз, которые он цитирует, комментарий впервые предоставляет надежное свидетельство об оригинале Тациана, а также подтверждает его содержание и последовательность. Теодорет, епископ Кирра на Евфрате в Верхней Сирии в 423 году, подозревая Татиана в ереси, разыскал и обнаружил более двухсот экземпляров Диатессарона, которые он "собрал и убрал, заменив их Евангелиями четырех евангелистов".

Народные гармонии, взятые из Диатессарона

Ни одна христианская традиция, за исключением некоторых сирийских, никогда не принимала согласованный текст Евангелий для использования в своей литургии. Однако во многих традициях было обычным явлением, что последующие поколения христиан стремились предоставить перефразированные версии Евангелий на языке, более близком к разговорному языку своего времени. Часто такие версии создавались в виде гармоний Евангелий, иногда принимая Диатессарон Татиана в качестве образца; в других случаях создавались независимо. Таким образом, из сирийского текста Диатессарона была получена арабская гармония XI века (источник для опубликованных версий Диатессарона на английском языке) и персидская гармония XIII века. Арабская гармония точно сохраняет последовательность Татиана, но в большинстве мест использует исходный текст, исправленный в соответствии со стандартными сирийскими Евангелиями Пешитты; персидская гармония значительно отличается в последовательности, но переводит сирийский текст, который ближе к тексту в комментарии Ефрема. Версия Vetus Latina сирийского текста Татиана, по-видимому, распространялась на Западе с конца II века, с последовательностью, скорректированной для большего соответствия каноническому Евангелию от Луки, а также включающей дополнительный канонический текст (например, Перикопу об адюльтере) и, возможно, неканонические материалы из Евангелия от Евреев. С постепенным принятием Вульгаты в качестве литургического текста Евангелий в латинской церкви, латинский Диатессарон все больше и больше изменялся для соответствия чтениям Вульгаты. Петерсен считает, что диссертация никогда не должна была быть принята для защиты на докторскую степень, учитывая «нелогичные аргументы, непоследовательные стандарты, филологические ошибки и методологические промахи, которые омрачают эту книгу. [ ] Ошибки настолько часты и фундаментальны, что этот труд не может внести никакого вклада в науку. Все, что в ней сказано, уже было сказано в другом месте, с большей ясностью и перспективой. То, что в ней говорится нового, почти всегда неверно, страдает [ ] филологическими, логическими и методологическими ошибками и грубой нечувствительностью к историческим реалиям (как в рамках дисциплины, так и к истории передачи текстов). Чтение этой книги вызывает ужас и отчаяние. Поразительно, что работа, не дотягивающая до уровня магистерской диссертации, была одобрена в качестве докторской диссертации; как она была опубликована, не поддается объяснению. Страшно подумать о том, какой вред она причинит в будущем, когда невежественные и ничего не подозревающие люди будут ссылаться на нее как на «доказывающую» то, чего она не доказывает. Обзор работы Шедингера Яном Юстеном также является резко критическим. По его мнению, «исследование Шедингера остается неубедительным не только в конечных выводах, но и в деталях аргументации».

No Christian tradition, other than some Syriac ones, has ever adopted a harmonized Gospel text for use in its liturgy. However, in many traditions, it was not unusual for subsequent Christian generations to seek to provide paraphrased Gospel versions in language closer to the vernacular of their own day. Frequently such versions have been constructed as Gospel harmonies, sometimes taking Tatian's Diatessaron as an exemplar; other times proceeding independently. Hence from the Syriac Diatessaron text was derived an 11th century Arabic harmony (the source for the published versions of the Diatessaron in English); and a 13th century Persian harmony. The Arabic harmony preserves Tatian's sequence exactly, but uses a source text corrected in most places to that of the standard Syriac Peshitta Gospels; the Persian harmony differs greatly in sequence, but translates a Syriac text that is rather closer to that in Ephrem's commentary. A Vetus Latina version of Tatian's Syriac text appears to have circulated in the West from the late 2nd century; with a sequence adjusted to conform more closely to that of the canonical Gospel of Luke; and also including additional canonical text (such as the Pericope Adulterae), and possibly non canonical matter from the Gospel of the Hebrews. With the gradual adoption of the Vulgate as the liturgical Gospel text of the Latin Church, the Latin Diatessaron was increasingly modified to conform to Vulgate readings. Petersen thinks the dissertation should never have been accepted for a doctoral degree, in view of "the illogical arguments, inconsistent standards, philological errors, and methodological blunders that mar this book. [ ] the errors are so frequent and so fundamental that this volume can contribute nothing to scholarship. What it says that is true has already been said elsewhere, with greater clarity and perspective. What it says that is new is almost always wrong, plagued [ ] with philological, logical, and methodological errors, and a gross insensitivity to things historical (both within the discipline, as well as the transmission history of texts). Reading this book fills one with dismay and despair. It is shocking that a work which does not rise to the level of a master's thesis should be approved as a doctoral dissertation; how it found its way into print is unfathomable. One shudders to think of the damage it will do when, in the future, it is cited by the ignorant and the unsuspecting as "demonstrating" what it has not." Jan Joosten's review of Shedinger's work is also condemnatory. In his judgment "Shedinger's study remains unconvincing, not only in the final conclusions but also in the details of the argument."