Фредерик Таунсенд Уорд: Американский наемник в Китае

Введение

Американский наемник (1831–1862)

Фредерик Таунсенд Уорд (Frederick Townsend Ward; 29 ноября 1831 – 22 сентября 1862) – американский моряк и искатель приключений, прославившийся военной службой в Императорском Китае во время восстания Тайпинов.

Ранние годы и образование

Уорд родился в Салеме, штат Массачусетс, 29 ноября 1831 года. В юности Уорд был непокорным, поэтому отец забрал его из школы в 1847 году и устрои́л вторым помощником на клипер «Гамильтон», которым командовал знакомый семьи. Существует и другая версия, согласно которой Уорд сам потребовал уйти из школы. Жизнь в море оказалась трудной. Уорду доверили командование многими опытными моряками, которых называли «старыми солями». После жалоб на то, что он раздавал слишком много приказов для молодого человека, его выбросили за борт. Капитан Уильям Аллен вспоминал, что Уорд проявлял «безрассудную отвагу», но в целом был ценным офицером. В 1847 году на «Гамильтоне» Уорд совершил плавание из Нью-Йорка в Гонконг, но, вероятно, не видел ничего, кроме самого портового города, поскольку династия Цин запрещала иностранцам проникать во внутренние районы страны (остров Гонконг стал британской колонией в 1842 году по итогам Первой опиумной войны). В 1849 году Уорд поступил в Американскую литературно-научную и военную академию, ныне Норвичский университет в Вермонте (существовавшую с 1846 по 1848 год), где в учебную программу входили военная тактика, стратегия, строевая подготовка и церемониал. В 1850 году он отправился в плавание первым помощником на клипере «Рассел Кловер». Капитаном корабля был его отец.

Филипбустеризм

Помимо работы в качестве моряка в 1850-х годах, Уорд нашел работу филибюстером. Филибюстеринг – это "создание частных армий наемников и вторжение с ними в другие страны для продвижения собственных замыслов или замыслов богатых спонсоров". Уорд работал на печально известного "короля филибюстеров" Уильяма Уокера в Мексике, где он научился вербовать, обучать и командовать наемными войсками. Уорд также научился избегать некоторых практик и моделей поведения Уокера. У Уокера была репутация "чрезмерно тщеславного, слабовольного и честолюбивого человека, чья слабость делает его жестоким". В более поздний период пребывания Уорда в Китае он проявлял уважение и заботу о западных и китайских войсках под своим командованием, которых он называл "моим народом". Уорд получил опыт практической войны во время своей "филибюстерской" деятельности в 1854 году и во время службы лейтенантом во французской армии в Крымской войне. Он изучил вооружение, тактику, использование стрелков в мобильных отделениях вместо стационарных линий огня и методы осады. Уорд также понял, что фронтальная атака малоэффективна против дисциплинированного огня на большой дистанции, и получил боевой опыт. Он не прослужил всю войну, поскольку ему "разрешили" уйти в отставку после неповиновения начальству. В 1857 году Уорд искал работу наемником, но не найдя ее, служил первым помощником на прибрежном пароходе в опасных водах. В 1859 году он работал судовым агентом в нью-йоркском офисе своего отца вместе со своим братом.

Шанхайский новичок

Генерал Уорд прибыл в Пенанг на пароходе "Ганг" в сопровождении министра США и был переведён на "USS Powhatan" по пути в Пекин в мае 1859 года. Американское правительство в то же время зафрахтовало пароход "Гонконг", чтобы сопровождать Уорда на север и вернуть останки Е Минчжэня для захоронения в Кантоне 13 мая 1859 года. Согласно современному отчёту, написанному в начале 1862 года, Уорд и его брат прибыли в Шанхай, Китай, в 1860 году с целью торговли, возможно, как расширение нью-йоркского офиса их отца. Это вполне могло быть правдой, но, учитывая деятельность Уорда в 1850-х годах, почти наверняка у него были скрытые мотивы для возвращения. Он не испытывал уважения к шанхайским деловым практикам, которые презирал как "ложь, мошенничество и контрабанду". Их прибытие совпало с усилением войск Тайпин в этом районе. В то время как брат Уорда занялся торговлей в Шанхае, сам Уорд устроился на обычную работу исполнительным офицером на "Конфуция" – вооружённый речной катер под командованием американца, нанятого Шанхайским бюро по подавлению пиратства. Бюро было организовано Сюэ Хуаном и Ву Сюй, чиновниками шанхайского правительства, которые старались скрыть явную связь империи с западными наёмниками и военными, и финансировалось главным образом Яном Фангом, видным банкиром и меркантилистом из Нинбо. Проявленная Уордом на борту "Конфуция" храбрость и инициативность принесли ему славу и привлекли внимание влиятельных людей Шанхая. Его подвиги, предыдущий военный опыт, способность сопереживать местному населению и мотивировать китайских солдат, а также заявленные наёмнические намерения сделали его привлекательным кандидатом для командования силами иностранных граждан в обороне Шанхая от наступления войск Тайпин. У Сюй и Ян Фан всё больше осознавали необходимость в такой силе, поскольку имперские войска, часто состоявшие из конфуцианских учёных и новобранцев, а не опытных командиров и солдат, слишком часто оказывались не в состоянии победить войска Тайпин. Благодаря своим связям с западным деловым сообществом и неустанному самопродвижению Уорда, весной 1860 года Ву и Фан вышли на связь с Уордом и стали его работодателями. Уорд начал обыскивать шанхайские причалы в поисках любого иностранца, трезвого или нетрезвого, способного стрелять из оружия. Так был создан Шанхайский иностранный корпус, который в случае поражения должен был стать ядром для Всепобеждающей армии.

The Gen. Ward came to Penang on the steamer Ganges accompanied by the U. S. Minister and was transferred to the USS Powhatan on his way to Pekin in May 1859. The American government also at the same time chartered the steamer Hong Kong to accompany Ward into the north and to return the remains of Ye Mingchen's for interment in Canton, 13 May 1859. According to a contemporary account written in early 1862, Ward and his brother arrived in Shanghai, China in 1860 for the purpose of trading, perhaps as an extension of their father's New York office. This may be true, but given Ward's activities in the 1850s it is almost certain that Ward had ulterior motives for his return. He had little respect for the Shanghai business practices, which he dismissed as "lying, swindling and smuggling." Their arrival coincided with a buildup of Taiping forces in the area. While Ward's brother set up a trading business in Shanghai, Ward himself took up customary employment as the executive officer on the Confucius, an armed riverboat commanded by an American, employed by the Shanghai Pirate Suppression Bureau. The Bureau was organized by Xue Huan and Wu Xu, Shanghai governmental officials who took pains to shield explicit imperial association with Western mercenaries and military, and primarily funded by Yang Fang, a prominent Ningbo banker and mercantilist. Ward's show of bravery and initiative on board the Confucius reflected great credit upon him, and the prominent men of Shanghai took notice. His exploits, previous military experience, ability to empathise with local populations and motivate Chinese soldiers, and his stated mercenary intentions, made him an attractive candidate to lead a force of foreign nationals in defense of Shanghai against encroaching Taiping forces. Wu Xu and Yang Fang both increasingly recognized that such a force was necessary, as Imperial forces, frequently staffed by Confucian scholars and conscripts, rather than experienced commanders and soldiers, had all too often proven unequal to the task of defeating Taiping forces. Through their contacts with the Western business community, and Ward's own relentless self promotion, in the spring of 1860 Wu and Fang reached out to Ward and became his employers. Ward then began scouring the wharves of Shanghai for every Westerner, sober or otherwise, capable of firing a weapon. With this, the Shanghai Foreign Arms Corps was born, which in defeat, would form the nucleus for the Ever Victorious Army.

Шанхайский иностранный корпус

В 1860 году как китайцы, так и иностранцы оказывали больше доверия небольшой, пестрой группе наемников, чем легкодоступным местным жителям, поскольку средний китаец того времени мало понимал в стрельбе, да и не имел особого стимула защищать маньчжурский престол. Более того, с приближением войск тайпинов к Шанхаю не было времени обучать местных крестьян ни традиционной китайской, ни западной войне. Однако на шанхайских доках иностранцы с разнообразным военным опытом существовали как «уволенные моряки, дезертиры и другие бродяги, сделавшие Шанхай своим временным домом, и даже те, кто имел стабильную работу, могли соблазниться перспективой приключений, высокой оплаты и добычи», чтобы присоединиться к наемным предприятиям под руководством иностранцев. Это оружие, уже выкованное, было использовано Уордом против тайпинов при поддержке местных шанхайских чиновников и купцов в крайне напряженной политической обстановке, в которой маньчжурские имперские войска не желали демонстрировать свою зависимость от западных держав. По той же причине дипломаты и военные западных держав не поощряли иностранное вмешательство во внутренние китайские дела, даже со стороны иностранцев, находящихся на китайской службе. Опасения западных держав были связаны не с принципами; их больше всего беспокоила способность тайпинов блокировать торговлю по реке из внутренних районов в Шанхай в случае нарушения нейтралитета. К июню 1860 года Уорд располагал многонациональным отрядом из 100 иностранцев, обученных владению лучшим стрелковым оружием (включая револьверы Colt) и винтовками, доступными для покупки в Шанхае. Возражая против того, что его силы недостаточно обучены, Уорд был вынужден своими шанхайскими спонсорами ввести своих людей в бой вместе с имперскими войсками, зондирующими наступление тайпинов, отбив два захваченных города. Обстоятельства (и подталкивание шанхайских спонсоров) вынудили их штурмовать оккупированный и укрепленный тайпинами город Сунцзян без артиллерии – почти невыполнимую задачу. Атака провалилась, и полностью разгромленный отряд вернулся в Шанхай. Однако к середине июля Уорд набрал дополнительных иностранцев и более 80 филиппинцев «маниламенов», приобрел несколько артиллерийских орудий и вновь атаковал Сун Цзян (松江). Они добились успеха, но ценой огромных потерь. Из примерно 250 человек 62 были убиты и 100 ранены, включая самого Уорда. Уорд и его войска приобрели известность, которая привлекла новых новобранцев (оплата была привлекательной, даже если Уорд не одобрял мародерство), и возмутила местных иностранцев, которые видели в Уорде подстрекательский, авантюрный элемент, который наверняка заставит тайпинов прекратить торговлю. Что еще более тревожно, сами тайпины теперь знали о новой и мощной силе, направленной против них. 2 августа 1860 года Уорд возглавил Иностранный корпус против Чинпу (上海青浦), следующего города от Сун Цзяна на подступах к Шанхаю, и на этот раз тайпины были готовы. Когда корпус штурмовал стену гарнизона, тайпинские войска, лежавшие в засаде, дождались оптимального момента и обрушили шквальный огонь из мушкетов с близкого расстояния. В течение 10 минут Иностранный корпус потерял 50% личного состава, а сам Уорд был ранен в левую челюсть с выходным отверстием в правой щеке, оставив шрамы на всю жизнь и вызвав нарушение речи. Отряд отступил, и Уорд вернулся в Шанхай для лечения и попыток набрать больше сил и приобрести дополнительную артиллерию. В течение нескольких дней он и остатки Иностранного корпуса осадили Чинпу и обстреляли его артиллерией. К этому времени лучший военный лидер тайпинов Ли Сючэн (李秀成), известный как Чжун Ван (忠王) или «Верный король», отправил 20 000 солдат вниз по реке, чтобы снять осаду, заставив Иностранный корпус бежать обратно в район Сунцзян, где заместитель Уорда Генри Андрес Бурджвайн (еще один американский искатель приключений) ненадолго сохранил корпус в боеспособном состоянии, но вскоре он «перестал функционировать как организованное подразделение». Уорд вернулся в Шанхай для дальнейшего лечения травмы и находился там, когда войска Чжун Ван осадили город, но были отбиты западными и имперскими силами внутри города. Уорд покинул Шанхай (якобы тайно) в конце 1860 года для дальнейшего лечения раны лица, в то время как остатки корпуса оставались в основном под командованием Бурджвайна. После смерти Уорда Бурджвайн ненадолго принял командование войсками, но не смог найти общий язык со своими имперскими китайскими начальниками и ударил Яна Фана, после чего был отстранен от командования; позже он перешел на сторону повстанцев тайпинов. В 1865 году Бурджвайн был арестован имперскими офицерами и утонул в несчастном случае. Неясно, финансировал ли Ян корпус в конце осени 1860 года, но по возвращении Уорда весной 1861 года Уорд смог привлечь желаемые элементы корпуса обратно на службу. По возвращении Уорд упорно начал набирать и обучать замену для Иностранного корпуса, предлагая условия, достаточно привлекательные, чтобы спровоцировать дезертирство с многочисленных британских военных кораблей в порту. Уорд, столкнувшись с арестом и многочисленными политическими трудностями, вызванными желанием западных правительств оставаться нейтральными, решил стать китайским подданным, вступив в, казалось бы, поспешный брак с китайской женщиной. Кроме того, провинциальный губернатор в Шанхае (который оказался одним из покровителей Уорда) предоставил поддельные документы (Уорд не стал гражданином до февраля), якобы подтверждающие его китайское гражданство. Эти документы оказались достаточно убедительными, что американский консул отказался возбуждать против него дело, после чего британский адмирал Джеймс Хоуп запер его в каюте своего флагманского корабля, чтобы предотвратить переманивание британцев на службу в цинскую армию. Поздней ночью Уорд выпрыгнул из окна и бесследно исчез. В мае 1861 года Уорд вновь возглавил Иностранный корпус в битве при Чинпу, и вновь атака провалилась с большими потерями. Это было последнее крупное сражение Иностранного корпуса в его «преимущественно западной» конфигурации. Оценки эффективности Иностранного корпуса различаются в зависимости от симпатий автора. Современный биограф Уорда, Калеб Карр, в своей работе 1992 года, кажется, довольно великодушен в оценке достижений Уорда. Однако, пожалуй, наиболее авторитетную оценку дал Ричард Дж. Смит, который заявил:

In 1860, both Chinese and Westerners would place more faith in a small, motley group of mercenaries than readily available local citizenry, because the average Chinese of the time had little understanding of marksmanship, nor much impetus to defend the Manchu throne. Further, with Taiping armies edging closer to Shanghai, there was no time to train native peasants in either conventional Chinese or Western warfare. On the Shanghai docks, however, Westerners with diverse military experience existed as "discharged seamen, deserters, and other drifters who made Shanghai their temporary home, and even the gainfully employed could be tempted by the prospect of adventure, high pay, and loot" into joining Western led mercenary endeavours. This weapon, already forged, was used by Ward against the Taipings, with the backing of local Shanghai ministers and merchants, in a highly charged political atmosphere in which the Manchu Imperial forces had no desire to show their reliance upon Western powers. By the same token, the diplomats and military men of the Western powers discouraged foreign involvement in domestic Chinese matters, even by Westerners in Chinese employ. The Western powers' concerns did not relate to principle; they were most concerned about the power of the Taipings to block trade downriver from the interior to Shanghai if neutrality were violated. By June 1860, Ward had a polyglot force of 100 Westerners, trained in the best small arms (including Colt revolvers) and rifles available for purchase in Shanghai. Protesting that his forces were not fully trained, Ward was forced by his Shanghai backers to take his men into action alongside Imperial forces probing Taiping advances, retaking two captured towns. They were then forced by circumstances (and the urging of their Shanghai backers) to assault the Taiping occupied and fortified city of Songjiang, without artillery—a near impossible task. The attack failed, sending the thoroughly defeated force back to Shanghai. However, by mid July, Ward had recruited additional Westerners and over 80 Filipino "Manilamen," and purchased several artillery pieces, and once again, his forces assaulted Sung Chiang (松江). They were successful, but at enormous cost. Out of a force of roughly 250 men, 62 were killed, and 100 were wounded, including Ward himself. Ward and his forces now gained a notoriety that attracted new recruits (for the pay was attractive, even if looting was discouraged by Ward), and enraged local Westerners who saw Ward as an inflammatory, filibustering element sure to force the Taipings to stop the flow of trade. More disconcertingly, the Taipings themselves were now aware of a new and potent force against them. On August 2, 1860, Ward led the Foreign Arms Corps against Chingpu (上海青浦), the next town from Sung chiang on the approaches to Shanghai, and this time the Taiping were prepared. As the Corps stormed a garrison wall, Taiping forces lying in ambush waited for the optimum moment and then delivered a withering barrage of close range musket fire. Within 10 minutes, the Foreign Arms Corps had suffered 50% casualties, and Ward himself was shot in the left jaw, with an exit wound in the right cheek, scarring him for life and leaving him with a speech impediment. The force retreated and Ward returned to Shanghai for medical treatment and to attempt to recruit more forces and buy additional artillery. Within several days he and the remnants of the Foreign Arms Corps laid siege to Chingpu and bombarded it with artillery. By this time, the Taiping's best military leader Li Xiucheng (李秀成), called Zhong Wang (忠王) or "The Faithful King," dispatched 20,000 troops downriver to break the siege, sending the Foreign Arms Corps fleeing back to the Songjiang area, where Ward's second in command, Henry Andres Burgevine (another American fortune seeker), held the Corps briefly together, but it soon "ceased to function as an organized entity." Ward returned to Shanghai for further treatment of his injury, and was there while the Zhong Wang's forces laid siege, and were beaten back by Western and Imperial forces within the city. Ward left Shanghai (apparently secretly) in late 1860 for further treatment of his facial wound, while the remnants of the Corps remained more or less under the command of Burgevine. After Ward's death, Burgevine briefly took command of the force, but could not get along with his Imperial Chinese superiors and struck Yang Fang, whereupon Burgevine was relieved of command; he later went over to the Taiping rebels. In 1865, Burgevine was arrested by Imperial officers and died in a drowning accident. It is unclear as to whether Yang was still funding the Corps in the late fall of 1860, but upon Ward's return in the spring of 1861, Ward was able to attract desired elements of the Corps back to his employ. After his return, Ward tenaciously began to recruit and train replacements for the Foreign Arms Corps, offering terms attractive enough to cause desertion among the many British warships in port. Ward, facing arrest and numerous political difficulties arising from the Western governments' desire to remain neutral, opted to become a Chinese subject, by entering a seemingly rushed marriage with a Chinese woman. In addition, the provincial governor in Shanghai (who happened to be one of Ward's patrons) produced falsified papers (Ward would not become a citizen until February) ostensibly proving his Chinese citizenship. These papers were seemingly convincing enough that the US consul refused to prosecute him, at which point British Admiral James Hope locked him up in a room of his flagship to prevent more British men from being lured into Qing military service. Ward jumped through an open window late one night, and promptly disappeared. In May 1861, Ward once again led the Foreign Arms Corps into battle at Chingpu, and once again, the assault failed, with heavy casualties. This was the last major engagement of the Foreign Arms Corps in its "primarily Western" configuration. Judgments as to the effectiveness of the Foreign Army Corps vary depending upon the sympathies of the author. The most recent Ward biographer, Caleb Carr, seems fairly generous in his estimation of Ward's accomplishments in his 1992 work. However, perhaps the most authoritative judgment was rendered by Richard J. Smith, who stated:

«Неоднократно отправляемый в бой без надлежащей подготовки спонсорами Уорда, плохо обученный и недисциплинированный контингент практически не имел шансов на успех против опытных войск Ли Сючэна. Часто пьяные и всегда беспорядочные, Иностранный корпус полагался главным образом на элемент неожиданности и превосходство западного оружия для достижения победы». Уорд ясно осознавал суровую правду этого утверждения. Вскоре он приступил к новому плану, в рамках которого более надежные элементы корпуса должны были стать ядром эффективной боевой силы, состоящей в основном из местных китайцев.

Командующий вечно победоносной армией

Признание в идее обучения китайцев западной военной тактике и вооружения их лучшим доступным оружием иногда приписывают Уорду, иногда – Ли Хунчжану, местному императорскому командиру, которому было приказано сотрудничать с – и следить за – непокорным отрядом Уорда, а иногда – Бурджвайну, который, по некоторым сведениям, начал обучение, пока Уорд выздоравливал, вдохновленный видом китайского орудийного расчета, действующего под французским руководством. Возможно, еще одним фактором пересмотра взглядов на местные китайские войска стало изменение настроения местного крестьянства. Если раньше они не желали сражаться за первенство маньчжуров, то теперь постоянно подвергались угрозам и в некоторых случаях оккупации войсками тайпинов, которые, несмотря на свое «небесное» происхождение, были безжалостны в обращении с местным населением. Действительно, во многих случаях формировались неформальные ополчения для изгнания войск тайпинов и проведения партизанских операций. Независимо от истинного происхождения этой идеи, Уорд стал ее сторонником, и после его безвременной кончины ни один другой командир не смог повторить его успех. Решение Уорда обратиться к местным китайским силам обеспечило ему место в истории и помогло положить конец восстанию тайпинов. Летом 1861 года тренировочный лагерь в Сунцзяне (松江) был основан «правой рукой» Сюэ Хуана, У Сюй (吳煦), где Уорд развернул свою деятельность. Работая с лучшими из выживших Корпуса иностранных вооружений и при поддержке сильного штаба, Уорд обучил все большее число китайцев западному стрелковому оружию, артиллерии, тактике, обычаям, строевой подготовке и церемониям. Особое внимание уделялось обучению китайцев не открывать огонь, пока их цели не окажутся в пределах эффективной дальности. Китайские войска, как тайпинские, так и имперские, «по-прежнему верили в устрашающую силу шума». Он даже обучил их реагировать на западные трубные сигналы и словесные команды и, что наиболее примечательно, снабдил их униформой западного образца, цветовая кодировка которой соответствовала роду войск (пехота или артиллерия), с индийскими тюрбанами в стиле сепоев. Эта одежда, поначалу вызывавшая недовольство у китайских солдат, принесла им прозвище «Имитация Иностранных Дьяволов» среди местного населения, а также немало насмешек. Со временем, когда войска доказали свою состоятельность наравне с европейскими коллегами как на плацу, так и на поле боя, их отличительная униформа стала предметом гордости. Еще одним предметом гордости была их зарплата, которая была высокой и стабильной по китайским меркам – сильная вербовочная кампания, преодолевшая большинство неудобств, связанных с незнакомой униформой. Высокая зарплата была частично обусловлена необходимостью привлечь новых новобранцев к опасной работе, но также и для компенсации отсутствия возможности «грабежа». Уорд решительно осуждал грабежи, поскольку знал, что эта практика настраивает местное население против их «освободителей». Другие преимущества, предлагаемые людям Уорда, включали лучшие пайки, жилье и, конечно же, лучшие шансы на выживание в бою. К январю 1862 года, когда около тысячи китайских солдат были обучены и готовы, Уорд заявил, что его подразделение готово к полевым действиям – к большому облегчению его шанхайских спонсоров, особенно Ян Фанга, который значительно инвестировал как государственные, так и частные средства в набор, вооружение и снабжение. Это было своевременно, поскольку в течение того же месяца войска Чжун Ванга вновь вошли в этот регион с более чем 120 000 солдат, пытаясь сначала отрезать, а затем войти и оккупировать Шанхай. Уорд, всегда жаждущий славы и, несомненно, стремящийся к возмещению за свою травму лица, приветствовал конфликт и был абсолютно уверен в способности своих войск защищать штаб-квартиру в Сунцзяне, одновременно действуя как «летающие колонны», направляемые в стратегические районы и уязвимые места тайпинов. Вскоре у него появилось несколько возможностей испытать эту уверенность. В середине января, примерно в 10 милях к северу от Шанхая, в У-Суне, и более чем в 25 милях от их собственной штаб-квартиры, Уорд повел свою новую армию в бой под знаменем с китайским переводом своего имени «ХУА» (華, 华). Его войска вытеснили тайпинов с их укрепленных позиций, несмотря на численное превосходство повстанцев. Через неделю, после возвращения, войска Уорда нанесли удар по городу Гуанфулинь, оккупированному более чем 20 000 войсками тайпинов, всего в пяти милях от штаба Уорда. Уорд, во главе с пятьюстами солдатами, атаковал город без поддержки артиллерии. Защитники, увидев странную одежду, военное мастерство и иностранное руководство своих соотечественников, заколебались и «были охвачены смятением и поспешно бежали». В феврале, вновь столкнувшись с войсками тайпинов, двигавшимися вблизи его тренировочной базы, Уорд с пятьюстами солдатами в совместных операциях с местными императорскими командирами вытеснил повстанцев из Иньчипенга, Чэньшаня, Тяньмашаня и других районов вокруг Сунцзяна. В ходе этих действий против превосходящих сил были убиты или ранены тысячи тайпинов, а сам Уорд получил пять ранений, включая потерю пальца от пули. Ли Сючэн, разгневанный этим иностранным раздражителем, направил 20 000 солдат для атаки на Сунцзян, который защищали только войска Уорда численностью около 1500 человек. При приближении войска повстанцев подверглись обстрелу замаскированной артиллерии и потеряли более 2000 человек. Сразу после этого пехота вышла из города на повстанцев и отрезала и захватила еще 800 человек, захватив большое количество лодок с тайпинскими припасами и оружием. Тайпины поспешно отступили, не желая осаждать такое «гнездо осиных». Возможно, именно в этот момент Уорд заслужил репутацию среди всех жителей Шанхайского района: китайцев, иностранцев и тайпинов. С этого момента ключевые западные командиры и политики стали поддерживать его, средства на войска стали относительно свободно поступать из императорской казны, и его решения больше не подвергались сомнению его сторонниками в Шанхае. К марту 1862 года войска Уорда были официально названы цинским правительством, и в истории, как «Всегда Победоносная Армия» (常勝軍), а сам Уорд был произведен сначала в чин 4-го, а затем 3-го ранга мандарина, высокие почести от маньчжурского двора для «варвара». В течение 1862 года «Всегда Победоносная Армия» (常勝軍) в основном оправдывала свое название, неоднократно побеждая численно превосходящих противников, часто занимавших укрепленные позиции. Кроме того, ее присутствие на поле боя и пример эффективного китайского солдата служили «умножителем силы» для имперских войск провинции Аньхой под командованием Ли Хунчжана, между которым и Уордом росло взаимное уважение во время совместных операций. Летом опыт Уорда, полученный в «утиной охоте», нашел непосредственное применение к проблемам сухопутной войны. Растущие силы тайпинов Чжун Ванга в этом районе привели к множеству угроз в разных точках региона. Очевидно, что ограниченным силам Уорда требовалась мобильность, но дорожная система была недостаточной. В то время как другой командир мог попытаться решить проблему с помощью дополнительных повозок и лошадей, Уорд увидел реки и каналы, пересекающие регион, не как препятствия, а как проходы. Он быстро обеспечил использование нескольких речных пароходов, оборудовал их как мобильную артиллерию и транспорты для войск и многократно повысил эффективность своей армии. Ли Сючэн позже «приписал свои поражения в районе Сучжоу западным пароходам. С войсками тайпинов можно было справиться «иностранным дьяволам», – считал он, но повстанческие водные силы не могли». На протяжении всего этого времени репутация Уорда продолжала расти. Сам Уорд, внешне не заботясь об общественном признании, все же стремился утолить какую-то внутреннюю потребность в дальнейшей славе и надеялся принять участие в eventualльном ударе по Нанкину, столице тайпинов, но этого не произошло. Маньчжурский двор, с самого начала подозревавший Уорда, еще больше обеспокоился тем, что со временем он отказывался брить лоб, носить косу или даже появляться в своих изысканных мандаринских одеяниях. Эти и другие комментарии относительно его амбиций привели к...

Credit for the concept of training Chinese in Western military tactics and arming them with the best available weaponry is sometimes given to Ward, other times to Li Hongzhang, a local Imperial commander "ordered to cooperate with — and keep an eye on — Ward's unruly contingent" and other times to Burgevine, who according to some began the training while Ward was recuperating, having been inspired by the sight of a Chinese gun crew acting under French direction. Perhaps another factor in the reconsideration of local Chinese troops was the changing mood of the local peasantry. Where before they had been unwilling to fight for Manchu primacy, they were now constantly threatened and in some cases occupied by Taiping forces that were, despite their "heavenly" origin, ruthless in their treatment of local populations. Indeed, in many cases informal militias were formed to drive Taiping forces out, and conduct guerilla operations. Regardless of the concept's true origin, Ward became its champion and after his untimely death, no other commander could quite repeat his success. Ward's decision to turn to local Chinese forces would ensure his place in history, and help to end the Taiping Rebellion. By the summer of 1861, a training camp was established by Xue Huan's "right hand man" Wu Xu (吳煦) at Song Chiang (松江), where Ward set up operations. Working with the best of the survivors of the Foreign Arms Corp, and supported by a strong Headquarters staff, Ward trained an increasing number (see below) of Chinese in western small arms, gunnery, tactics, customs and drill and ceremonies. Particular care was taken to train the Chinese to hold their fire until their targets were within effective range. Chinese troops, both Taiping and Imperial, "had a lingering faith in the intimidating power of noise." He even trained them to respond to western bugle calls and verbal commands, and most strikingly, outfitted them in Western style utility uniforms, color coded for branch of arms (infantry or artillery), with Indian Sepoy style turbans. This garb, at first distressing to the Chinese troops, earned them the nickname "Imitation Foreign Devils" among the local populace, as well as a fair share of mockery. In time, as the troops proved themselves the equal of their European counterparts, both on the parade ground and the battlefield, their distinct uniforms would become a point of pride. Another point of pride was their pay, which was both high and consistent by Chinese standards – a strong recruiting drive that triumphed over most discomfort with unfamiliar uniforms. The pay was high in part to attract new recruits to dangerous work, but also to compensate for the lack of "looting" opportunity. Ward strongly discouraged looting, as he knew the practice turned local populaces against their "liberators." Other benefits offered to Ward's men included better rations, billets, and of course, better chance of survival in combat. By January 1862, with about one thousand Chinese soldiers trained and ready, Ward stated that his unit was ready for the field – much to the relief of his Shanghai backers, particularly Yang Fang, who had significantly invested both government and private funds into the force's recruitment, arms and supplies. This was timely, as within the same month, the Chung Wang's forces reentered that region with over 120,000 troops, in an attempt to first cut off, and then enter and occupy Shanghai. Ward, ever hungry for glory and no doubt seeking redress for his facial injury, welcomed the conflict, and was absolutely confident in his troops' ability to defend his Songjiang headquarters, while simultaneously operating as "flying columns" to be directed to strategic areas and Taiping vulnerabilities. He soon had several opportunities to test this confidence. In the middle of January, about 10 miles north of Shanghai in Wu Sung, and over 25 snow covered miles from their own headquarters, Ward led his new army into action, under a banner carrying a Chinese rendering of his own name reading "HUA" (華, 华). His forces drove the Taipings from their entrenched positions, despite greater rebel numbers. A week later, after a return march, Ward's forces struck at the city of Guangfulin, occupied by over 20,000 Taiping troops, just five miles from Ward's own headquarters. Ward, at the head of five hundred men, attacked the city without artillery support. The defenders, seeing the strange attire, military skill and foreign leadership of their own countrymen, wavered and "were filled with dismay and fled precipitately. In February, again facing Taiping forces moving near his training area, Ward took five hundred troops and in joint operations with local Imperial commanders, drove the rebels from Yinchipeng, Chenshan, Tianmashan, and other areas around Songjiang. In the course of these actions against superior numbers, thousands of Taiping were killed or wounded, while Ward himself suffered five wounds, including the loss of a finger to a musket ball. Li Xiucheng, enraged at this foreign irritant, had a force of 20,000 attack Songjiang, defended only by Ward's force of about 1,500 men. Upon approach, rebel forces came under the fire of camouflaged artillery and lost over 2,000 men. Immediately thereafter infantry struck out of the city at the rebels, and cut off and captured another 800, while capturing a large number of boats bearing Taiping supplies and arms. The Taipings beat a hasty retreat, rather than lay siege to such a hornet's nest. It was this moment, perhaps, that secured Ward's reputation among all the people of the Shanghai area; Chinese, Western and Taiping alike. From this moment on, the key Western commanders and politicians would support him, funds for troops would flow relatively freely from Imperial coffers, and his decisions would no longer be second guessed by his backers in Shanghai. By March 1862, Ward's force would be officially named by the Qing government, and to history, as the "Ever Victorious Army," and Ward himself would be made first a 4th rank, and then a 3rd rank mandarin, high honors from the Manchu court for a "barbarian." Through the course of 1862, the Ever Victorious Army (常勝軍) would essentially live up to its name, repeatedly defeating numerically superior opponents, often in entrenched positions. Further, its presence on the battlefield and example of effective Chinese soldiering served as a "force multiplier" for Imperial Anhui units commanded by Li Hongzhang, between whom and Ward mutual respect grew during joint operations. During the summer, Ward's "duckfoot" background found immediate application to the problems of land warfare. The Chung Wang's growing Taiping forces in the area led to multiple threats at multiple points across the region. Clearly, mobility was needed for Ward's limited forces, but the road system was inadequate. While another commander might have tried to solve the problem through additional wagons and horses, Ward saw the rivers and canals criss crossing the region not as obstacles, but as passageways. He quickly secured the use of several river steamers, fitted them out as mobile artillery and troop transports, and increased his army's effectiveness several times over. Li Xiucheng himself later "attributed his defeats in the Suzhou area to Western steamers. Taiping land forces could contend with 'foreign devils,' he believed, but rebel water forces could not." Throughout this time, Ward's reputation continued to grow. Ward himself, outwardly caring little for public adulation, still sought to quench some inner need for further glory, and hoped to participate in an eventual strike against Nanjing, the Taiping capital, but this was not to be. The Manchu court, suspicious of Ward from the beginning, grew even more concerned that as time passed, he refused to shave his forehead, wear a queue or even appear in his fine Mandarin robes. These and other comments regarding his ambitions led the court to limit the size of his unit far beneath his potential to recruit for it, and to give Ward far less rein than they would have to a commander with more Confucian leanings. By September, the Ever Victorious Army would number over 5,000 men, organized in four battalions as well as an artillery corps, with several riverboats used for transport and mobile artillery.

Смерть в бою

Уорд был смертельно ранен в битве при Циси, примерно в 16 километрах от Нинбо 21 сентября 1862 года, когда ему выстрелили в живот. По одной из версий, он был ранен у подножия городской стены. Уорд пережил 14 предыдущих ранений, полученных в бою. Он прожил еще один день. В течение этого времени он продиктовал завещание, обеспечив заботу о своем брате, сестре и китайской жене Чан Мейхуа; он скончался утром 22 сентября 1862 года. Приехав в Китай бедным человеком, Уорд смог в своем завещании также передать значительную сумму денег на поддержку дела Союза в Гражданской войне в своей стране.

Наследие

Так же, как события американской гражданской войны затмили достижения Уорда в Китае при его жизни, его репутация после смерти оказалась в тени Чарльза Джорджа Гордона, известного как "Китайский Гордон", британского армейского офицера. После смерти Уорда командование Армией Всепобедителей перешло к его заместителю Э. Форрестеру, Генри Андресу Бурджвайну, а затем к Гордону. Биографы Гордона принижают или вовсе игнорируют создание Уорда – Армию Всепобедителей, оригинальную и уникальную военную разработку, которая и сделала возможным знаменитый успех Гордона в Китае. Сегодня помнят китайского Гордона, а Уорд в значительной степени забыт. Часть славы Гордона обусловлена его трагической гибелью в Хартуме спустя годы после восстания тайпинов. За прошедший век было опубликовано несколько книг о Уорде и Армии Всепобедителей, написанных его современниками и биографами, стремящимися отметить вклад Уорда. Бестселлер "Дьявольский солдат" (1992) известного историка и романиста Калеба Карра вскоре после публикации был приобретен для экранизации. Актер Том Круз и режиссер Джон Ву разрабатывали фильм по сценарию Карра, но проект так и не был реализован.

Физические останки и памятники

В США существует всего два мемориала, посвященных Уорду, оба расположены в Салеме, штат Массачусетс: надгробный камень на неиспользованной могиле и собрание материалов, рассказывающих о его жизни и эпохе, хранящееся в Институте Эссекса. По словам Калеба Карра, "останки Уорда были извлечены из земли, его могила и святилище были разрушены и застроены. Где сейчас находятся кости Уорда, неизвестно. Вероятно, они были уничтожены. Простой надгробный камень над кенотафом в Салеме – единственный памятник этому выдающемуся американскому авантюристу девятнадцатого века". Уорда также помнят в римско-католической церкви Сонгцзян и в музее Нанкина. Один из посетителей написал: "Могила Уорда, протестанта, почитаемого как китайский конфуцианский герой, с храмом в его честь, теперь находится под алтарем римско-католической церкви [построенной в 1982 году], в то время как земля принадлежит местному буддийскому монастырю в коммунистическом государстве. Уорда не забыли в Сонгцзяне, и местные жители до сих пор верят, что кости Уорда покоятся под алтарем католической церкви". Достижения Уорда задокументированы в Музее восстания тайпинов в Нанкине. Один из посетителей отметил: "К моему удивлению, я увидел в музее в Нанкине памятную плиту в честь Уорда – большой надгробный камень с его именем, установленный Американским легионом 29 мая 1923 года".

В художественной литературе

Уорд появляется в романе «Флэшмен и дракон», восьмом томе вымышленных «Флэшменских записок» Джорджа Макдональда Фрейзера, в качестве контрабандиста оружия (в легендарном ключе) и лидера формирующейся «Всегда победоносной армии». Уорд также появляется в романе «Ян Шэнь» Джеймса Ланде, повествующем о первых трех годах существования «Всегда победоносной армии» – от её основания в 1860 году как «Иностранного стрелкового корпуса» до сентября 1862 года.