Введение

Дочь римского полководца Спурия Тарпея, весталка.

В римской легенде Тарпея (/tɑr/'/p//iː//ə/; середина VIII века до н.э.), дочь римского полководца Спурия Тарпея, была весталкой, которая предала Рим сабинянам во время похищения ими женщин, надеясь получить в награду украшения. Вместо этого сабиняне раздавили её щитами, а её тело сбросили с южного обрыва Капитолийского холма в Риме, который впоследствии был назван в её честь Тарпейской скалой (Rupes Tarpeia).

Легенда

Легенда гласит, что во время осады Рима сабинским царем Титом Татием, Тарпея, весталка и дочь командира цитадели Спурия Тарпея, приблизилась к сабинскому лагерю и предложила им доступ в город в обмен на "то, что они носили на левой руке". Ослеплённая жаждой золота, она рассчитывала на их браслеты, но сабины обрушили на неё свои щиты – которые они несли на левой руке – и раздавили её насмерть. Затем её тело было сброшено с (или, по некоторым источникам, погребено у подножия) крутого обрыва южного склона Капитолийского холма. Однако сабинам не удалось захватить Форум, его ворота чудесным образом защищались кипящими струями воды, созданные Янусом. Обрыв, с которого её сбросили, был назван Тарпейской скалой и стал местом казни самых злодейских предателей Рима. Сообщается, что с Тарпейской скалы сбрасывали предателей и убийц, она нависала крутым обрывом над Капитолием. Точное местоположение скалы остаётся предметом споров. Варрон утверждает, что она находилась рядом с храмом Юпитера Капитолийского, в то время как Дионисий Галикарнасский полагает, что она располагалась на юго-востоке, над Римским форумом.

Ливи.

В повествовании Ливия используются сведения Фабия, Дионисия и Пизо, все из которых имели собственные рассказы о Тарпее, предшествовавшие трудам Ливия. Предыдущие авторы заложили основу мифа, который воплотился в легенде. Уникальная деталь, которую добавляет Ливий, – предположение, что Тарпея не стремилась к золоту из жадности, а пыталась обманом заставить сабинов расстаться с оружием, когда впустит их внутрь. Ливий пишет:

Есть те, кто полагает, что, добиваясь согласия о передаче всего, что они держали в левых руках, она на самом деле стремилась заполучить их оружие, и что, прибегнув к обману, пала жертвой собственной "платы".

Варо

Рассказ Варрона о Тарпее почти идентичен рассказу Ливия, однако Варрон уточняет, что Тарпея была весталкой. Варрон добавил эту деталь после того, как Плутарх упомянул, что одна из первых четырёх Весталок носила имя Тарпея. Это уточнение имеет большое значение, поскольку в мифе теперь общепринято считать Тарпею весталкой. Оно также подготовило почву для писателей, таких как Проперций, чтобы развить эту деталь и добавить мотивы нецеломудрия Тарпеи, объясняющие её жадность.

Пропорций

Рассказ Проперция считается результатом творческой переработки. Такой художественный подход к мифу делает историю более понятной и близкой римлянам и служит более ярким символом того, что происходит, когда жадность берет верх над человеком.

Плутарх

Рассказ Плутарха предлагает более развернутую версию истории, чем у Ливия, но детально описывает те же события. Однако, в отличие от Ливия, Плутарх приводит лишь одну версию, согласно которой Тарпея предаёт Рим сабинянам из-за страсти к золоту и впоследствии погибает, погребенная под тяжестью сабинских щитов.

Пизо

Луций Кальпурний Писон Фругий, латинский историк II века до н.э., написал более благосклонное описание Тарпеи, в котором утверждалось, что она не собиралась предавать Рим. Однако оригинальный текст Писона о произошедшем не дошел до нас. Версия Писона дошла до нас благодаря трудам Дионисия Галикарнасского. Дионисий Галикарнасский сообщает, что Писон изобразил Тарпею невиновной ни в предательстве, ни в жадности, ни в любви к Тацию. Он добавляет необычную деталь, что Тарпея предупредила Ромула о своей договоренности с Тацием, чтобы потребовать от сабинян их щиты. Более того, Тарпея затем попросила Ромула отправить войска на Капитолийский холм, чтобы это совпало с ее планом по захвату щитов.

Антигоны

Антигонос (Ἀντίγονος), греческий автор III века до н.э., изображает Тарпею невиновной в предательстве и образцом сыновней почтительности. Она считалась дочерью Тация, который против своей воли стал наложницей Ромула и поэтому предали Рим ради своего отца.

Тарпея как вестальская дева

Варрон и Проперций наиболее отчетливо указывают на Тарпею как на весталку. Однако её статус весталки явно устанавливается только в трудах Варрона и «Бревиарии Виндобоненсе» начала IV века н.э. Ливий прямо не называет Тарпею весталкой, но именует её «девственницей» (virgo). Римские историки обычно полагают, что это подразумевает её принадлежность к весталкам. Весталки совершали Паренталии или *dies parentales* («дни предков») 13 февраля/Идами февраля у гробницы Тарпеи, поскольку сама она считалась весталкой. Статус Тарпеи как весталки позиционирует её как воплощение религиозной защиты и целомудрия римского государства. Более того, предательство, совершённое весталкой, представляется ещё более тяжким грехом, чем если бы его совершил обычный римлянин. Поэтому учёные дискутируют о том, был ли образ Тарпеи как весталки создан для символического отражения аморальности её поступка и не являлся ли изначально неотъемлемой частью истории/легенды. (См. изображения выше: «Денерий 89 г. до н.э.», «Денерий 18-19 гг. до н.э.» и «Базилика Эмилия»).

Базилика Эмилия представляет собой наиболее сложную из трёх изобразительных интерпретаций. Фриз изображает Тарпею в центре, окружённую воинами с обеих сторон, готовящимися сокрушить её щитами. Две крайние фигуры с каждой стороны предположительно изображают Тита Тация и Марса Ультора, либо, альтернативно, самого Ромула. Динарий Сабинов тесно перекликается с изображением на Базилике Эмилии, представляя Тарпею, окружённую двумя сабинскими воинами с поднятыми щитами. Динарий Турпиллиана несколько отличается от двух предыдущих изображений. Тарпея является центральной и единственной фигурой на оборотной стороне монеты. Щиты уже навалены на неё, а её руки подняты вверх в жесте капитуляции.

Символизм

В древности часто использовалась метафора, связывающая сосуды с водой и женскую сексуальность. Женское тело – это вместилище, а вода внутри – её плодородие. Поскольку Тарпея была весталкой, очень важно, что она уронила свой сосуд с водой, когда впервые увидела Тация в рассказе Проперция. Весталки были воплощением идеальной римской гражданки. Их "нетронутая плоть" служила метафорой для несокрушимости стен Рима. Пролитая вода интерпретируется как утрата Тарпеей целомудрия, связывая её жадность с "эротическим нарушением". В версии Проперция символика воды также проявляется в сне Тарпеи, где она видит себя одновременно амазонкой и вакханкой. Образ амазонки отсылает к реке Термодон в мифической амазонской земле в Понте. Образ вакханки отсылает к реке Стримон во Фракии, связанной с Дионисом. Миф о Тарпеи часто рассматривается как поучительная история о пагубности предательства, жадности и похоти. Изображения Тарпеи и этот миф позднее использовались в эпоху Августа как примеры нежелательного типа римской женщины и обмана. В Базилике Эмилии I века н.э. изображена Тарпея, сокрушенная щитами. Использование этого образа в эпоху Августа связано с августовскими законами о сексуальной морали и его попытками восстановить империю. Таким образом, миф и образ Тарпеи использовались в политических целях для демонстрации "неправильной" сексуальности. Тарпея предстает как воплощение предательницы, предавшей своё тело государству и побежденной похотью и жадностью. Кроме того, история Тарпеи указывает на двойственную лояльность сабинских женщин в этот период римской истории.