Введение

Социальная революция рабочих – анархистская революция XX века.

Испанская революция была социальной революцией рабочих, начавшейся с началом Гражданской войны в Испании в 1936 году и в течение двух-трех лет приведшей к широкому внедрению анархистских и, в более широком смысле, либертарно-социалистических организационных принципов в различных частях страны, прежде всего в Каталонии, Арагоне, Андалусии и частях Валенсийского сообщества. Значительная часть экономики Испании перешла под рабочий контроль; в анархистских центрах, таких как Каталония, этот показатель достигал 75%. Фабрики управлялись рабочими комитетами, а аграрные районы коллективизировались и функционировали как либертарно-социалистические коммуны. Многие малые предприятия, такие как отели, парикмахерские и рестораны, также были коллективизированы и управлялись их работниками. Организацию коллективизации осуществляли главным образом рядовые члены Национальной конфедерации труда (CNT) и Иберийской анархистской федерации (FAI). Социалистический Всеобщий союз трудящихся (UGT) также участвовал в реализации коллективизации.

История

17 июля 1936 года начался испанский переворот июля 1936 года. 18 июля продолжавшееся военное восстание привело к краху республиканского государства (за один день сменились четыре правительства) и к распаду или параличу государственных принудительных структур в тех местах, где мятежникам не удалось захватить власть. К тому времени в CNT насчитывалось приблизительно 1 577 000 членов, а в UGT – 1 447 000. 19 июля восстание достигло Каталонии, где рабочие взялись за оружие, штурмовали казармы, возводили баррикады и в конечном итоге разгромили военных.

Третий этап революции (ноябрь 1936 - январь 1937): Второе правительство Победы

2 ноября Народный исполнительный комитет Валенсии утвердил новую программу действий, подчинившую его политике республиканского правительства Ларго Кабальеро, в которую входили члены CNT Хуан Гарсия Оливер, Хуан Лопес Санчес, Федерика Монтсени и Хуан Пейро. В течение этого месяца «Железная колонна» решила временно взять под контроль Валенсию в знак протеста против нехватки снабжения, предоставляемого Народным исполнительным комитетом, что впоследствии привело к столкновениям на улицах города между либертарными милициями и коммунистическими группировками, в результате которых погибло более 30 человек. 14 ноября колонна Дуррути прибыла в Мадрид, уступив давлению «поссибилистов», требовавших сотрудничества с государством. 20 ноября Буэнавентура Дуррути погиб при подозрительных обстоятельствах в бою за Мадрид, куда он прибыл с более чем тысячей милиционеров с Арагонского фронта. 17 декабря московская газета «Правда» опубликовала редакционную статью, в которой говорилось: «Очистка от троцкистов и анархо-синдикалистов уже началась в Каталонии; она проводится с той же энергией, что и в Советском Союзе». Сталинисты приступили к ликвидации любых антифашистских организаций, коллективизаций и других революционных структур, не подчинявшихся директивам Москвы. 23 декабря декретом Гихонский военный комитет был преобразован в Межпровинциальный совет Астурии и Леона, регулируемый республиканским правительством и проводивший более умеренную политику, одновременно с официальным признанием Комитета национальной обороны. 8 января 1937 года Народный исполнительный комитет Валенсии был распущен. На этом этапе правительство окончательно установило контроль над анархистскими народными милициями, распустив их и принудительно включив в состав Испанской республиканской армии, находившейся под командованием профессиональных офицеров.

Связанные события

25 мая 1937 года ФАИ была исключена из Народных судов. 8 июня правительство издало декрет, которым временно запретило сельские коммуны, которые еще не были распущены. 14 июня было сформировано новое правительство Генералитета, также без участия анархистов и революционеров. 15 июня ПОУМ была объявлена вне закона, а ее исполнительный комитет арестован. 16 июня была расформирована 29-я дивизия (бывшая Ленинская дивизия ПОУМ). В августе 1937 года правительственным циркуляром была запрещена критика СССР. В этом же месяце центральное правительство также распорядилось распустить Совет обороны Арагона, фактически последний оставшийся орган революционной власти, который 10 августа был военно оккупирован республиканскими войсками. Его председатель Хоакин Аскасо был арестован. Кроме того, одиннадцатая коммунистическая дивизия атаковала различные комитеты арагонского народа и распустила коллективные сельскохозяйственные производства, которые вскоре были реорганизованы. 7 сентября правительство вновь разрешило отправление религиозных обрядов в частном порядке, что стало одной из многих мер по восстановлению власти правительства в республиканской зоне, в то время как в Барселоне проходили демонстрации против роспуска анархо-синдикалистской газеты Solidaridad Obrera. 16 сентября в Барселоне были запрещены политические митинги. 26 сентября Астурийский совет провозгласил себя Суверенным советом Астурии и Леона, независимым от Второй Испанской Республики. 21 октября перед тюрьмой Сан-Мигель-де-лос-Рейес в Валенсии прошла демонстрация анархистов и социалистов, которые угрожали выломать двери, если заключенных не освободят. 12 ноября CNT вышла из комитетов FPA. 6 января 1938 года правительство опубликовало декрет, запрещающий выпуск новых банкнот и монет комитетами, муниципалитетами, корпорациями и т.д., и предоставило им месяц на изъятие из обращения, пытаясь положить конец последним остаткам революции. В течение этого года многие крупные землевладельцы вернулись и потребовали возврата своей собственности. Коллективизация постепенно отменялась, несмотря на народную поддержку. Сэм Долгофф оценил, что около восьми миллионов человек приняли непосредственное или, по крайней мере, косвенное участие в Испанской революции, которая, по его мнению, "больше, чем любая другая революция в истории, приблизилась к реализации идеала свободного безгосударственного общества в огромном масштабе".

Экономические

Наиболее заметным аспектом социальной революции было создание либертарной социалистической экономики, основанной на координации через децентрализованные и горизонтальные федерации участнических промышленных коллективов и аграрных коммун. Андреа Олтмарес, профессор Женевского университета, в ходе своего длительного выступления сказал:

Ключевыми событиями революции стали изменения, связанные с владением и развитием экономики на всех её этапах: управлением, производством и распределением. Это было достигнуто посредством широкомасштабной экспроприации и коллективизации частных ресурсов, в соответствии с анархистским убеждением, что частная собственность по своей природе является авторитарной. На всей территории республики проводились многочисленные эксперименты с управлением и контролем со стороны рабочих и аграрной коллективизацией. В некоторых городах и поселках преобразования происходили спонтанно и различными путями. Однако в большинстве случаев первые шаги повторяли опыт Барселоны.

Социализация

Социализация заключалась в управлении отраслью самими работниками. На практике это выразилось в упразднении частной собственности посредством коллективного управления и собственности, основанной на принципах прямого действия и антиавторитарности анархизма. В данном случае управление осуществлялось советом директоров, состоящим менее чем из пятнадцати человек, в который были вовлечены все производственные и обслуживающие уровни компании, а также предусматривалось пропорциональное представительство профсоюзных центров. Этот совет избирался на общем собрании работников, перед которым он и отчитывался. Прибыль распределялась между работниками, компанией и на социальные нужды. В каждой компании создавался резервный фонд, который собрание могло решить направить на социальные цели, такие как взносы в региональные кредитные союзы, поддержка безработных или инвестиции в образование и здравоохранение.

Национализация

Национализация означала управление отраслью государством. Она привела к упразднению частной собственности и управления. Государство контролировало советы директоров, а выгоды распределялись между государством и самой компанией. Этот выбор защищала Коммунистическая партия, поскольку таким образом она могла ослабить экономическое влияние, которым обладала CNT.

Контроль работников

Рабочий контроль предполагал создание рабочих комитетов, которые отвечали за контроль условий труда, движения денежных средств предприятий и контроль производства предприятий, оставшихся в частной собственности, за исключением тех, у которых было недостаточно персонала для соответствия требованиям членства в комитете. Эти комитеты состояли из трех-девяти членов, формировались из представителей двух профсоюзов пропорционально и представителей всех служб и отраслей, задействованных на предприятии. Эти представители избирались на общем собрании предприятия, на котором решалось, имеет ли комитет право подписывать финансовые документы, частота встреч между комитетом и работодателем, а также частота этих встреч. Членство в комитете не оплачивалось, срок полномочий составлял два года с возможностью переизбрания. Члены комитета отчитывались за свою деятельность перед общим собранием предприятия и Генеральным советом промышленности. Комитет утверждал график работы, повышение и понижение заработной платы, изменения должностей или рабочих мест, а также уведомления работников об отсутствии. Комитет должен был собираться не реже одного раза в неделю для обсуждения предложений работодателя и обеспечения соблюдения официальных положений. Представительство работодателя сохраняло полномочия юридического представительства предприятия, право заключать контракты, распоряжаться кассой, подписывать документы и устанавливать размер вознаграждения. Если предприятие имело форму корпорации или другой коммерческой структуры как юридического лица, член комитета должен был присутствовать на заседаниях совета директоров с правом совещательного голоса, но без права голоса.

Заработная плата

Вознаграждение за труд было одним из пунктов разногласий между анархистскими и марксистскими взглядами в период революционных преобразований. В то время как анархистские организации выступали за единую зарплату на семью, марксистские организации отстаивали ступенчатую оплату труда в зависимости от характера выполняемой работы. Эти различия были обусловлены различными представлениями об индивиде и о мотивации индивида как производителя. Во-первых, анархизм рассматривает индивида как субъекта с потребностями, которые необходимо удовлетворить, а марксизм – как производителя. Во-вторых, анархизм исходит из того, что рабочий будет стремиться к повышению производительности и улучшению процесса, осуществляя контроль над производственной деятельностью. Марксизм же полагает, что рабочий будет прилагать больше усилий в обмен на более высокую оплату.

Киноиндустрия

Союз развлечений CNT являлся образцом организации и функционирования в объединенных средствах массовой информации. Важно отметить, что в период с 20 по 25 июля кинотеатры и театры Барселоны стали одними из первых и наиболее успешных объектов, захваченных активистами из барселонской CNT. 26 июля технической комиссии было поручено разработать проект, определяющий новые рамки работы в кинотеатрах и театрах. В тот же день каталонская Генералитет, подавленная событиями, создала Комиссариат зрелищ Каталонии, который не достиг успеха; производство, организованное рабочими через профсоюз CNT, полностью взяло на себя контроль над производством. С 6 августа по май 1937 года революсический энтузиазм организовал и активизировал всю кинематографическую и театральную деятельность в Барселоне. Проект начался со стандартизации заработной платы для всех должностей в киноиндустрии. Были установлены постоянные пособия по болезни, инвалидности, старости и вынужденной безработице. В этой системе работало около 6000 человек, и в этот период функционировали 114 кинотеатров, 12 театров и 10 концертных залов. В театре "Тиволи" даже была создана оперная труппа с целью сделать этот жанр более доступным для широкой публики. Можно сказать, что это был один из секторов, который функционировал наиболее эффективно в экономическом плане, даже построив некоторые кинотеатры, такие как "Аскасо" (ныне "Вергара"). Другие были реконструированы или достроены, например, кинотеатр "Дуррути" (ныне "Аренас"). На политическом уровне коллективизация кино представляла собой новый подход к пониманию искусства, радикально отличающийся от буржуазной и капиталистической системы. В творческом процессе отсутствовало единство критериев, догматизм не допускался за кулисами, а "седьмое искусство" включило новую форму журналистики, выводя камеры на улицы для съемки происходящего. Возникла народная мобилизация, чтобы рассказать о том, что они видели, и информация стала альтернативной. Таким образом, информация от народа заменила информацию от власти. В период с 1936 по 1937 год было произведено более ста фильмов, продвигаемых производственной компанией и дистрибьютором, созданными CNT. Документальный жанр, несомненно, был наиболее успешным, поскольку военные новости неизбежно вытесняли любую другую деятельность. Для производства фильмов были созданы SIE Films (Синдикат индустрии развлечений) и Spartacus Films. У Союза было две большие студии с тремя съемочными площадками, а на территории Монжуика был обустроен "Дворец Бельгии" для вспомогательных служб, таких как создание декораций и привлечение массовки. Однако репрессии в мае 1937 года подавили Социальную революцию на улицах Барселоны, и, хотя фильмы продолжали сниматься, прежние темпы производства значительно замедлились. Анархистское кинопроизводство было важной частью творческой жизни Каталонии в то время и распространилось в Арагон, Мадрид и Леванте через различные модели, адаптируясь к обстоятельствам городов и рабочих, которые сделали это возможным. Хотя производственная деятельность в Мадриде была менее значительной, чем в Барселоне, было снято 24 фильма, как документальные, так и художественные.

Деревообрабатывающая промышленность

В период Гражданской войны в этой отрасли работало от 7 до 10 тысяч человек. Вскоре после всеобщей забастовки, когда рабочие вернулись на свои предприятия и в мастерские, деревообработчики начали объединяться. Они начали с захвата предприятий, а затем, в рамках общего плана по рационализации усилий и ресурсов, закрыли мастерские, не отвечавшие достаточным требованиям охраны труда и безопасности, объединив их в крупные и просторные помещения. Хотя поначалу сохранялись небольшие мастерские, позже и они были включены в процесс социализации. После нескольких месяцев стихийности усилия были скоординированы, что позволило добиться восьмичасового рабочего дня, унификации заработной платы, улучшения условий труда и повышения производительности. Социализация была внедрена на всех этапах производства: на пилорамах, в столярных и плотницких мастерских. Были созданы профессиональное училище и библиотеки, а в 1937 году даже прошла социализированная мебельная ярмарка. Была достигнута координация с социализированной деревообрабатывающей промышленностью Леванте для производства различных видов мебели и избежания конкуренции. Хотя некоторые обмены осуществлялись посредством бартера (с другими социализированными отраслями или с некоторыми аграрными общинами), в большинстве случаев требовалось использовать денежные средства.

Аграрные общины

Тенденция латифундизма в испанской сельской местности привела к широким беспорядкам среди крестьянства. Конфискации XIX века не смогли существенно изменить структуру землевладения, а процесс аграрной реформы республики не оправдал ожиданий перемен. Таким образом, в результате государственного переворота начался революционный процесс, в ходе которого крестьяне экспроприировали земли у землевладельцев и организовали самоуправляемые общины, основанные на коллективной собственности на средства производства. Это явление получило название «коллективизация». Коллективы создавались различными способами. В регионах, не захваченных националистами, муниципалитеты и сами крестьяне инициировали коллективизацию. Так сформировался коллективный трудовой режим, при котором земли аристократов и землевладельцев экспроприировались и объединялись с землями других коллективов. Животные, инструменты и труд находились в совместном пользовании. Периодически проводились собрания для определения деятельности общины, ведения переговоров с другими общинами и стимулирования обмена. Большинство этих коллективов возникло в ответ на пустующие земли или земли, захваченные комитетами после переворота. ИРА насчитывала от 1500 до 2500 общин по всей Испании. Эти коллективы территориально организовывались, как, например, в Арагоне, в Кастилии посредством объединения крестьянских федераций или в Леванте с созданием CLUEA. На протяжении всей войны они присутствовали в политических и экономических подходах каждой фракции, являясь одним из идеологических полей битвы внутри республиканского лагеря. Вступление или выход из коллективной общины были свободными. Мелкий владелец, желавший самостоятельно обрабатывать землю, мог это делать, если не нанимал работников. UGT организовала Национальную федерацию работников сельского хозяйства (FNTT), насчитывавшую более полумиллиона членов, которая в основном поддерживала коллективы. В Барселоне общины осуществляли управление, аналогичное коллективам, без работодателей, поскольку всем контролировали сами работники. Городские службы, такие как городской транспорт, управлялись коллективными общинами. В сельской местности Арагона, Валенсийского сообщества и Мурсии аграрные общины функционировали как коммуны. Предпринимательская деятельность сочеталась с функциями института, заменяющего местные органы власти муниципалитетов, в которых они были созданы, во многих случаях отменяя деньги и частную собственность (один из принципов социалистического анархистского общества). Среди наиболее значительных арагонских общин были Alcañiz, Alcorisa, Barbastro, Calanda, Fraga, Monzón и Valderrobres. В середине февраля 1937 года в Каспе состоялся конгресс, целью которого было создание федерации коллективов, в котором приняли участие 500 делегатов, представляющих 80 000 арагонских коллективистов. Вдоль Арагонского фронта, под влиянием анархистов, Арагонский совет во главе с Хоакином Аскасо взял под контроль этот район. И Арагонский совет, и эти общины не пользовались поддержкой правительства республики, поэтому 4 августа министр национальной обороны Индалесио Прието отдал приказ 11-й дивизии под командованием Энрике Листера отправиться на «маневры» в Арагон и распустить Арагонский совет 11 августа. В Арагоне были сформированы аграрные коллективы, структурированные рабочими группами по пять-десять человек. Каждой рабочей группе община выделяла участок земли, за который она несла ответственность. Каждая группа избирала делегата, представлявшего их мнение на общих собраниях. Управляющий комитет отвечал за повседневную деятельность общины. Этот комитет занимался закупкой материалов, обменом с другими районами, организацией распределения продукции и необходимыми общественными работами. Его члены избирались на общих собраниях, в которых участвовали все члены общины. Во многих деревнях и городах деньги были отменены и заменены ваучерами, подписанными или заверенными комитетами. Хотя некоторые общины испытывали проблемы с республиканскими властями (например, роспуск в Арагоне), другие, такие как коллективы Кастилии, региона Мурсия и Андалусии, функционировали с переменным успехом до 1939 года, когда были распущены войсками Франко.

Принятие решений

Следуя либертарианским принципам, коллективами управляли структуры, которые можно описать как "снизу вверх". То есть, все решения и назначения принимались на общих собраниях. На этих собраниях обсуждались все вопросы, касающиеся людей. На тех же собраниях обсуждался прогресс общины и планировались дальнейшие действия.

Федерализм

На более широком организационном уровне общины стремились организовать себя в федерации, по примеру Арагона. Проводились конгрессы в поддержку создания федераций коллективов, но ни разу не был создан орган, превосходящий по сложности арагонский. Существовали и другие примеры федерализма, такие как CLUEA – управляющий орган экспортом цитрусовых в регионе Леванте. Между коллективами осуществлялся также обмен, в форме бартера, с использованием собственных бумажных денег или официальной валюты.

Экологизм

Испанская революция осуществила ряд экологических реформ, которые, возможно, были самыми масштабными в мире на тот момент. Даниэль Герин отмечает, что на анархистских территориях происходило разнообразие сельскохозяйственных культур, расширение ирригационных систем, начались работы по лесовосстановлению и создавались питомники для деревьев. После того, как была установлена связь между загрязнением воздуха и туберкулезом, КНТ закрыла несколько металлургических предприятий.

Экономика

Коллективы формировались в деревнях в результате отказа крестьян от земли и орудий труда, их экспроприации или накопления. В них входили люди, желавшие вступить в коллектив, а объем работ распределялся между участниками. В тех местах, где денежная система не была упразднена, заработная плата в большинстве случаев становилась семейной. Она определялась в зависимости от числа членов семьи, увеличиваясь в зависимости от наличия супругов и детей.

Деньги

Экономическая политика анархистских коллективов в основном основывалась на базовом коммунистическом принципе "от каждого по способностям, каждому по потребностям". Одной из наиболее заметных черт этих общин был подход к проблеме денег и распределения продуктов. В деревнях и городах, где деньги были упразднены, искали различные решения, которые различались в зависимости от местности и поселения: ваучеры, подписанные или заверенные комитетами, учетные книги, местные монеты, нормы распределения или индивидуальные и семейные чековые книжки. В тех случаях, когда деньги были отменены, их использовали для приобретения товаров или инструментов, которые община не могла добыть самостоятельно.

Препятствия

Самыми большими проблемами, с которыми столкнулись общины, были последствия самой войны: нехватка сырья, такого как удобрения, семена, оборудование и инструменты, или недостаток рабочей силы из-за мобилизации. У них также были серьезные проблемы в отношениях с государством, поскольку коллективы представляли собой выражение власти, независимой от государства, и являлись идеологическими соперниками коммунизма, доминировавшего в правительстве. В результате они сталкивались с дискриминацией при финансировании ИРА, конкуренцией со стороны CLUEA в Леванте, принудительной профсоюзной организацией в Каталонии или принудительным роспуском в Арагоне.

Ответ государства

Как только государство было реструктурировано на любом из своих уровней, оно стремилось остановить, направить или, по крайней мере, контролировать любое революционное движение. Что касается коллективов, министр сельского хозяйства Урибе разработал указ об аграрных коллективизациях, целью которого было лишь их упорядочение. В этом указе чрезмерное внимание уделялось индивидуальному крестьянину.

Сфера революции

Цифры часто размыты. Было предложено множество различных цифр. Гастон Леваль утверждает, что в участии принимали 3 миллиона человек. Вернон Ричардс говорит о 1,5 миллионах. Фрэнк Минц в исследовании 1970 года оценивал их количество от 2 440 000 до 3 200 000; однако к 1977 году он уже пересмотрел эти оценки, указав минимальное число в 1 838 000 коллективистов. Его аргументация следующая:

Революция в образовании

В образовательной сфере также проводились важные эксперименты, однако, как станет ясно, эти опыты имели серьезные недостатки, мешавшие проведению более углубленной работы. Одно из наиболее значительных изменений заключалось в том, что образование перестало рассматриваться как оборонительная и деструктивная сфера капитализма и стало пониматься как фундаментальная основа строительства нового революционного общества.

Начальное и среднее образование

Новый единый школьный совет (НЕСШ), созданный в Каталонии 27 июля 1936 года, был наделен задачей реструктуризации образовательной системы Каталонии. Эта организация может рассматриваться как модель общественного управления образованием: бесплатное, совместное, светское, с использованием местного языка и объединением различных уровней образования. Однако CENU создала Региональную федерацию рационалистических школ, которая находилась вне системы НЕСШ. В сельской местности коллективистское движение было вынуждено вмешиваться более активно, чем в городах. Это было обусловлено либо отсутствием образовательных структур ранее, либо большей автономией, в результате чего многие сельские муниципалитеты столкнулись с местными, профессиональными или муниципальными расходами. Также важно было соблюдать уставы некоторых общин, запрещавших детский труд.

Профессиональная и техническая подготовка

В области профессионально-технического образования было разработано множество различных инициатив. В промышленности они во многом стали результатом деятельности профсоюзов, которые, осознавая нехватку технических специалистов и не доверяя им, стремились обучать членов своих организаций. Среди этих инициатив были многочисленные школы по конкретным специальностям: железнодорожников, оптики, транспортников, металлургов, а также отделы, занимавшиеся профессиональной подготовкой. В сельском хозяйстве подобные инициативы осуществляли федерации профсоюзов, среди которых можно выделить школу секретарей Леванте, сельскохозяйственный университет Монкада, региональный институт сельского хозяйства и животноводства и школу активистов Монсона.

Неформальное и культурное образование

Для неформального образования существовали либертарианские атеней или народные социальные центры, в которых реализовывались разнообразные образовательные, культурные и трудовые инициативы. Атеней обладал глубокими традициями, где сильны были анархистские идеи. Однако во время войны они распространились даже в районы, слабо связанные с CNT. В некоторых случаях, например, в Мадриде, атенейи создавали школы, предоставляли медицинское страхование и оказывали другие виды социальных услуг. Различные общины также осуществляли другие начинания, такие как создание библиотек, организация художественных кружков, кинофорумов, театральных групп, атеней, основание собственных академий или детских яслей.

Проблемы, с которыми сталкиваются

Проблемы, с которыми пришлось столкнуться, имели два различных источника: с одной стороны, это были проблемы, типичные для военного времени, к которым можно добавить и те, что тяготили сферу образования, а с другой – проблемы, характерные для рационалистического школьного движения. Прежде всего, необходимо отметить низкую посещаемость школ в Испании. Эта проблема усугублялась в сельской местности, где многие муниципалитеты не имели школ или находились в крайне плачевном состоянии, и многие общины все еще боролись с детским трудом. Подобно предыдущему пункту, одной из общих проблем, и особенно актуальной для рационалистических школ, была нехватка квалифицированных учителей. Эта проблема, неразрывно связанная со структурным недостатком образования, обострялась в сельских районах, совпадая с периодом летних каникул. Нехватка квалифицированных учителей особенно остро ощущалась в либертарных кругах, поскольку большинство руководителей рационалистических школ были активистами. Одной из задач, которую пытались решить, была недостаточная координация между рационалистическими центрами. В большинстве случаев эта координация осуществлялась неформально, на основе общих взглядов и территориальной близости. Наиболее интересным ответом на эту проблему стала Региональная федерация рационалистических школ Каталонии, которая планировала создание издательства и «Рационалистического устава». Однако федерация не получила значительного развития. И, наконец, следует отметить нехватку экономических и материальных ресурсов, обусловленную необходимостью поддерживать военную экономику и экономическим спадом, затронувшим коллективистское движение. Этот недостаток ресурсов был ключевым фактором, объясняющим отсутствие реорганизации образовательной системы, проявлявшееся в таких проблемах, как нехватка оснащения, которую иногда компенсировали, переоборудуя другие здания.

Революция, Гражданская война и ополчение

Совпадение революции и Гражданской войны в Испании привело к тому, что в военной сфере возникло множество инициатив, координируемых новыми администрациями, сформированными революционной волной, и большинство из них оказались безуспешными.

Арагонский фронт

Это была первая военная инициатива, разработанная 24 июля 1936 года, когда первая добровольческая милиция, колонна имени Дуррути, выступила из Барселоны в направлении Сарагосы. Одной из последних колонн была колонна «Лос-Агуилхус», которая покинула Барселону 28 августа в направлении Уэски. Колонны из Барселоны и Ллейды двигались преимущественно к Уэске и Сарагосе, а валенсийские – к Теруэлю, неоднократно осаждая три провинциальные столицы. В начале сентября прибыла и разместилась вокруг Вильянуэвы-де-Уэрва колонна Карод-Феррера. Эта операция продолжалась до конца сентября, когда, в связи с надвигающейся битвой за Мадрид, некоторые колонны отказались от самостоятельности, подчинившись требованиям правительства.

Высадка на Майорке

Идея экспедиции на Майорку возникла 19 июля, когда остров был захвачен националистами вместе с Ибицей и Форментерой. Менорка оставалась единственным островом Балеарского архипелага, контролируемым республиканцами. Республиканцам удалось отбить у националистов острова Ибица, Форментера и Кабрера, и они высадились на Майорке в районе Пунта-Амер и Порто-Кристо. 5 сентября колонна Байо начала отступление с Майорки, которое продолжалось до 12 сентября и завершилось возвращением в Барселону. Так называемые "Майоркские высадки" можно считать окончательно завершенными, когда 20 сентября франкистские войска с Майорки оккупировали Форментеру.

Защита Мадрида

Последняя крупная операция конфедеральных ополчений произошла в ноябре 1936 года. Буэнавентура Дуррути, один из главных деятелей Революции, умер 20 ноября 1936 года. Сопротивление народных ополчений, наряду с подкреплениями Интернациональных бригад, позволило Мадриду выдержать атаку повстанцев. В дальнейшей обороне города приняли участие многочисленные анархо-синдикалисты, такие как колонна под командованием мадридского Сиприано Меры. Тем не менее, конфедеральные ополчения были включены в состав Испанской республиканской армии в 1937 году.

Критика

Критика Испанской революции в основном сосредоточена вокруг обвинений в принуждении со стороны анархистов (преимущественно в сельских коллективах Арагона), которые, по мнению критиков, противоречили либертарным организационным принципам. Боллотен утверждает, что отчеты CNT–FAI преувеличивали добровольный характер коллективизации и игнорировали более распространенные реалии принуждения или прямой силы как основную характеристику анархистской организации. Хотя в публикациях CNT–FAI упоминались многочисленные случаи крестьян-собственников и арендаторов, добровольно присоединившихся к коллективной системе, несомненно, несравненно большее число упорно сопротивлялось ей или принимало ее лишь под крайним давлением. Тот факт, что многие мелкие собственники и арендаторы были вынуждены присоединиться к коллективным хозяйствам, прежде чем у них появилась возможность свободно принять решение, очевиден. Он также подчеркивает, что в целом принудительный характер военного климата и анархистской военной организации и присутствия во многих частях сельской местности являлись фактором в установлении коллективизации, даже если прямой силой или откровенным принуждением не связывали участников против их воли. Даже если крестьянин-собственник и арендатор не были принуждены присоединиться к коллективной системе, существовало несколько факторов, которые усложняли жизнь несогласным; им не только не разрешалось нанимать рабочих и свободно распоряжаться урожаем, как уже отмечалось, но им часто отказывали во всех преимуществах, которыми пользовались члены коллектива. Более того, арендатор, полагавший, что освобожден от уплаты ренты в результате казни или бегства землевладельца или его управляющего, часто был вынужден продолжать выплаты в пользу деревенского комитета. Все эти факторы в совокупности оказывали давление, почти столь же сильное, как угроза оружием, и в конечном итоге вынуждали мелких собственников и арендаторов во многих деревнях отказаться от своей земли и имущества в пользу коллективных хозяйств. Это обвинение ранее было выдвинуто историком Рональдом Фрейзером в его книге «Кровь Испании: устная история Гражданской войны в Испании», где он отметил, что прямая сила не была необходима в условиях и без того принудительного военного климата. [V]ильджане могли оказаться под значительным давлением, чтобы коллективизироваться – даже по разным причинам. Не было необходимости тащить их за оружием: принудительный климат, в котором расстреливали «фашистов», был достаточен. Существовали «спонтанные» и «вынужденные» коллективы, а также добровольные и невольные коллективисты внутри них. Принудительная коллективизация противоречила либертарным идеалам. Все, что было принудительным, не могло быть либертарным. Обязательная коллективизация была оправдана, по мнению некоторых либертарианцев, рассуждениями, более близкими к военному коммунизму, чем к либертарному коммунизму: необходимостью снабжать колонны на фронте. Анархистские сторонники возражают, что наличие «принудительного климата» было неизбежным аспектом войны, за который анархистов нельзя справедливо винить, и что наличие преднамеренного принуждения или прямой силы было минимальным, о чем свидетельствует в целом мирное сосуществование коллективистов и индивидуалистов, которые решили не участвовать в коллективной организации. Последнее мнение выразил историк Энтони Бивор в своей книге «Битва за Испанию: Гражданская война в Испании, 1936–1939 гг.». Обоснованием этой операции (ее «чрезмерно жесткие меры» шокировали даже некоторых членов партии) было то, что, поскольку все коллективы были созданы силой, Листер просто освобождал крестьян. Безусловно, давление оказывалось, и, несомненно, сила применялась в некоторых случаях в пылу после восстания. Но сам факт, что каждая деревня состояла из коллективистов и индивидуалистов, показывает, что крестьян не заставляли заниматься общим земледелием под дулом пистолета. Историк Грэм Келси также утверждает, что анархистские коллективы в основном поддерживались либертарными принципами добровольной ассоциации и организации, и что решение присоединиться и участвовать, как правило, основывалось на рациональном и взвешенном выборе, сделанном после дестабилизации и фактического исчезновения капитализма как мощного фактора в регионе. Либертарный коммунизм и аграрная коллективизация не были экономическими терминами или социальными принципами, навязанными враждебным населением специальными группами городских анархо-синдикалистов, а были образом жизни и способом организации сельской местности, принятым сельскими анархистами и местными комитетами как наиболее разумная альтернатива феодально-капиталистической системе, которая только что рухнула. Проанархистские аналитики также обращают внимание на десятилетия организации и более короткий период агитации CNT–FAI, которые послужили основой для высокого уровня членства в анархистской Испании, что часто рассматривается как причина популярности анархистских коллективов, а не присутствия силы или принуждения, которые якобы заставляли нежелающих людей участвовать невольно. Майкл Сейдман предположил, что во время Испанской революции существовали и другие противоречия в самоуправлении рабочих. Он отмечает, что CNT решила, что рабочих можно уволить за «лень или аморальность» и что все рабочие должны «иметь личное дело, в котором будут зафиксированы подробности их профессиональной и социальной личности». Он также отмечает, что министр юстиции CNT, Гарсиа Оливер, инициировал создание «трудовых лагерей», и даже самые принципиальные анархисты, «Друзья Дуррути», выступали за «принудительный труд». Однако Гарсиа Оливер объяснил свое идеалистическое видение справедливости в Валенсии 31 декабря 1936 года: обычные преступники найдут искупление в тюрьме благодаря библиотекам, спорту и театру. Политические заключенные должны будут реабилитироваться, строя укрепления и стратегические дороги, мосты и железные дороги, и получать достойную заработную плату. Гарсиа Оливер считал, что лучше спасти жизни фашистов, чем приговаривать их к смерти. Это контрастирует с политикой массового уничтожения политических противников, проводимой в мятежной зоне во время войны. Некоторые радикальные комментаторы включили свои взгляды на ограничения Испанской революции в свои теории антикапиталистической революции. Жиль Дове, например, использует испанский опыт, чтобы утверждать, что для преодоления капитализма рабочим необходимо полностью отменить как наемный труд, так и капитал, а не просто управлять ими.