Введение
"Апология математика" – эссе 1940 года британского математика Г. Х. Харди, представляющее собой защиту ценности математических исследований. В основе "апологии" Харди – в значении формального обоснования или защиты (как в "Апологии Сократа" Платона) – лежит аргумент о том, что математика обладает ценностью, независимой от её практического применения. Харди видел эту ценность в красоте математики и приводил примеры и критерии математической красоты. В книге также содержится краткая автобиография, дающая непосвящённому читателю представление об устройстве мышления работающего математика.
A Mathematician's Apology is a 1940 essay by British mathematician G. H. Hardy, which offers a defence of the pursuit of mathematics. Central to Hardy's "apology" – in the sense of a formal justification or defence (as in Plato's Apology of Socrates) – is an argument that mathematics has value independent of possible applications. Hardy located this value in the beauty of mathematics, and gave some examples of and criteria for mathematical beauty. The book also includes a brief autobiography, and gives the layman an insight into the mind of a working mathematician.
Предыстория
Харди чувствовал необходимость оправдать свою жизненную работу в математике в это время главным образом по двум причинам. Во-первых, в возрасте 62 лет Харди ощутил приближение старости (он пережил сердечный приступ в 1939 году) и ослабление своего математического творчества и способностей. Посвящая время написанию "Апологии", Харди признавал, что его собственный период как творческого математика завершился. В предисловии к изданию 1967 года Сноу описывает "Апологию" как "страстное оплакивание утраченных творческих сил, которые больше никогда не вернутся". По словам Харди, "Изложение, критика, оценка – работа для умов второго сорта. [ ] Для профессионального математика – печальное зрелище писать о математике. Функция математика – действовать, доказывать новые теоремы, расширять математику, а не рассуждать о том, что он или другие математики сделали". Во-вторых, с началом Второй мировой войны Харди, убежденный пацифист, хотел обосновать свою веру в то, что математику следует изучать ради самой себя, а не ради ее практического применения. Он начал писать на эту тему, когда его пригласили предоставить статью для журнала Eureka, издания Кембриджского студенческого математического общества The Archimedeans. Редактор предложил одну из тем – "нечто о математике и войне", и результатом стала статья "Математика во время войны". Позже Харди включил эту статью в "Апологию математика". К первому изданию 1940 года Харди отправил издателю открытки с просьбой разослать презентационные экземпляры различным людям, включая его сестру Гертруду Эмили Харди (1878–1963), Си. Д. Брода, Джона Эденсора Литтлвуда, сэра Артура Эддингтона, Си. Пи. Сноу и крикетиста Джона Ломаса (которому Г. Х. Харди посвятил книгу).
"a passionate lament for creative powers that used to be and that will never come again". In Hardy's words, "Exposition, criticism, appreciation, is work for second rate minds. [ ] It is a melancholy experience for a professional mathematician to find himself writing about mathematics. The function of a mathematician is to do something, to prove new theorems, to add to mathematics, and not to talk about what he or other mathematicians have done." Secondly, at the start of World War II, Hardy, a committed pacifist, wanted to justify his belief that mathematics should be pursued for its own sake rather than for the sake of its applications. He began writing on this subject when he was invited to contribute an article to Eureka, the journal of The Archimedeans (the Cambridge University student mathematical society). One of the topics the editor suggested was "something about mathematics and the war", and the result was the article "Mathematics in war time". Hardy later incorporated this article into A Mathematician's Apology. For the 1940 1st edition, Hardy sent postcards to the publisher requesting that presentation copies be sent to various people, including his sister Gertrude Emily Hardy (1878–1963), C. D. Broad, John Edensor Littlewood, Sir Arthur Eddington, C. P. Snow, and the cricketer John Lomas (to whom G. H. Hardy dedicated the book).
Резюме
Одной из главных тем книги является красота математики, которую Харди сравнивает с живописью и поэзией. Для Харди самой прекрасной математикой была та, что не имела практического применения в окружающем мире (чистая математика), и особенно его собственная область – теория чисел. Харди утверждает, что если полезные знания определяются как знания, способные внести вклад в материальное благополучие человечества в ближайшем будущем (если не прямо сейчас), и при этом чисто интеллектуальное удовлетворение не имеет значения, то подавляющее большинство высшей математики бесполезно. Он оправдывает занятия чистой математикой тем, что её "бесполезность" в целом означает невозможность злоупотребления ею во вред. С другой стороны, Харди принижает значительную часть прикладной математики, называя её "тривиальной", "некрасивой" или "скучной", противопоставляя её "истинной математике", под которой он понимает высшую чистую математику. Харди поясняет это, ссылаясь на фразу, приписываемую Карлу Фридриху Гауссу: "Математика – царица наук, а теория чисел – царица математики". Некоторые полагают, что именно крайняя неприменимость теории чисел привела Гаусса к такому утверждению; однако Харди отмечает, что это, безусловно, не так. Если бы применение теории чисел было найдено, никто бы, конечно, не стал пытаться свергнуть "царицу математики" по этой причине. По мнению Харди, Гаусс имел в виду, что базовые концепции, составляющие теорию чисел, глубже и изящнее, чем в любой другой области математики. Другая тема заключается в том, что математика – это "игра для молодых", поэтому каждый, обладающий математическим талантом, должен развивать и использовать его в юности, прежде чем способность к созданию оригинальной математики начнет ослабевать с возрастом. Эта точка зрения отражает растущую депрессию Харди в связи с угасанием его собственных математических сил. Для Харди истинная математика была по сути своей творческой деятельностью, а не объяснительной или излагающей.
Критика
На мнения Харди сильно повлияла академическая культура Кембриджского и Оксфордского университетов в период между Первой и Второй мировыми войнами. Некоторые примеры, приводимые Харди, сейчас кажутся неудачными. Например, он пишет: "Никто до сих пор не обнаружил никакой военной цели, которой служила бы теория чисел или теория относительности, и маловероятно, что это произойдет в обозримом будущем". Однако впоследствии теория чисел была использована для взлома немецких шифров "Энигма", а позже заняла важное место в криптографии с открытым ключом, а взаимосвязь между массой и энергией, предсказанная специальной теорией относительности, легла в основу физики ядерного оружия. Харди не считал прикладную математику хуже чистой из-за её практического применения; его неприятие было вызвано её простотой и обыденностью, которые и побудили его так о ней отзываться. Он полагает, что теорему Ролля, например, нельзя сравнить с элегантностью и выдающимися достижениями в математике, созданной Эваристом Галуа и другими представителями чистой математики, хотя она и имеет определенное значение для математического анализа.