Японская ядерная программа: от исследований до потенциала

Введение

Во время Второй мировой войны Япония вела несколько программ по изучению использования ядерного деления для военных технологий, включая ядерные реакторы и ядерное оружие. Подобно аналогичным военным программам в нацистской Германии, эти программы были относительно небольшими, страдали от множества проблем, вызванных нехваткой ресурсов и военным хаосом, и в конечном итоге не смогли выйти за рамки лабораторных исследований во время войны. В настоящее время Япония не имеет известных программ разработки ядерного оружия. Она является участником Договора о нераспространении ядерного оружия и ввела внутренние правовые запреты на производство ядерного оружия. Однако Япония уникальна среди государств, не обладающих ядерным оружием, тем, что располагает полным ядерным топливным циклом в рамках своей гражданской ядерной энергетики, а также передовыми разработками в отраслях, необходимых для создания ядерного оружия. В результате Япония часто приводится в качестве основного примера латентной или пороговой ядерной державы, способной разработать оружие в очень короткие сроки в случае принятия такого решения её правительством.

Предыстория

В 1934 году была опубликована "теория атомной физики" профессора Токийского университета Хикосаки Тадаёси. Хикосака указал на огромную энергию, заключенную в атомных ядрах, и на возможность создания как ядерной энергетики, так и оружия. В декабре 1938 года немецкие химики Отто Хан и Фриц Штрассман отправили рукопись в журнал Naturwissenschaften, сообщающую об обнаружении бария после облучения урана нейтронами; одновременно они проинформировали об этих результатах Лизе Майтнер. Майтнер и её племянник Отто Роберт Фриш правильно истолковали эти результаты как ядерный распад, а Фриш экспериментально подтвердил это 13 января 1939 года. Физики всего мира немедленно осознали возможность возникновения цепной реакции и сообщили своим правительствам о потенциальной разработке ядерного оружия.

Вторая мировая война

Ведущей фигурой в японской атомной программе был Йосио Нишина, близкий соратник Нильса Бора и современник Альберта Эйнштейна. Нишина был соавтором формулы Кляйн — Нишина. В 1931 году Нишина основал собственную лабораторию ядерных исследований в Институте RIKEN (Институт физических и химических исследований) для изучения физики высоких энергий. Институт RIKEN был создан в 1917 году в Токио для продвижения фундаментальных исследований. Нишина построил свой первый циклотрон в 1936 году, а в 1937 году — еще один, 220-тонный. В 1938 году Япония также приобрела циклотрон в Калифорнийском университете в Беркли. В 1939 году Нишина осознал военный потенциал ядерного деления и опасался, что американцы работают над ядерным оружием, которое может быть применено против Японии. В августе 1939 года физики венгерского происхождения Лео Силард и Юджин Вигнер подготовили проект письма Эйнштейна — Силарда, в котором предупреждалось о потенциальной разработке «чрезвычайно мощных бомб нового типа». Соединенные Штаты начали исследования в области создания оружия на основе деления, которые в конечном итоге привели к созданию масштабного Манхэттенского проекта. Лаборатория, у которой Япония приобрела циклотрон, стала одним из основных центров разработки оружия. В начале лета 1940 года Нишина встретил в поезде генерал-лейтенанта Такео Ясуду, который в то время был директором Института технических исследований Армейского аэронавтического управления. Нишина рассказал Ясуде о возможности создания ядерного оружия. Однако официальный запуск японского проекта по ядерному делению произошел только в апреле 1941 года, когда Ясуда, по приказу министра армии Хидеки Тоджо, начал расследование возможностей создания ядерного оружия. Ясуда передал приказ виконту Масатоси Окочи, директору Института RIKEN, который, в свою очередь, передал его Нишине. К 1941 году в лаборатории Нишины работало более 100 исследователей.

B-Исследования

Тем временем, Институт технологических исследований Императорского японского флота вел собственные, независимые исследования и привлекал профессоров из Токийского Императорского университета для консультаций по вопросам ядерного оружия. Перед нападением на Перл-Харбор в 1941 году капитан Йодзи Ито из Японского военно-морского технического исследовательского института инициировал изучение возможности использования ядерного деления японским флотом. После консультаций с профессором Сагане из Токийского Императорского университета, его исследования показали, что ядерное деление может стать потенциальным источником энергии для флота. Нападение также фактически уничтожило трубку Клюзиуса и любые шансы Японии создать атомную бомбу вовремя, чтобы повлиять на исход войны в свою пользу и добиться паритета с Западом в области ядерного вооружения.

Проект F-Go

В 1943 году другое японское военно-морское командование начало программу ядерных исследований, проект F Go (св. "Проект F"), под руководством Бунсаку Аракацу в Императорском университете Киото. Аракацу провел несколько лет за границей, включая обучение в лаборатории Кавендиша в Кембридже под руководством Эрнеста Резерфорда и в Берлинском университете под руководством Альберта Эйнштейна. Наряду с Нисиной, Аракацу был самым выдающимся ядерным физиком в Японии. В его команду входил Хидеки Юкава, который в 1949 году стал первым японским физиком, удостоенным Нобелевской премии. В начале войны командир Китагава, начальник химического отдела Научно-исследовательского института флота, попросил Аракацу провести работы по разделению урана-235. Работа продвигалась медленно, но незадолго до окончания войны он спроектировал ультрацентрифугу (для вращения со скоростью 60 000 оборотов в минуту), надеясь, что она позволит достичь требуемых результатов. До капитуляции Японии была завершена только конструкция машины. После встречи Аракацу и Нисины весной 1944 года был сформирован Комитет по внедрению военно-морских технологий из-за отсутствия прогресса в разработке японского ядерного оружия. Это привело к единственной встрече руководителей ученых проекта F Go, состоявшейся 21 июля 1945 года. После встречи исследования в области ядерного оружия были прекращены в результате разрушения объекта, где проводились исследования по разделению изотопов, известного как Здание 49. Это произошло 24 ноября; циклотроны института Рикен были разобраны и сброшены в Токийский залив. В письме протеста против этого разрушения Нишина написал, что циклотроны в Рикене не имели отношения к производству ядерного оружия, однако большой циклотрон официально входил в состав проекта Ни Го. Нишина включил его в проект, предположив, что циклотрон может служить основой для фундаментальных исследований в области использования ядерной энергии, просто чтобы иметь возможность продолжать работу над устройством; военный характер проекта обеспечивал ему доступ к финансированию и удерживал его исследователей от призыва в армию. Он не испытывал никаких сомнений, поскольку не видел возможности создания ядерного оружия в Японии до окончания войны. После войны следователь 24-го отдела уголовных расследований в Корее, утверждал, что японцы успешно испытали ядерное оружие недалеко от Хуннама (Коннан) до захвата города советскими войсками. Он заявил, что получил эту информацию в Сеуле в сентябре 1945 года от японского офицера, которому он дал псевдоним капитана Вакабаяси, который руководил контрразведкой в Хуннаме. Представители SCAP, отвечавшие за строгую цензуру всей информации о военном интересе Японии к ядерной физике, отклонили доклад Снелла. В ходе расследования 1947–1948 годов были запрошены комментарии от японских ученых, которые знали или должны были знать об этом проекте. Дальнейшие сомнения в рассказе Снелла вызывает отсутствие доказательств массового отъезда японских ученых из Японии в Корею и их непо возвращения. Эти сообщения были отклонены в обзоре книги сотрудника Министерства энергетики Роджера М. Андерса, опубликованном в журнале Military Affairs, в статье, написанной двумя историками науки в журнале Isis, и в другой статье в журнале Intelligence and National Security.

In 1943, a different Japanese naval command began a nuclear research program, the F Go Project (lit. "The F Project"), under Bunsaku Arakatsu at the Imperial University, Kyoto. Arakatsu had spent some years studying abroad including at the Cavendish Laboratory at Cambridge under Ernest Rutherford and at Berlin University under Albert Einstein. Next to Nishina, Arakatsu was the most notable nuclear physicist in Japan. His team included Hideki Yukawa, who would become in 1949 the first Japanese physicist to receive a Nobel Prize. Early on in the war Commander Kitagawa, head of the Navy Research Institute's Chemical Section, had requested Arakatsu to carry out work on the separation of Uranium 235. The work went slowly, but shortly before the end of the war he had designed an ultracentrifuge (to spin at 60,000 rpm) which he was hopeful would achieve the required results. Only the design of the machinery was completed before the Japanese surrender. After Arakatsu and Nishina's meeting, in spring 1944, the Army Navy Technology Enforcement Committee formed due to lack of progress in the development of Japanese nuclear weapons. This led to the only meeting of the leaders of the F Go Project scientists, on 21 July 1945. After the meeting, nuclear weaponry research ended as a result of the destruction of the facility that housed isotope separation research, known as Building 49. This was done on 24 November; the Riken's cyclotrons were taken apart and thrown into Tokyo Bay. In a letter of protest against this destruction Nishina wrote that the cyclotrons at the Riken had had nothing to do with the production of nuclear weapons, however the large cyclotron had officially been a part of the Ni Go Project. Nishina had placed it within the Project by suggesting that the cyclotron could serve basic research for the use of nuclear power, simply so that he could continue working on the device; the military nature of the Project gave him access to funding and kept his researchers from being drafted into the armed forces. He felt no qualms about this because he saw no possibility of producing nuclear weapons in Japan before the end of the war. who had been an investigator with the 24th Criminal Investigation Detachment in Korea after the war, which alleged that the Japanese had successfully tested a nuclear weapon near Hungnam (Konan) before the town was captured by the Soviets. He said that he had received his information at Seoul in September 1945 from a Japanese officer to whom he gave the pseudonym of Captain Wakabayashi, who had been in charge of counter intelligence at Hungnam. SCAP officials, who were responsible for strict censorship of all information about Japan's wartime interest in nuclear physics, were dismissive of Snell's report. Under the 1947–1948 investigation, comments were sought from Japanese scientists who would or should have known about such a project. Further doubt is cast on Snell's story by the lack of evidence of large numbers of Japanese scientists leaving Japan for Korea and never returning. These specific reports were dismissed in a review of the book by Department of Energy employee Roger M. Anders which was published in the journal Military Affairs, an article written by two historians of science in the journal Isis, and another article in the journal Intelligence and National Security.

Послевоенный

После бомбардировки Хиросимы и Нагасаки Япония стала стойким приверженцем антиядерных настроений. Послевоенная конституция запрещает создание наступательных вооруженных сил, а в 1967 году были приняты Три неядерных принципа, исключающие производство, владение или ввод ядерного оружия. Несмотря на это, идея о том, что Япония может стать ядерной державой, сохранялась. После первого ядерного испытания Китая в 1964 году премьер-министр Японии Эйсаку Сато заявил президенту Линдону Джонсону во время их встречи в январе 1965 года, что если у китайских коммунистов есть ядерное оружие, то и у японцев оно должно быть. Это потрясло администрацию Джонсона, особенно когда Сато добавил, что «японское общественное мнение не позволит этого в настоящее время, но я верю, что общественность, особенно молодое поколение, может быть «просвещена». На протяжении всего срока пребывания Сато у власти Япония продолжала обсуждать ядерный вариант. Предлагалось, что тактическое ядерное оружие, в отличие от более крупного стратегического оружия, можно определить как оборонительное и, следовательно, допустимое Конституцией Японии. В Белой книге, заказанной будущим премьер-министром Ясухиро Накасоне, утверждалось, что обладание небольшим количеством чисто оборонительного ядерного оружия, возможно, не нарушит Конституцию, но ввиду опасности негативной внешней реакции и возможной войны политика неприобретения ядерного оружия будет проводиться «в настоящее время». В 1969 году в исследовании политического планирования для Министерства иностранных дел Японии было заключено, что Япония должна, даже если она подпишет ДНЯО, сохранить экономическую и техническую возможность разрабатывать и производить ядерное оружие в случае необходимости, например, из-за международной обстановки. Япония окончательно подписала ДНЯО в 1970 году и ратифицировала его в 1976 году, но только после того, как Западная Германия стала участником, а США пообещали «не препятствовать стремлению Токио к независимым возможностям переработки в своей гражданской ядерной энергетической программе». По этой причине часто говорят, что Япония находится «на расстоянии одного оборота отвертки» от обладания ядерным оружием или обладает «бомбой в подвале». Соединенные Штаты хранили значительные ядерные активы в префектуре Окинава, когда она находилась под американской администрацией до 1970-х годов. На Окинаве находилось около 1200 ядерных боеголовок. Значительное количество плутония пригодного для реакторов образуется как побочный продукт атомной энергетики. В 1970-х годах японское правительство несколько раз обращалось к Соединенным Штатам с просьбой использовать переработанный плутоний для формирования «плутониевой экономики» для мирного коммерческого использования. Это положило начало значительным дебатам в администрации Картера о риске распространения, связанном с переработкой, а также признании потребности Японии в энергии и ее права на использование мирных ядерных технологий. В конечном итоге было достигнуто соглашение, которое позволило Японии перенаправить побочные продукты деятельности, связанной с ядерной энергетикой; однако их усилия в отношении реакторов на быстрых нейтронах, размножающих плутоний, были в значительной степени безуспешными. В 2012 году сообщалось, что в Японии хранится 9 тонн плутония, чего хватит более чем на 1000 ядерных боеголовок, а еще 35 тонн хранится в Европе. Она построила завод по переработке в Роккашо, который может производить дополнительный плутоний. Япония также владеет отечественным заводом по обогащению урана, который гипотетически может быть использован для производства высокообогащенного урана, пригодного для использования в оружии. Япония также разработала трехступенчатую твердотопливную ракету M V, несколько похожую по конструкции на американскую МБР LGM 118A Peacekeeper, что дает ей базу ракетных технологий. Теперь у нее есть более легкая для запуска ракета твердого топлива второго поколения, Эпсилон. Япония имеет опыт в технологии возвращаемых аппаратов (OREX, HOPE X). Тошиюки Шиката, советник правительства Токио и бывший генерал-лейтенант, заявил, что часть обоснования пятой миссии M V Hayabusa, с 2003 по 2010 год, заключалась в том, что повторный вход и посадка ее возвращаемой капсулы продемонстрировали «надежность баллистических ракетных возможностей Японии». Ядерное сдерживание Японии, вероятно, будет базироваться на море с подводными лодками, несущими баллистические ракеты. В 2011 году бывший министр обороны Сигэру Исиба открыто поддержал идею о том, что Япония должна поддерживать возможность ядерной латентности:
blockquote|"Я не думаю, что Японии нужно обладать ядерным оружием, но важно поддерживать наши коммерческие реакторы, потому что это позволит нам произвести ядерную боеголовку за короткое время. Это скрытое ядерное сдерживание", которое начало возвращаться в 2016 году. Было отмечено, что пока Япония пользуется преимуществами статуса «готовой к ядерному оружию», обеспечиваемого окружающими странами, она не увидит причин для фактического производства ядерного оружия, поскольку, оставаясь ниже порога, хотя и с возможностью его пересечь в короткие сроки, Япония может рассчитывать на поддержку США, одновременно представляя себя равным Китаю и России. Бывший мэр и губернатор Осаки Тору Хасимото в 2008 году заявил в нескольких телевизионных программах, что Япония должна обладать ядерным оружием, но с тех пор заявил, что это было его личное мнение. Бывший губернатор Токио (1999–2012) Синтаро Исихара был сторонником того, чтобы Япония обладала ядерным оружием. 29 марта 2016 года тогдашний кандидат в президенты США Дональд Трамп предположил, что Япония должна разработать собственное ядерное оружие, заявив, что для США становится слишком дорого продолжать защищать Японию от таких стран, как Китай, Северная Корея и Россия, которые уже обладают своим ядерным оружием. 27 февраля 2022 года бывший премьер-министр Синдзо Абэ предложил, чтобы Япония рассмотрела возможность заключения соглашения о совместном использовании ядерного оружия с США, аналогичного соглашению НАТО. Хотя разработка собственной ядерной программы в Японии маловероятна из-за низкой общественной поддержки, экзистенциальные угрозы со стороны Китая и Северной Кореи повысили обеспокоенность безопасностью внутри страны. Роль общественного мнения имеет решающее значение, и исследования показывают, что восприятие угроз — в основном растущих военных возможностей Китая — усилило общественную поддержку Японии ядерной программы. Япония долгое время придерживалась негативного отношения к ядерному оружию, и ранее даже обсуждение ядерного вооружения или сдерживания в стране было непопулярно из-за сильного «ядерного табу». Однако это табу разрушается, особенно потому, что Абэ поднял эту тему на передний план политики во время своего пребывания у власти. Национальная идентичность является важным фактором в ядерном вооружении Японии. После Второй мировой войны мирная конституция значительно ограничила возможности для военного прогресса Японии, запретив ей иметь активную армию или вести войну с другой страной. Эти ограничения и сильное желание бывших колоний — особенно Кореи и Китая — получить извинения и примирение от Японии за преступления и зверства, совершенные под имперским правлением до Второй мировой войны, в сочетании с отказом Японии принести надлежащие поправки, привели к росту консервативного крыла правящей Либерально-демократической партии (ЛДП) в Японии, которое поощряло пересмотр мирной конституции и продвигало, под руководством бывшего премьер-министра Синдзо Абэ, «здоровый национализм», направленный на восстановление чувства гордости японской общественности за свою страну. Ревизионисты стремились «создать новую национальную идентичность», которая повысила бы национальную гордость, позволила бы осуществлять коллективную самооборону и устранила бы «институциональные ограничения на военную деятельность». Поскольку надежность американских гарантий безопасности формирует ядерную политику Японии, надежный американский ядерный зонтик необходим для предотвращения разработки Японией собственного ядерного оружия. Однако с 1960-х годов уверенность Японии в американских гарантиях безопасности находилась под влиянием изменений во внешней политике США, от «доктрины Гуама» Никсона до желания Трампа, чтобы союзники обеспечивали большую часть своей собственной безопасности. Хотя разработка Японией ядерного оружия нарушила бы ДНЯО и потенциально ослабила бы влияние США в Восточной Азии, существует исторический прецедент…

Since the bombing of Hiroshima and Nagasaki, Japan has been a staunch upholder of antinuclear sentiments. Its postwar Constitution forbids the establishment of offensive military forces, and in 1967 it adopted the Three Non Nuclear Principles, ruling out the production, possession, or introduction of nuclear weapons. Despite this, the idea that Japan might become a nuclear power has persisted. After China's first nuclear test in 1964, Japanese Prime Minister Eisaku Satō said to President Lyndon Johnson when they met in January 1965, that if the Chinese Communists had nuclear weapons, the Japanese should also have them. This shocked Johnson's administration, especially when Sato added that "Japanese public opinion will not permit this at present, but I believe that the public, especially the younger generation, can be 'educated'." Throughout Sato's administration Japan continued to discuss the nuclear option. It was suggested that tactical nuclear weapons, as opposed to larger strategic weapons, could be defined as defensive, and therefore be allowed by the Japanese Constitution. A White Paper commissioned by future Prime Minister Yasuhiro Nakasone opined that it would be possible that possessing small yield, purely defensive nuclear weapons would not violate the Constitution, but that in view of the danger of adverse foreign reaction and possible war, a policy would be followed of not acquiring nuclear weapons "at present". In 1969, a policy planning study for Japan's Foreign Ministry concluded that Japan should, even if it signed the NPT, maintain the economic and technical ability to develop and produce nuclear weapons in case it should ever become necessary, for example due to the international situation. Japan finally signed the NPT in 1970 and ratified it in 1976, but only after West Germany became a signatory and the US promised "not to interfere with Tokyo's pursuit of independent reprocessing capabilities in its civilian nuclear power program". For this reason Japan is often said to be a "screwdriver's turn" away from possessing nuclear weapons, or to possess a "bomb in the basement". The United States stored extensive nuclear assets in Okinawa prefecture when it was under American administration until the 1970s. There were approximately 1,200 nuclear warheads in Okinawa. Significant amounts of reactor grade plutonium are created as a by product of the nuclear energy industry. During the 1970s, the Japanese government made several appeals to the United States to use reprocessed plutonium in forming a "plutonium economy" for peaceful commercial use. This began a significant debate within the Carter administration about the risk of proliferation associated with reprocessing while also acknowledging Japan's need for energy and right to the use of peaceful nuclear technology. Ultimately, an agreement was reached that allowed Japan to repurpose the byproducts of nuclear power related activities; however their efforts regarding fast breeding plutonium reactors were largely unsuccessful. In 2012, Japan was reported to have 9 tonnes of plutonium stored in Japan, which would be enough for more than 1,000 nuclear warheads, and an additional 35 tonnes stored in Europe. It has constructed the Rokkasho Reprocessing Plant, which could produce further plutonium. Japan also possesses an indigenous uranium enrichment plant which could hypothetically be used to make highly enriched uranium suitable for weapons use. Japan has also developed the M V three stage solid fuel rocket, somewhat similar in design to the U. S. LGM 118A Peacekeeper ICBM, giving it a missile technology base. It now has an easier to launch second generation solid fuel rocket, Epsilon. Japan has experience in re entry vehicle technology (OREX, HOPE X). Toshiyuki Shikata, a Tokyo Metropolitan Government adviser and former lieutenant general, said that part of the rationale for the fifth M V Hayabusa mission, from 2003 to 2010, was that the re entry and landing of its return capsule demonstrated "that Japan's ballistic missile capability is credible." A Japanese nuclear deterrent would probably be sea based with ballistic missile submarines. In 2011, former Minister of Defense Shigeru Ishiba explicitly backed the idea of Japan maintaining the capability of nuclear latency:
blockquote|"I don't think Japan needs to possess nuclear weapons, but it's important to maintain our commercial reactors because it would allow us to produce a nuclear warhead in a short amount of time It's a tacit nuclear deterrent" which started to be returned in 2016. It has been pointed out that as long as Japan enjoys the benefits of a "nuclear ready" status held through surrounding countries, it will see no reason to actually produce nuclear arms, since by remaining below the threshold, although with the capability to cross it at short notice, Japan can expect the support of the US while posing as an equal to China and Russia. Former Mayor and Governor of Osaka Tōru Hashimoto in 2008 argued on several television programs that Japan should possess nuclear weapons, but has since said that this was his private opinion. Former Governor of Tokyo 1999 2012, Shintaro Ishihara was a advocate of Japan having nuclear weapons. On 29 March 2016, then U. S. presidential candidate Donald Trump suggested that Japan should develop its own nuclear weapons, claiming that it was becoming too expensive for the US to continue to protect Japan from countries such as China, North Korea, and Russia that already have their own nuclear weapons. On 27 February 2022, former prime minister Shinzo Abe proposed that Japan should consider a nuclear sharing arrangement with the US similar to NATO. Although an indigenous nuclear program in Japan is unlikely to develop due to low public support, the existential Chinese and North Korean threats have raised security concerns domestically. The role of public opinion is central, and studies show that threat perceptions—mainly of China’s growing military abilities—have strengthened Japanese public support for a nuclear program. Japan has long held negative views on nuclear weapons, and previously, even discussions of nuclear armament or deterrence in the country was unpopular due to a strong "nuclear taboo". However, this taboo has been breaking, especially because Abe elevated the topic to mainstream politics during his tenure. National identity is an important factor in Japanese nuclear armament. Since World War II, the peace constitution has greatly limited the ability of Japanese military advancement, restricting them from having an active military or waging war with another country. These restrictions and the strong desire of former colonies—especially Korea and China—for apology and reconciliation by Japan for its crimes and atrocities committed under pre WWII imperialism, coupled with Japan's refusal to make appropriate amends, led to the rise of a conservative branch of the ruling Liberal Democratic Party (LDP) in Japan that encouraged revisions to the Peace Constitution and promoted, under former prime minister Shinzo Abe, "healthy nationalism", which aimed to restore the Japanese public's sense of pride in the country. The revisionists sought to "create a new national identity" that increased national pride, allowed for collective self defense and removed "institutional limitations on military activities". Since the reliability of U. S. security guarantees shapes Japan's nuclear policy, a strong American nuclear umbrella is necessary to prevent Japan from developing nuclear weapons of its own. Since the 1960s, however, Japanese confidence in U. S. security guarantees has been influenced by American foreign policy shifts, from Nixon's "Guam Doctrine" to Trump's desire for allies to provide more of their own security. Although Japan developing nuclear weapons would violate the Non Proliferation Treaty (NPT) and potentially decrease U. S. power in East Asia, there is historical precedent for the U. S. to be complacent regarding Japan building nuclear arms: as long as Japan is a democracy, a friend of Washington and has high state capacity, the U. S. alliance would likely be maintained. This was the case for France and the United Kingdom, when they developed their own nuclear weapons after the end of the Second World War despite American deterrence.