Введение

"Идиот-мальчик" – поэма, написанная Уильямом Вордсвортом, представителем романтического движения в английской литературе. Поэма была создана весной 1798 года и впервые опубликована в том же году в сборнике "Лирические баллады", представляющем собой собрание стихотворений Вордсворта и Сэмюэля Тейлора Колриджа, которое считается поворотным моментом в истории английской литературы и романтизма. В поэме исследуются такие темы, как язык, интеллектуальные особенности, материнство, эмоциональность (избыточная или иная), организация опыта и "нарушение естественного порядка". "Идиот-мальчик" – самая длинная поэма Вордсворта в "Лирических балладах" (в 463 строки), хотя её превосходит по объёму "Рифма о старом моряке" Колриджа. В оригинальном издании 1798 года она была шестнадцатым стихотворением в сборнике, а в издании 1800 года – двадцать первым, в которое было добавлено знаменитое предисловие Вордсворта к "Лирическим балладам".

Резюме сюжета

В стихотворении рассказывается история о титульном "Идиотском мальчике", а также о его матери Бетти Фой и их тяжело больной соседке Сьюзан Гейл. Поскольку отца Джонни, лесоруба, нет дома, Бетти решает отправить сына в ближайший город верхом на лошади, чтобы он привез врача, который мог бы помочь Сьюзен. Однако Джонни теряется, пытаясь ночью добраться до города, и его матери приходится отправиться за ним. Дойдя до дома доктора, она понимает, что Джонни там нет, и возвращается домой в возбужденном состоянии, забыв взять врача с собой. В конце концов Джонни воссоединяется с матерью, а их соседка чудесным образом выздоравливает и встает с постели.

Форма

В поэме используется пятистрочная строфа из тетраметров с рифмой ABCCB, которую называют "вариацией длинного стихотворного размера". Её описывают как воплощение традиционной формы баллады, главным образом благодаря её "незаметному" рассказчику, а также как "выраженный пример наивного или деревенского стиля в поэзии".

Музы

Поддельный героический фрагмент стихотворения (строки 322–356) можно интерпретировать как «самосознательный комментарий к усилиям рассказчика», поскольку он выражает привязанность к своим музам подобно тому, как изображена привязанность Бетти к Джонни (сравните «Ye muses! Кого я так люблю» (356) с «Кого она любит, ее идиотский мальчик» (строки 16 и 376)). Обращение рассказчика к музам также рассматривалось как способ выразить тревогу, которую читатели могут испытывать, ожидая полного рассказа о «странных приключениях» главного героя (351), как это характерно для более традиционных сентиментальных историй. В строках 347–348 рассказчик утверждает, что посвящает себя поэзии (был «связан» с музами) уже четырнадцать лет, что соответствует моменту написания стихотворения для самого Вордсворта. Эти строки интерпретировались как указание на некомпетентность рассказчика, поскольку освоение ремесла обычно занимает семь лет. Однако рассказчика также называют «преднамеренно наивной версией [Уордсворта]», которую не следует путать с самим автором, а скорее отождествлять с «узколобым» и «чрезмерно чопорным» стилем поэзии, который критиковал Вордсворт.

Юмор

Тональность поэмы "Идиот-мальчик" считается комедийной. Её юмор был назван «защитой от зловещих угроз, с которыми сталкивается Джонни», а также «бурлеском» философского дискурса об интеллектуальной неполноценности в эпоху Просвещения, поскольку, «высмеивая чувство приличия читателя», поэма, по-видимому, бросает вызов литературным и социальным предрассудкам. Источники юмора в поэме были обнаружены в контрасте между фрагментами, посвященными Джонни и Бетти, и элементами нарочито-героического голоса рассказчика, а также в комедийном эффекте от неспособности Бетти обратиться за помощью к врачу в сочетании с чудесным выздоровлением Сьюзан. Таким образом, юмор поэмы был классифицирован как «юмор счастливого разрешения».

Джонни Фой и интеллектуальная инвалидность

Джонни Фой демонстрирует ненормативное поведение и атипичное вербальное выражение, что привело критиков к интерпретации его состояния как интеллектуальной недостаточности. Поэма "Идиотский мальчик", как утверждается, исследует, каким образом подобные особенности мифологизируются, чтобы представить их в качестве легитимного объекта лингвистических и психологических изысканий, и её связывают с формирующимся «гуманным» пониманием когнитивных различий. Использование в поэме термина «идиот», по мнению исследователей, несёт в себе «коннотации неполноценности», а само слово входит в число тех, что используются «для вызывания отвращения или для изоляции людей». Состояние Джонни, как считается, преступает «границы существования», а также «бинарные оппозиции порядка и хаоса, разума и идиотизма, чистоты и отвращения». Его также связывают с подрывом поэмой романтических условностей, поскольку он сам свободен от каких-либо литературных и социокультурных предубеждений. Несмотря на то, что роли Джонни и его матери в поэме подробно обсуждаются, его отец примечательно отсутствует и упоминается лишь по роду занятий в строках 37–39.

Бетти Фой и "Материнская страсть"

В "Предсловии к лирическим балладам" Вордсворт выразил свою цель изобразить человеческую природу, "прослеживая материнскую страсть во всех ее тонких изгибах". Однако подход Бетти к сыну был назван Джоном Уилсоном "почти неестественным", а Колриджем – "воплощением инстинкта, покинутого разумом", что свидетельствует о том, что современники Вордсворта сочли стихотворение "недостаточным" в этом плане. Утверждается, что критика Уилсона по поводу привязанности Бетти к сыну созвучна чувству взаимной симпатии, описанному Адамом Смитом в "Теории нравственных чувств", поскольку, с этой точки зрения, "ни одна уважающая себя мать не должна преклоняться перед сыном, столь равнодушным и неспособным ответить взаимностью". Неспособность Бетти понять грубость Джонни также рассматривается как признак ее "неспособности его представить" в понимании интеллектуальной неполноценности, существовавшем во времена Вордсворта. Изображение Бетти Вордсвортом связывают с исследованием "его способности любить как мать (всецело, уязвимо или иррационально [ ])," причем даже фамилия Бетти и Джонни (Фой) соотносится с французским словом foi, означающим веру. Бетти также приписывают роль поэта благодаря ее рассказам о приключениях Джонни. Эта роль, в свою очередь, позволяет рассматривать рассказчика как ее двойника, столь же подверженного влиянию эмоций в своих сообщениях, что "разоблачает его поэтические претензии и отсутствие самосознания". Таким образом, рассказчик и Бетти вместе описываются как "представляющие собой деградировавших популярных поэтов", в то время как Джонни предстает как "героический поэт [творческого] воображения", в отличие от их поверхностной прихоти.

Прием

"The Idiot Boy" считалась одним из самых экспериментальных и спорных стихотворений "Лирических баллад" в оценке его первых рецензентов. В период с 1798 по 1800 год она была перепечатана лишь однажды, в 80 строк, в октябрьском выпуске журнала "Critical Review" за 1798 год, где Роберт Саути знаменито раскритиковал её, сравнив с "[фламандской] картиной в ничтожности замысла и совершенстве исполнения". Поэма в целом получила негативные отзывы от Джона Уилсона и Кольриджа. Уильям Хазлитт писал, что ощущал "заклинание в декламации" стихов, прочитанных ему Вордсвортом и Кольриджем, включая "The Idiot Boy", которое "[действовало] как чары на слушателя и [обезоруживало] его критическое суждение". Замечания Хазлитта позволяют предположить, что, несмотря на возможную критику, стихи отличались эффективным использованием размера (хотя, возможно, и обманчивым). Мэрилин Батлер отмечает, что "большинство [рецензентов "Лирических баллад"] хвалили стихи, использующие возвышенный язык и темы, такие как "Tintern Abbey", и критиковали те, что использовали "низкий" язык и темы, как в "The Idiot Boy". В соответствии с этим, Янина Нордиус комментирует, что "великий талант, потраченный на сомнительную тему, кажется преобладающим критическим мнением" о стихотворении, а Роджер Мюррей утверждает, что "никто не защищал его с энтузиазмом". Мюррей также считает, что в стихотворении "недостаточно изящества, чтобы оно могло быть поставлено в один ряд с величайшими произведениями Вордсворта", хотя он видит в изображении Бетти его спасительную черту. Напротив, Майкл Мейсон отметил, что "The Idiot Boy", как одно из "более балладных произведений Вордсворта [в "Лирических балладах"], в целом было хорошо воспринято", а Альберт Э. Вильгельм утверждал, что это "одно из самых известных, но наименее оцененных" стихотворений Вордсворта.

Качество

"Идиот-мальчик" был описан Джеффри Х. Хартманом как "несоответствующий" и как "неудавшийся", поскольку его повторы "привлекают слишком много внимания к собственному 'бормотанию' Уордсворта". Однако Джошуа Кинг утверждает, что такие особенности – это то, что "делает [поэму] интересной", поскольку они предполагают "человеческое сообщество, основанное на слепых паттернах ощущений, удовольствия и привычки, а не прежде всего на рациональности и лингвистических способностях". Джонатан Вордсворт назвал поэму "комическим шедевром" и "почти безупречным произведением искусства", а также "созданием изысканного такта, одновременно юмористическим и глубоко трогательным". В соответствии с этим, Джон Ф. Дэнби отмечает, что тон поэмы "искусно пародийно-торжественный, но при этом снисходительно полон сочувствия", а Дэниел Робинсон утверждает, что "теплые комедийные тона, которые никогда не высмеивают мальчика, прекрасно дополняют любовь, которую испытывает его мать, и любовь, которую читатель должен испытывать к нему", хотя поэма "подрывает сентиментальность, которую читатели могли бы ожидать от стихотворения об умственной неполноценности в газете или журнале того времени". Несмотря на то, что поэма "кажется легкомысленной" с ее "женскими рифмами, вычурной дикцией и нелепыми персонажами", Карен Гвендел утверждает, что она заслуживает более внимательного и глубокого прочтения благодаря подрыву ожиданий и металитературной критике собственного повествователя. Тем не менее, нарушения, допущенные Вордсвортом, были отмечены Энн МакУайр как препятствующие нам "заметить" его увековечение бинарных оппозиций между вульгарным и приличным, поскольку он стремится выбирать последний вид языка для своей поэзии. Зои Бинсток также критикует стремление поэмы к переосмыслению интеллектуальной неполноценности, утверждая, что Уордсворт "остается сосредоточенным на здоровых собеседниках, которые учатся ценить свою свободу, наблюдая за зрелищем инвалидности и зависимости".

Ответы на Джонни

Реакции на состояние Джонни варьируются от снисходительного отвержения до попыток понять его состояние, которые квалифицируют его как серьезное, "находящееся в соприкосновении с божественным" или "сверхчеловеческое", поскольку ему доступно восприятие "других измерений", как "естественных, так и божественных". Джонни даже называют воплощением идеального поэта в духе Вордсворта, пограничной фигурой "между детством и зрелостью", а также "между земным и божественным" из-за его недуга. Дэниел Робинсон утверждает, что "хотя называть Джонни "идиотом" кажется жестоким", он изображен "без сентиментальности или жалости, но с большим уважением". Однако, изображение Джонни Вордсвортом также было охарактеризовано как "абсурдное".

Ответы на Бетти

Джошуа Кинг утверждает, что современники автора не смогли сочувствовать Бетти Фой, поскольку ее любовь к Джонни нарушила их "нормы приличия", определяемые "рациональностью и ясным использованием языка". Напротив, современная критика в основном считает, что поэма "верна [замыслу Уордсворта]". Роджер Мюррей утверждает, что "Идиот-мальчик" демонстрирует "развитие" материнского сознания. Он также считает Бетти истинной главной героиней стихотворения, а не Джонни, поскольку повествование в основном следует за ее поисками Джонни. Аналогично, Г. Х. Дюррант утверждает, что "существенный смысл поэмы" заключается в том, как любовь Бетти "безопасно и безмятежно ведет [Джонни] через [его] опасности", в то время как она сама "испытывает страх и муки за него". Закари Лидер, однако, утверждает обратное, полагая, что именно "особенность" Джонни "выходит на первый план" в стихотворении. Карен Гвендел отметила, что стихотворение "приглашает нас усомниться в рассудительности Бетти", и что, учитывая ее опрометчивое решение отправить сына ночью и ее неспособность обратиться за помощью к соседу, ее фантазией движет принятие решений, а не любовь к Джонни или рациональность, поскольку она "бездумно предается мечтаниям, представляя Джонни и себя в роли героя и героини различных заезженных сюжетов". По мнению Гвендел, это можно интерпретировать как критику Вордсвортом сенсационной популярной литературы.

Комментарии автора

В 1802 году в "Предсловии к лирическим балладам" Уордсворт прокомментировал "цель" поэмы, заявив, что она соответствует его стремлению "следить за приливами и отливами сознания, когда оно взволновано великими и простыми чувствами, свойственными человеческой природе", "прослеживая материнский инстинкт во всех его тончайших проявлениях". В "Заметках Фенвика" он пояснил:

Привязанность Уордсворта к этой поэме была истолкована как "несбывшееся желание по умершей матери", Энн Уордсворт, однако это утверждение также подвергается критике как излишне упрощенное предположение. Удовольствие, которое он и его повествователь испытывают от повествования, также связывают с исследованием трансгрессивной материнской любви, меланхолии и "изначальной девиации поэзии". Сестра Уордсворта, Дороти Уордсворт, была также "в восторге" от этой поэмы.

Ответы на критику

В письме от 7 июня 1802 года Уордсворт защищал стихотворение от критики Джона Уилсона, утверждая, что его негативная реакция на «Идиота» как на предмет стихотворения была вызвана «мелочными социальными предрассудками» высших слоев общества, обусловленными их возможностью изолироваться от людей с интеллектуальными нарушениями. Он также отметил, что написал стихотворение с «чрезвычайным восторгом и удовольствием», и утверждал, что использование слова «идиот» было неизбежно, поскольку он не знал другого слова, «к которому мы привязали бы страсть», чтобы заменить его, упомянув «недостаток ума», «полуразумие» и «безумие» в качестве альтернатив. Это было истолковано как сигнал о его [стремлении] к семантической переориентации слова. В своем письме Уилсону Уордсворт, как считается, экзотизировал и идеализировал людей с интеллектуальными нарушениями, наделяя их «провидческим даром». Он также частично согласился с концепцией Уилсона об отвращении к интеллектуальной неполноценности как об элементе человеческой природы, поскольку, по его словам, то, что отличало Джонни от других людей с интеллектуальными нарушениями, «обычно вызывающих отвращение своим видом», заключалось в его способности говорить.

Связь с другими произведениями

"Идиотский мальчик", равно как и "Соммерсетширская трагедия" Вордсворта, были сопоставлены с "Джоном Уолфордом" Томаса Пула – повествованием об убийстве интеллектуально неполноценной женщины по имени Дженни её мужем. Незадолго до публикации "Лирических баллад", 30 июня 1798 года в газете "Morning Post" появилась поэма "Идиот", написанная Робертом Саути. В соответствии с принятыми в то время "нормами приличия", в стихотворении избегается употребление слова, похожего на "бур" Джонни, при описании звуков, издаваемых человеком с интеллектуальными особенностями, вместо этого используется фраза "нечёткий, полуартикулированный зов" (строка 10). Путешествие Джонни сравнивают с путешествием в подземный мир, совершённым Энеем Виргилия в "Энеиде", поскольку "священная ветвь", которую Джонни держит в руке (упоминается в строках 57–61 и 87–91), кажется, отсылает к золотой ветви, которую Эней искал для обеспечения безопасности в своём путешествии, а изображение подземного мира у Виргилия, в свою очередь, перекликается с видением Бетти о несчастливой судьбе Джонни. Материнская любовь Бетти также сопоставлялась с силой Кирены, дарующей "излияние" из "Георгик" Виргилия. Утверждается, что Чарльз Диккенс в романе "Барнаби Радж" "[нечто] обязан своим происхождением Джонни Фою", поскольку оба персонажа разделяют "неопределённую, добродушную слабоумие" и "наиболее тесно связаны с человечеством благодаря непоколебимой преданности своих матерей". Рассказчик поэмы сопоставляется с Тристрамом Шенди из произведений Лоренса Стерна, поскольку оба испытывают трудности с завершением своих историй, а их обращения (инвокации) появляются лишь в конце обоих произведений. Рассказ Джонни о его путешествии сопоставим с поэмой Генри Вогана "Ночь", поскольку "парадоксальное взаимодействие солнца и луны, жары и холода, тьмы и света" также является ключевым для поэзии Вогана.

Другие произведения Вордсворта

В предисловии к «Лирическим балладам» Уордсворт описал «Идиотского мальчика» вместе со своей «Безумной матерью» как стихотворения, относящиеся к «материнской страсти». Уордсворт упоминает сюжет «Идиотского мальчика» в книге XIV своей автобиографической поэмы «Прелюдия» (строки 397–406). «Идиотский мальчик» также сопоставлялся с эпизодом о мальчике Винандере из книги V «Прелюдии», поскольку и Джонни, и мальчик Винандер подражают звуку сов. Эпизод о Сноудоне из книги XIII издания 1805 года «Прелюдии», а также «Ночная пьеса» Уордсворта были связаны с «Идиотским мальчиком» как произведения, «содержащие лунное откровение». Лунный свет также упоминается в «Питере Белле» Уордсворта, который, кажется, отсылает к путешествию Джонни и даже был назван продолжением поэмы. Обращение рассказчика к музам сопоставимо с «Саймоном Ли» Уордсворта, чья речь, по-видимому, также «порицает читателя за стремление к сентиментальным историям и волнующим событиям». Джонни был объединен с собирателем пиявок из «Резолюции и независимости», Люком из «Михаила» и Люси Грей как с «посредниками между [природой] и человеком» Уордсворта. Поэма была сгруппирована с другими «стихами, написанными до Гослара, с бродягами или странниками в качестве главных героев», такими как «Торн», «Безумная мать», «Старик в пути» и «Жалоба покинутой индианки», как аллюзии на их «значимые литературные предшественники (странствующий бард или менестрель; паломник; рыцарь-скиталец)».

Связь с Колериджем

Поэма была сопоставлена с "Кристабелью" Колриджа как "особенно ценная при совместном рассмотрении" благодаря их "взаимодополняющим" исследованиям "языка, его божественной природы и того, как его использование и злоупотребление им могут одновременно раскрывать и скрывать мысли". Поэма также соотносится с "Римом древнего моряка" Колриджа и "Женщиной-странницей" Вордсворта как с "более легким примером [их] закономерности отхода и возвращения". Кроме того, "как Джонни, так и [Древний моряк] переживают воображаемые события, освещенные лунным светом", и оба стихотворения "завершаются провокационным ниспровержением повествовательных ожиданий". "Озорио" Колриджа также предвосхищает мотивы сов, лунного света, пещер и водопада, присутствующие в "Идиотском мальчике".

Пародия

Вордсворт жалуется на явную пародию на его стихотворение, написанную Питером Бейли в письме к Уолтеру Скотту от 16 октября 1803 года. Стихотворение называлось «Жена рыбака». Об этом стихотворении упоминается в анонимно опубликованном произведении под названием «Бенджамин Вагонщик, весьма забавная и остроумная повесть в стихах», напечатанном в «Литературной газете» 1819 года. Подобно тому, как в «Идиотском мальчике» описывается «счастливый, счастливый, счастливый Джон» (96), в пародии говорится о «Счастливых, счастливых, счастливых людях / Счастливых, незнающих закона», которых Вордсворт представил себе во время посещения «вымышленной страны». Джордж Байрон упомянул «Идиотского мальчика» в строках (259–266) своей поэмы 1840 года под названием «Английские барды и шотландские рецензенты: Сатира».