Лейсизм в испанском языке: диалектные особенности использования местоимений.

Введение

Испанский диалектный признак

Лейсмо ("использование le") – диалектная вариация испанского языка, преимущественно распространённая в Испании. Она заключается в использовании косвенных местоимений le и les вместо (обычно стандартных) прямых местоимений lo, la, los и las, особенно когда прямой объект относится к мужчине или мужчинам. Лейсмо с одушевлёнными объектами является распространённым и нормативно допустимым во многих диалектах, на которых говорят в Испании, но нечастым в большинстве других. Таким образом, это обычно связано с использованием предлога a для одушевлённых прямых объектов (подробнее об этом "личном a" см. в разделе Испанские предлоги). Лейсмо всегда отвергается в лингвистической норме, когда прямой объект, к которому оно относится, не является одушевлённым. Например:
Veo al chico ("Я вижу мальчика") → Lo veo (стандартный испанский, с lo)
Veo al chico ("Я вижу мальчика") → Le veo (лейсмо, распространено в Испании; в других регионах предпочитают lo veo)
Veo el árbol ("Я вижу дерево") → Le veo (не допускается лингвистической нормой – дерево не является человеком)

Le и les, строго говоря, являются эпиценными косвенными местоимениями объекта, используемыми как для мужского, так и для женского рода, независимо от того, одушевлённые они или неодушевлённые. В некоторых диалектах наблюдается обратная ситуация, когда косвенные местоимения объекта заменяются lo, la, los или las (лоизм и лаизм), но это употребление не признаётся Королевской испанской академией:

Le voy a dar un regalo (a él/ella) ("Я собираюсь подарить ему/ей подарок", стандартно) → Lo voy a dar un regalo
Dile que la quiero ("Скажи ей, что я люблю её", стандартно) → Dila que la quiero

Использование на практике

Все теоретические причины использования le/les, описанные выше, на самом деле влияют на то, как испаноязычные носители языка используют эти местоимения, и это подтверждается различными опросами и исследованиями. Однако не все случаи употребления le/les в качестве прямого дополнения являются диалектными. В некоторых случаях это универсально для образованных испаноговорящих. Прежде всего рассмотрим диалектные крайности. Существует леизм (упомянутый в пункте a выше), обусловленный тенденцией к использованию мужского рода ‘e’ в необразованной речи Мадрида. Ранее это было довольно распространено, и Королевская академия перестала одобрять его только в 1850-х годах. Поэтому в старых текстах можно встретить: такие говорящие сказали бы le afirman по отношению к слову el hecho, la afirman по отношению к слову la verdad и lo afirman только по отношению к общему неопределенному ‘это’. Другая крайность леизма обусловлена вторым упомянутым пунктом: тенденцией использовать косвенные дополнения для обозначения людей. Это заметно на северо-западе Испании, особенно в Наварре и Стране Басков, где в местной речи используют le vi для "я видел его/её" и lo/la vi для "я видел это". То же самое явление иногда встречается и в других местах, например, в Валенсии и Парагвае. Теперь рассмотрим менее выраженные диалектные случаи. Для большинства образованных носителей языка в Испании и некоторых частях Латинской Америки ни одна из двух тенденций (a или b) сама по себе не является достаточной для оправдания использования le/les, но вместе они таковыми являются. Таким образом, говорящие, которые отвергают предложения вроде le vi для "я видел это" и le vi для "я видел её", тем не менее, принимают и используют le vi для "я видел его". Действительно, такое употребление le в значении "его" настолько распространено в центральной Испании, что некоторые считают использование lo vi в значении "я видел его" примером лоизма/лаизма, то есть диалектизма, при котором lo используется чрезмерно. Текущая позиция Академии заключается в том, что использование le вместо "его" официально "допускается". Академия не высказывается по поводу тенденции, описанной в пункте b1. В образованной речи во многих частях мира вполне обычно различать no quería molestarlo "я не хотел его беспокоить" и no quería molestarle "я не хотел вас беспокоить". Те испанцы, которые не стали бы просто использовать le по причинам, изложенным в предыдущем абзаце, скорее всего, используют le в этом случае. Butt & Benjamin (1994) отмечают, что их аргентинские респонденты проводили такое различие, в то время как их лоистские колумбийские респонденты предпочитали всегда говорить molestarlo. Академия также не высказывается о тенденции, описанной в b2; однако она универсальна для всего испаноязычного мира. В анкете, проведенной среди 28 испанцев в регионе Мадрида, 90% предпочли la halagó для "он польстил ей", а 87% предпочли le halagó для "это польстило ей". García (1975) сообщает о подобной, но менее выраженной тенденции в Буэнос-Айресе: только 14% выборки García сказали él le convenció для "он убедил его" (остальные сказали él lo convenció). С неодушевленным подлежащим небольшое большинство (54%) сказали, что este color no le convence. García сообщает, что жители Буэнос-Айреса различают lo llevaron al hospital и le llevaron al hospital в зависимости от активности пациента, хотя есть данные, свидетельствующие о том, что аргентинцы более склонны к лоизму и предпочли бы lo в обоих случаях. Пункт b3 также подтверждается тем фактом, что многие латиноамериканцы различают le quiero "я люблю его" и lo quiero "я хочу его" (или даже "я хочу это").

All of the theoretical reasons for using le/les detailed above actually influence the way Spanish speakers use these pronouns, and this has been demonstrated by various surveys and investigations. Not all usage of direct object le/les is dialectal, however. In some cases, it is universal across the educated Spanish speaking world. Let us first look at dialectal extremes. There is leísmo (covered under point a above) motivated by the tendency towards masculine e in uneducated Madrid speech. This actually used to be quite standard, and the Real Academia only stopped endorsing it in the 1850s. We therefore find in old texts:

Such speakers would say le afirman in reference to a word like el hecho, la afirman in reference to a word like la verdad, and lo afirman only in reference to a general neuter "it". The second extreme leísmo is the one motivated by the second point mentioned: the tendency to use indirect objects for people. This is noticeable in Northwestern Spain, especially Navarre and the Basque Country, where regional speech uses le vi for "I saw him/her" and lo/la vi for "I saw it". The same phenomenon is sporadically heard elsewhere, e. g. in Valencia and Paraguay. Now let us look at less extremely dialectal cases. For the majority of educated speakers in Spain and parts of Latin America, neither of the two tendencies (a or b) is enough on its own to justify the use of le/les; but together they are. Thus, speakers who would reject sentences like le vi for "I saw it" and le vi for "I saw her" would nevertheless accept and use le vi for "I saw him". Indeed, this use of le to mean "him" is so common in an area of central Spain that some would call the use of lo vi to mean "I saw him" an example of loísmo/laísmo, i. e. the dialectalism whereby lo is overused. The Real Academia's current line is that le for "him" is officially "tolerated". A case on which the Academy is silent is the tendency described in point b1. It is perfectly common in educated speech in many parts of the world to distinguish between no quería molestarlo "I did not mean to bother him" and no quería molestarle "I did not mean to bother you". Those Spaniards who would not just say le anyway for the reasons explained in the last paragraph are likely to use le in this case. Butt & Benjamin (1994) says that their Argentine informants made this distinction, whereas their loísta Colombian informants preferred molestarlo always. The Academy is also silent on the tendency described in b2; however, it is universal across the Spanish speaking world. In a questionnaire given to 28 Spaniards in the Madrid region, 90% preferred la halagó for "he flattered her" and 87% preferred le halagó for "it flattered her". García (1975) reports a similar but less extreme tendency in Buenos Aires: only 14% of García's sample said él le convenció for "he convinced him" (the rest said él lo convenció). With an inanimate subject, a slight majority (54%) said este color no le convence. García reports Buenos Aires natives differentiating between lo llevaron al hospital and le llevaron al hospital depending on how active the patient is, although anecdotal evidence suggests that Argentines are more loísta than this, and would prefer lo in both cases. Point b3 is also backed up by the fact that many Latin Americans distinguish between le quiero "I love him" and lo quiero "I want him" (or indeed "I want it").