Грамматические особенности эсперанто

Введение

Эсперанто – наиболее широко используемый искусственный язык, предназначенный для международного общения; он был разработан на основе строго регулярных грамматических правил и поэтому считается лёгким в изучении. Каждая часть речи имеет характерное окончание: существительные заканчиваются на -o, прилагательные – на -a, глаголы в изъявительном наклонении настоящего времени – на -as, и так далее. Разветвлённая система префиксов и суффиксов свободно комбинируется с корнями для образования новых слов, что позволяет эффективно общаться, используя от 400 до 500 корневых слов. Изначальный словарный запас эсперанто составлял около 900 корневых слов, но он быстро расширился.

Граматическое резюме

Эсперанто обладает агглютинативной морфологией, не имеет грамматического рода и характеризуется простыми глагольными и существительными формами изменения. Глагольные суффиксы указывают на инфинитив, причастие (действительное или страдательное в трех временах) или одно из трех наклонений (изъявительное, условное или желательное; изъявительное наклонение имеет три времени), а также образуются по нескольким видам, но не согласуются с грамматическим лицом или числом подлежащего. Существительные и прилагательные имеют два падежа – именительный/косвенный и винительный/аллативный, и два числа – единственное и множественное; притяжательная форма личных местоимений функционирует как родительный падеж. Прилагательные обычно согласуются с существительными в падеже и числе. Помимо указания на прямое дополнение, винительный/аллативный падеж используется с существительными, прилагательными и наречиями для обозначения направления движения или замены определенных предлогов; именительный/косвенный падеж употребляется во всех остальных случаях. Падежная система обеспечивает гибкий порядок слов, отражающий информационный поток и другие прагматические факторы, как в русском, греческом и латинском языках.

Сценарий и произношение

Эсперанто использует 28-буквенный латинский алфавит, который включает шесть дополнительных букв: ĉ, ĝ, ĥ, ĵ, ŝ и ŭ, но не использует буквы q, w, x или y. Дополнительные диакритические знаки — это циркумфлекс и бревис. В исключительных случаях, острый акцент (или апостроф) применяется для обозначения нетипичного ударения в имени собственном. Заменгоф предложил итальянский язык в качестве образца для произношения в эсперанто.

Части речи

Суффиксы -o, -a, -e и -i указывают, что слово является существительным, прилагательным, наречием и инфинитивным глаголом соответственно. Многие новые слова можно образовать, просто изменяя эти суффиксы. Производные от слова vidi (видеть) – это vida (визуальный), vide (визуально) и vido (видение). Каждое корневое слово имеет присущую ему часть речи: именительную, прилагательную, глагольную или наречную. Их необходимо запоминать, поскольку они влияют на употребление суффиксов частей речи. Прилагательное или глагольное корневое слово с именительным суффиксом -o указывает на абстракцию: parolo (речь, слово) от глагольного корня paroli (говорить); belo (красота) от прилагательного корня bela (красивый); в то время как при существительном именительный суффикс просто указывает на существительное. Именительные или глагольные корни также могут быть изменены с помощью прилагательного суффикса -a: reĝa (королевский) от именительного корня reĝo (король); parola (словесный). Различные глагольные окончания означают «быть [ ]» при добавлении к прилагательному корню: beli (быть красивым); а с именительным корнем они означают «действовать как» существительное, «использовать» существительное и т. д., в зависимости от семантики корня: reĝi (царствовать). Существует относительно немного наречных корней, поэтому большинство слов, заканчивающихся на -e, являются производными: bele (красиво). Часто при именительном или глагольном корне английский эквивалент выражается предложной фразой: parole (речью, устно); vide (зрительно, визуально); reĝe (как король, царственно). Значение аффиксов частей речи зависит от присущей части речи корня, к которому они применяются. Например, brosi (чистить щеткой) основано на именительном корне (и поэтому в современных словарях приводится под словом broso), в то время как kombi (расчесывать) основано на глагольном корне (и поэтому приводится под словом kombi). Замена суффикса на -o приводит к расхождению сходных значений brosi и kombi: broso – это щетка, название инструмента, а kombo – это расчесывание, название действия. То есть, преобразование глагольного kombi (расчесывать) в существительное просто создает название действия; для названия инструмента используется суффикс -ilo, который образует слова для инструментов от глагольных корней: kombilo (расческа). С другой стороны, преобразование именительного корня broso (щетка) в глагол дает действие, связанное с этим существительным: brosi (чистить щеткой). Для названия действия суффикс -ado преобразует производный глагол обратно в существительное: brosado (чистка щеткой). Аналогично, абстракция именительного корня (изменение его на прилагательное, а затем обратно на существительное) требует суффикса -eco, как в infaneco (детство), но абстракция прилагательного или глагольного корня требует лишь именительного -o: belo (красота). Тем не менее, избыточные формы, такие как beleco, допустимы и широко используются. Ограниченное число основных наречий не заканчивается на -e, а на неопределенный суффикс части речи -aŭ. Не все слова, заканчивающиеся на -aŭ, являются наречиями, и большинство наречий, заканчивающихся на -aŭ, имеют другие функции, такие как hodiaŭ (сегодня) [существительное или наречие] или ankoraŭ (еще, все еще) [союз или наречие]. Около дюжины других наречий являются чистыми корнями, такими как nun (сейчас), tro (слишком, чрезмерно), не считая наречий среди коррелятивов. (См. специальные наречия эсперанто.) Суффиксы частей речи могут удваиваться. Помимо суффикса -aŭ, где добавление второго суффикса части речи почти универсально, это происходит лишь изредка. Например, vivu! (виват!) (волевая форма от vivi ‘жить’) имеет именительную форму vivuo (крик ‘виват!’) и двойную глагольную форму vivui (кричать ‘виват!’).

The suffixes ‑o, ‑a, ‑e, and ‑i indicate that a word is a noun, adjective, adverb, and infinitive verb, respectively. Many new words can be derived simply by changing these suffixes. Derivations from the word vidi (to see) are vida (visual), vide (visually), and vido (vision). Each root word has an inherent part of speech: nominal, adjectival, verbal, or adverbial. These must be memorized explicitly and affect the use of the part of speech suffixes. With an adjectival or verbal root, the nominal suffix ‑o indicates an abstraction: parolo (an act of speech, one's word) from the verbal root paroli (to speak); belo (beauty) from the adjectival root bela (beautiful); whereas with a noun, the nominal suffix simply indicates the noun. Nominal or verbal roots may likewise be modified with the adjectival suffix ‑a: reĝa (royal), from the nominal root reĝo (a king); parola (spoken). The various verbal endings mean to be [ ] when added to an adjectival root: beli (to be beautiful); and with a nominal root they mean "to act as" the noun, "to use" the noun, etc., depending on the semantics of the root: reĝi (to reign). There are relatively few adverbial roots, so most words ending in e are derived: bele (beautifully). Often with a nominal or verbal root, the English equivalent is a prepositional phrase: parole (by speech, orally); vide (by sight, visually); reĝe (like a king, royally). The meanings of part of speech affixes depend on the inherent part of speech of the root they are applied to. For example, brosi (to brush) is based on a nominal root (and therefore listed in modern dictionaries under the entry broso), whereas kombi (to comb) is based on a verbal root (and therefore listed under kombi). Change the suffix to o, and the similar meanings of brosi and kombi diverge: broso is a brush, the name of an instrument, whereas kombo is a combing, the name of an action. That is, changing verbal kombi (to comb) to a noun simply creates the name for the action; for the name of the tool, the suffix ilo is used, which derives words for instruments from verbal roots: kombilo (a comb). On the other hand, changing the nominal root broso (a brush) to a verb gives the action associated with that noun, brosi (to brush). For the name of the action, the suffix ado will change a derived verb back to a noun: brosado (a brushing). Similarly, an abstraction of a nominal root (changing it to an adjective and then back to a noun) requires the suffix eco, as in infaneco (childhood), but an abstraction of an adjectival or verbal root merely requires the nominal o: belo (beauty). Nevertheless, redundantly affixed forms such as beleco are acceptable and widely used. A limited number of basic adverbs do not end with e, but with an undefined part of speech ending aŭ. Not all words ending in aŭ are adverbs, and most of the adverbs that end in aŭ have other functions, such as hodiaŭ "today" [noun or adverb] or ankoraŭ "yet, still" [conjunction or adverb]. About a dozen other adverbs are bare roots, such as nun "now", tro "too, too much", not counting the adverbs among the correlatives. (See special Esperanto adverbs.) The part of speech endings may double up. Apart from the aŭ suffix, where adding a second part of speech ending is nearly universal, this happens only occasionally. For example, vivu! "viva!" (the volitive of vivi 'to live') has a nominal form vivuo (a cry of 'viva!') and a doubly verbal form vivui (to cry 'viva! ').

Другие местоимения

Демонстративные и относительные местоимения являются частью коррелятивной системы и описаны в соответствующей статье. Местоимения представлены формами, оканчивающимися на o (простые местоимения) и u (прилагательные местоимения); они принимают окончание множественного числа j и винительного падежа n, как существительные и прилагательные. Однако, притяжательные местоимения имеют формы, оканчивающиеся на es; они не изменяются по числу и падежу. Сравните именительный падеж lia domo (его дом) и ties domo (его дом, их дом) с формой множественного числа liaj domoj (его дома) и ties domoj (их дома), а также с винительным падежом lian domon и ties domon.

Напряженный .

Как и в английском языке, в эсперанто настоящее время может использоваться для общих утверждений, таких как "птицы летают" (la birdoj flugas). Будущее время в эсперанто – это настоящее время, используемое всякий раз, когда речь идет о будущем. Например, в английском предложении "(Я дам это тебе), когда увижу тебя" глагол "see" стоит в настоящем времени, несмотря на то, что действие происходит в будущем; в эсперанто требуется будущее время: (Mi donos ĝin al vi) kiam mi vidos vin. В косвенной речи время в эсперанто является относительным. Это отличается от абсолютного времени в английском языке, где время привязано к моменту речи – прошлое, настоящее или будущее: в эсперанто время зависимого глагола определяется относительно времени главного глагола – предшествует ему или следует за ним. Например, "Иоанн сказал, что он пойдет" на эсперанто будет Johano diris, ke li iros (буквально, "Иоанн сказал, что он пойдет"); это не означает, что он пойдет в какой-то момент в будущем, начиная с текущего момента (как это понимается в английском предложении), а то, что в момент, когда он это сказал, его поход был еще в будущем.

Копуля

Глагол esti (быть) является и связкой ("X есть Y"), и экзистенциальным глаголом ("есть"). В качестве связки, соединяющей два именных словосочетания, он не требует постановки ни одного из них в винительный падеж. Поэтому, в отличие от ситуации с другими глаголами, порядок слов с esti может иметь семантическое значение: сравните hundoj estas personoj (собаки – люди) и personoj estas hundoj (люди – собаки). Экзистенциальные глаголы не употребляют пустых местоимений. Таким образом, в выражении estas pomo (есть яблоко) отсутствует вводное местоимение, в отличие от английского перевода. Иногда можно встретить употребление esti с прилагательным, выраженное одним глаголом: la ĉielo estas blua как la ĉielo bluas (небо синее). Это скорее стилистическое, чем грамматическое изменение в языке, поскольку более лаконичные глагольные формы всегда были распространены в поэзии.

Номинальные частицы

Причастия могут быть превращены в наречия или существительные, заменив прилагательное окончание -a на -e или -o. Это означает, что в эсперанто некоторые существительные могут изменяться по времени. Номинальное причастие обозначает лицо, совершающее действие, указанное глагольным корнем. Например, esperinto – это "надеявшийся" (прошедшее время), или тот, кто надеялся.

Замечания

Междометия могут происходить от отдельных аффиксов или корней: эк! (ну-ка, пошли!), от перфективного префикса; ум (ум, э-э), от неопределенного/неопределяющего суффикса; фек! (чёрт!), от фэки (испражняться).

Формирование слов

В производной морфологии эсперанто используется большое количество лексических и грамматических аффиксов (префиксов и суффиксов). Эти аффиксы, наряду со словосложением, снижают нагрузку на память, поскольку позволяют расширить относительно небольшое количество базовых корней до обширного словарного запаса. Например, эсперантский корень *vid* (видеть) регулярно соответствует нескольким десяткам английских слов: *see* (saw, seen), *sight*, *blind*, *vision*, *visual*, *visible*, *nonvisual*, *invisible*, *unsightly*, *glance*, *view*, *vista*, *panorama*, *observant* и т.д., хотя для некоторых из этих понятий в эсперанто существуют отдельные корни.

Неевропейские аспекты

Словарный запас, синтаксис и семантика эсперанто происходят преимущественно из стандартных среднеевропейских языков. Корни обычно имеют латинское или германское происхождение. Семантика демонстрирует значительное славянское влияние. Однако эти аспекты не выводятся непосредственно из языков-источников эсперанто, а, как правило, являются их расширением. Часто утверждается, что в грамматике эсперанто есть элементы, не встречающиеся в этих языковых семьях. Часто упоминается агглютинативная морфология эсперанто, основанная на инвариантных морфемах, и последующее отсутствие аблаута (внутреннего чередования гласных в корне), который, по мнению Заменгофа, мог показаться чуждым носителям неевропейских языков. Аблаут является элементом всех исходных языков; пример из английского – <song, sing, sang, sung>. Однако большинство слов во всех европейских языках изменяются без аблаута, как <cat, cats> и <walk, walked> в английском. (Это так называемая сильная – слабая дихотомия.) Исторически многие европейские языки расширили диапазон своих "слабых" форм изменения, а эсперанто лишь довел это развитие до логического завершения, при этом аблаут сохранился лишь в нескольких наборах семантически связанных корней, таких как pli, plej, plu (больше, наиболее, далее), tre, tro (очень, слишком), а также в глагольных морфемах ‑as, ‑anta, ‑ata; ‑is, ‑inta, ‑ita; ‑os, ‑onta, ‑ota; и ‑us. Другие особенности, часто считающиеся чуждыми для европейских языков, такие как специальные суффиксы для разных частей речи или суффикс o для существительных в сочетании с a для прилагательных и la для определенного артикля, на самом деле встречаются. Более уместным примером является аккузатив множественного числа в jn, который образован путем выравнивания греческой парадигмы существительных и прилагательных: эсперанто именительный падеж единственного числа muzo (муза) соответствует греческому mousa, именительный падеж множественного числа muzoj – греческому mousai, а винительный падеж единственного числа muzon – греческому mousan. (Латинский и литовский языки имели схожие системы с окончанием множественного числа и носовым гласным в винительном падеже.) Таким образом, эсперанто формально похож на неиндоевропейские языки венгерский и турецкий – то есть, он схож по своей механике, но не по употреблению. Ни один из этих предполагаемых "неевропейских" элементов в первоначальном проекте эсперанто на самом деле не был заимствован из неевропейских или неиндоевропейских языков, и любые сходства с ними являются случайными. Восточноазиатские языки могли оказать некоторое влияние на развитие грамматики эсперанто после его создания. Основным кандидатом является замена предикативных прилагательных глаголами, например, la ĉielo bluas (небо голубое) вместо la ĉielo estas blua и mia filino belu! (пусть моя дочь будет красива!) вместо mia filino estu bela!, упомянутые выше. Однако такая регуляризация существующих грамматических форм всегда встречалась в поэзии; если влияние восточноазиатских языков и было, то оно проявилось лишь в распространении этих форм, а не в их происхождении. Подобное употребление не совсем чуждо Европе: в латыни есть аналогичные конструкции, такие как folium viret для folium viride est (лист зеленый) и avis rubet для avis rubra est (птица красная). Возможно, лучшим кандидатом на "неевропейскую" особенность является размытое различие между корнем и аффиксом. Производные аффиксы эсперанто могут использоваться как самостоятельные корни и изменяться по частям речи, как и другие корни. Это происходит лишь спорадически в других языках мира. Например, ismo имеет английский эквивалент в "an ism", но в английском нет прилагательной формы, соответствующей эсперанто isma. Для большинства таких аффиксов языки, знакомые европейцам, требуют использования отдельного лексического корня.

Esperanto's vocabulary, syntax, and semantics derive predominantly from Standard Average European languages. Roots are typically Latinate or Germanic in origin. The semantics show a significant Slavic influence. However, those aspects do not derive directly from Esperanto's source languages, and are generally extensions of them. It is often claimed that there are elements of the grammar which are not found in these language families. Frequently mentioned is Esperanto's agglutinative morphology based on invariant morphemes, and the subsequent lack of ablaut (internal inflection of its roots), which Zamenhof thought would prove alien to non European language speakers. Ablaut is an element of all the source languages; an English example is <song, sing, sang, sung>. However, the majority of words in all European languages inflect without ablaut, as <cat, cats> and <walk, walked> do in English. (This is the so called strong–weak dichotomy.) Historically, many European languages have expanded the range of their 'weak' inflections, and Esperanto has merely taken this development closer to its logical conclusion, with the only remaining ablaut being frozen in a few sets of semantically related roots such as pli, plej, plu (more, most, further), tre, tro (very, too much), and in the verbal morphemes ‑as, ‑anta, ‑ata; ‑is, ‑inta, ‑ita; ‑os, ‑onta, ‑ota; and ‑us. Other features often cited as being alien for a European language, such as the dedicated suffixes for different parts of speech, or the o suffix for nouns combined with a for adjectives and la for 'the', actually do occur. More pertinent is the accusative plural in jn, which is derived through leveling of the Greek nominal–adjectival paradigm: Esperanto nominative singular muzo (muse) vs. Greek mousa, nominative plural muzoj vs. Greek mousai, and accusative singular muzon vs. Greek mousan. (Latin and Lithuanian had very similar setups, with in the plural and a nasal in the accusative.) Esperanto is thus formally similar to the non‑Indo‑European languages Hungarian and Turkish—that is, it is similar in its mechanics, but not in use. None of these proposed "non European" elements of the original Esperanto proposal were actually taken from non European or non Indo European languages, and any similarities with those languages are coincidental. East Asian languages may have had some influence on the development of Esperanto grammar after its creation. The principally cited candidate is the replacement of predicate adjectives with verbs, such as la ĉielo bluas (the sky is blue) for la ĉielo estas blua and mia filino belu! (may my daughter be beautiful!) for the mia filino estu bela! mentioned above. However, this regularization of existing grammatical forms was always found in poetry; if there has been an influence of an East Asian language, it has only been in the spread of such forms, not in their origin. Such usage is not entirely unknown in Europe: Latin has an analogous folium viret for folium viride est (the leaf is green) and avis rubet for avis rubra est (the bird is red). Perhaps the best candidate for a "non European" feature is the blurred distinction between root and affix. Esperanto derivational affixes may be used as independent roots and inflect for part of speech like other roots. This occurs only sporadically in other languages of the world. For example, ismo has an English equivalent in "an ism", but English has no adjectival form equivalent to Esperanto isma. For most such affixes, natural languages familiar to Europeans must use a separate lexical root.

Справочные книги

Справочные грамматики включают Plena Analiza Gramatiko [eo] авторства Кальмана Калочая и Гастона Варингиена, а также Plena Manlibro de Esperanta Gramatiko Бертило Веннергрена.