Введение
Когнитивная археология – это теоретическое направление в археологии, фокусирующееся на изучении древнего мышления. Она подразделяется на две основные группы: эволюционная когнитивная археология (ECA), стремящаяся понять эволюцию познавательных способностей человека по материальным остаткам, и идеациональная когнитивная археология (ICA), которая сосредотачивается на символических структурах, обнаруживаемых в или реконструируемых по материальной культуре прошлого.
Cognitive archaeology is a theoretical perspective in archaeology that focuses on the ancient mind. It is divided into two main groups: evolutionary cognitive archaeology (ECA), which seeks to understand human cognitive evolution from the material record, and ideational cognitive archaeology (ICA), which focuses on the symbolic structures discernable in or inferable from past material culture.
Эволюционная когнитивная археология
ECA делает вывод об изменениях в когнитивных способностях предков человека на основе археологических данных, часто опираясь на теории, методы и данные других дисциплин: когнитивной науки, сравнительного познания, палеоневрологии, экспериментальной репликации и непосредственного участия в изготовлении и использовании традиционных технологий. Например, 3,3-миллионлетняя история использования каменных орудий в целом информативна об изменениях в когнитивных способностях, таких как интеллект, пространственное мышление, рабочая память и исполнительные функции, как они определены и поняты в когнитивной психологии и как они операционализированы для их выявления в археологических находках. Также рассматриваются визуальное восприятие и визуально-пространственные способности, технологическое мышление, язык, счет и грамотность. ECA в целом аналогична категориям когнитивной процессуальной и эволюционной когнитивной археологии, предложенным Стивеном Митеном. В рамках ECA выделяют две основные школы мысли. Североамериканская школа ECA зародилась в середине 1970-х годов благодаря новаторским работам археолога Томаса Г. Уинна, Джона Гоулетта и эволюционного приматолога Уильяма МакГрю. Она сосредоточена на понимании когнитивной эволюции человека, опираясь либо на артефактные свидетельства, такие как каменные орудия, либо на сравнение использования орудий предками с использованием орудий современными видами (как правило, но не исключительно, нечеловеческими приматами), либо на оба подхода. Часто используется описательный анализ паттернов: анализ изменений в форме каменных орудий на протяжении миллионов лет и интерпретация этих изменений с точки зрения их когнитивной значимости, используя теории, концепции и парадигмы когнитивной психологии и нейробиологии. Работы Ренфрю, особенно его ученика Ламброса Малафуриса, приняли философский подход к изучению древнего разума, опираясь на концепции философии сознания и экологической психологии для более глубокого изучения роли материальных структур в человеческом познании. Ренфрю и Малафурис ввели термин «нейроархеология» для обозначения своего подхода. ECA изучает то, как люди мыслят посредством материальных структур, и возможность использовать и эксплуатировать эти структуры для когнитивных целей, возможно, является тем, что действительно отличает человеческое познание от познания всех других видов. Изготовление керамики – типичный пример такого подхода. Малафурис не рассматривает вазу как форму, созданную гончаром путем навязывания внутренней ментальной концепции внешней глине. Вместо этого мозг и тело гончара взаимодействуют с материалами – глиной и гончарным кругом; форма, которую принимает глина, в конечном итоге является результатом сложного взаимодействия между восприятием гончаром тактильных ощущений от глины, давлением его пальцев и реакцией глины на текстуру, влажность, цвет, баланс и форму. Другими пионерами ECA были Глинн Айзек, археолог Иэн Дэвидсон и психолог Уильям Нобл. Сегодня ECA интегрирует междисциплинарные данные из психологии и нейрофизиологии человека, социальной антропологии, физической антропологии, сравнительного познания и искусственного интеллекта. Как динамично развивающаяся область исследований, ECA продолжает развивать многие из тех же тем, которые были подняты в период становления когнитивной археологии: обоснованность и применимость этноархеологических и экспериментальных методов; вопрос о преемственности и разрывах между человеком и другими видами; выбор и применение теоретических рамок, включая отказ от теории Пиаже в пользу современных психологических и нейронаучных подходов к функционированию и структуре мозга; включение междисциплинарных данных; происхождение языка; способность выявлять намерения по артефактам; философский поворот в когнитивной археологии; и загадка межпоколенной аккумуляции и передачи знаний.
<blockquote>"[ECA continues to] develop many of the same themes raised in the formative decade of cognitive archaeology: the validity and use of ethnoarchaeological and experimental methods; the question of continuities and discontinuities between humans and non human species; the selection and application of theoretical frameworks, including the displacement of Piagetian theory by contemporary psychological and neuroscientific approaches to brain function and form; the incorporation of interdisciplinary data; the origin of language; the ability of construing intentionality from artifactual form; the philosophical turn in cognitive archaeology; and the riddle of intergenerational accumulation and transmission."
Идеационная когнитивная археология
Археолог Томас Хаффман определил идеативную когнитивную археологию как изучение доисторической идеологии: идеалов, ценностей и убеждений, составляющих мировоззрение общества. Это аналогично категории, названной Митеном постпроцессуальной когнитивной археологией. Исследователи ИКА часто изучают роль, которую идеология и различные организационные подходы могли бы сыграть в жизни древних народов. То, как эти абстрактные идеи проявляются в оставленных ими материальных остатках, можно исследовать и обсуждать, часто делая выводы и используя подходы, разработанные в таких областях, как семиотика, психология и другие науки. ИКА использует принципы социокультурной антропологии для изучения таких разнообразных явлений, как материальные символы, использование пространства, политическая власть и религия. Например, Хаффман использует источники устной истории из Зимбабве и португальские документы, чтобы попытаться объяснить символы, обнаруженные в руинах Великого Зимбабве, в частности, связывая историческую ассоциацию народа шона с правой стороной как мужской и левой как женской с расположением входов в каменные сооружения. Историк Дэвид Бич отметил, что этот подход ИКА может быть проблематичным из-за логических скачков и неполного использования археологических источников, демонстрируя необходимость осторожности при попытке объяснить намерения в глубокой древности, основываясь на археологических данных. ИКА также работает с такими конструкциями, как когнитивная карта. Люди действуют не только под влиянием своих чувств, но и под воздействием прошлого опыта, такого как воспитание. Этот опыт формирует у каждого человека уникальное восприятие мира – своего рода когнитивную карту, которая им руководит. Группы людей, живущие вместе, как правило, развивают общее представление о мире и схожие когнитивные карты, которые, в свою очередь, влияют на их групповую материальную культуру. Множественные интерпретации артефакта, археологического объекта или символа зависят как от опыта и идей самого археолога, так и от той далекой культурной традиции, которая их создала. Например, пещерная живопись, возможно, не была искусством в современном понимании, а, возможно, являлась продуктом ритуала. Аналогично, она, вероятно, изображала действия, которые были совершенно очевидны для ее создателей, но используемая символика отличается от современной или любой другой. Археологи всегда пытались понять, что мотивировало людей, но первые попытки понять их мышление были неструктурированными и спекулятивными. С развитием процессуализма эти подходы стали более научными, уделяя пристальное внимание археологическому контексту находок и всем возможным интерпретациям. Например, доисторический скипетр неизвестного назначения, при интерпретации с использованием ИКА, потребует оценки всех его возможных функций с применением четко определенных процедур и сравнений. Применяя логику и экспериментальные данные, можно выделить наиболее вероятные функции. Также можно утверждать, что материальная культура отражает поведенческие следы, являющиеся продуктом человеческой мысли, и, следовательно, регулировались множеством опытов и перспектив, способных влиять на поведение. Сочетание материальной культуры и действий может быть развито в изучение идей, которые побуждали к действию и использованию предметов. Этот метод стремится избежать недостатков постпроцессуальной археологии, сохраняя «научные» аспекты процессуальной археологии, одновременно стремясь к пониманию более высоких социальных уровней идей.
История когнитивной археологии
Когнитивная археология возникла в 1970-х годах как реакция на настаивание процессуальной археологии на том, чтобы прошлое интерпретировалось исключительно на основе материальных свидетельств. Как однажды выразился социальный антрополог Эдмунд Лич, "вся изобретательность мира не восполнит утраченные навсегда доказательства", и "следует признавать свои предположения тем, чем они являются". Однако процессуальная археология также открыла возможность изучения образа жизни тех, кто создавал и использовал материальную культуру. Первоначальный подход предложил Льюис Бинфорд, предположивший, что древний образ жизни можно понять, изучая традиционный образ жизни современных народов. Хотя этот подход подвергался обоснованной критике, усилия Бинфорда тем не менее стимулировали дальнейшее развитие идеи о том, что материальные формы могут предоставлять информацию об образе жизни и, будучи продуктом разумной деятельности, могут дать представление о том, как и, возможно, даже о чем думали их создатели. Стивен Митен, "Предыстория разума" (1996), и Дэвид Льюис-Уильямс, "Разум в пещере" (2002).