Введение

Постпроцессуальная археология, которую иногда называют интерпретативной археологией, – это направление в археологической теории, акцентирующее субъективность археологических интерпретаций. Несмотря на ряд общих черт, постпроцессуализм состоит из "разнообразных школ мысли, объединенных в рыхлую группу традиций". В рамках постпроцессуального движения было воспринято множество теоретических подходов, включая структурализм и неомарксизм, а также различные археологические методы, такие как феноменология. Постпроцессуальное движение зародилось в Соединенном Королевстве в конце 1970-х – начале 1980-х годов и было инициировано археологами, такими как Йен Ходдер, Дэниел Миллер, Кристофер Тиллей и Питер Укко, испытавшими влияние французской марксистской антропологии, постмодернизма и схожих тенденций в социокультурной антропологии. Вскоре аналогичные процессы произошли в Соединенных Штатах. Изначально постпроцессуализм представлял собой прежде всего реакцию на и критику процессуальной археологии – парадигмы, разработанной в 1960-х годах "новыми археологами", такими как Льюис Бинфорд, и ставшей доминирующей в англоязычной археологии к 1970-м годам. Постпроцессуализм резко критиковал ключевой принцип процессуализма, а именно его утверждение о том, что археологические интерпретации, при применении научного метода, могут прийти к полностью объективным выводам. В Соединенных Штатах постпроцессуализм часто рассматривается археологами как дополнение к процессуальному движению, в то время как в Соединенном Королевстве эти два направления в значительной степени воспринимаются как отдельные и противоположные теоретические школы. В других регионах мира постпроцессуализм оказал меньшее влияние на развитие археологической мысли.

Субъективизм

Подход постпроцессуалистов к археологии диаметрально противоположен подходу процессуалистов. Процессуалисты, будучи позитивистами, полагали, что научный метод должен и может быть применен к археологическим исследованиям, что позволяло археологам делать объективные выводы об обществах прошлого на основе имеющихся свидетельств. Однако постпроцессуальная археология подвергла сомнению эту точку зрения, подчеркивая, что археология носит субъективный, а не объективный характер, и что любая истина, которую можно установить по археологическим данным, часто относительна и зависит от позиции археолога, осуществляющего раскопки и представляющего эти данные. Как заметил археолог Мэтью Джонсон: «Постпроцессуалисты утверждают, что мы никогда не сможем сопоставить теорию и данные; вместо этого мы видим данные сквозь призму теории».

Интерпретация

Поскольку они считают археологию по своей сути субъективной, постпроцессуалисты утверждают, что "все археологи, независимо от того, признают они это открыто или нет", всегда навязывают свои собственные взгляды и предубеждения в своих интерпретациях археологических данных. Во многих случаях они считают, что эта предвзятость носит политический характер. Постпроцессуалист Дэниел Миллер полагал, что позитивистский подход процессуалистов, признавая действительным лишь то, что можно ощутить, проверить и предсказать, стремился лишь к получению технических знаний, облегчающих угнетение простых людей элитами. В аналогичной критике Миллер и Крис Тилли считали, что, выдвигая концепцию о том, что человеческие общества неизбежно формируются внешними влияниями и давлением, археологи молчаливо одобряли социальную несправедливость. Многие постпроцессуалисты пошли дальше и раскритиковали тот факт, что археологи из богатых западных стран изучают и пишут историю более бедных народов второго и третьего мира. Ян Ходер заявил, что археологи не имеют права интерпретировать предысторию других этнических или культурных групп, а должны лишь предоставить представителям этих групп возможность самостоятельно формировать свои представления о прошлом. Хотя точка зрения Ходдера не была единогласно принята постпроцессуалистами, в дисциплине было достаточно поддержки для противодействия расизму, колониализму и профессиональному элитаризму, что привело к созданию Всемирного археологического конгресса в 1986 году. Ряд постпроцессуалистов, таких как Майкл Шенкс, Кристофер Тилли и Питер Укко, подорвали "претензии археологии быть авторитетным источником знаний о прошлом", тем самым "поощряя людей сомневаться и сопротивляться любым формам власти". Эта позиция была воспринята ее сторонниками как демократизация археологии и избавление ее от элитарных претензий.

Материализм и идеализм

В то время как процессуалисты были твердыми материалистами, а археологи культуры и истории, напротив, – идеалистами, постпроцессуалисты утверждали, что прошлые общества следует интерпретировать, опираясь как на материалистические, так и на идеалистические идеи. Как отметил Джонсон, «многие постпроцессуалисты утверждают, что нам следует отвергнуть само противопоставление материального и идеального». Признавая, что общества прошлого интерпретировали окружающий мир в определенной степени материалистически, постпроцессуалисты утверждают, что многие исторические общества также придавали большое значение идеологии (включая религию) как в интерпретации мира, так и в формировании поведения. Примеры этого можно найти в работах Бернарда Кнаппа, исследовавшего, как социальная элита манипулировала идеологией для поддержания своего политического и экономического контроля, и Майка Паркера Пирсона, который утверждал, что орудия труда были таким же продуктом идеологии, как корона или свод законов. Чтобы проиллюстрировать эту веру в единство материалистического и идеалистического, археолог Мэтью Джонсон обратился к представлению о ландшафте в древних обществах. Он утверждал, что:

С одной стороны, материалистический взгляд на ландшафт склонен подчеркивать его восприятие как набора ресурсов, например, для охотников-собирателей или ранних земледельческих общин. Это приводит к обращению, например, к теории оптимального поиска пищи и другим экономическим моделям для понимания того, как люди «рационально» использовали ландшафт. Постпроцессуалисты любят утверждать, что разные народы всегда воспринимали ландшафт по-разному. Они отвергают «рациональный» взгляд на «ландшафт как набор ресурсов», считая его свойственным нашему обществу и идеологически обусловленным, наполненным идеями о товарах и эксплуатации, характерными для нашей культуры. Они предполагают, что у древних народов были иные представления о том, что было «реальным» в этом ландшафте. С другой стороны, исключительно идеалистический взгляд на ландшафт также не работает. Постпроцессуалисты подчеркивают, что такое понимание ландшафта не формировалось в отрыве от практики – то, как люди перемещались и использовали ландшафт, влияло на их восприятие его.

Структурализм

Многие, хотя и не все постпроцессуалисты, придерживались теории структурализма в понимании исторических обществ. Сам структурализм был теорией, разработанной французским антропологом Клодом Леви-Строссом (1908–2009), и основывался на идее, что "культурные модели не обязательно должны быть обусловлены чем-либо внешним [и что] в основе каждой культуры лежит глубинная структура или сущность, управляемая собственными законами, о которых люди не подозревают, но которые обеспечивают закономерности в культурных проявлениях, исходящих из нее". В центре своей структуралистской теории Леви-Стросс утверждал, что "все человеческое мышление подчиняется концептуальным дихотомиям, или билатеральным оппозициям, таким как культура/природа, мужчина/женщина, день/ночь и жизнь/смерть. Он полагал, что принцип оппозиций – это универсальная характеристика, присущая человеческому мозгу, но каждая культура базируется на уникальном наборе оппозиций". Этот структуралистский подход был впервые заимствован из антропологии и применен к археологии французским археологом Андре Ле Руа Гурханом (1911–1986), который использовал его для интерпретации доисторических символов в своей работе 1964 года "Религии доистории". В рамках постпроцессуального движения Иэн Ходдер стал "ведущим сторонником структуралистского подхода". В статье 1984 года он исследовал сходства между домами и гробницами неолитической Европы и использовал структуралистский подход как основу для своих идей об их символике. Впоследствии, в своей основополагающей книге "Одомашнивание Европы" (1990), он применил структуралистские идеи для разработки теории о том, что в неолитической Европе существовала дихотомия между полем (агриос) и домом (домус), при этом эта двойственность опосредовалась границей (форис).

Человеческая деятельность

Постпроцессуалисты также приняли представления о человеческой субъектности, утверждая, что в других теоретических подходах к археологии, таких как культурно-исторический и процессуальный, "индивид теряется", и люди поэтому изображаются как "пассивные марионетки, слепо следующие социальным правилам". Постпроцессуалисты вместо этого утверждают, что люди являются свободными агентами, которые во многих случаях действуют в своих собственных интересах, а не просто следуют общественным нормам, и, принимая эти идеи, постпроцессуалисты утверждают, что общество движется конфликтами. Под влиянием социолога Энтони Гидденса (родился в 1938 году) и его теории структурации, многие постпроцессуалисты признали, что большинство людей, зная и понимая правила своего общества, предпочитают манипулировать ими, а не беспрекословно им следовать. В свою очередь, изменяя общественные правила, эти правила со временем меняются. Другие постпроцессуалисты, напротив, придерживались мнения социолога Карла Маркса (1818–1883) о том, что классовая борьба является движущей силой этих социальных изменений. Таким образом, они имеют сходство с археологами-марксистами. Однако меньшинство постпроцессуалистов, таких как Джулиан Томас, утверждают, что человеческая субъектность не является полезным аспектом для изучения прошлых обществ, тем самым принимая позицию культурного детерминизма.

Маргинализованные археологии

Постпроцессуализм придает большое значение вовлечению маргинализированных групп в археологию.

Гендерная археология

В 1960-х и 1970-х годах возникла феминистская археология, поскольку сторонницы второй волны феминистского движения стали утверждать, что женщины в археологических находках до этого времени оставались без должного внимания со стороны археологов. По мнению археолога Сэма Люси, "задачи феминистской археологии и постпроцессуализма подчеркнули важность социальных и политических факторов в, казалось бы, 'объективных' исследованиях".

Прецеденты

Хотя термин "постпроцессуальная археология" появился лишь в 1985 году (благодаря одному из ее наиболее известных сторонников, Йену Ходдеру), археологическая альтернатива процессуальной археологии начала формироваться в 1970-х годах. Некоторые предвидели появление этой теории: социальный антрополог Эдмунд Лич, на дискуссии 1971 года в Университете Шеффилда, посвященной теме "Объяснение изменений в культуре", сообщил собравшимся археологам, что культурный структурализм, популярный в то время среди социальных антропологов, вскоре проникнет в археологическое сообщество. Брюс Триггер, канадский археолог, автор основополагающего труда по археологической теории, выделил три основных влияния, сформировавших постпроцессуализм. Первым из них была "социальная антропология, вдохновленная марксизмом, которая развивалась во Франции в 1960-х годах и уже оказала влияние на британскую социальную антропологию". Триггер отметил, что она "уходит корнями не в ортодоксальный марксизм, а в попытки объединить марксизм и структурализм, предпринятые антропологами, такими как Морис Годелье, Эммануэль Терре и Пьер Филипп Рей". Вторым основным влиянием был постмодернизм, который "подчеркивал субъективность знания и принимал крайний релятивизм и идеализм". Зародившись в сравнительной литературе, литературной критике и культурологии, постмодернистское мышление начало развиваться и в археологии. Третьим влиянием, выделенным Триггером, стало движение новой культурной антропологии в рамках культурной антропологии, возникшее после краха боазианской антропологии. Новые культурные антропологи "осуждали исследования культурной эволюции как этноцентричные и интеллектуально и морально неприемлемые в мультикультурной постколониальной среде".

Истоки в Британии

Постпроцессуальная археология зародилась в Великобритании в конце 1970-х годов, возглавляемая группой британских археологов, проявивших интерес к аспектам французской марксистской антропологии. Наиболее видным среди них был Ян Ходер (родился в 1948 году) – бывший процессуалист, получивший известность благодаря экономическому анализу пространственных закономерностей и ранней разработке симуляционных исследований, особенно в отношении торговли, рынков и урбанизации в эпоху железного века и римской Британии. Находясь под влиянием «Новой географии» и работ процессуалиста Дэвида Кларка, по мере продвижения своих исследований он становился все более скептичным в отношении того, что подобные модели и симуляции действительно проверяют или доказывают что-либо, придя к выводу, что определенная закономерность в археологических данных может быть результатом множества различных смоделированных процессов, и не существует способа точно определить, какая из этих альтернатив верна. По сути, он пришел к убеждению, что даже при использовании процессуального подхода к пониманию археологических данных, существует множество различных способов их интерпретации, и, следовательно, разные археологи могут выдвигать радикально отличающиеся выводы, несмотря на утверждение процессуализма о том, что с помощью научного метода можно получить объективные факты из археологических данных. В результате Ходер стал все более критически относиться к процессуалистскому подходу, проявляя интерес к тому, как культура формирует поведение человека. В этом новом начинании его поддерживали многие ученики, включая Мэтью Сприггса. В 1980 году эти ранние постпроцессуалисты провели конференцию в Кембриджском университете, по итогам которой была издана книга под названием «Символическая и структурная археология» (1982), отредактированная самим Ходером и опубликованная издательством Кембриджского университета. В своем введении к книге Ходер отметил:

В ранний период изучения и разработки идей, преждевременные доклады на конференциях и индивидуальные семинары были представлены различными членами кембриджской группы в других археологических отделениях Англии и за рубежом. Отдельные ученые, приглашенные в Кембридж для обсуждения с нами в тот период, часто чувствовали себя обязанными сохранять определенную оппозицию. Хотя, безусловно, эти выступления происходили до того, как наши взгляды окончательно сформировались, и они были чрезмерно агрессивными, они сыграли важную роль в процессе исследования и переосмысления. В частности, контрасты, установленные нами и внешними учеными, позволили прояснить взгляды семинара и различия во мнениях внутри группы. Оппозиция подчеркнула нашу собственную точку зрения, но также высветила тупиковые пути, по которым существовала опасность отклониться. Наша агрессия была вызвана убеждением, что мы делаем что-то новое. Это также было важно. В начальный период существовало четкое понимание того, что не так с существующими подходами, и была вера в то, что можно сделать что-то другое. Брюс Триггер считал эту книгу «постпроцессуальной витриной и аналогом «Новых перспектив в археологии», книги 1968 года, написанной американским археологом Льюисом Бинфордом (1931–2011), которая способствовала запуску процессуального движения.

Развитие в Соединенных Штатах

Постпроцессуальная археология развивалась в значительной степени независимо в археологическом сообществе Соединенных Штатов. Поэтому её основным влиянием стала критическая теория, в отличие от французской марксистской антропологии, которая оказала ключевое влияние на их британских коллег. Многие американские археологи стали осознавать проблемы предвзятости внутри научного сообщества и самого процессуального движения, стремившегося к научной объективности. Они также начали замечать проявления этнических предрассудков в археологии, особенно по отношению к коренным американцам, которым до 1990-х годов обычно не предоставлялась возможность участвовать в управлении собственным наследием. Многие американские археологи также стали обращать внимание на гендерную предвзятость в археологической интерпретации и в дисциплине в целом, поскольку женщины были в значительной степени отодвинуты на второй план. В 1980-х годах появились археологические исследования, посвященные этой проблеме, в частности статья Джоан Геро «Гендерная предвзятость в археологии: кросс-культурная перспектива» (1983) и статья Маргарет Конки и Джанет Спектор «Археология и изучение гендера» (1984). Среди постпроцессуалистов меньше внимания уделялось исправлению классовой предвзятости в американских археологических данных, чем изучению гендерных и этнических различий. Вместо этого, подобное исследование маргинализированных классов, таких как рабочие и рабы, в основном проводилось историческими археологами – специалистами по археологии исторического, или письменного периода прошлого.

Критика

Как отметили археологи Колин Ренфрю и Пол Бэн, "для его самых ярых критиков [постпроцессуализм], несмотря на ряд справедливых замечаний, лишь развил некоторые идеи и теоретические проблемы, выдвинутые [процессуализмом]. По мнению этих критиков, он привнес в археологию разнообразные подходы из других дисциплин, и термин "постпроцессуальный", хотя и удачно перекликается с эпитетом "постмодернистский" в литературоведении, был несколько высокомерен в своем стремлении превзойти то, что он вполне мог бы обоснованно дополнить". В своей статье "Процессуальная археология и радикальная критика" (1987) Тимоти К. Эрл и Роберт В. Преусел проанализировали "радикальную критику" процессуализма, выдвинутую постпроцессуальным движением, и, признав, что она имела определенные достоинства и выявила ряд важных моментов, пришли к выводу, что в целом постпроцессуальный подход был несостоятелен из-за отсутствия четкой методологии.