Введение

Джозеф Рэйнер Стивенс (8 марта 1805 года – 18 февраля 1879 года) – методистский пастор, вызвавший недовольство Веслианской конференции своей поддержкой отделения Церкви Англии от государства. Выйдя из Веслианского союза, он получил возможность активно выступать за фабричную реформу и против нового закона о помощи бедным. Он примкнул к чартистам, выступавшим за «физическую силу» (хотя впоследствии отрицал, что когда-либо был чартистом), и провел восемнадцать месяцев в тюрьме за участие в незаконном собрании и произнесение там подстрекательских речей. Родился в Эдинбурге в 1805 году и переехал в Манчестер в 1819 году, когда его отец, будучи пастором, был туда переведен. В течение своей духовной карьеры он работал в разных городах (включая Стокгольм и Ньюкасл-апон-Тайн), прежде чем в 1832 году прибыть в Эштон-андер-Лайн. Он был братом филолога Джорджа Стивенса. Трое его других братьев (Джон, Эдвард и Сэмюэл) эмигрировали в Южную Австралию и внесли свой вклад в развитие этой колонии в первые годы её существования.

Оставляет методизм

Стивенс выступил с рядом речей в поддержку отделения церкви от государства и стал секретарем афтонского отделения общества, выступавшего за отделение церкви от государства. Его районная конференция попыталась наказать его за участие в вызывающей споры политической деятельности и за придерживание взглядов на государственную церковь, противоречащих мнению методистов и Джона Уэсли. Стивенс был готов принять временное отстранение по большинству вопросов, но не за отклонение от взглядов Уэсли, в чьих трудах он находил идеи, совпадающие с его собственными. Национальная конференция, тем не менее, заявила, что истинные методисты поддерживают существование государственной церкви и продлила срок его отстранения: Стивенс подал в отставку и основал свои собственные "стефанитские" церкви в Эштоне-под-Лайном и Сталибридже.

Политическая агитация

Он стал активным участником движения за фабричную реформу и движения против нового закона о бедных. В своих проповедях и выступлениях он осуждал практику фабрикантов и цели нового закона о бедных как нехристианские и, следовательно, обреченные на социальные потрясения и кровопролитие. Как и Ричард Остлер, он придерживался торийских взглядов по большинству вопросов; как и Остлер, он советовал своим последователям, что они имеют право вооружаться, и что правительство будет более внимательно относиться к их мнению, если они это сделают. Он и Остлер (который видел в молодом человеке своего естественного преемника) сблизились с чартистами, которые также считали новый закон о бедных, алчность и бесчеловечность работодателей, а также бедность рабочих вопросами, требующими безотлагательного решения, но стремились исправить их посредством фундаментальных политических изменений. В то время как Остлер открыто выступал против конституционных устремлений чартистов и не принимал участия в чартизме, Стивенс выступал на чартистских собраниях и был избран делегатом на Национальную конференцию. Однако, как он позже говорил своей пастве, он никогда не был радикалом, тем более "сторонником пяти пунктов": "Я скорее прошел бы пешком до Лондона на голых коленях по острым кремням, чтобы посетить собрание против закона о бедных, чем поехал бы в Лондоне в карете, запряженной шестеркой лошадей, на мягких подушках, чтобы представить эту петицию – "национальную петицию" – в Палату общин".

Заключение

В декабре 1838 года Стивенс был арестован и обвинен в участии в неспокойном собрании в Ли 13 ноября 1838 года и в подстрекательстве собравшихся к насилию против местных жителей. Большое жюри Ланкашира вынесло обвинительное заключение как по делу о собрании в Ли, так и по поводу проповедей, произнесенных в Эштоне-под-Лайном: однако Стивенса в конечном итоге судили в Честере в связи с собранием в Хайде (тогда в Чешире) 14 ноября 1838 года. Стивенсу предъявили обвинение в участии в "незаконном собрании, собранном тайком при свете факелов и с огнестрельным оружием, нарушающем общественный порядок", а также в двух выступлениях на этом собрании. Свидетели утверждали, что на собрании присутствовало около 5000 человек, преимущественно из-за пределов Хайда, была произведена стрельба, демонстрировались транспаранты с лозунгами "Тираны, верьте и трепещите" и "КРОВЬ", и собрание разошлось только к полуночи. Ранее было успешно аргументировано (для обеспечения обвинительного приговора оратору Ханту после резни в Питерлоо), что для признания собрания незаконным достаточно, чтобы, учитывая все обстоятельства, оно неизбежно угрожало общественному порядку и вызывало страх и подозрения среди подданных короля.

Поздние годы

В течение следующих пяти лет ему пришлось давать значительное поручительство за хорошее поведение, и он не возобновил публичные выступления до участия в кампании за более строгое соблюдение Закона о десятичасовом рабочем дне (то есть против системы сменной работы) в 1849 году, прямо указывая на несоблюдение и отсутствие контроля как на причины социальных волнений и более крайних проявлений, таких как: «Именно практика несправедливости по отношению к бедным отчуждает их от институтов своей страны и толкает на множество безумных и неразумных предприятий в поисках избавления от невыносимого ига, которое на них наложено». Он поддержал оппозицию к «Акту о компромиссе» 1850 года и участвовал в безуспешных кампаниях за принятие закона об истинном десятичасовом рабочем дне, обеспечиваемого остановкой машин. В 1857 году он оглянулся на пик своей агитационной деятельности. История вознаградит память благородных и героических людей, которые первыми посвятили себя этому великому делу (фабричной реформе). Ничто не приносило ему столько удовлетворения в ретроспективе, как скромное участие, которое ему было позволено внести в это благое дело. То, что его, как и их, неправильно понимали, искажали и очерняли, было вполне ожидаемо. Это была тяжелая борьба, и он ее вел; пришлось говорить жесткие слова, и он их говорил. Это была не работа в перчатках, а работа, требующая решительных действий. Он был движим строгим чувством долга во всем, что делал, и, делая это, никогда не унывал, оплакивая горе или трепеща перед встретившимся сопротивлением. Он был слишком занят и слишком горд, чтобы отвлекаться на объяснения и защиту, хорошо зная, что если он умрет на посту, его мотивы будут оправданы посмертно; если же он доживет до конца битвы, то сможет преодолеть искажения и предрассудки. И так оно и случилось. Он проводил кампанию против недостаточной и неправильной помощи во время хлопкового кризиса; внимание было обращено на это и на прошлое Стивенса, когда в Сталибридже произошли беспорядки из-за вопроса о помощи. В 1868 году он выступил с лекцией против отмены государственного статуса Ирландской церкви. Стивенс похоронен в церкви Святого Иоанна в Дукинфилде и отмечен синей мемориальной доской, установленной на остатках бывшей ратуши Сталибриджа, и обелиском в парке Стемфорд. Школа Рейнера Стивенса в Дукинфилде названа в его честь.