Введение
Герман Нортроп Фрай (14 июля 1912 – 23 января 1991) – канадский литературный критик и теоретик литературы, признанный одним из наиболее влиятельных мыслителей XX века. Мировую известность Фрай получил благодаря своей первой книге «Страшная симметрия» (1947), которая способствовала новому осмыслению поэзии Уильяма Блейка. Его устойчивая репутация основана главным образом на теории литературной критики, разработанной в работе «Анатомия критики» (1957) – одном из важнейших трудов по теории литературы, опубликованных в XX веке. Американский критик Гарольд Блум отметил в момент публикации, что «Анатомия критики» утвердила Фрая как «ведущего современного знатока западной литературы». Вклад Фрая в культурную и социальную критику охватывает всю его долгую карьеру, в течение которой он завоевал широкое признание и множество наград.
Herman Northrop Frye (July 14, 1912 – January 23, 1991) was a Canadian literary critic and literary theorist, considered one of the most influential of the 20th century. Frye gained international fame with his first book, Fearful Symmetry (1947), which led to the reinterpretation of the poetry of William Blake. His lasting reputation rests principally on the theory of literary criticism that he developed in Anatomy of Criticism (1957), one of the most important works of literary theory published in the twentieth century. The American critic Harold Bloom commented at the time of its publication that Anatomy established Frye as "the foremost living student of Western literature." Frye's contributions to cultural and social criticism spanned a long career during which he earned widespread recognition and received many honours.
Ранние годы и образование
Родился в Шербруке, Квебек, но вырос в Монктоне, Нью-Брансуик, Фрай был третьим ребенком Германа Эдварда Фрая и Кэтрин Мод Говард. Его гораздо старший брат, Говард, погиб в Первой мировой войне; у него также была сестра, Вера. Его двоюродной сестрой была учёный Альма Говард. В 1929 году Фрай поехал в Торонто для участия в национальном конкурсе по скоростной печати. Он получил степень бакалавра философии в Виктория-колледже Университета Торонто, где редактировал студенческий литературный журнал Acta Victoriana. Затем он изучал теологию в Эммануэль-колледже (как и Виктория-колледж, являющемся частью Университета Торонто). После непродолжительного периода работы студентом-пастором в Саскачеване, он был рукоположен в священный сан Объединенной церкви Канады. После этого он учился в Мертон-колледже в Оксфорде, где был членом и секретарем Бодлиевского клуба, прежде чем вернуться в Виктория-колледж, где и провёл остаток своей профессиональной жизни.
Академическая и писательская карьера
Фрай получил международную известность благодаря своей первой книге «Страшная симметрия», опубликованной в 1947 году. До этого пророческая поэзия Уильяма Блейка долгое время оставалась непонятой и некоторыми считалась бессвязными бреднями. Фрай обнаружил в ней систему метафор, восходящую к «Потерянному раю» и Библии. Его исследование поэзии Блейка стало значительным вкладом в эту область. Более того, Фрай предложил новаторский подход к изучению литературы, который оказал глубокое влияние на литературоведение в целом. Он оказал значительное влияние на Гарольда Блума, Маргарет Этвуд и других. В 1974–1975 годах Фрай был профессором Нортона в Гарвардском университете, однако его основной деятельностью была преподавание в Университете Торонто, а затем должность канцлера Колледжа Виктория при Университете Торонто. У Нортропа Фрая не было степени доктора философии. Служба разведки Королевской канадской конной полиции вела наблюдение за Фраем, отслеживая его участие в антивоенном движении против войны во Вьетнаме, академических дискуссиях о Китае и деятельности по прекращению апартеида в Южной Африке.
Семейная жизнь
В 1937 году Фрай женился на Хелен Кемп, педагоге, редакторе и художнице. Она умерла в Австралии, сопровождая Фрая во время лекционного тура. Через два года после ее смерти в 1986 году он женился на Элизабет Браун. (Котрупи 4). По мнению Фрая, навязывание ценностных суждений литературе относится "лишь к истории вкуса и, следовательно, подвержено колебаниям модных предубеждений" (Анатомия 9). Подлинная критика "стремится к тому, чтобы вся литература стала понятной" (Анатомия 9), поэтому ее конечная цель – познание, а не оценка. Для критика, работающего в манере Фрая, литературное произведение следует рассматривать как структуру знания, что необходимо, по крайней мере на начальном этапе, отличать от любого непосредственного восприятия этого произведения. [Таким образом] критика начинается там, где заканчивается чтение: освободившись от воображаемого воздействия литературного произведения, критик пытается осмыслить его, не обращаясь к историческому контексту или комментируя впечатления от чтения, а рассматривая его структуру в контексте литературы и литературы – в контексте культуры (Гамильтон 27).
a literary work should be contemplated as a pattern of knowledge, an act that must be distinguished, at least initially, from any direct experience of the work, . [Thus] criticism begins when reading ends: no longer imaginatively subjected to a literary work, the critic tries to make sense out of it, not by going to some historical context or by commenting on the immediate experience of reading but by seeing its structure within literature and literature within culture (Hamilton 27).
Теория воображения
Когда Фрая спросили, можно ли считать его критическую теорию романтической, он ответил: "О, она полностью романтическая, да" (Стингл 1). Она романтична в том же смысле, в котором Фрай приписывал романтизм Блейку: то есть "в расширенном смысле, отводя воображению и индивидуальным чувствам первостепенную роль" (Стингл 2). Как продукты воображения, литературные произведения, включая "долитературные категории ритуала, мифа и народной сказки" (Archetypes 1450), формируют, по мнению Фрая, потенциально единый воображаемый опыт. Он напоминает нам, что литература является "центральным и важнейшим продолжением" мифологии: "каждое человеческое общество обладает мифологией, которая наследуется, передается и видоизменяется литературой" (Words with Power xiii). Таким образом, мифология и литература обитают и функционируют в одном и том же воображаемом мире, который "регулируется конвенциями, собственными способами, символами, мифами и жанрами" (Харт 23). Целостность критики требует, чтобы она также действовала в сфере воображения, а не искала организующий принцип в идеологии. По мнению Фрая, если поступать иначе, то упускаются из виду центральные структурные принципы, которые литература черпает из мифа, принципы, обеспечивающие литературе ее коммуникативную силу на протяжении веков, несмотря на все идеологические изменения. Эти структурные принципы, безусловно, обусловлены социальными и историческими факторами и не выходят за их пределы, но они сохраняют преемственность формы, указывающую на идентичность литературного организма, отличную от всех его адаптаций к социальной среде (Words with Power xiii). Следовательно, миф обеспечивает структуру литературы просто потому, что сама литература является "трансформированной мифологией" (Bates 21). Харт метко подмечает, что "для Фрая в центре литературы и общества находится повествование, а не аргумент. Основа общества – мифическая и нарративная, а не идеологическая и диалектическая" (19). Эта идея, центральная в критике Фрая, была впервые предложена ему Джамбатистой Вико.
leaves out the central structural principles that literature derives from myth, the principles that give literature its communicating power across the centuries through all ideological changes. Such structural principles are certainly conditioned by social and historical factors and do not transcend them, but they retain a continuity of form that points to an identity of the literary organism distinct from all its adaptations to its social environment (Words with Power xiii). Myth therefore provides structure to literature simply because literature as a whole is "displaced mythology" (Bates 21). Hart makes the point well when he states that "For Frye, the story, and not the argument, is at the centre of literature and society. The base of society is mythical and narrative and not ideological and dialectical" (19). This idea, which is central in Frye's criticism, was first suggested to him by Giambattista Vico.
Критический метод Фрайя
Фрай использует термины «центрипетальный» и «центрифугальный» для описания своего критического метода. Критика, объясняет Фрай, по сути центрипетальна, когда она обращается внутрь, к структуре текста; она центрифугальна, когда она обращается наружу, от текста – к обществу и внешнему миру. Лирическая поэзия, например, «Ода греческой урне» Китса, преимущественно центрипетальна, акцентируя внимание на звучании, движении и образах упорядоченных слов. Риторические романы, такие как «Хижина дяди Тома», в основном центрифугальны, подчеркивая тематическую связь сюжетов и персонажей с социальным укладом. «Ода» проявляет центрифугальные тенденции, опираясь в своих эффектах на элементы истории, керамики и визуальной эстетики. «Хижина» демонстрирует центрипетальные тенденции, полагаясь на синтаксис и лексический выбор для создания образов персонажей и установления настроения. Но одно обращено внутрь, а другое – наружу. Критика отражает эти движения, центрипетально фокусируясь на эстетической функции литературы, центрифугально – на социальной функции литературы. В то время как некоторые критики или школы критики делают акцент на одном движении в ущерб другому, для Фрая оба движения необходимы: «критика всегда будет иметь два аспекта: один – обращен к структуре литературы, другой – к другим культурным явлениям, формирующим социальную среду литературы» (Critical Path 25). Поэтому он, по крайней мере частично, согласен с «новыми критиками» своего времени в их центрипетальном упоре на структурный анализ. Но для Фрая это лишь часть картины: «Верно, – утверждает он, – что первая попытка критического осмысления должна принимать форму риторического или структурного анализа произведения искусства. Однако чисто структурный подход имеет те же ограничения в критике, что и в биологии». То есть, он не дает «никакого объяснения тому, как структура приобрела свой вид и каковы ее ближайшие аналоги. Структурный анализ возвращает риторику в критику, но нам также нужна новая поэтика…» (Archetypes 1447).
Архетипическая критика как "новая поэтика"
Для Фрая эта "новая поэтика" заключена в принципе мифологической структуры, получившей название "архетипическая критика". Именно через призму этой структуры, которая по сути представляет собой центробежное движение от текста к архетипу, становится ясна социальная функция литературной критики. По сути, "то, что может делать критика", по словам Фрая, – "пробуждать в студентах последовательные уровни осознания мифологии, лежащей в основе идеологии, которой их общество их навязывает" (Стингл 5). Иными словами, изучение повторяющихся структурных моделей даёт студентам освобождающую дистанцию от собственного общества и открывает видение более высокого человеческого состояния – лонгиновского возвышенного, которое недоступно непосредственному опыту, но в конечном итоге преображает и расширяет этот опыт, так что поэтическая модель становится образцом для жизни. В том, что он называет "керигматическим способом", мифы превращаются в "мифы, по которым живут", а метафоры – в "метафоры, в которых живут", которые "не только служат нам, но и постоянно расширяют наши горизонты, [позволяя] нам войти в мир [керигмы, или преобразующей силы] и передать другим то, что мы сочли истинным для себя" (Двойное видение 18). В силу своей важной социальной функции Фрай считал литературную критику неотъемлемой частью гуманитарного образования и неустанно работал над тем, чтобы донести свои идеи до более широкой аудитории. "Уже много лет, – писал он в 1987 году, – я обращаюсь прежде всего не к другим критикам, а к студентам и неспециалистам, понимая, что любые новые направления в моей дисциплине возникнут из их потребностей и их интенсивного, хотя и не всегда чёткого, видения" (Auguries 7). Поэтому закономерно, что его последняя книга, опубликованная посмертно, оказалась тем, что он сам описывал как "нечто вроде сокращённой и более доступной версии более объёмных работ, "Великий кодекс" и "Слова, обладающие силой"", которую он просит читателей воспринимать с пониманием, не "как исходящую из позиции окончательного суждения, а как остановку на паломничестве, каким бы близким ни было его завершение" (Предсловие к "Двойному видению").
Изучение литературных произведений
Международная репутация Фрая позволила ему отстаивать канадскую литературу в то время, когда это считалось проявлением провинциализма. Фрай утверждал, что вне зависимости от художественного качества произведений, изучение канадской литературы необходимо для понимания канадского воображения и его реакции на канадскую действительность.