Введение

Хунаб Ку (стандартная орфография юкатекского майя: Junab K'uj) – термин юкатекского майя колониального периода, означающий «Единый Бог». Он употребляется в колониальных, и особенно в доктринальных текстах, для обозначения христианского Бога. Поскольку это слово часто встречается в «Чилам-Баламе Чумаеля» – синкретическом документе, находящемся под сильным влиянием христианства, оно конкретно относится к христианскому Богу как к переводу на язык майя христианского представления об Едином Боге, использовавшемуся для адаптации ранее политеистических майя к новой религии. Упоминания Хунаб Ку играли заметную роль в неомаянстве, например, в учении Хосе Аргуэльеса.

Хунаб Ку в роли христианского бога

Самое раннее известное публично доступное письменное упоминание термина "Хунаб Ку" (который переводится как "Единый Бог" или "Только Бог") встречается в 16-м веке в Diccionario de Motul, где "Хунаб Ку" определяется как "единственный живой и истинный бог, а также величайший из богов народа Юкатана. Он не имел формы, потому что, по их словам, его нельзя было изобразить, поскольку он был бестелесным". Термин также появляется в Книге Чилам Балама Чумаеля, написанной после испанского завоевания, но отсутствует в каких-либо дозавоевательских надписях на языке майя. Хунаб Ку был тесно связан с местным богом-творцом Ицманой в попытке использовать религиозный синкретизм. Утверждение о том, что Хунаб Ку был верховным богом майя, можно найти в классической книге Сильвана Морли "Древние майя" (1946). Для подтверждения происхождения и использования этого термина майя необходимо обращаться к работам авторов майя. Однако интерпретация Хунаб Ку как доиспанского божества сегодня не находит широкого признания среди ученых-маянистов. Антропологический лингвист Уильям Хэнкс, например, определяет *hunab ku* как выражение, созданное в контексте *maya reducido* – формы юкатекского языка, возникшей в процессе миссионерской деятельности. Он пишет: "Использование *hunab ku* ['один' + суффикс + 'бог'] для обозначения единственности Бога лингвистически отражает единство Отца, Сына и Святого Духа и широко распространено в миссионерских текстах". Он также отмечает, что "тот факт, что близкие по смыслу фразы отсылают к *Dios*, *halal ku* и *hunab ku*, позволяет нам с уверенностью отождествлять *hunab ku* с христианским Богом, даже если окружающий текст может быть неоднозначным".

Хунаб Ку как символ

После того, как Хунбатц Мен познакомил его с этой концепцией, которая была обсуждена в его книге 1986 года Religión ciencia maya, Аргуэльс популяризировал Хунаб Ку в своей книге 1987 года The Mayan Factor. Однако вместо символа Мартинеса, Аргуэльс утверждал, что символ "Хунаб Ку" изначально представлял собой прямоугольный узор, использовавшийся ацтеками для ритуального плаща, известного как Мантия с украшениями для губ (или, возможно, мантия "паучьей воды"). Этот узор сохранился до наших дней в виде дизайна ковров, продаваемых в центральной Мексике, но Аргуэльс связал его с Млечным Путем и богом Хунаб Ку, модифицировав символ, чтобы он больше напоминал круговой мотив, вызывающий ассоциации с символом инь и ян, а также со спиральной галактикой или кровью, пролитой Хунаб Ку на кости, которые Кетцалькоатль взял у Ах Пуч для создания человечества. Он стал ассоциироваться с майянистикой. Самое раннее известное изображение этого узора содержится в Кодексе Мальябекиано XVI века – ацтекском (а не майя) документе, также известном своими графическими изображениями жертвоприношений сердца, выполненными коренными художниками. Впервые узор был воспроизведен Зелией Натталл, которая заново открыла Кодекс Мальябекиано во Флоренции, Италия, в 1898 году, в своей книге 1901 года «Фундаментальные принципы цивилизаций Старого и Нового Мира: сравнительное исследование, основанное на изучении древних мексиканских религиозных, социологических и календарных систем». Факсимиле кодекса были опубликованы в 1903 и 1982 годах. В 1976 году эпиграфист Гордон Уиттакер представил этот узор ткачам из Теотитлана, Оахака, и заказал ковер, основанный на узоре из Кодекса Мальябекиано. К 1978 году он был воспроизведен несколько раз. Аргуэльс утверждает, что купил два ковра с этим узором в Теотитлане, которые впоследствии модифицировал и популяризировал в своей книге «Фактор майя» (1987) и во время Гармонической конвергенции 1987 года. Узор, выполненный в черно-белых тонах, появился на обложке и на украшенных страницах романа Мары Эллис Райан «Дом рассвета» (1914), действие которого происходит на территории хопи во время восстания пуэбло 1680 года. Декоративные рамки на страницах книги сочетают этот узор со свастикой – мотивом, который также часто встречается в других книгах Райан. Вероятно, иллюстратор книги Райан обнаружил ацтекский узор в публикации Натталл 1903 года. Джон Майор Дженкинс, впервые увидевший этот символ в использовании Аргуэльса, впоследствии наткнулся на роман Райана в магазине подержанных книг. Он позаимствовал украшенные рамки для использования в своем журнале Jaloj Kexoj и PHI 64: Двойная принципная основная парадигма философии времени майя и ее концептуальный параллель в мышлении Старого Света (1994), а также в переизданной с изменениями версии журнала Aztec Sacred Science (1994). Несмотря на утверждения Мартинеса, Аргуэльса и Дженкинса, не существует известных изображений "Хунаб Ку", задокументированных для древних майя. Это ацтекский мотив (см. комментарии на странице обсуждения этой статьи).