Южноафриканская ядерная программа: от разработки до отказа

Введение

Инфобокс
| выше = Южная Африка
| изображение =
| метка1 = Дата начала ядерной программы
| данные1 = 1967 год, разработка биологического и химического оружия при правительстве апартеида. Ядерная доктрина Южной Африки была направлена на обеспечение политического влияния, а не на фактическое применение в боевых действиях, в частности, для стимулирования Соединенных Штатов Америки к вмешательству в любые региональные конфликты между Южной Африкой и Советским Союзом или его представителями. Для достижения минимального достоверного сдерживания к концу 1980-х годов в тайне было собрано в общей сложности шесть ядерных боеголовок. Перед ожидаемым переходом к правительству, возглавляемому большинством избранных представителей Африканского национального конгресса в 1990-х годах, правительство Южной Африки демонтировало все свои ядерные вооружения, став первым в мире государством, добровольно отказавшимся от всего ядерного оружия, которое оно самостоятельно разработало. Страна является участником Конвенции о биологическом оружии с 1975 года, Договора о нераспространении ядерного оружия с 1991 года и Конвенции о химическом оружии с 1995 года. В феврале 2019 года Южная Африка ратифицировала Договор о запрещении ядерного оружия, став первой страной, которая обладала ядерным оружием, разоружилась и затем подписала этот договор.

Ядерное оружие

Амбиции Южно-Африканской Республики в области разработки ядерного оружия начались в 1948 году после создания Южно-Африканской корпорации атомной энергии (SAAEC), предшественницы, которой было поручено осуществлять надзор за добычей урана и промышленной торговлей в стране. В 1957 году Южная Африка достигла договоренности с Соединенными Штатами, подписав соглашение о сотрудничестве сроком на 50 лет в рамках программы "Атомы для мира", санкционированной США. Южноафриканские и пакистанские ученые изучали применение аэродинамического процесса с использованием сопел для обогащения топлива в Бирмингемском университете, а затем в 1970-х годах создали собственные национальные программы. Вопрос о роли Израиля в разработке ядерного оружия был предметом спекуляций в 1970-х годах.

Производство ядерного оружия

Южноафриканская секретная линия производства ядерного оружия и хранилища повышенной безопасности располагались в здании Kentron Circle на испытательном комплексе Gerotek, принадлежащем Armscor, на окраине Претории. На секретной церемонии открытия 4 мая 1981 года премьер-министр П. В. Бота охарактеризовал ядерное сдерживание как "политическую систему вооружений", а не военную, поскольку оно предназначалось главным образом для использования в качестве рычага воздействия на международных переговорах. В 1980-х годах Южная Африка разработала небольшой арсенал средств сдерживания на основе ядерных боеприпасов пушечного типа. Было построено шесть единиц, а еще одна находилась в стадии строительства на момент завершения программы. Поскольку финальная производственная модель содержала относительно большое количество высокообогащенного урана (HEU), были приложены значительные усилия для обеспечения физической безопасности ядерных боеголовок, и техники Armscor разработали множество средств защиты. Ключевой управляющей функцией было разделение каждого ядерного устройства на два подраздела – переднюю и заднюю части, при этом HEU распределялся между ними. Это позволило внедрить строгие процедуры безопасности, такие как хранение каждого подраздела в отдельных хранилищах с разными кодами доступа к дверям, что должно было предотвратить несанкционированный доступ к полной системе вооружений. Полностью собранные устройства пушечного типа содержали достаточно HEU, чтобы после окончательной сборки они были близки к критической массе. Серьезной проблемой безопасности была возможность преждевременного воспламенения заднего заряда, который мог бы отправить снаряд в переднюю часть, вызвав случайный ядерный взрыв. Другой потенциальной опасностью был случайный сдвиг снаряда вниз по стволу, что, по крайней мере, привело бы к аварии критичности и заражению окружающей территории. Чтобы предотвратить это, ствол вращался для правильного выравнивания отверстий только после того, как устройство было приведено в боевую готовность. Ствол также содержал отверстия для рассеивания давления от выстрела заряда, тем самым снижая скорость снаряда, которые закрывались только после приведения оружия в боевое состояние. Южная Африка произвела оперативное оружие только после того, как Armscor взял на себя производство. В 1982 году Armscor построил первое оперативное оружие, получившее кодовое название Hobo, а затем Cabot. Сообщалось, что мощность этого устройства составляла 6 килотонн в тротиловом эквиваленте. Впоследствии оно было разобрано, а боеголовка использована в серийной бомбе. Затем Armscor построил серию предсерийных и серийных образцов под кодовым названием Hamerkop (птица). В то время как Hobo/Cabot были нефункциональными, серия Hamerkop представляла собой управляемые по телевизионному сигналу планирующие бомбы. 28 августа газета The Washington Post процитировала американского чиновника: "Я бы сказал, что мы на 99 процентов уверены, что строительство было подготовкой к атомному испытанию". Советское и западные правительства были убеждены, что Южная Африка готовится к полномасштабному ядерному испытанию. В течение следующих двух недель в августе западные страны оказывали давление на Южную Африку, чтобы она воздержалась от проведения испытаний. 22 августа министр иностранных дел Франции предупредил о "серьезных последствиях" для франко-южноафриканских отношений. Хотя он не уточнил деталей, его заявление подразумевало, что Франция готова расторгнуть контракт на поставку Южной Африке ядерных реакторов Koeberg. В 1993 году Винанд де Вильерс заявил, что после обнаружения испытательного полигона он приказал его немедленно закрыть. Полигон был заброшен, а шахты запечатаны. Одна из шахт была временно вновь открыта в 1988 году в преддверии другого испытания, которое так и не состоялось; этот шаг был предпринят для укрепления переговорных позиций Южной Африки в ходе переговоров о прекращении войны с Анголой и Кубой.

The South African covert nuclear weapons production line and high security storage vaults were located in the Kentron Circle building on the Gerotek vehicle testing facility owned by Armscor on the outskirts of Pretoria. At its secret opening ceremony on 4 May 1981, Prime Minister P. W. Botha described the nuclear deterrent as a "political weapons system" rather than a military one, as it would primary be used for leverage in international negotiations. South Africa developed a small finite deterrence arsenal of gun type fission weapons in the 1980s. Six were constructed and another was under construction at the time the program ended. As the final production model contained a relatively large amount of highly enriched uranium (HEU), much effort was expended to ensure the physical safety of the nuclear warheads, with Armscor technicians creating many safety features. The cornerstone control feature was for each nuclear device to be divided into two subsections, a Front End and a Back End, with the HEU split between the two. This enabled strict security procedures to be enforced, such as storing each subsection in separate vaults with different codes for each door, which were intended to help prevent anyone from having easy access to an entire weapon system. The fully assembled gun type devices had enough HEU that they were near critical mass after final assembly. A major safety concern was the Back End propellant could prematurely fire, sending the projectile into the Front End and causing an accidental nuclear explosion. Another potential danger was the projectile accidentally sliding down the barrel, which at a minimum would cause a criticality accident and contaminate the immediate area. To prevent this, only after the device was armed and ready for use would the barrel rotate to line up the openings correctly. The barrel also contained holes to dissipate the pressure of the propellant firing, thus reducing the speed of the projectile, that were only closed after the weapon was armed and ready for use. South Africa only produced an operational weapon after Armscor took over production. In 1982, Armscor built the first operational weapon, code named Hobo and later called Cabot. This device reportedly had a yield of 6 kilotons of TNT. It was eventually disassembled and the warhead reused in a production model bomb. Armscor then built a series of pre production and production models under the code name Hamerkop (a bird). While Hobo/Cabot were not functional, the Hamerkop series were smart television guided glide bombs. On 28 August, The Washington Post quoted a US official: "I'd say we were 99 percent certain that the construction was preparation for an atomic test." The Soviet and Western governments were convinced that South Africa was preparing for a full scale nuclear test. During the next two weeks in August, the Western nations pressed South Africa not to test. The French foreign minister warned on 22 August of "grave consequences" for French South African relations. Although he did not elaborate, his statement implied that France was willing to cancel its contract to provide South Africa with the Koeberg nuclear power reactors. In 1993, Wynand de Villiers said that when the test site was exposed, he ordered its immediate shutdown. The site was abandoned and the holes sealed. One of the shafts was temporarily reopened in 1988 in preparation for another test, which did not take place; the move was intended to strengthen South Africa's bargaining position during negotiations to end the war with Angola and Cuba.

Успешная доставка

Боеголовки изначально проектировались для доставки с одного из нескольких типов самолетов, состоявших на вооружении Южно-Африканских ВВС (SAAF), включая Canberra B12 и Hawker Siddeley Buccaneer. Опасения по поводу уязвимости устаревающих самолетов перед кубинской сетью противовоздушной обороны в Анголе впоследствии побудили САР начать изучение систем доставки с помощью ракет. Ракеты должны были использовать пусковые установки RSA 3 и RSA 4, которые уже были построены и испытаны для южноафриканской космической программы. По словам Аль-Джей Вентера, автора книги «Как Южная Африка построила шесть атомных бомб», эти ракеты были несовместимы с имевшимися в Южной Африке крупногабаритными ядерными боеголовками. Вентер утверждает, что серия RSA, рассчитанная на полезную нагрузку в 340 кг, предполагает боеголовку весом около 200 кг, что «значительно превышает лучшие возможности SA в конце 1980-х годов». Вентер полагает, что серия RSA предназначалась для демонстрации надежной системы доставки в сочетании с отдельным ядерным испытанием в качестве последней дипломатической апелляции к мировым державам в чрезвычайной ситуации, хотя они никогда не планировались для использования в составе единой боевой системы. Три ракеты уже были запущены по суборбитальным траекториям в конце 1980-х годов в поддержку разработки системы управления орбитой Greensat RSA 3 (для коммерческих спутниковых приложений, таких как отслеживание транспортных средств и региональное планирование). После решения об отмене программы ядерного оружия в 1989 году ракетные программы продолжались до 1992 года, когда было прекращено военное финансирование, и все работы по баллистическим ракетам были остановлены к середине 1993 года. Для присоединения к Режиму контроля за ракетными технологиями правительство должно было допустить американский надзор за уничтожением ключевых объектов, имеющих отношение как к ракетам большой дальности, так и к программам запуска космических аппаратов.

Сотрудничество с Израилем

Дэвид Олбрайт и Крис Макгреал сообщили, что южноафриканские проекты по разработке ядерного оружия в 1970-х и 1980-х годах осуществлялись при долгосрочном сотрудничестве с Израилем. Резолюция 418 Совета Безопасности ООН от 4 ноября 1977 года ввела обязательное эмбарго на поставки оружия в Южную Африку и потребовала от всех государств воздержаться от "любого сотрудничества с Южной Африкой в производстве и разработке ядерного оружия". По данным Nuclear Threat Initiative, в 1977 году Израиль обменял 30 граммов трития на 50 тонн южноафриканского урана, а в середине 1980-х годов оказал помощь в разработке баллистических ракет RSA 3 и RSA 4, аналогичных израильским ракетам "Шавит" и "Иерихон". Также в 1977 году, согласно сообщениям зарубежной прессы, возникли подозрения, что Южная Африка подписала соглашение с Израилем, предусматривающее передачу военной техники и производство как минимум шести ядерных бомб. В сентябре 1979 года американский спутник Vela зафиксировал двойную вспышку над Индийским океаном, которую подозревали в проведении ядерного испытания, однако это никогда не было подтверждено, несмотря на обширные заборы проб воздуха самолетом WC-135 ВВС США. Если инцидент с Vela был ядерным испытанием, то Южная Африка – практически единственная страна, которая могла его осуществить, возможно, в сотрудничестве с Израилем. Официального подтверждения того, что это было ядерное испытание, со стороны Южной Африки не последовало. В 1997 году заместитель министра иностранных дел Южной Африки Азиз Пахад заявил, что Южная Африка провела испытание, но позже отозвал это заявление, назвав его сообщением о слухах. В феврале 1994 года коммодор Дитер Герхардт, бывший командир южноафриканской военно-морской базы Саймонстаун, впоследствии осужденный за шпионаж в пользу СССР, заявил: "Хотя я не был непосредственно вовлечен в планирование или проведение операции, я неофициально узнал, что вспышка была вызвана израильско-южноафриканским испытанием под кодовым названием "Операция Феникс". Взрыв был "чистым" и не должен был быть обнаружен. Но они оказались не так умны, как думали, и погода изменилась, поэтому американцы смогли его зафиксировать". В 2000 году Герхардт заявил, что в 1974 году Израиль согласился оснастить восемь ракет "Иерихон-2" "специальными боеголовками" для Южной Африки. В 2010 году газета The Guardian опубликовала южноафриканские правительственные документы, подтверждающие существование ядерного арсенала Израиля. По данным The Guardian, эти документы связаны с израильским предложением продать Южной Африке ядерное оружие в 1975 году. Израиль категорически опроверг эти обвинения и заявил, что документы не свидетельствуют о каком-либо предложении о продаже ядерного оружия. Президент Израиля Шимон Перес заявил, что статья в The Guardian основана на "избирательной интерпретации, а не на конкретных фактах". Авнер Коэн, автор книг "Израиль и бомба" и "Самый плохо хранимый секрет: сделка Израиля с бомбой", заявил: "Ничто в документах не указывает на то, что Израиль действительно предлагал продать ядерное оружие режиму в Претории".

David Albright and Chris McGreal reported that South African projects to develop nuclear weapons during the 1970s and 1980s were undertaken with long term cooperation from Israel. The United Nations Security Council Resolution 418 of 4 November 1977 introduced a mandatory arms embargo against South Africa, also requiring all states to refrain from "any co operation with South Africa in the manufacture and development of nuclear weapons". According to the Nuclear Threat Initiative, in 1977 Israel traded 30 grams of tritium for 50 tonnes of South African uranium, and in the mid 1980s assisted with the development of the RSA 3 and RSA 4 ballistic missiles, which are similar to the Israeli Shavit and Jericho missiles. Also in 1977, according to foreign press reports, it was suspected that South Africa signed a pact with Israel that included the transfer of military technology and the manufacture of at least six nuclear bombs. In September 1979, a US Vela satellite detected a double flash over the Indian Ocean that was suspected, but never confirmed, to be a nuclear test, despite extensive air sampling by WC 135 aircraft of the United States Air Force. If the Vela incident was a nuclear test, South Africa is virtually the only possible country, potentially in collaboration with Israel, which could have carried it out. No official confirmation of its being a nuclear test has been made by South Africa. In 1997, South African Deputy Foreign Minister Aziz Pahad stated that South Africa had conducted a test, but later retracted his statement as being a report of rumours. In February 1994, Commodore Dieter Gerhardt, former commander of South Africa's Simon's Town naval base who was later convicted of spying for the USSR, was reported to have said:Although I was not directly involved in planning or carrying out the operation, I learned unofficially that the flash was produced by an Israeli South African test code named Operation Phoenix. The explosion was clean and was not supposed to be detected. But they were not as smart as they thought, and the weather changedso the Americans were able to pick it up. In 2000, Gerhardt said that Israel agreed in 1974 to arm eight Jericho II missiles with "special warheads" for South Africa. In 2010, The Guardian released South African government documents that confirmed the existence of Israel's nuclear arsenal. According to The Guardian, the documents were associated with an Israeli offer to sell South Africa nuclear weapons in 1975. Israel categorically denied these allegations and claimed the documents do not indicate any offer for a sale of nuclear weapons. Israeli President Shimon Peres claimed that The Guardian article was based on "selective interpretation and not on concrete facts." Avner Cohen, author of Israel and the Bomb and The Worst Kept Secret: Israel's Bargain with the Bomb, said "Nothing in the documents suggests there was an actual offer by Israel to sell nuclear weapons to the regime in Pretoria."

Сотрудничество с Тайванем

По словам Дэвида Олбрайта и Андреа Стрикнер, Южная Африка также осуществляла тесное и долгосрочное сотрудничество с Тайванем, который в то время находился под контролем автократического режима Гоминьдана, иногда совместно с израильтянами. Тайвань закупил 100 тонн металлического урана у Южной Африки, поставки которого осуществлялись в период с 1973 по 1974 год. В 1980 году тайваньская сторона заключила контракт на 4000 тонн металлического урана, однако неизвестно, какая часть этого заказа была фактически поставлена. В 1983 году Тайвань и Южная Африка договорились о сотрудничестве в области лазерного обогащения, химического обогащения и строительства небольшого реактора. Южноафриканская реакторная программа была замедлена в 1985 году из-за сокращения бюджета и полностью прекращена через полтора десятилетия. Программы обогащения, вероятно, также были завершены примерно в этот же период.

Демонтаж

Южноафриканские силы опасались угрозы "эффекта домино" в пользу коммунизма, который в южной Африке представляли кубинские войска в Анголе, поддерживающие ангольские марксистско-ленинские революционные группировки против соперников, поддерживаемых южноафриканскими силами, и создающие угрозу для Намибии. В 1988 году Южная Африка подписала трехстороннее соглашение с Кубой и Анголой, что привело к выводу южноафриканских и кубинских войск из Анголы и обретению Намибией независимости. Ожидалось, что превентивная ликвидация ядерного оружия внесет значительный вклад в региональную стабильность и мир, а также поможет восстановить авторитет Южной Африки в региональной и международной политике. Ф. В. де Клерк рассматривал наличие ядерного оружия в Южной Африке как проблему. Ф. В. де Клерк сообщил Соединенным Штатам информацию о своем оружии в попытке добиться его демонтажа. Южная Африка прекратила свою программу ядерного оружия в 1989 году. Все бомбы (шесть построенных и одна в стадии строительства) были демонтированы, а Южная Африка присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия в 1991 году. 19 августа 1994 года, после завершения инспекции, Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) подтвердило, что одно частично завершенное и шесть полностью завершенных ядерных устройств были демонтированы. В результате МАГАТЭ было удовлетворено тем, что ядерная программа Южной Африки была переориентирована на мирные цели. После этого Южная Африка присоединилась к Группе ядерных поставщиков (ГЯП) в качестве полноправного члена 5 апреля 1995 года. Южная Африка сыграла ведущую роль в создании Договора об Африканской зоне, свободной от ядерного оружия (также известного как Договор о Пелиндабе) в 1996 году, став одним из первых членов в 1997 году. Южная Африка также подписала Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний в 1996 году и ратифицировала его в 1999 году. В 1993 году Билл Келлер из The New York Times сообщил, что в странах южной Африки существовали подозрения, что сроки разоружения указывают на стремление не допустить попадания ядерного арсенала в руки африканского и цветного правительства после краха системы апартеида, контролируемой европейскими поселенцами. Этот договор обязывает стороны не проводить исследования, разработки, производство, накопление, приобретение, испытания, хранение, контроль или размещение ядерных взрывных устройств на территории государств-участников договора, а также не допускать сброса радиоактивных отходов в африканской зоне сторонами договора. Для проверки соблюдения договора была создана Африканская комиссия по ядерной энергии, которая будет размещена в Южной Африке. Южная Африка подписала Договор о запрещении ядерного оружия 20 сентября 2017 года и ратифицировала его 25 февраля 2019 года.

South African forces feared the threat of a "domino effect" in favour of communism, represented in southern Africa by Cuban forces in Angola, aiding Angolan Marxist Leninist revolutionary groups against rivals supported by South African forces, and threatening Namibia. In 1988, South Africa signed the Tripartite Accord with Cuba and Angola, which led to the withdrawal of South African and Cuban troops from Angola and independence for Namibia. The pre emptive elimination of nuclear weapons was expected to make a significant contribution toward regional stability and peace, and also to help restore South Africa's credibility in regional and international politics. F. W. de Klerk saw the presence of nuclear weapons in South Africa as a problem. F. W. de Klerk disclosed the information about his weapons to the United States in an effort to get the weapons removed. South Africa ended its nuclear weapons programme in 1989. All the bombs (six constructed and one under construction) were dismantled and South Africa acceded to the Treaty on the Non Proliferation of Nuclear Weapons in 1991. On 19 August 1994, after completing its inspection, the International Atomic Energy Agency (IAEA) confirmed that one partially completed and six fully completed nuclear weapons had been dismantled. As a result, the IAEA was satisfied that South Africa's nuclear programme had been converted to peaceful applications. Following this, South Africa joined the Nuclear Suppliers Group (NSG) as a full member on 5 April 1995. South Africa played a leading role in the establishment of the African Nuclear Weapon Free Zone Treaty (also referred to as the Treaty of Pelindaba) in 1996, becoming one of the first members in 1997. South Africa also signed the Comprehensive Nuclear Test Ban Treaty in 1996 and ratified it in 1999. In 1993, Bill Keller of The New York Times reported that popular suspicion in Southern African nations held that the timing of disarmament indicated a desire to prevent a nuclear arsenal from falling into the hands of a native African and Coloured government with the collapse of the Apartheid system controlled by European settlers. This treaty requires that parties will not engage in the research, development, manufacture, stockpiling acquisition, testing, possession, control or stationing of nuclear explosive devices in the territory of parties to the treaty and the dumping of radioactive wastes in the African zone by treaty parties. The African Commission on Nuclear Energy, in order to verify compliance with the treaty, has been established and will be headquartered in South Africa. South Africa signed the Treaty on the Prohibition of Nuclear Weapons on 20 September 2017, and ratified it on 25 February 2019.