Введение

Месопотамская богиня, мать Гильгамеша

Нинсун (также называемая Нинсумун, клинописная форма: dNIN.SUMUN2; шумерский: Nin sumun(ak) — «госпожа диких коров») — месопотамская богиня. Она наиболее известна как мать героя Гильгамеша и жена обожествлённого легендарного царя Лугальбанды, и предстаёт в этой роли в большинстве версий эпоса о Гильгамеше. Она связана с Уруком, где она живёт в данной композиции, но ей также поклонялись в других городах Древней Месопотамии, таких как Ниппур и Ур, а её главным культовым центром было поселение KI.KALki. Степень участия Нинсун в жизни Гильгамеша варьируется в различных версиях эпоса. Она играет активную роль только в так называемой «стандартной вавилонской» версии, где она советует своему сыну, толкует его сны, просит бога солнца Шамаша защитить его и принимает Энкиду в семью. В древневавилонской версии её роль пассивна, и её действия лишь вкратце упоминаются Шаматом, в то время как хеттский перевод текста полностью исключает её из повествования. Она также присутствует в более ранних шумерских произведениях, включая «Гильгамеш и Небесный бык», а также в плохо сохранившемся и очень древнем мифе, описывающем её первую встречу с Лугальбандой и их брак. Цари Третьей династии Ура считали Нинсун своей божественной матерью, а Гильгамеша — своим братом, вероятно, чтобы узаконить свои притязания на правление Месопотамией. Ур-Намму и Шульги оставили надписи, свидетельствующие об их личной преданности этой богине, а принц, известный лишь по одному упоминанию, носил теофорное имя Пузур-Нинсун. В списке богов An = Anum упоминаются несколько детей Нинсун и её мужа Лугальбанды, отличные от Гильгамеша. В немногочисленных свидетельствах также утверждается, что она является матерью умирающего бога Думузи, что указывает на некоторую отождествление с его обычной матерью, Даттур. Её также могли приравнивать к богине медицины Гуле, особенно в синкретических гимнах.

Персонаж

Имя Нинсун было написано dNIN.GUL. Клинописный знак GUL мог читаться как sun и sumun в шумерском языке, что подтверждается слоговыми глоссами в лексических списках, но его значение в обоих случаях было одинаковым – «дикая корова». Возможно, изначально имя понималось как «госпожа дикая корова», но в большинстве древних источников оно интерпретировалось как родительный состав – «госпожа диких коров». Нинсун часто уподобляли этим животным, и в эпосе о Гильгамеше она однажды упоминается с аккадским эпитетом Rimāt Ninsun, «дикая корова Нинсун». В текстах из Лагаша Нинсун иногда именуется ламма. В этом контексте ламма, вероятно, следует понимать как обозначение функции божества, а именно его участия в даровании долгой и благополучной жизни почитателям. Возможно, «Ламма Нинсумуна» представлялась ведущей Лугальбанду за запястье, хотя богини-ламмы обычно описывались идущими за тем, кого они защищали. Также вероятно, что в некоторых случаях считалось, что Нинсун даровала ламму царям. Надпись Ур-Нингирсу I отождествляет её с богиней Ламмашагой, обычно рассматриваемой как суккаль Бау. Клаус Вильке утверждает, что в этом случае имя Lammašaga следует понимать лишь как описательный эпитет. Так называемая «пенсильванская табличка» из древневавилонской версии эпоса о Гильгамеше свидетельствует о том, что Нинсун считалась способной толковать сны. Цари Третьей династии Ура, а также Гудеа из Лагаша, почитали Нинсун как свою божественную мать. Однако нет свидетельств того, что Нинсун когда-либо считалась богиней-матерью, подобной Аруру или Нинхурсаг.

Родительство и брак

Нинсун называет Ану и Ураш своим отцом и матерью по крайней мере в одном тексте, что Якоб Клейн и Клауз Вильке интерпретируют как буквальное указание на её происхождение. С другой стороны, Ян Лисман полагает, что личность родителей Нинсун неизвестна, поскольку в мифе, описывающем её брак, боги Ануны коллективно выполняют роль, обычно принадлежащую родителям невесты, организуя детали её свадьбы. Её мужем был Лугальбанда, обожествлённый легендарный царь Урука. Они упоминаются вместе в различных источниках, включая списки богов Вайднера «Ан = Анум» и «Ан = Анума», а также стандартный лексический список Эмесала. Однако в Мари Нисун упоминается в списке без Лугальбанды.

Мать Гильгамеша

Нинсун считалась матерью обожествленного героя Гильгамеша, что уже засвидетельствовано в шумерских поэмах о нем. Она последовательно упоминается в этой роли в различных версиях «Эпоса о Гильгамеше». Личность отца Гильгамеша не указана в древневавилонской версии, и известны традиции, в которых его личность оставалась не уточненной, например, в списке царей он просто назван «призраком» (líl lá). Однако, благодаря уже существовавшей связи с Нинсун, Лугальбанда был широко признан отцом героя в месопотамской традиции, что подтверждается другими текстами, например, «Поэмой о мотыге». Поскольку нет никаких оснований полагать, что Нинсун когда-либо представлялась смертной женщиной, а не богиней, упоминания об умершей матери Гильгамеша в тексте «Гильгамеш, Энкиду и Подземный мир» скорее всего относятся к отдельной традиции, касающейся происхождения героя.

Другие дети

В списке богов Ан = Анум перечисляются десять божеств, считающихся детьми Нинсун и Лугальбанды. Первой из них является богиня по имени Шиламкура, которой поклонялись в Уруке в период Селевкидов, где она упоминается в ритуальном тексте вместе с Усур-амассу, Ниниммой и неизвестной Нинурбу. В тексте "Ан = Анум" Гильгамеш упоминается отдельно от Нинсун и других членов её семьи на другой табличке, возможно, в компании Энкиду, хотя восстановление имени последнего остаётся неопределённым. Суккаль (божество-спутник) Нинсун появляется в том же списке после суккаля Лугальбанды, Лугальгегала, но полное имя не может быть полностью восстановлено из-за плохого состояния сохранности таблички. По мнению Ричарда Л. Литке, имя начинается с "лугал" и заканчивается на "на", но один знак между этими двумя элементами не сохранился.

Гуля

Есть свидетельства того, что уже в старовавилонский период Нинсун могла отождествляться с Гулой в богословских текстах, например, в двухколонных версиях списка богов Вейднера. Связь между этими двумя богинями также прослеживается в Гимне Гуле, составленном Булутса-раби, который сопоставляет одноименную богиню с множеством других женских божеств, включая Нинтинуггу, Нинкаррак, Нанше и Нинигизибару. Джоан Гудник Вестенхольц отмечает, что, хотя синкретизм между различными богинями, связанными с медициной, не является редкостью, присутствие Нинсун в этом тексте примечательно, особенно поскольку он сохраняет информацию о её обычном характере, а не переосмысливает её как другое подобное божество. Аналогичное отождествление мужей Нинсун и Гулы, Лугальбанды и Нинурты, также засвидетельствовано, хотя, вероятно, оно было вторичным и нет данных о том, что Нинурта когда-либо именовался отцом Гильгамеша.

Думузид или Даттур

Нинсун также может быть отождествлена с матерью Думузида, Даттур, что, по мнению Манфреда Креберника, указывает на то, что последняя, вероятно, воспринималась как богиня, связанная со скотом в целом, а не конкретно с овцами, как изначально предполагал Торкильд Якобсен. Также возможно, что это отождествление возникло в результате сети ассоциаций между Думузидом, Даму и царями Третьей династии Ура, которые называли Гильгамеша своим братом. Дина Кац предполагает, что оно было вдохновлено царскими списками, в которых Думузи Рыбак (фигура, отличная от бога Думузида) упоминается между Лугальбандой и Гильгамешем, хотя и не обозначен как сын первого. По крайней мере, в одном случае Думузид назван сыном как Нинсун, так и Лугальбанды. Косвенная связь между Думузидом и Нинсун также прослеживается в надписи Утухегала, где Гильгамеш, прямо названный сыном этой богини, назначает Думузида своим управителем.

Поклонение

Нинсун характеризуется как "известная богиня во все времена". Она уже засвидетельствована в раннединастических списках богов из Фары и Абу Салабиха. Её главным культовым центром был КИ. КАЛКИ, но ей также поклонялись в Лагаше, Ниппуре, Уре, Уруке, Куаре, Умме и других поселениях.

Храмы Нинсун

В Уре существовал храм, посвященный ей, что подтверждается надписью Ур-Намму, в которой говорится, что этот правитель восстановил его и он носил имя Э-мах, "возвышенный дом". Также известен храм, посвященный ей, под названием Э-гула, "великий дом", однако его местоположение не указано в известных документах, и то же название использовалось для большого числа других культовых сооружений в различных частях Месопотамии. В "стандартной вавилонской" редакции Эпоса о Гильгамеше Эгалмах ("возвышенный дворец") назван храмом Нинсун в Уруке, но надпись Син-кашида указывает, что изначально это был храм Нинисины, а в документе первого тысячелетия до н.э. божеством, которому поклонялись в нем, является Белет-балати, проявление тесно связанной Гулы. Син-кашид также построил храм Лугальбанды и Нинсун под названием Э-Кикал, "дом, драгоценное место".

Связь Нинсун с королевским происхождением

Надпись Гудэя обращается к Нинсун как к своей божественной матери. Однако встречаются и случаи, когда он называл Нанше или Гатумдаг таковыми. Короли Третьей династии Ура также описывали Нинсун как свою божественную мать. Например, в тексте "Смерть Ур-Намму" Нинсун оплакивает кончину царя, носящего его имя, и к ней обращаются как к матери. Более того, правители считали Гильгамеша своим божественным братом, а преемник Ур-Намму, Шульги, называл Лугальбанду своим божественным отцом. Возможно, одна из дочерей этого царя служила жрицей Нинсун. Считается, что приписывание происхождения от Нинсун служило способом легитимизации власти, но неясно, следует ли это понимать как указание на происхождение династии из Урука, или же причиной было лишь то, что Гильгамеш почитался как образец царствования. Помимо царей, есть свидетельства о поклонении Нинсун и их семьями. На надписной вазе в проклятии, начертанном Шукуртум, наложницей Шульги, Нинсун названа "моей богиней". Также известен принц (dumu lugal) с теофорическим именем Пузур Нинсун, однако подробных сведений о его жизни в настоящее время нет, а табличка из Пузриш-Дагана, подтверждающая его существование, не датирована.

Примеры позднего периода

В более поздние периоды Нинсун продолжали поклоняться. Единичные упоминания о ней встречаются в древневавилонских личных письмах. В надписях на цилиндрических печатях из Сиппара Нинсун и Лугальбанда встречаются реже, чем наиболее популярные божественные пары, такие как Шамаш и Ая, и Адад и Шала, но с частотой, сопоставимой с Энлилем и Нинлиль или Нанной и Нингаль. Нинсун также продолжает появляться в надписях на печатях периода Касситов.

Селевкидские традиции

В Селевкидском Уруке Нисун почитали во время новогоднего праздника Иштар. Большинство божеств, участвовавших в нем, были хорошо известны как члены пантеона Урука, в отличие от другой группы, которую почитали во время аналогичного праздника Анту.

Брак Нинсун и Лугальбанды

Ранний династический миф из Абу-Салабиха описывает первую встречу и брак Нинсун и Лугальбанды. Текст считается особенно сложным для перевода и изучения, поскольку сохранилась лишь одна, вероятно, неполная копия. В сохранившихся фрагментах Нинсун предлагает Лугальбанде пивной хлеб, а затем проводит с ним ночь в Ириазе – горной местности в Эламе. Проснувшись, она получает глиняную табличку, и, прочитав её, скорее всего, убеждает Лугальбанду отправиться с ней в Урук, чтобы посетить Эна (правителя) города. По прибытии туда богиня Инанна наставляет Лугальбанду, как обратиться к безымянному отцу Нинсун, чтобы получить разрешение жениться на ней. Восстановление концовки неопределённо, но Ян Лисман предполагает, что последняя известная часть повествует о том, как Лугальбанда приглашает на свадьбу как своих родственников, так и членов семьи Нинсун. Высказывалось предположение, что этот миф завершается рождением Гильгамеша, однако это утверждение недоказано и вызывает споры.

Советы Гильгамешу

Нинсун появляется в некоторых копиях шумерского мифа «Гильгамеш и Небесный Бык». Она советует своему сыну отвергнуть ухаживания и дары Инанны.

Снится

В древневавилонской версии эпоса о Гильгамеше одноименный герой просит Нинсун истолковать его сны, предвещающие прибытие Энкиду. В более поздних версиях композиции это не показано напрямую, а скорее упоминается Шаматом Энкиду. Нинсун предсказывает, что Гильгамеш и Энкиду станут близки (по мнению Эндрю Р. Джорджа – возлюбленными), что и происходит после их поединка. В «стандартной вавилонской» версии герои позже посещают Нинсун в её храме в Уруке. Она молится Шамашу о покровительстве своему сыну, хотя и знает о его судьбе. Она также просит жену Шамаша, Аю, заступиться за Гильгамеша. Ей удается убедить Шамаша даровать Гильгамешу тринадцать ветров, чтобы помочь ему в пути к Кедровому лесу. В какой-то момент она признает, что ему суждено обитать в подземном мире вместе с божествами, такими как Нингишзида и Ирнина. Заключительные строки повреждены, но Нинсун, по-видимому, считает Шамаша ответственным за замысел Гильгамеша отправиться в дальние земли и, следовательно, ожидает от него помощи. Отмечено, что в целом более поздняя версия расширяет роль Нинсун, поскольку в древневавилонской версии Гильгамеш молится Шамашу сам, без заступничества матери. Нинсун и эпизоды со сновидениями отсутствуют в хеттском переводе эпоса о Гильгамеше, известном из Хаттусы.

Декларация равенства с Энкиду

После окончания молитвы к Шамашу, Нинсун решает встретиться с Энкиду и провозглашает его равным своему сыну по положению и членом своей семьи. Эта сцена традиционно интерпретируется как усыновление. Нет свидетельств того, что подобный сюжетный элемент присутствовал в древневавилонских версиях. Эндрю Р. Джордж предполагает, что этот отрывок отражает обычай, известный из нововавилонских и более поздних документов из Урука, согласно которому подкидышей и сирот воспитывали в храмах, хотя их божественными покровителями были анонимные "дочери Эанны", а не Нинсун. Другую интерпретацию предложил Нейтан Вассерман, полагающий, что, приняв Энкиду, Нинсун обеспечила его верность Гилгамешу и городу Урук. Он утверждает, что действия Энкиду во время столкновения с Хумбабой указывают на то, что он высоко ценил принятие Нинсун, поскольку, по-видимому, он призывает Гильгамеша не обращать внимания на мольбы чудовища, так как последнее ранее высмеивало его как существо, лишенное семьи.