Введение

"Мертвое прошлое" — научно-фантастический рассказ американского писателя Айзека Азимова, впервые опубликованный в апрельском выпуске журнала Astounding Science Fiction в 1956 году. Позже он был включен в сборники "Земля - достаточно места" (1957) и "Лучшее из Айзека Азимова" (1973), а также положен в основу эпизода научно-фантастического телесериала "Из неизвестного". В его основе лежит структура, характерная для антиутопической литературы, но с деликатной, тонкой нюансировкой.

Краткое содержание сюжета

Азимов экстраполирует двойную тенденцию к централизации академических исследований и научной специализации, чтобы изобразить мир, в котором государственный контроль над научными исследованиями осуществляется посредством огромной бюрократии, а ученым фактически запрещено работать за пределами узкой области своей специализации. Невинно работая в этих условиях, Арнольд Поттерли, профессор древней истории. Поттерли, эксперт по древнему Карфагену, стремится получить доступ к хроноскопу – устройству, позволяющему непосредственно наблюдать события прошлого, чтобы установить, действительно ли карфагеняне приносили детей в жертву огнем. Хроноскоп, впервые разработанный нейтринным физиком по имени Стербинский много лет назад, теперь находится под исключительным контролем правительства. Когда правительственная бюрократия, в лице чиновника Таддеуса Арамана, отказывает Поттерли в доступе к хроноскопу, Поттерли начинает тайный исследовательский проект по созданию собственного устройства. В его поисках помогают два человека: молодой исследователь физики по имени Джонас Фостер и дядя физика, профессиональный (то есть лицензированный правительством) научный писатель Ральф Ниммо. В результате этой работы команда делает ряд открытий. Во-первых, они узнают, что правительство подавляет исследования в области хроноскопии; тем не менее, Фостер изобретает способ построить хроноскоп, который намного компактнее и энергоэффективнее, чем оригинал. Хотя это открытие радует Поттерли, Фостер вскоре доказывает, что ни один хроноскоп не способен видеть дальше, чем примерно 120 лет в прошлое. Любая попытка наблюдать более ранние времена неизбежно заглушается шумом, полностью перекрывающим сигнал. Таким образом, правительственные отчеты о наблюдениях за более отдаленным прошлым являются откровенной фальсификацией. Конфликты личности и столкновение мотиваций приводят к разрыву в отношениях между членами команды. Поттерли и его жена до сих пор тяжело переживают смерть их маленькой дочери в пожаре много лет назад, и есть предположение, что он подсознательно пытается оправдать карфагенян в вопросе жертвоприношений, чтобы оправдать себя за возможность того, что он случайно стал причиной пожара, унесшего жизнь его дочери. Увидев реакцию жены на хроноскоп и поняв, что она будет использовать его для одержимого наблюдения за короткой жизнью их дочери, он предупреждает власти и берет вину на себя. Его коллега, Фостер, охваченный интеллектуальной гордостью и рвением к свободе исследований, пытается опубликовать свое открытие, но внезапно и неожиданно арестован Таддеусом Араманом, чиновником, отклонившим первоначальный запрос Поттерли. Когда Араман пытается добиться от Фостера обещания не публиковать свои результаты, появляется дядя Фостера, Ниммо. Ниммо оказывается столь же непокорным и упрямым, как и остальные двое, и Араман, разочарованный их нежеланием сотрудничать, вынужден раскрыть карты правительства. Он сообщает, что Фостер был арестован благодаря использованию правительством хроноскопа для слежки за заговорщиками. Араман объясняет, что правительственное агентство хроноскопии, вопреки распространенному мнению о подавлении научных исследований из-за слепого авторитаризма, пыталось защитить людей единственным известным ему способом. Как выяснили Фостер и Поттерли, хроноскоп по своей природе ограничен наблюдением недавнего прошлого, но что, если вместо фокусировки на далеком прошлом, настроить его на прошлое сотой доли секунды назад? По словам Арамана, мертвое прошлое – это лишь синоним «живого настоящего». Если бы планы по созданию хроноскопа, особенно новая и улучшенная версия Фостера, стали доступны широкой публике, возникшая эпидемия вуайеризма фактически уничтожила бы понятие приватности. По словам Арамана, даже правительственные сотрудники, которым сейчас поручено работать с хроноскопом, иногда нарушают правила и используют его для шпионажа в личных целях. Ниммо затем раскрывает, что в попытке облегчить положение Фостера, он уже отправил детали хроноскопа Фостера нескольким своим обычным рекламным каналам. Информация о том, как относительно легко и дешево построить хроноскоп, теперь доступна каждому. Араман смирился с разоблачением хроноскопа и оставляет трех ученых с проницательной фразой: "Счастливого аквариума вам, мне, всем, и пусть каждый из вас вечно жарится в аду. Арест отменен."

Анализ

Поворот сюжета – тот факт, что человек из правительства действительно был там, чтобы помочь, – ставит под сомнение представление о том, что мир, где научные исследования направляются сверху, обязательно является дистопией. Тезис Азимова, раскрытый в финальной сцене, заключается в том, что централизованный контроль над научными исследованиями не обязательно аморален, но в долгосрочной перспективе может оказаться невозможным. Персонаж Таддеуса Арамана – узнаваемый дистопический спикер, созданный по образу Битти из «451 градус по Фаренгейту» и Мустафы Монда из «О дивный новый мир», оба из которых также признают ограниченность механизмов контроля в своих обществах. Однако рецензент Макс Браун отметил, что «в финальной сцене представитель правительства упрекает главных героев в создании «мира-аквариума», где приватность перестала существовать. Однако на самом деле такой мир уже существовал на протяжении двух поколений – просто до этого вторжение в частную жизнь было монополией правительства. Хроноскоп фактически давал правительству гораздо больше всеведущей власти, чем даже печально известный телекран из «1984» Оруэлла. Главные герои лишь разрушили монополию правительства на эту огромную силу и позволили «рыбам» видеть друг друга». Базовая предпосылка Азимова состоит в том, что добросовестные правительственные чиновники, обладающие полной властью знать, что делает кто-либо в любое время, смогли бы на протяжении двух поколений воздержаться от злоупотребления этой властью. Честно говоря, я не испытываю такого доверия к человеческой природе. Я бы ни в коем случае не хотел, чтобы правительство обладало такой властью даже два года, не говоря уже о двух поколениях.