Майские беспорядки в Индонезии 1998 года

Введение

Период гражданских беспорядков, антиправительственных демонстраций и расового насилия в Индонезии.

Беспорядки в Индонезии в мае 1998 года, также известные в Индонезии как трагедия 1998 года (Tragedi 1998) или просто событие 1998 года (Peristiwa 1998), представляли собой серию инцидентов массового насилия, антиправительственных демонстраций и гражданских беспорядков, произошедших в Индонезии в мае 1998 года. Основные события развернулись в городах Медан, Джакарта и Суракарта, с отдельными инцидентами в других регионах страны. Беспорядки были спровоцированы коррупцией, экономическими проблемами, включая дефицит продовольствия и массовую безработицу. В конечном итоге это привело к отставке президента Сухарто и падению правительства Нового Порядка, находившегося у власти на протяжении 32 лет. Основной целью насилия стали индонезийцы китайского происхождения, однако большинство жертв погибло в результате масштабного пожара и оказалось среди мародёров. По оценкам, в ходе беспорядков погибло более тысячи человек. Было зарегистрировано не менее 168 случаев изнасилования, а материальный ущерб оценивается более чем в 3,1 триллиона рупий (260 миллионов долларов США). По состоянию на 2010 год судебные разбирательства по делам о беспорядках были приостановлены и не завершены.

Парламентские выборы 1997 года

27 июля 1996 года солдаты, полиция и гражданские лица напали на штаб-квартиру Индонезийской демократической партии (Partai Demokrasi Indonesia, PDI) в Центральной Джакарте, которую занимали сторонники лидера партии Мегавати Сукарнопутри, дочери бывшего президента Сукарно. Мегавати была избрана лидером партии на всеобщем съезде в декабре 1993 года. Однако ее избрание было воспринято как угроза правительством «Нового Порядка», которое подавляло свободу слова на протяжении 30 лет своего правления. Популярная поддержка Мегавати и PDI росла в преддверии парламентских выборов 1997 года и угрожала доминированию правящей партии Голкар. Правительство объявило назначение Мегавати недействительным и организовало новый съезд в июне 1996 года, в ходе которого был избран новый лидер партии. Нападавшие заявили, что действовали от имени законного руководства партии. Инцидент перерос в двухдневные беспорядки в Джакарте, в которых правительство обвинило незаконную Народно-демократическую партию (Partai Rakyat Demokratik, PRD). Насилие продолжалось вплоть до выборов 29 мая 1997 года, которые выиграл Голкар, набрав 74% голосов. Разделенная PDI получила лишь 3% голосов, а в основном мусульманская Партия Объединенного Развития (Partai Persatuan Pembangunan, PPP) – 22%. Выборы были омрачены многочисленными случаями фальсификации голосов, что вызвало широкий общественный резонанс, особенно среди сторонников PPP, которые призвали правительство следовать демократическим процедурам, иначе результаты будут отвергнуты общественностью. В то время Индонезия переживала экономический бум, валовой внутренний продукт рос на 8% в 1996 году, в основном благодаря обрабатывающей промышленности. Однако через пять месяцев после выборов страна оказалась втянутой в азиатский финансовый кризис, начавшийся с обвала тайского бат в июле. Рупия упала с 2450 до 4000 рупий за доллар США в период с июля по октябрь, а экономический рост замедлился до 1,4% в четвертом квартале. Не сумев стабилизировать экономику, правительство обратилось за помощью в Международный валютный фонд. К январю 1998 года курс рупии снизился до одной шестой от первоначальной стоимости. Рост безработицы и инфляция цен на продовольствие подорвали доверие общественности к способности правительства изменить экономическую ситуацию. Насилие распространилось по всему острову Ява, но правительство в феврале применило силу и ввело 25-дневный запрет на уличные протесты. Сотрудникам правоохранительных органов были предоставлены полномочия арестовывать всех, кто участвует в политической деятельности, нарушающей запрет. В марте Сухарто был избран Народным консультативным собранием (Majelis Permusyawaratan Rakyat, MPR) на седьмой последовательный пятилетний срок в качестве президента. Несмотря на призывы к экономическим и политическим реформам, его противоречивый Седьмой кабинет развития включал членов его семьи и приближенных, в том числе протеже Б. Дж. Хабиби, назначенного вице-президентом. После этих событий студенческие демонстрации в университетах усилились.

On 27 July 1996, soldiers, police, and civilians attacked the headquarters of the Indonesian Democratic Party (Partai Demokrasi Indonesia, PDI) in Central Jakarta, which was occupied by supporters of party leader Megawati Sukarnoputri, daughter of former President Sukarno. Megawati had been selected as party leader in general congress in December 1993. Her selection, however, was seen as a threat by the New Order government, which suppressed free speech during its 30 years in power. Popular support of Megawati and the PDI was growing leading up to the 1997 legislative election and threatened the dominance of the ruling Golkar party. The government declared Megawati's appointment invalid and organised a new congress in June 1996, during which a new party leader was selected. The attackers said they were acting on behalf of the rightful party leadership. The incident evolved into two days of rioting in Jakarta that the government blamed on the illegal People's Democratic Party (Partai Rakyat Demokratik, PRD). Violence continued up to the election on 29 May 1997, which was won by Golkar with 74% of the votes. The divided PDI received only 3% of the votes, while the mostly Muslim United Development Party (Partai Persatuan Pembangunan, PPP) received 22%. The election was marred by widespread cases of vote rigging, causing public outcry especially among supporters of the PPP, which had called on the government to follow a democratic process lest the results be rejected by the public. At this time, Indonesia was experiencing an economic boom with its gross domestic product growing at a rate of 8% in 1996, led by the manufacturing sector. Five months after the election, however, it was caught in the Asian Financial Crisis which began when the Thai baht collapsed in July. The rupiah dropped from Rp2,450 to Rp4,000 to the US dollar between July and October, and economic growth slowed to 1.4% in the fourth quarter. Unable to stabilise the economy, the government sought assistance from the International Monetary Fund. The rupiah declined further to one sixth of its original value by January 1998. With rising unemployment and inflated food prices, the public lost confidence in the government's ability to turn the economy around. Violence spread throughout the island of Java, but the government exercised its power in February and imposed a 25 day ban on street protests. Law enforcement officials were given the authority to imprison anyone found participating in political activities in violation of the ban. Suharto was elected by the People's Consultative Assembly (Majelis Permusyawaratan Rakyat, MPR) to a seventh consecutive five year term as president in March. Despite calls for economic and political reforms, his controversial Seventh Development Cabinet included his family members and cronies, including protégé B. J. Habibie as vice president. Student demonstrations in campuses grew in intensity following these events.

Медан (4-8 мая)

К началу мая студенты уже почти два месяца проводили демонстрации в университетских кампусах по всему Медану. Рост числа демонстрантов сопровождался усилением требований общественности о всеобъемлющих реформах. 27 апреля смерть студента в результате дорожно-транспортного происшествия была возложена на сотрудников служб безопасности, применивших слезоточивый газ на территории кампуса. В последующие несколько дней столкновения между студентами и силами безопасности обострились. 2 мая была атакована выставочная площадка "национального автомобиля" Timor, разработка которого, вызвавшая споры, возглавлялась сыном президента Томми Сухарто. Когда правительство 4 мая объявило о повышении цены на бензин на 70% и утроении тарифов на электроэнергию, студенческие группы отреагировали. Более 500 студентов собрались в Государственном институте подготовки и повышения квалификации учителей Медана (IKIP Negeri Medan). Силы безопасности заблокировали кампус, чтобы не допустить выхода студентов, и, по утверждениям, в течение дня бросали в демонстрантов коктейли Молотова. Хотя к вечеру студенты разошлись, были доставлены дополнительные силы, чтобы удерживать их на территории кампуса всю ночь. Когда спустя несколько часов им разрешили вернуться домой, полиция, как сообщается, остановила группу студентов и применила к ним насилие. Информация об этом нападении распространилась благодаря свидетелям, и вскоре большая группа атаковала и разрушила пост дорожной полиции. Когда немногочисленная полиция отступила, протестующие начали нападать на торговые центры и другой полицейский пост. Тысячи людей вышли на улицы и до поздней ночи сжигали автомобили и магазины. Утром 5 мая толпа собралась у полицейского участка, где стало известно о задержании более 50 человек, подозреваемых в причастности к нападениям накануне вечером. Когда прибыло подкрепление для противостояния группе, на участок было совершено нападение. Толпа двинулась к расположенному поблизости рынку Тембунг, сжигая автомобили и нападая на дома. Магазины, принадлежащие китайским индонезийцам, подверглись разграблению, в то время как те, на которых была надпись "milik pribumi" (собственность коренного населения), оставались нетронутыми. Прибывшие во второй половине дня отряды мобильной бригады разогнали толпу с помощью слезоточивого газа. На следующий день, когда магазины в Медане закрылись, тысячи людей атаковали рынки по всему городу и его окрестностям. Полиция и солдаты анти-бунтных подразделений открыли огонь резиновыми пулями по толпе, чтобы ее разогнать, но безуспешно. Когда насилие прекратилось через два дня, погибло шесть человек (двое от огнестрельных ранений) и сто получили ранения (девять с огнестрельными ранениями). Полиция задержала 51 человека для допроса, а ущерб оценивается в сотни миллиардов рупий. Большинство разграбленных магазинов находились в близлежащих районах, населенных коренными жителями и расположенных на окраинах, таких как Джалан Аксара, Тембунг, Пасар Бару, Брайан и Пансинг. Между тем, в районах с преобладающим китайским населением, таких как Медан-Кота и Маймун (Джалан Азия, Кесаван, Панду, Чиребон, Вахидин, Сутрисно, Суматра), Джемара, Сунгал, Сетиабуди и на нескольких близлежащих улицах, благодаря бдительности местных жителей, удалось избежать нападений со стороны толпы.

By the beginning of May, students had been demonstrating in campuses throughout Medan for nearly two months. The growing number of demonstrators was coupled with increasing calls from the public for overall reforms. On 27 April, the death of a student in a vehicle accident was blamed on security officials who had fired tear gas onto the campus. Over the next few days, the clashes between students and security forces grew. On 2 May, a showroom of the "national car" Timor, whose controversial development was spearheaded by the President's son Tommy Suharto, was attacked. When the government announced on 4 May that it would increase the price of gasoline by 70% and triple the price of electricity, campus groups reacted. More than 500 students gathered at the State Institute of Teacher Training and Education of Medan (IKIP Negeri Medan). Security forces barricaded the campus to prevent students from leaving and allegedly threw Molotov bombs at demonstrators through the day. Although the students had dispersed by late afternoon, replacement forces were brought in to keep them on campus through the night. When they were allowed to return home hours later, police reportedly stopped a group of students and assaulted them. Word of this attack spread through several witnesses, and a large group later attacked and destroyed a traffic police post. As the outnumbered police fled, protesters began attacking shopping malls and another police post. Thousands poured into the streets and burned cars and shops through the late night. On the morning of 5 May, a crowd gathered at a police station where it was reported that more than 50 people suspected of involvement in the previous night's attack were detained. When more officers arrived to confront the group, the station was attacked. The crowd moved toward the nearby market of Tembung as they burned cars and attacked houses. Shops owned by Chinese Indonesians were looted, while they reportedly left those marked with the words "milik pribumi" (owned by the indigenous pribumi) in graffiti alone. When the Mobile Brigade arrived in the afternoon, the crowd was dispersed with tear gas. As businesses in Medan closed on the following day, thousands of people attacked markets throughout the city and its surrounding districts. Police and anti riot soldiers fired rubber bullets at the crowd to disperse them but were unsuccessful. When the violence ended two days later, six people had died (two by gunshot) and one hundred were injured (nine with gunshot wounds). Police detained 51 people for questioning, and the damage was estimated in the hundreds of billions of rupiah. Many looted shophouses were mainly in nearby indigenous and outskirt areas like Jalan Aksara, Tembung, Pasar Baru, Brayan and Pancing. Meanwhile, in Chinese majority areas such as Medan Kota and Maimun districts (Jalan Asia, Kesawan, Pandu, Cirebon, Wahidin, Sutrisno, Sumatra), Cemara, Sunggal, Setiabudi and several roads nearby were mostly safe from the mobs due to strict guarding by local residents.

Джакарта (12-14 мая)

9 мая, на следующий день после прекращения насилия в Медане, президент Сухарто вылетел из страны на саммит "Группы пятнадцати" в Каир, Египет. Перед отъездом он призвал население прекратить протесты. В ежедневной газете Suara Pembaruan он заявил: "Я считаю, что если мы продолжим в том же духе, никакого прогресса не будет". Позже он вернулся в Индонезию досрочно, 14 мая, когда в Джакарте вспыхнули самые жестокие беспорядки. По одному из отчетов, общее число погибших составило около 1188 человек.

В большинстве случаев антикитайского насилия во время предыдущих беспорядков ограничивалось разграблением китайских магазинов и имущества, без убийства владельцев. Большинство индонезийцев полагали, что у китайцев неисчерпаемый запас товаров, и верили, что магазины вновь откроются, несмотря на грабежи. Индонезийские мусульмане, внешне похожие на китайцев, подвергались нападениям со стороны участников беспорядков, даже если они не считали себя китайцами и имели лишь одного дальнего предка по отцовской линии, этнического китайца. Индонезийка-мусульманка Румина, мать пятерых сыновей, рассказала, что у нее был лишь один китайский дед, женившийся на местной мусульманке, и она ни в коем случае не идентифицировала себя как китаянка и не говорила на китайском языке, но ее и ее семью постоянно преследовали и ненавидели соседи исключительно из-за их внешности, напоминающей китайскую, а ее парикмахерскую разграбили, и один из ее сыновей погиб в пожаре в торговом центре во время беспорядков.

Утверждения о фальшивых фотографиях

19 августа группа под названием "Совет молодежи и студентов Сурабая" (Reformasi Presidium Council of Youth and Students of Surabaya) выступила с заявлением, утверждающим, что фотографии, изображающие изнасилования, являются "бунго белака" (откровенной ложью) и частью "рекайса" (политической инженерии), направленной на разжигание ненависти к Индонезии. На следующий день эту историю подхватила Asia Wall Street Journal, после чего она получила международную огласку. В сообщении утверждается, что некоторые из этих фотографий были взяты с кровавой фотовыставки и порнографического сайта, в том числе сайта под названием "Секси азиатские школьницы". Через несколько дней эта история появилась в индонезийской национальной газете Republika и начала широко распространяться в других местных изданиях. Американский автор Карен Страсслер обеспокоена влиянием этих обвинений на индонезийский общественный дискурс. Она утверждает, что, хотя многие индонезийцы и не видели эти фотографии, "обсуждение их в прессе особенно помогло тем, кто отрицал факты изнасилования". Кампания по оспариванию достоверности и подлинности фотографий создает "огромную силу для дискредитации усилий по признанию прав жертв изнасилования".

Реакция общественности

Китайские индонезийцы в Медане стали жертвами местных преступных группировок (преманов), которые угрожали насилием общине. До начала беспорядков китайцы часто прибегали к внеправовым методам для обеспечения своей защиты и безопасности. В результате, группы, вымогавшие деньги у китайцев – иногда даже при поддержке представителей власти – видели в них лишь “дойную корову”. Во время насилия запугиванию часто следовало разграбление китайских магазинов и предприятий. Китайские индонезийцы были возмущены и чувствовали себя преданными, поэтому многие бежали из региона в Малайзию, Сингапур, Тайвань, Нидерланды, Австралию, Соединенные Штаты или другие страны, расположенные недалеко от Индонезии. Те, кто остался, заселялись в отели, принадлежащие местным жителям, или вооружились, чтобы создать группу самообороны. Однако местные жители отличали этот инцидент от предыдущих проявлений антикитайского насилия, поскольку угрозы в отношении китайцев рассматривались как “часть социально-экономической и политической структуры города”. Они полагали, что беспорядки были спровоцированы либо студенческими демонстрациями, либо бандитами, стремившимися дискредитировать движение за реформы. Сообщения о сексуальном насилии, сопровождавшемся выкриками антикитайских лозунгов и оскорблений во время беспорядков в Джакарте, вызвали шок у индонезийцев. Поскольку эти инциденты преподносились как насилие, поддерживаемое государством, национальные и международные организации стали более активно призывать к реформам и отставке правительства. Лидер организации “Мухаммадия” Амиен Раис осудил насилие в Суракарте, считая его более разрушительным, чем беспорядки в Джакарте. Эта исламская организация управляет кампусом UMS, где столкновения студентов с полицией 14 мая спровоцировали последующие насильственные действия. Его заявление о том, что инцидент в Суракарте был организован кукловодом (далангом), а не стихийными массами, стало главной новостью. В отличие от Джакарты, местные жители Суракарты не рассматривали насилие в своем городе как антикитайское. Этот образ был дополнительно укреплен благодаря настойчивости влиятельных китайских индонезийцев, утверждавших, что причины происходящего были “многогранными”. Большинство китайцев, покинувших свои дома во время насилия, вернулись после его прекращения, в отличие от тех, кто находился в Медане и Джакарте.

Chinese Indonesians in Medan became victims of the local preman (gangsters) who threatened the community with violence. Prior to the rioting, the Chinese commonly used extra legal methods to ensure their protection and security. Consequently, groups who extorted money from the Chinese—sometimes agents of government—saw them as nothing but "cash cows". During the violence, however, intimidation was often followed by the looting of Chinese owned stores and businesses. Chinese Indonesians were angered and felt betrayed by this action, and many fled the area for Malaysia, Singapore, Taiwan, Netherlands, Australia, United States, or other locations near Indonesia. Those who remained checked into indigenous owned hotels or armed themselves to form a community defence group. However, local community members distinguished this incident from previous anti Chinese violence because threats against the Chinese were "a part of the socioeconomic and political structure of the city". They believed that the riots were incited by either student demonstrations or thugs who sought to discredit the reform movement. Stories of sexual violence with perpetrators shouting anti Chinese slogans and other verbal abuses during the Jakarta riots shocked Indonesians. As the incidents were represented as state sponsored violence, national and international groups became more vocal in calling for reform and the government to step down. Muhammadiyah leader Amien Rais denounced the violence in Surakarta, which he saw as more destructive than the riots on Jakarta. The Islamic organisation manages the UMS campus, where student clashes with police on 14 May prompted the ensuing violence. His statement that the Surakarta incident was orchestrated by a dalang (puppeteer) rather than unorganised masses became a national headline. Unlike in Jakarta, local citizens in Surakarta did not view the violence in their city as anti Chinese. This image was further cultivated by the insistence of influential Chinese Indonesians that the causes were "multifaceted". Most Chinese who fled during the violence returned after it had subsided, unlike those in Medan and Jakarta.

Международная реакция

Когда в Джакарте начались беспорядки, правительство Соединенных Штатов приказало эвакуировать "иждивенцев и нештатный персонал" консульства. Государственный департамент также рекомендовал гражданам США покинуть страну коммерческими рейсами или эвакуационными рейсами, организованными вооруженными силами США. "Беллеу Вуд" и его Морская вертолетная эскадрилья "Летающие Тигры" были развернуты в регионе в рамках плана экстренной эвакуации граждан США и сотрудников посольства, известного как операция "Наклон Белью". Беспорядки получили название "Чёрный май" (黑色的五月) в Китае, по имени документального фильма о событиях, выпущенного Китайским радио- и телеиздательством в октябре. В отличие от подхода Китая, Тайвань занял более активную позицию в требовании суда над виновными в насилии и защиты жертв. Он пригрозил вывести инвестиции из страны, оценивавшиеся в 13 миллиардов долларов США в 1998 году, и закрыть въезд для индонезийских рабочих, численность которых на Тайване достигла 15 000 человек. Тайвань обосновывал эти угрозы "принципами защиты соотечественников за рубежом и защиты прав человека". 9 августа министр по инвестициям Хамза Хаз прибыл на Тайвань и принес извинения за насилие, одновременно продвигая Индонезию как привлекательное направление для инвестиций. В то же время тайваньская делегация встретилась с Виранто, который в то время занимал пост министра обороны при Хабиби, а также с рядом других членов правительства.

Последствия и наследие

Более недели после беспорядков в Джакарте местные жители опасались за свою безопасность и оставались дома. Большинство банков, предприятий и общественных зданий оставались закрытыми в крупных городах по всей стране. Некоторые правительственные учреждения вновь открылись в честь празднования Дня национального пробуждения 20 мая. Несмотря на опасения, что беспорядки могут усилиться, в небольших городах произошло лишь три незначительных инцидента. Считалось, что китайско-индонезийское сообщество сохраняло лояльность как к Китаю, так и к Индонезии, что рассматривалось как признак отсутствия национального патриотизма, и их называли «предателями». В период правления Сухарто в эпоху Нового Порядка против китайско-индонезийского сообщества было принято несколько законов. Эти законы включали запрет на публичное использование любых китайских диалектов, публичное отображение китайских иероглифов, изменение китайских имен на звучащие по-индонезийски, а также ограничение на празднование Лунного Нового года. Однако президент Сухарто держал рядом с собой некоторых китайско-индонезийцев, главным образом по деловым соображениям. В этот период китайско-индонезийцы все больше вносили вклад в местную розничную торговлю. Возросшие доходы в сообществе привели к тому, что рост цен на основные товары, такие как рис и масло, стали ассоциироваться с китайцами, что еще больше усилило существующую антикитайскую риторику. Провокаторы, подозреваемые в связях с военными, подстрекали бунтовщиков, выкрикивая этнические оскорбления, такие как «Cina babi!» и «Ganyang Cina!». Провокаторы также отдавали команды, направляя беспорядки на предприятия, принадлежащие китайцам, и уводя их от предприятий, принадлежащих коренным индонезийцам. В этой атмосфере страха, по оценкам, от 10 000… Также считается, что это событие послужило толчком к изменению авторитарной политики страны, увековечивающей дискриминацию. Период Реформаси, когда Сухарто ушел в отставку, а Б.Дж. Хабиби стал президентом, ознаменовался значительными изменениями в ценностях страны, в том числе в отношении расовых вопросов. Эти изменения включали отмену нескольких законов, принятых в эпоху Нового Порядка и направленных конкретно против китайского сообщества, а также объявление Китайского Нового года национальным праздником. Некоторые полагают, что Индонезия способна добиться прогресса в реализации своего национального девиза «Bhinneka Tunggal Ika», что переводится как «Единство в разнообразии», и большего принятия китайско-индонезийского сообщества в целом. Это проявляется в расширенном представлении сообщества в средствах массовой информации, популярной культуре и даже политике, что приветствуется как местным сообществом, так и правительством. Примером этого является восхождение губернатора Джакарты Басуки Тьяхая Пурнамы, широко известного как «Ахок». По словам Лео Сурьядинаты, профессора, специализирующегося на китайско-индонезийских проблемах в Технологическом университете Наньян в Сингапуре, «Положение этнических китайцев здесь значительно улучшилось после Сухарто, но это не означает, что основные проблемы, лежащие в основе беспорядков, были решены». Другие по-прежнему считают, что вековая напряженность между коренным индонезийским сообществом и этническими китайцами сохраняется в индонезийском обществе, хотя и не влияет на повседневную жизнь.

For more than a week after the riots in Jakarta, locals feared for their safety and stayed home. Most banks, businesses, and public buildings remained closed in major cities throughout the country. Some government offices reopened for the commemoration of National Awakening Day on 20 May. Despite fears that the riots could worsen, only three minor incidents occurred in smaller cities. The Chinese Indonesian community was believed to have loyalties to both China and Indonesia, a sign that they had no national patriotism and were labeled as "traitors". During Suharto's New Order rule, multiple laws were passed against the ethnic Chinese community in Indonesia. These laws included prohibiting speaking any Chinese dialect publicly as well as the public display of Chinese characters, changing Chinese names to become Indonesian sounding, and the restriction on celebrating the Lunar New Year. However, President Suharto kept a few Chinese Indonesians by his side, primarily for business reasons. During this period, Chinese Indonesians were increasingly contributing to the local retail industry. The resulting growth in income within the community led to the rise in prices of basic goods such as rice and oil to be associated with the Chinese, fuelling the existing anti Chinese sentiment even more. Provocateurs, suspected to be military, goaded rioters, screaming ethnic insults like "Cina babi!" and "Ganyang Cina!" The provocateurs also shouted commands, directing the riots towards Chinese owned businesses and away from Native Indonesian owned ones. In this climate of fear, between 10,000 It is also believed that the event inspired change in the country's authoritarian policies that perpetuate the discrimination. The Reformasi period, when Suharto resigned and B. J. Habibie became president, saw a lot of changes in the country’s values, including that of racial affairs. These changes include the abolishment of several laws that came into being during the New Order that specifically targeted the Chinese community, declaring Chinese New Year as a national holiday. Some believe that Indonesia is able to see an improvement in the implementation of its national motto "Bhinneka Tunggal Ika" which translates to "Unity In Diversity" and a greater acceptance of the Chinese Indonesian community as a whole. This can be seen as greater forms of representation of the community in media, popular culture, and even politics that have been embraced by both the local community and the government. The rise of the Governor of Jakarta, Basuki Tjahaja Purnama, widely known as "Ahok", is an example of this. According to Leo Suryadinata, a professor focusing on Chinese Indonesian issues at the Nanyang Technological University in Singapore, "The lot of ethnic Chinese here has greatly improved since Suharto, but that doesn't mean the riots' underlying problems have been resolved." Others do still believe that the century old tension between the native Indonesian community and the ethnic Chinese still persists within the Indonesian society while it does not affect one's day to day life.

В популярной культуре

В ответ на беспорядки 1998 года были написаны драмы и другие произведения художественной литературы, особенно в связи с расовыми аспектами и изнасилованиями китайских индонезиек. К ним относится «Путри Чина» индонезийского католического священника и писателя Синдунаты, в которой рассматривается потеря идентичности, переживаемая китайскими индонезийцами после беспорядков, и которая частично написана от лица жертвы изнасилования.