Республика Южные Молукки: История и борьба за независимость

Введение

Южные Малуку, также Южные Молукки, официально Республика Южные Малуку, — непризнанная сепаратистская республика, первоначально претендовавшая на острова Амбон, Буру и Серам, которые в настоящее время составляют индонезийскую провинцию Малуку. Колониальное господство Нидерландов над архипелагом установилось в XIX веке, что привело к созданию унитарной администрации. Границы современной Индонезии были сформированы в результате колониальной экспансии, завершившейся в XX веке. После окончания японской оккупации во время Второй мировой войны в 1945 году, националистические лидеры на Яве в одностороннем порядке провозгласили независимость Индонезии. Первое организованное сопротивление коренного населения исходило из Южных Молукк при поддержке и помощи голландского правительства и армии. Южномолуккские повстанцы изначально опирались на ранний постколониальный договор, предусматривавший федеративное устройство государства. Когда этот договор, заключенный между правительством Нидерландов и правительством Индонезии в декабре 1949 года, был нарушен, они в апреле 1950 года в одностороннем порядке провозгласили полную независимость Республики Южные Малуку (RMS). Южномолуккские лидеры обосновывали свое решение положениями договора, гарантировавшими автономию каждому штату в составе федерации. После поражения RMS на Амбоне от индонезийских войск в ноябре 1950 года, самопровозглашенное правительство отступило на Серам, где вооруженная борьба продолжалась до 2 декабря 1963 года. Правительство в изгнании перебралось в Нидерланды в 1966 году после захвата и казни лидера сопротивления и президента Криса Сумокила индонезийскими властями. Правительство в изгнании продолжает существовать, а Джон Ваттилет является его действующим президентом с апреля 2010 года. Республика Южные Малуку является государством-членом Организации непредставленных наций и народов (UNPO) с 1991 года.

Европейское завоевание Южных Молуккских островов

Острова Малуку были единственным местом в мире, где выращивались ценные специи – гвоздика и мускатный орех, что сделало их главным направлением для европейских торговцев в эпоху Великих географических открытий. В определенный момент гвоздика стоила веса в золото, и португальские, испанские, британские и голландские торговцы боролись за контроль над невероятно прибыльной монополией на торговлю специями. В конечном итоге, торговцы Голландской Ост-Индской компании (VOC) стали доминирующей торговой силой на Малуку. Благодаря эффективному сочетанию силы и дипломатии, VOC установила систему косвенного правления в северных Малуку и прямого правления в южных Малуку. На протяжении большей части эпохи VOC (XVII и XVIII веков) южные молукканцы оказывали сопротивление голландскому господству. Острова Банда были покорены лишь после того, как была разрушена структура власти коренного населения и организация торговли и политики, сопровождавшиеся истреблением и изгнанием населения Банда в 1621 году. Для подавления независимых торговцев Восточного Серама VOC организовала карательные экспедиции «Хонги» с отрядами воинов с других южных островов Малуку. Во время набегов «Хонги» дома и суда сжигались, товарные культуры выкорчевывались, а большая часть имущества разграблялась воинами «Хонги». Выжившие, которым удалось спастись, вынуждены были начинать все сначала, и в течение двух столетий сопротивления жители Восточного Серама все больше страдали от обнищания. Однако их независимая торговая сеть так и не была полностью уничтожена. Когда англичане покинули арену в 1802 году, их планы были сорваны, и голландцы восстановили свое господство. После капитуляции Императорской японской армии перед союзными войсками, солдаты с Молуккских островов проявили такую же непокорность по отношению к индонезийским революционерам, пытавшимся заполнить вакуум власти, оставленный японцами. Мелкие столкновения в период Берсиапа между переформированными молукканскими боевыми подразделениями и группами Пермуда обычно заканчивались победой хорошо обученных молукканских бойцов. В своих усилиях по подавлению контрреволюционного движения RMS на Амбоне, вновь созданная Индонезийская национальная армия (Индонезийская республиканская армия, TNI) столкнулась с военным мастерством молукканских спецназовцев. Ожесточенные бои побудили их создать собственные специальные войска. В то время единственными аналогами молукканских спецназовцев были подразделения гуркхов британской индийской армии.

The Maluku Islands were the only place in the world that grew the prized spices of clove and nutmeg, making it a prime destination for European traders during the Age of Exploration. At one point, cloves were worth their weight in gold, and Portuguese, Spanish, British and Dutch traders all fought to control the incredibly profitable spice trade monopoly. Eventually, the traders of the Dutch East Indies Company (VOC) emerged as the dominant merchant power in Maluku. Through an effective combination of force and diplomacy, the VOC achieved a structure of indirect rule in northern Maluku and direct rule in southern Maluku. Throughout much of the VOC era (17th and 18th centuries), the south Moluccans resisted Dutch dominance. The Banda Islands were only subdued after the indigenous power structure and organisation of trade and politics was destroyed with the extermination and eviction of the Bandanese population in 1621. To repress the autonomous traders of East Seram, the VOC organised ‘Hongi’ raiding expeditions with warrior bands from other south Maluku islands. During ‘Hongi’ raids, houses and vessels were burnt, cash crops were uprooted and most wealth was looted by the ‘Hongi’ warriors. Survivors who escaped had to start from scratch and, during two centuries of resistance, the East Seramese increasingly suffered impoverishment. However, their independent trading network was never completely destroyed. When the British left the arena in 1802 his plans were foiled and the Dutch restored their dominance. After the capitulation of the Imperial Japanese Army to the Allied forces, the Moluccan soldiers acted equally defiantly towards the Indonesian revolutionaries trying to fill the power vacuum left by the Japanese. Smaller scale conflicts in the Bersiap period between regrouped Moluccan fighting units and Permuda groups usually left the well trained Moluccan fighters victorious. In their efforts to subdue the counter revolutionary RMS movement on Ambon, the newly established Tentara Nasional Indonesia (Republican Indonesian army, TNI) encountered the military prowess of the Moluccan special troops. The heavy fighting triggered them to create their own special troops. At that time the Moluccan special troops' only contemporaries were the Gurkha units of the British Indian Army.

Расформирование колониальной армии

Во время Индонезийской национальной революции голландцам пришлось распустить восстановленный KNIL, и местные солдаты получили выбор: демобилизоваться или вступить в армию Республики Индонезия. Из-за глубокого недоверия к республиканскому руководству, состоявшему преимущественно из яванских мусульман, это был крайне сложный выбор для протестантских амбонцев, и лишь меньшинство решило служить в индонезийской армии. Расформирование оказалось сложным процессом, и в 1951 году, спустя два года после передачи суверенитета, не все солдаты были демобилизованы. Голландцы испытывали сильное международное давление с целью распустить колониальную армию и временно включили этих людей в состав регулярной голландской армии, одновременно пытаясь демобилизовать их на Яве. В этом и заключалась причина недовольства молуккских солдат, поскольку, согласно политике KNIL, солдаты имели право выбирать место увольнения по окончании контракта. Политическая ситуация в новой Республике Индонезия была изначально нестабильной, и, в частности, разногласия относительно федеративного или централизованного устройства государства привели к вооруженным конфликтам, в которых участвовали бывшие солдаты KNIL с Амбона. В 1950 году в Амбоне была провозглашена независимая Республика Южных Молукк (индон. Republik Maluku Selatan, RMS). RMS пользовалась значительной поддержкой среди амбонцев и бывших молуккских солдат KNIL. В результате молуккские солдаты, находившиеся за пределами Южных Молукк, потребовали увольнения в Амбоне. Однако Индонезия отказалась разрешить голландцам перевезти этих солдат в Амбон до подавления RMS, опасаясь затяжного военного конфликта. Когда после ожесточенных боев RMS была подавлена в Амбоне, солдаты отказались быть уволенными там. Они потребовали демобилизации на Сераме, где все еще сохранялись очаги сопротивления Индонезии. Индонезия вновь заблокировала эту просьбу.

Вторжение в Амбон

На момент провозглашения на Амбоне находилось 1739 военнослужащих KNIL, включая 1080 амбонцев. Эти солдаты стали ядром Вооруженных сил RMS (APRMS). После морской блокады, установленной индонезийским флотом, 28 сентября 1950 года вооруженные силы Федеральной Индонезии (APRIS) вторглись на Амбон. APRMS покинули город Амбон до того, как вторгшиеся индонезийские войска заняли старые голландские укрепления на холмах, возвышающихся над городом. Оттуда они вели партизанскую войну. TNI взяли под контроль северную часть острова, но встретили ожесточенное сопротивление амбонцев на узком перешейке шириной в один километр, соединяющем южную часть острова. 5 ноября город Амбон пал под натиском APRIS. В декабре правительство RMS перебралось на остров Серам, чтобы продолжить борьбу за RMS в форме партизанской войны.

Демобилизация солдат Молуккских островов в Нидерланды

Нидерландское правительство наконец решило перевезти оставшихся мужчин и их семьи в Нидерланды. По прибытии их демобилизовали и «временно» разместили в лагерях до тех пор, пока не станет возможным их возвращение на Молуккские острова. Таким образом, около 12 500 человек были поселены в Нидерландах, в большей или меньшей степени против их воли и, безусловно, вопреки первоначальным планам голландского правительства. Реакция голландского правительства на размещение молуккских солдат оказалась диаметрально противоположной реакции на репатриантов из Индонезии. В то время как последние рассматривались как сограждане, которых необходимо было интегрировать как можно быстрее и в максимально возможной степени, молукканцы считались временными жителями, подлежащими репатриации в Индонезию. Они «временно» жили в лагерях, в основном в сельской местности и вблизи небольших городов. Для управления всеми вопросами, касающимися этих временных жителей, было создано специальное ведомство – «Commissariaat Ambonezenzorg» (CAZ). Среди лагерей был бывший нацистский транзитный лагерь Вестерборк. Для решения различных повседневных вопросов CAZ создавал «представителей» в лагерях, которые регулировали жизнь жителей в соответствии с установленными правилами. Эти представители (в основном) набирались из числа нестроевых офицеров, что позволяло им в определенной степени восстановить свой статус в новых условиях. Жилищные условия в лагерях во многом напоминали казармы колониальной армии, где солдаты вместе с семьями находились под непосредственным надзором нестроевых офицеров. Такая специфическая ситуация с жильем в значительной степени способствовала изоляции молуккского населения от голландского общества. Лагеря, а затем и районы, превратились в анклавы, где школы, хотя и официально голландские по программе и языку, стали исключительно молуккскими, а доступ к рынку труда часто был географически ограничен. Даже когда стало все более очевидным, что репатриация бывших военнослужащих в Индонезию невозможна, правительство Нидерландов не разработало принципиально новую политику. Интеграция из этих лагерей в широкое голландское общество была незначительной. Правительство в изгнании не было признано, но из-за неприязни Нидерландов к индонезийским властям не столкнулось с серьезным противодействием в своей деятельности. После урегулирования спора по поводу Западного Ириана в 1963 году, когда Нидерланды передали Западный Ириан Индонезии, отношения Нидерландов с Индонезией улучшились, и южномолуккское движение потеряло поддержку. Небольшое количество человек вернулось в Индонезию в рамках добровольной репатриации, но некоторые из них вернулись из-за трудностей адаптации. Эта ситуация продолжалась до 1970 года, когда CAZ был окончательно распущен, и ответственность за его функции перешла к обычным министерствам и ведомствам. Правительство Нидерландов наконец признало, что молукканцы не являются временными жителями и что их будущее – в Нидерландах. Тем не менее, в 1968 году более 80 процентов молукканцев все еще не имели официального гражданства, то есть были лицами без гражданства. Бывшие солдаты были глубоко разочарованы упразднением колониальной армии. КНИЛ предлагал не только доход, но и целый образ жизни, в котором их статус был обеспечен. Они всегда были верны голландской короне и чувствовали себя преданными, когда их служба перестала быть вознагражденной. В ответ они возлагали надежды на независимый РМС и ожидали, что голландцы помогут им в его создании. Эти чувства сохранялись и даже усиливались в годы изолированного проживания в Нидерландах. Казалось, что существует только одна достойная цель – создание РМС. Но, какими бы ни были достоинства этой цели, молукканцы в Нидерландах не могли сделать ничего, чтобы приблизить ее осуществление. Более того, изолированная ситуация в лагерях и районах породила тип харизматичного лидерства, которое могло проявляться только в противостоянии и конфронтации с CAZ и голландцами в целом.

The Dutch government finally decided to transport the remaining men and their families to the Netherlands. They were discharged on arrival and 'temporarily' housed in camps until it was possible for them to return to the Moluccan islands. In this way around 12,500 persons were settled in the Netherlands, more or less against their will and certainly also against the original plans of the Dutch government. The reaction of the Dutch government to the settlement of the Moluccan soldiers was exactly the opposite of the reaction to the Indo repatriates. Whereas the latter were defined as fellow citizens who had to be integrated as quickly and as fully as possible, the Moluccans were considered to be temporary residents who had to be repatriated to Indonesia. They were 'temporarily' housed in camps, mostly in rural areas and near small towns. A special agency was set up to manage all matters concerning these temporary residents, the 'Commissariaat Ambonezenzorg' (CAZ). the camps included the former Nazi transit camp Westerbork. To deal with all kinds of daily matters the CAZ created 'representatives' in the camps who regulated the lives of the inhabitants in accordance with the rules. These representatives were (mostly) recruited from among the non commissioned officers, who were in this way able, to a certain extent, to re establish their status in the new circumstances. The housing situation in the camps resembled in many ways the barracks of the colonial army, where the soldiers were housed, together with their families, under the direct supervision of non commissioned officers. This specific housing situation contributed greatly to the isolation of the Moluccan population from Dutch society. The camps, and later the neighbourhoods, became enclaves where the schools, though officially Dutch in programme and language, became exclusively Moluccan and where access to the labour market was geographically often restricted. Even when it became more and more obvious that there was no possibility to repatriate the ex servicemen to Indonesia, the Dutch government did not formulate a radically different policy. There was little integration from these camps into the wider Dutch population. The purported government in exile was not recognised by the government, but due to Dutch antipathy to Indonesian authorities, did not face serious opposition in its activities. Following the settlement of the West New Guinea dispute in 1963, after which the Netherlands ceded Netherlands New Guinea to Indonesia, Dutch relations with Indonesia improved, and the South Moluccan movement lost support. A small number returned to Indonesia as part of a voluntary repatriation, but some of these returned due to the difficulty of adjusting. This situation dragged on until 1970 when the CAZ was finally dissolved and normal ministerial and other agencies became responsible. The Dutch government had at last admitted that the Moluccans were not temporary residents and that their future lay in the Netherlands. Still, in 1968 more than 80 per cent of the Moluccans were still without official citizenship, i. e. stateless. The ex soldiers were deeply frustrated by the demise of the colonial army. The KNIL had offered not only an income, but also a whole way of life in which their status was secure. They had always been loyal to the Dutch Crown and had felt betrayed when their services were no longer rewarded. In response they had pinned their hopes on an independent RMS and had expected that the Dutch would help them to realise it. These feelings continued and were even strengthened in the years of isolated settlement in the Netherlands. There seemed to be only one worthwhile ideal and that was the creation of the RMS. But whatever the merits of this ideal, the Moluccans in the Netherlands could do nothing to bring its realisation any nearer. Moreover, the isolated situation in the camps and neighbourhoods had given rise to a type of expressive leadership that could only manifest itself in opposing and confronting the CAZ and the Dutch in general.

Южномолукканская террористическая акция в Нидерландах

Эта ситуация привела к росту напряженности и расколу внутри движения RMS. Старшее поколение лидеров движения RMS увидело, что их авторитет подвергается сомнению. В конечном итоге кризис в общинах Амбона вылился в десятилетие насилия против внутренних соперников и голландского общества. Серия террористических атак началась в 1970 году с нападения на резиденцию индонезийского посла в Вассенааре. Реакция голландских властей на это нападение была сдержанной. Нападавшие получили мягкие приговоры и по-прежнему воспринимались как заблудшие идеалисты. Внутри молуккского сообщества "бойцы" приобрели большой престиж. Это подстегнуло дальнейшие террористические акты в 1975 и 1977 годах. Как и в случае с атакой в Вассенааре, цели этих действий оставались неясными; помимо восстановления единства в движении RMS, сложно разглядеть какие-либо конкретные цели в туманной риторике и невыполнимых политических требованиях нападавших. Нападения на поезд и сельскую школу в 1977 году привели к окончательной эскалации насилия. Правительство Нидерландов не увидело иного выхода, кроме как применить военную силу для прекращения этих действий. Тем временем поддержка подобных акций в молуккском сообществе ослабевала. Вместо объединения молукканцев в Нидерландах, этот радикализм угрожал углубить раскол. Когда в 1978 году группа молодых людей напала на здание провинциального правительства в Ассене, они не получили никакой поддержки.

Второе и третье поколения молукканцев в Нидерландах

К концу этого периода террористического насилия правительство Нидерландов уже отказалось от идеи о том, что молукканцы являются временными жителями, но не смогло создать канал связи, через который можно было бы обсудить и реализовать политические меры, открывающие путь в будущее. Социальное положение оставляло желать лучшего: уровень образования был низким, а безработица – высокой. Предыдущие попытки создать общую платформу для правительства и представителей молукканского сообщества не увенчались успехом из-за антагонизма внутри молукканских общин и завышенных политических требований, выдвинутых молукканцами на начальном этапе. В 1976 году была создана платформа для обсуждения мер государственной политики с представителями молукканской общины – IWM (голландская аббревиатура от: Inspraakorgaan Welzijn Molukkers). В 1978 году правительство направило в парламент обширную Белую книгу ("De Problematiek van de Molukkers in Nederland"), в которой предлагались меры по расширению участия молукканцев в нидерландском обществе, особенно в сферах образования и рынка труда. IWM оказался ценным каналом связи для реализации общественных проектов. Примером может служить план создания тысяч рабочих мест для молукканцев на государственной службе. Основной целью было снижение высокой безработицы, а дополнительной – открытие доступа к определенному сегменту рынка труда, где молукканцы были значительно недостаточно представлены. Позитивным развитием стало признание того, что трудоустройство, образование и социальное обеспечение в целом – важные сферы, в которых необходимо улучшить положение молукканского населения, особенно нового поколения. Отчасти благодаря тому, что второе поколение было гораздо более ориентировано на нидерландское общество, а отчасти в результате политики позитивной дискриминации, участие в рынке труда и системе образования положительно изменилось после 1980 года. Уровень образования вырос, безработица снизилась, а квалификация занятых также несколько повысилась. В целом, второе поколение молукканцев добилось значительного прогресса в этот период по сравнению с первым «солдатским поколением». Ситуация с молукканцами в Нидерландах в настоящее время существенно отличается от ситуации 1970 года. Практически все молукканцы теперь являются гражданами Нидерландов. Это затрудняет определение точного числа молукканцев в Нидерландах, хотя исследования показывают, что на сегодняшний день насчитывается около 40 000 человек, которых можно отнести к молукканской общине. Большинство из них в той или иной степени отождествляют себя с Молуккскими островами, откуда родом их семьи, но эта идентификация все меньше становится препятствием для интеграции в нидерландское общество. В этом смысле молукканцы наконец-то стали «нормальными иммигрантами». Несмотря на то, что интеграция молукканцев в современное нидерландское общество способствовала прекращению террористической радикализации, вплоть до 1990-х годов Нидерланды ежегодно напоминали о травматичной стороне своего колониального прошлого, когда празднование провозглашения независимости RMS часто приводило к возмущению и даже серьезным беспорядкам на улицах столицы. В 1950-х и 1960-х годах молукканские музыканты оставили свой след наряду с артистами из индонезийской общины. В 1980-х годах популярностью пользовались такие группы, как Massada. Хит Massada "Sajang e" – единственная песня на малайском языке, достигшая первого места в Нидерландах. Певец и автор песен Дэниел Сахулека также родом из южномолукканской общины в Нидерландах. В Индонезии многие известные музыканты имеют молуккские корни, например, поп-звезда Гленн Фредли, который гастролировал в Нидерландах в 2008 году и назвал Дэниела Сахулеку одним из своих главных вдохновителей. В XXI веке новые поколения южных молукканцев в Нидерландах выбирают различные способы проявления своего наследия и самовыражения, исполняя традиционную музыку тифа и танцы чакалеле, а также выражая себя в современной музыке, такой как хип-хоп. Кроме того, в нидерландском футболе многие южные молукканцы прославились, в том числе Саймон Тахамата и Бобби Петта, а также Денни Ландзаат и Джованни ван Бронкхорст, чьи матери – молукканки.

Towards the end of this period of terrorist violence, the Dutch government had already dropped the idea that the Moluccans were temporary residents, but had not been able to create a channel of communication through which to discuss and implement policy measures that opened a way to the future. The social situation left much to be desired; school attainment was low and unemployment high. Earlier attempts to set up a communal platform for the government and Moluccan representatives had not been successful, because of antagonism within the Moluccan communities and impossible political demands made at the outset by the Moluccans. In 1976 a platform was formed where government policy measures could be discussed with representatives of the Moluccan community, the IWM (Dutch abbreviation for: Inspraakorgaan Welzijn Molukkers). In 1978 a substantial White Paper ("De Problematiek van de Molukkers in Nederland") was sent by the government to parliament. It offered measures to enhance Moluccan participation in Dutch society, in particular in the fields of education and the labour market. The IWM has proved a valuable communication channel for communal projects. A case in point was the plan to create thousands of jobs for Moluccans in government service. The primary goal was to combat high unemployment, but a secondary goal was to open up a particular section of the labour market where Moluccans were significantly underrepresented. The recognition that employment, education and social welfare in general were important fields where the situation of the Moluccan population, and especially of the new generation, had to be improved, was a positive development. Partly because the second generation was already much more oriented to Dutch society, partly as a result of the policy of affirmative action, participation in the labour market and in the school system developed positively after 1980. Levels of educational attainment rose, unemployment levels were lower and the jobs fulfilled were also somewhat higher in scale. In general the second generation Moluccans made a great leap forward in this period, compared to the first 'soldier generation'. The situation of the Moluccans in the Netherlands is at present remarkably different from that in 1970. Practically all Moluccans are now Dutch citizens. This makes it more difficult to give the precise number of Moluccans in the Netherlands, though research shows that there are to date about 40,000 persons who can be classified as Moluccan. A majority of this population identifies itself to a certain extent with the Moluccan islands where their families once came from, but this identification seems less and less an impediment to integration in Dutch society. In this sense the Moluccans have at last become 'normal immigrants'. Notwithstanding Moluccan integration into modern Dutch society has halted terrorist radicalisation, up to the 1990s the Netherlands were reminded yearly of the traumatic side of their colonial past, when celebrations of the RMS independence declaration frequently resulted in angry sentiments or even serious rioting in the streets of the capital. In the 1950s and 1960s Moluccan musicians made their mark together with artists from the Indo community. In the 1980s, bands like Massada were popular. Massada's hit song "Sajang e" is the only song in the Malay language to reach number one in the Netherlands. Also from the South Moluccan community in the Netherlands is the singer songwriter Daniel Sahuleka. In Indonesia, many famous musicians are ethnic Moluccans, like pop star Glenn Fredly, who toured the Netherlands in 2008 and acknowledged Daniel Sahuleka as one of his main inspirations. In the 21st century, new generations of South Moluccans in the Netherlands have chosen ways to manifest their heritage and express themselves, by performing traditional Tifa music and Cakalele dances, but also by expressing themselves with contemporary music like hip hop. In addition, in Dutch football many South Moluccans in the Netherlands have made names for themselves, including Simon Tahamata and Bobby Petta, as well as Denny Landzaat and Giovanni van Bronckhorst, whose mothers are Moluccan.

События в Нидерландах

Посол Индонезии в Нидерландах Юнус Эфенди Хабиби в 2009 году заявил Радио Нидерландов Worldwide, что Индонезия довольна тем, что правительство Молукк в изгнании больше не стремится к созданию независимого государства. По словам посла, молуккцы уже обладают автономией, поэтому существующее положение дел не требует изменений. Он отвергает полную независимость Молуккских островов. Заявление Хабиби последовало за решением новоназначенного президента молуккского правительства в изгнании, Джона Ваттилете, о том, что независимое молуккское государство больше не является их безусловным приоритетом. Хотя независимость по-прежнему остается конечной целью, он заявил, что был бы удовлетворен формой автономии, аналогичной той, что была введена в Ачехе. "Самое важное – чтобы молуккцы сами определяли свою судьбу". Джон Ваттилет стал президентом RMS в апреле 2010 года. Он первый, кто представляет второе поколение молуккцев в Нидерландах, и считается более прагматичным, чем его предшественники. Однако за день до запланированного государственного визита президента Индонезии Юдхойоно в Нидерланды – первого такого визита с 1970 года – Ваттилет инициировал судебное разбирательство с требованием арестовать его при въезде в страну. Несмотря на то, что юристы назвали этот шаг бессмысленным и маловероятным, Юдхойоно отменил свой визит на следующий день.

События в Индонезии

Население Южных Молукк в основном христианское, в отличие от большинства регионов Индонезии, где преобладают мусульмане. Однако Южно-Молуккская Республика также пользовалась поддержкой некоторых мусульман Молуккских островов в то время. Сегодня память о РМС и её сепаратистских целях по-прежнему жива в Индонезии. Во время межконфессионального насилия 1999–2002 годов на Молуккских островах христиан Молукк обвиняли мусульманские группировки в стремлении к независимости. Это обвинение послужило стимулом для мобилизации мусульман на борьбу (Ласкар Джихад), и ситуация усугублялась тем, что некоторые группы молуккской диаспоры, исповедующие христианство, взяли на себя знамя РМС. На Молуккских островах было подписано Малинское соглашение II, призванное положить конец конфликту и установить мир, в котором молукканцев призывали «отвергать и противостоять любым сепаратистским движениям, в том числе Республике Южные Молуккские острова (РМС), которые угрожают единству и суверенитету унитарного государства Республика Индонезия». Тем не менее, во время визита президента Индонезии в Амбон летом 2007 года сторонники РМС сорвали церемонию, исполнив молуккский боевой танец и подняв флаг РМС. С 1999 года в Амбоне действует новая организация, известная как Фронт суверенитета Малуку (FKM), которая накапливает оружие и демонстрирует флаг РМС в общественных местах. Лидер FKM Алекс Манупутти бежал в Соединенные Штаты, но продолжает поддерживать идею независимости. 26 октября 2020 года трое активистов были приговорены к трем годам тюремного заключения по обвинению в государственной измене за поднятие флага РМС.

Изгнание

Основная крепость повстанческой группировки RMS на Амбоне была разгромлена индонезийскими войсками в ноябре 1950 года, в то время как менее масштабная партизанская борьба продолжалась на Сераме до 1962 года. Однако поражение на Амбоне привело к бегству самопровозглашенного правительства RMS с островов и образованию правительства в изгнании в Нидерландах. В следующем году около 12 000 молуккских солдат вместе со своими семьями отправились в Нидерланды, где они сформировали правительство в изгнании "Республики Южных Молукк". В период своего изгнания части движения RMS совершили террористические акты в Нидерландах. Большинство исследований сходятся во мнении, что эти акты были вызваны разочарованием из-за отсутствия поддержки со стороны голландского правительства. Первое нападение произошло в 1970 году на дом индонезийского посла в Вассенааре, в результате которого был убит голландский полицейский. За этим последовал захват поезда в Вийстере в 1975 году, который был спонтанно поддержан другим, импровизированным нападением на индонезийское консульство в Амстердаме. Три заложника были казнены в поезде, а один индонезиец получил смертельное ранение при попытке бегства из консульства. В 1977 году был захвачен еще один поезд, на этот раз в Де Пунте, при поддержке захвата начальной школы в Бовенсмилде. Эти действия были пресечены силой морскими пехотинцами Bijzondere Bijstands Eenheid (BBE), в результате чего погибли шесть угонщиков и два заложника. Последнее действие произошло в 1978 году, когда была захвачена администрация провинции в Ассене. И это действие было пресечено морскими пехотинцами BBE. С 1980-х годов подобных действий больше не происходило. Юнус Эфенди Хабиби, бывший посол Индонезии в Нидерландах и брат третьего президента Индонезии, заявил, что сделает все возможное для содействия репатриации молукканцев первого поколения на их родину, если они откажутся от стремления к независимому государству.

Председатели

Доктор Крис Сумокил был президентом РМС в 1954 году, ушедший в подполье и возглавивший вооруженную партизанскую борьбу на острове Серам. Он был захвачен индонезийской армией на Сераме 2 декабря 1962 года. Предстал перед военным трибуналом в Джакарте, где был приговорен к смертной казни и казнен во время правления президента Сухарто 12 апреля 1966 года. Первым президентом в изгнании был профессор Йохан Манусама (1966–1993). Правительство в изгнании продолжает существовать, во главе с Франсом Тутухатуневой М. Д. (1993–2010). Однако оно больше не призывает к применению насилия ни в отношении Нидерландов, ни в отношении Индонезии. Президент в изгнании заявил, что молодому поколению следует сосредоточиться на образовании и возможностях развития в Нидерландах, если они хотят потенциально поддерживать и развивать Южные Молуккские острова. Джон Ваттилет стал президентом РМС в апреле 2010 года. Он первый, кто происходит из второго поколения молукканцев в Нидерландах, и считается более прагматичным, чем предыдущие лидеры.

Флаг

Флаг RMS представляет собой вертикально расположенные полосы синего, белого, зеленого и красного цветов (1:1:1:6) и имеет соотношение сторон 2:3. Он был впервые поднят 2 мая 1950 года в 10:00 утра. Через два дня правительство дало объяснение символики флага. Синий цвет символизирует море и преданность, белый – чистоту, мир и белые пляжи, зеленый – растительность, а красный – предков и кровь народа.

Герб

Герб РМС изображает белого молуккского голубя по имени «Pombo». Белый голубь считается символом позитива и доброго знамения. На гербе изображён «Pombo», готовящийся взлететь, с полураскрытыми крыльями и ветвью мира в клюве, а на груди – татуировка в виде пересечённых «парага», «салаваку» и копья. На гербе РМС начертано «Mena Moeria». Этот лозунг происходит из древнего меланезийского молуккского языка. С давних времён его выкрикивают рулевой и гребцы традиционных молуккских гребных лодок «Kora Kora», чтобы синхронизировать движения во время морских походов. Он буквально означает «Вперед – назад», но также переводится как «Я веду – мы следуем» или «Один за всех – и все за одного».