Введение

Библейские героические фигуры Израильского царства

Давид и Ионафан, согласно Книгам Самуила в еврейской Библии, были героическими фигурами Израильского царства, заключившими союз и дав взаимную клятву. Ионафан был сыном Саула, царя Израиля, из племени Вениамина, а Давид – сыном Иессея из Вифлеема, из племени Иуды, и предполагаемым соперником Ионафана в борьбе за престол. Давид стал царем. Союз, заключенный между этими двумя мужчинами, в конечном итоге привел к тому, что Давид, после смерти Ионафана, с великодушием позволил сыну Ионафана, Мефивосфефу, занять место за своим царским столом, вместо того чтобы искоренить род бывшего царя Саула. Библейский текст не раскрывает явно характер отношений между Давидом и Ионафаном. Традиционная и преобладающая религиозная интерпретация этих отношений – платоническая любовь и пример гомосоциальности. Некоторые ученые и писатели, начиная с позднего Средневековья, акцентируют внимание на элементах гомоэротизма, которые они видят в этой истории.

В Библии

Отношения между Давидом и Ионафаном в основном описываются в еврейской библейской книге Самуила. Эти эпизоды относятся к истории восхождения Давида к власти, которая обычно считается одним из источников истории Второзакония и последующих дополнений к ней. Давид, младший сын Иессея, убивает Голиафа в долине Эла, где филистимская армия находится в противостоянии с войском царя Саула (отца Ионафана). Победа Давида приводит к бегству филистимлян в Гат и к воротам Екрона. Давид все еще держал отрубленную голову Голиафа, когда Авенир привел его к Саулу. Ионафан, старший сын Саула, также сражался с филистимлянами. Ионафан сразу же испытывает симпатию к Давиду, и они заключают завет.

И случилось, когда он закончил говорить с Саулом, что душа Ионафана привязалась к душе Давида, и Ионафан любил его, как самого себя. Саул взял его в тот день и не позволил ему вернуться в дом отца своего. Тогда Ионафан заключил завет с Давидом, потому что любил его, как свою душу. Ионафан снял с себя одежду, которую носил, и отдал ее Давиду, вместе со своими доспехами, включая меч, лук и пояс. И Давид отправлялся повсюду, куда посылал его Саул, и преуспевал, а Саул поставил его во главе своих воинов.

Еврейская интерпретация

Мудрецы охарактеризовали отношения между Йонафаном и Давидом следующей Мишной: «Всякий раз, когда любовь зависит от какой-то корыстной цели, когда цель эта проходит, любовь проходит; но если она не зависит от какой-то корыстной цели, она никогда не пройдет. Какая любовь зависела от корыстной цели? Это была любовь Аммона и Тамары. А какая не зависела от корыстной цели? Это была любовь Давида и Йонафана». (Авот 5:16) Рабби Шимон бен Цемах Дуран (Испания, Северная Африка, 14–15 века) определил значение этой Мишны: «Любой, кто устанавливает дружбу ради доступа к власти, деньгам или сексуальным отношениям; когда эти цели становятся недостижимыми, дружба прекращается. Любовь же, не зависящая от корыстных целей, – это истинная любовь к другому человеку, поскольку нет никакой предвзятой цели». (Маген Авот – сокращенный и адаптированный перевод). Подчеркивается обилие жен и наложниц Давида, наряду с его прелюбодействием с Вирсавией, и то, что он испытал импотенцию лишь в старости, в то время как его пятилетний сын Йонафан умер при нем. В ответ на утверждение, что гомоэротизм был вырезан, некоторые традиционалисты, придерживающиеся Документальной гипотезы, отмечают значимость отсутствия цензуры в описаниях, несмотря на левитские запреты на гомоэротические контакты. Гагнон утверждает: «Готовность рассказчика говорить об энергичной гетеросексуальной жизни Давида (сравните отношения с Вирсавией) резко контрастирует с его (их) полным молчанием о какой-либо сексуальной активности между Давидом и Йонафаном». Предполагая, что такая редакция имела место, Марти Ниссинен комментирует: «Их взаимная любовь, безусловно, рассматривалась редакторами как верная и страстная, но без непристойных намеков на запрещенные практики. Эмоциональная и даже физическая близость двух мужчин, по-видимому, не беспокоила редакторов истории, и такие отношения не были запрещены Левитом». Гомосоциальность не рассматривается как часть сексуального табу в библейском мире.

Средневековые и ренессансные аллюзии

В средневековой литературе изредка обращались к библейским отношениям между Давидом и Ионафаном, чтобы подчеркнуть сильную личную привязанность и интимные, вплоть до гомоэротических, отношения между мужчинами. В анонимной "Vita Edwardi Secundi", написанной около 1326 года, говорится: "Действительно, я помню, как слышал о том, что один человек так любил другого. Ионафан любил Давида, Ахилл – Патрокла". И таким образом, король Эдуард II оплакивал своего умершего возлюбленного Пирса Гавестона словами: "Как Давид оплакивал Ионафана". Аналогично, Роджер Ховеденский, хронист XII века, сознательно проводил параллели в своем описании "короля Франции (Филиппа II Августа), [который] любил его (Ричарда Львиное Сердце) как самого себя". Художники эпохи Возрождения Донателло и Микеланджело подчеркнули сильные гомоэротические элементы в своих скульптурах, изображающих юного Давида.

Противопоставления

Другие толкователи отмечают, что ни книги Самуила, ни еврейская традиция не засвидетельствовали романтическую или эротическую физическую близость между этими двумя персонажами, что в Библии явно выражено в отношениях между гетеросексуалами, особенно в Песни Песней. Также известно, что заветы были распространены, а брак был публичным событием, включавшим обычаи, отсутствующие в данной истории. Платоническую интерпретацию отношений Давида и Ионафана отстаивают религиозный автор Р. А. Дж. Гагнон и ассириолог Маркус Зендер, что согласуется с общепринятыми теологическими взглядами, осуждающими однополые отношения. Снятие одежды рассматривается как церемониальный акт, соответствующий прецеденту с Аароном, которому Бог повелел: «И сними одежду с Аарона и возложи ее на Елеазара, сына его», передавая его должность последнему. Аналогичным образом, Ионафан символически и пророчески передавал царство (как законный наследник) Давиду, что и должно было произойти. Даже если упоминание о «стыде» в 1 Самуила 20:30 можно истолковать как намек на сексуальный подтекст, оно относится к матери Ионафана, Ахиноаме, а не к самому Ионафану («позору наготы матери твоей»). Джон Левенсон и Барух Халперн предполагают, что эта фраза указывает на «похищение Давидом жены Саула», и что стих подтверждает толкование, согласно которому Ахиноам, жена Саула, и есть та самая Ахиноам, которая стала женой Давида. Однако это событие нигде не описано в Библии, и данную интерпретацию оспорила Диана В. Эдельман, отметив, что «такое предположение потребовало бы, чтобы Давид бежал с царицей-матерью, пока Саул еще находился на троне, что представляется маловероятным». Эти толкователи также утверждают, что описание в 2 Самуила 1:26 «любви» (на иврите: ‘ахава) между Давидом и Ионафаном, превосходящей «любовь к женщинам», следует понимать в свете двух предыдущих упоминаний о «любви» (‘ахава) между Давидом и Ионафаном, где она описывается не как любовь к романтическому партнеру, а как любовь к себе («он любил его, как свою душу», 1 Царств 18:3; 20:17). Кроме того, вышеупомянутое выражение «Давид снискал милость в глазах Ионафана» обычно не относится к романтической или физической привлекательности, поскольку в 45 из 46 других случаев оно означает обретение милости в глазах Бога, правителя или богатого землевладельца, близкого родственника, отца потенциальной невесты или народа. Единственный случай, когда эта фраза используется по отношению к любовникам, – это жена, которая перестала пользоваться благосклонностью мужа, не потому, что он больше не находит ее физически привлекательной, а потому, что он «обнаружил в ней что-то предосудное» (Второзаконие 24:1). В платоническом смысле, например, в жертвенной преданности и рвении к царству, любовь Ионафана превосходит романтическую или эротическую любовь, особенно любовь к женщинам, которых Давид знал до того времени. Грамматические и социальные трудности отмечаются в связи с 1 Царств 18:21, а также существенное различие в Библии между чувственным поцелуем (как в Песни Песней) и социальным поцелуем, принятым в культурах Ближнего Востока, будь то приветствие или выражение глубокой привязанности между друзьями и семьей (как это встречается во всем Ветхом и Новом Заветах). Орли Керен дополнительно предполагает, что отношения между Ионафаном и Давидом не были лишены просчитанного эгоизма с обеих сторон: Ионафан стремился к гарантиям своего будущего и будущего своей семьи, а Давид – к созданию и поддержанию общественного имиджа. Керен предполагает, что плач Давида по Ионафану мог быть рассчитанным жестом для народа, оплакивающего популярного принца.

Культурные отсылки

На суде в 1895 году Оскар Уайльд привел пример Давида и Ионафана в поддержку "Любови, которая не смеет называться по имени": "Такая сильная привязанность старшего к младшему, как между Давидом и Ионафаном, такая, какую Платон положил в основу своей философии, и такая, какую можно найти в сонетах Микеланджело и Шекспира". В своем эссе, опубликованном в Ламбетсе в декабре 2007 года, епископ Ливерпуля Джеймс Джонс особо отметил "эмоциональную, духовную и даже физическую" близость между Давидом и Ионафаном: text=Между ними существовала глубокая эмоциональная связь, повергшая Давида в скорбь после смерти Ионафана. Но они были связаны не только эмоционально, они выражали свою любовь и физически. Ионафан снял с себя одежду и надел на Давида свои одежды и доспехи. С той прямотой, свойственной Востоку, которая обнажает сдержанность западной культуры, они целовали друг друга и открыто плакали вместе. Тот факт, что оба были женаты, не препятствовал им в проявлении эмоциональной и физической любви друг к другу. Эти близкие отношения были освящены перед Богом. Это была не просто духовная связь, она переросла в союз, поскольку "Ионафан заключил завет с Давидом, потому что любил его, как самого себя" (1 Царств 18:3). Вот Библия, свидетельствующая о любви между двумя людьми одного пола. В 1993 году член Кнессета в Израиле, Яэль Даян, вызвала полемику, когда упомянула Давида и Ионафана в парламентских дебатах в поддержку геев и лесбиянок в израильской армии.

Музыка

Марк-Антуан Шарпантье, Mors Saülis et Jonathae H.403, оратория для солистов, хора, 2 высоких инструментов и континуо, 1680. Марк-Антуан Шарпантье, Давид и Джонатан H.490, опера в 5 актах для солистов, хора, духовых инструментов, струнных и континуо, 1688. Джакомо Кариссими, Давид и Джонатан, драматический мотет для 5 голосов, 2 скрипок и органа (ок. 16?).