Порфирий Газский: Жизнь и борьба с язычеством в Палестине V века.

Введение

Святой, родившийся в Газе во времена Византийской империи, Порфирий Газский известен лишь по яркой биографии, написанной Марком Диаконом, и упоминанию Иоанна II, епископа Иерусалима. "Житие Порфирия", по всей видимости, является современным свидетельством о жизни Порфирия и подробно описывает закат язычества в Газе в начале V века. Однако в XX веке некоторые исследователи рассматривали этот текст скорее как агиографию, чем как историческое произведение, а отдельные его элементы представляются стереотипными вымышленными событиями, характерными для этого литературного жанра. С другой стороны, автор, несомненно, был хорошо знаком с Газой в период поздней античности, и его свидетельства представляют интерес для понимания настроений V века. Немецкий библиотекарь Лукас Холстений написал биографию святого и предпринял попытку найти его рукописи. Считается, что его тело покоится под руинами церкви Святого Порфирия в городе Газа, в Палестине. На Мальте, в городе Зейтун, одна из улиц носит имя этого святого.

Счет в Vita Porphyrii

В древности Газа была враждебным местом для ранних христиан. Некоторые из них приняли мученическую смерть там во время преследований Диоклетиана (303–313), а в период кратковременного возрождения язычества при Юлиане (362–363) христианская базилика была сожжена, и многие христиане были казнены. Жители Газы были настолько враждебны к христианам, что христианская церковь должна была быть построена за стенами, на безопасном расстоянии, и христианские епископы IV века именовались особым образом – «епископами церквей вокруг Газы». Христианская община в Газе едва насчитывала 280 человек, согласно житию Порфирия, и община в целом сопротивлялась закрытию храмов и уничтожению языческих изображений, которые начались в более христианизированных регионах. Согласно житию, Порфирий был назначен епископом в возрасте 45 лет. Он прибыл в город без происшествий, но в том же году последовала засуха, и язычники «считали это следствием прибытия благословенного человека, говоря: «Марнас открыл нам, что ноги Порфирия приносят городу несчастье»» (Vita 19–20). Последовали дальнейшие преследования (Vita 21, 25) при поддержке местных властей. В ответ Порфирий послал своего диакона и летописца Марка в Константинополь в 398 году, чтобы добиться приказа о закрытии языческих храмов Газы. Чиновник по имени Илариус прибыл с солдатами для закрытия храмов, но Марнейон оставался открытым, поскольку Илариус был подкуплен большой суммой денег (Vita 27). Однако в отношении людей не произошло существенных изменений: они отказывались позволять христианам «занимать какие-либо государственные должности, но обращались с ними как с непослушными рабами» (Vita 32). Затем зимой 401–402 годов Порфирий вместе с епископом Кесарии Палестинской отправился в Константинополь и убедил императрицу Евдоксию, которая была главной силой при дворе Аркадия, склонить императора к изданию указа о разрушении языческих храмов в Газе. В мае 402 года этот указ привел в исполнение специальный императорский посланник Кинегий. Восемь храмов – храмы Афродиты, Гекэты, Солнца, Аполлона, Коры (Персефоны), Тихи (Тихейон), святилище героя (Героион) и даже Марнейон – были разрушены или сожжены. «И было еще множество идолов в домах и деревнях», – рассказывает Марк, но высшие классы, владевшие ими, заранее бежали из города. Одновременно солдаты, расквартированные в освободившихся домах, обходили каждый дом, изымая и сжигая идолы и частные библиотеки как «книги магии». Марнейон, храм, посвященный Зевсу Марнасу, который был местным эллинистическим воплощением Дагона, покровителя земледелия, бога, которому поклонялись в Леванте с третьего тысячелетия до нашей эры, был подожжен смолой, серой и жиром; он горел много дней; камни Марнейона торжественно использовали для мощения улиц. Этот храм был восстановлен под руководством Адриана (правил в 117–138 годах), посетившего Газу; он впервые был изображен на монетах Газы самого Адриана. К одному из визитов Адриана, возможно, следует отнести и основание великого храма бога Марнаса, который Vita описывает со смесью гордости и отвращения. Считалось, что «олимпийский» император, основавший великий храм Зевса на священной горе Гаризим у самаритян, не замедлит признать притязания критского Зевса у газаевцев. После подавления восстания иудеев в 119 году н.э. Адриан предположительно выбрал Газу местом, где он мог продать своих еврейских пленников. Прямо на руинах Марнейона, на средства императрицы, была возведена большая церковь, названная Евдоксианой, в ее честь и освященная 14 апреля 407 года. Таким образом, с одобрением насилия язычество официально прекратило свое существование в Газе.

Gaza had a history as a place hostile to the early Christians. Several had suffered martyrdom there in the persecution of Diocletian (303–313), and the brief pagan revival under Julian (362–363) had seen the burning of the Christian basilica and various Christians put to death. The people of Gaza were so hostile to Christians that the Christian church had to be built outside the walls, at a safe distance, and the Christian bishops of the 4th century were specifically termed "bishops of the churches about Gaza". The Christian community in Gaza then scarcely numbered 280, according to the vita of Porphyrius, and the community at large resisted the closing of temples and destruction of pagan images which had started in more Christianized regions. According to the vita, Porphyrius was appointed bishop at the age of 45. He arrived in the city without incident, but a drought followed the same year, and the pagans "imputed the thing to the coming of the blessed man, saying that 'It was revealed unto us by Marnas that the feet of Porphyrius bring bad luck to the city'." (Vita 19–20) Further harassment followed (Vita 21, 25) with the support of local officials. In response, Porphyrius sent Marcus, his deacon and chronicler, to Constantinople in 398 to obtain an order to close the pagan temples of Gaza. An official named Hilarius duly arrived with soldiers to close the temples, but the Marneion remained open because Hilarius was bribed with a large sum of money (Vita 27). There was no great change, however, in the attitude of the people, who refused to allow Christians "to hold any civil office, but entreated them as naughty slaves" (Vita 32). Porphyrius then went to Constantinople during the winter of 401–402, accompanied by the bishop of Caesarea Palaestina, and together they convinced the Empress Eudoxia, who was the dominant force at the court of Arcadius, to prevail upon the emperor and obtain from him a decree for the destruction of the pagan temples at Gaza. Cynegius, a special imperial envoy, executed the decree in May 402. Eight temples, those of Aphrodite, Hecate, the Sun, Apollo, Kore (Persephone), Tyche (Tychaion), the shrine of a hero (Heroeion), and even the Marneion, were either pulled down or burnt. "And there were also other very many idols in the houses and in the villages," Marcus relates, but the upper class who had such things had fled from the city in advance. Simultaneously soldiers, who were billeted in the vacated houses visited every house, seizing and burning the idols and private libraries as "books of magic". The Marneion, a temple sacred to Zeus Marnas, who was the local Hellenistic incarnation of Dagon, the patron of agriculture, a god who had been worshipped in the Levant since the third millennium BCE, was set afire with pitch, sulfur and fat; it continued to burn for many days; stones of the Marneion were triumphantly reused for paving the streets. This temple had been rebuilt under the direction of Hadrian (ruled 117–138), who visited Gaza; it was first represented on the Gaza coins of Hadrian himself. To one of Hadrian's visits, also, one may conjecturally assign the foundation of the great temple of the god Marnas, which the Vita describes with a mixture of pride and abhorrence. it was believed that the 'Olympian' Emperor who founded the great temple of Zeus on the sacred mountain Gerizim of the Samaritans would not be slow to recognize the claims of the Cretan Zeus of the Gazaeans. After the suppression of a revolt of the Jews in 119 AD, Hadrian allegedly selected Gaza as the place at which to sell his Jewish captives. Directly upon the ruins of the Marneion, at the expense of the empress, a large church called the Eudoxiana was erected in her honor and dedicated on 14 April 407. Thus with approved violence, paganism officially ceased to exist in Gaza.

Современная оценка Vita Porphyrii

Текст существует в греческой и грузинской редакциях. Грегуар и Кугенер (1930), редакторы Vita Porphyrii, рассмотрели вопросы, касающиеся целостности произведения, и обобщили предшествующую научную литературу. Среди них – отсутствие иных свидетельств о ключевых фигурах, включая самого Порфирия, в хорошо задокументированный исторический период. Однако они пришли к выводу, что текст имеет историческую основу и что "решение большинства проблем следует искать в том, что дошедший до нас текст "Вита" представляет собой редакцию VI века, заимствовавшую материал из церковной истории Феодорета Киррского 444 года, например, для "Проэмия", и в особенности исключившую всякое упоминание о Иоанне II, епископе Иерусалима, заменив его именем Пралия, его преемника на иерусалимской кафедре во времена Порфирия". Поль Питерс (1941) опубликовал грузинские тексты и показал, что они зависят от утраченного сирийского оригинала, который, вероятно, был написан в конце V или VI века. Хед писал: "Текстовые проблемы можно разрешить, если предположить, что "Жизнь святого Порфирия" была составлена в два последовательных этапа: первоначальные записи современника и очевидца (которого мы можем условно называть "Марком") позднее, возможно, в 450-х годах, были оформлены в окончательную форму и распространены другим автором, не упомянутым в тексте" (Head 2001:55). Он добавляет, что "текст изобилует убедительными историческими деталями и демонстрирует глубокое знание региона Газы в поздней античности, поэтому, по крайней мере, общая канва повествования заслуживает доверия" (2001:56). Но он признает, что Порфирий в иных источниках не засвидетельствован, и что текст содержит "типичные стереотипы" агиографии, описанные Ипполитом Делехаем. Другие исследователи относятся к тексту более скептически. "Яркие описания имперских кругов и выдающихся деятелей в Константинополе – все вымышленные; конкретные важные лица – архиепископ, наместник и другие – также вымышленные; и сам Марк и Порфирий, возможно, никогда не существовали", – заключает Макмуллен (1984:87). "«Жизнь» все чаще цитируется как достоверный исторический источник авторитетными учеными", – пишет Рамсей Макмуллен в "Христианизации Римской империи" (1984, с. 86). "Существует сильное искушение использовать ее, поскольку она так полна, конкретна и живописна". Он приходит к выводу, что "следовательно, можно узнать об общем ходе событий в хорошо известных и повторяющихся ситуациях на рубеже IV века, даже если они представлены в заведомо искаженном тексте" (MacMullen 1984:87).

The text exists in a Greek and a Georgian recension. Grégoire and Kugener (1930), the editors of the Vita Porphyrii, reviewed the challenges to the integrity of the work and summarized the previous scholarship. These included the lack of other attestation to major figures, including Porphyrius himself, in an otherwise well documented period of history. But they concluded that the text had a historical basis and "that the solution of most problems is to be found in the fact that the text of the Vita transmitted to us represents a revision of the sixth century, which borrowed from the church history of Theodoret of Cyrrhus of 444, e. g. for the Proemium, and deleted in particular each mention of John II, Bishop of Jerusalem, replacing it with the name of Praylius, his successor as bishop of Jerusalem in the time of Porphyrius". Paul Peeters (1941) published the Georgian texts and showed that they depended on a lost Syriac original that must have been written in the later fifth or the sixth century. Head wrote, "The textual problems can be resolved if we assume that the Life of St Porphyrius was composed in two successive stages: the original notes by a contemporary and eyewitness (whom we may call 'Mark') were later, perhaps in the 450's, given their final shape and put into circulation by another author who does not appear in the text." (Head 2001:55). He adds that "the text abounds with such convincing historical detail and shows such an intimate knowledge of the region of Gaza in late antiquity, that at the very least the general storyline merits our confidence." (2001:56) But he acknowledges that Porphyrius is otherwise undocumented in the historical record, and that the text contains the "usual stereotypes" of hagiography documented by Hippolyte Delehaye. Other scholars are more dismissive. "Richly detailed glimpses of imperial circles and great names in Constantinople are all fake; specific important people—an archbishop, a governor, and others—are all fake; and Mark and Porphyrius themselves may never have existed at all," is MacMullen's conclusion (1984:87). "The vita "comes to be routinely cited as real history by all sorts of fine scholars" writes Ramsay MacMullen in Christianizing the Roman Empire, 1984, p 86. "There is a strong temptation to use it because it is so full, specific and vivid." He concludes that "it should be possible, then, to learn about the general way things happened in well known and recurring situations around the turn of the fourth century, even as they appear in a manifestly deceptive text" (MacMullen 1984:87).