Трибун плебеев в Древнем Риме: история и власть

Введение

Старинная римская политическая должность. Трибун плеба, трибун народа или плебейский трибун (tribunus plebis) был первой должностью в римском государстве, доступной для плебеев, и на протяжении всей истории Республики являлся важнейшим сдерживающим фактором власти римского Сената и магистратов. Эти трибуны имели право созывать и председательствовать в Concilium Plebis (плебейское собрание), призывать Сенат, вносить законопроекты и вмешиваться в юридические дела от имени плебеев; однако наиболее значительной властью было право вето на действия консулов и других магистратов, тем самым защищая интересы плебеев как сословия. Трибуны плеба обычно располагались на специальных скамьях, установленных для них на Римском форуме. Трибуны были неприкосновенны, то есть любое посягательство на их личность каралось смертью. В имперский период полномочия трибуната автоматически предоставлялись императору, а сама должность утратила свою независимость и большую часть своих функций.

Создание трибуната

Через пятнадцать лет после изгнания царей и установления Римской республики, плебеи оказались обременены непосильными долгами. Серия столкновений между народом и правящими патрициями в 495 и 494 годах до н.э. довела плебеев до грани восстания, и обсуждалось убийство консулов. Однако, по совету Луция Сициния Велута, плебеи коллективно отделились и ушли на Монс-Сакер (Священную Гору) – холм за пределами Рима. Сенат направил в качестве посланника Агриппу Менения Ланата, бывшего консула, пользовавшегося большой популярностью у плебеев. Менений был хорошо принят и рассказал басню о животе и конечностях, уподобляя народ конечностям, которые отказались поддерживать живот и тем самым обрекли себя на голод; точно так же, как живот и конечности, город, объяснил он, не мог существовать без согласованной работы патрициев и плебеев. Плебеи согласились начать переговоры об условиях возвращения в город, выдвинув требование о назначении специальных трибунов для представительства их интересов и защиты от власти консулов. Ни один представитель сенаторского сословия не должен был иметь права занимать эту должность (фактически, это означало, что трибунами могли быть только плебеи), а трибуны должны были быть неприкосновенны; любой, кто посягнул бы на трибуна, объявлялся вне закона, и все плебеи имели право убить его, не опасаясь наказания. Сенат согласился с этими условиями, и народ вернулся в город. Первыми народными трибунами стали Луций Альбиний Патеркул и Гай Лициний, назначенные на 493 год до н.э. Вскоре после этого сами трибуны назначили Сициния и еще двоих в качестве своих коллег.

Полномочия трибунов

Хотя их иногда и называли плебейскими магистратами, трибуны народа, как и плебейские эдилы, созданные одновременно с ними, технически не являлись магистратами, поскольку избирались исключительно плебейским собранием. Однако они функционировали практически как магистраты римского государства. Они могли созывать *concilium plebis*, которое имело право принимать законы, касающиеся только плебеев (*plebiscita*), и, начиная с 493 года до н.э., избирать плебейских трибунов и эдилов. С момента учреждения трибуната любой из трибунов плебса имел право председательствовать на этом собрании. Трибуны имели право вносить законопроекты на рассмотрение собрания. К III веку до н.э. трибуны также получили право призывать сенат к порядку и представлять ему предложения. *Ius intercessionis*, также известное как *intercessio* – право трибунов ходатайствовать за плебеев и налагать вето на действия магистратов – было уникальным в римской истории. Поскольку они технически не были магистратами и, следовательно, не обладали *maior potestas*, они полагались на свою неприкосновенность, чтобы препятствовать действиям, неблагоприятным для плебеев. Будучи неприкосновенными, никто не мог причинить вред трибунам или вмешиваться в их деятельность. За нарушение этого правила или игнорирование вето трибуна полагалась смертная казнь, и трибуны могли приказать казнить тех, кто нарушал их неприкосновенность. Это могло использоваться в качестве защиты, когда трибуну требовалось арестовать кого-либо. Эта неприкосновенность также делала трибунов независимыми от всех магистратов; ни один магистрат не мог наложить вето на действия трибуна. Если магистрат, сенат или любое другое собрание игнорировали приказы трибуна, он мог "призвать на защиту неприкосновенность своей личности", чтобы предотвратить такое действие. Даже диктатор (и, предположительно, интеррекс) не был освобожден от права вето, хотя некоторые источники могут утверждать обратное. Трибуны также обладали полномочиями обеспечивать соблюдение права *provocatio ad populum* – предшественника современного права *habeas corpus*. Это давало гражданину право обжаловать действия магистрата, выкрикивая "Appello tribunos!" ("Я взываю к трибунам!") или "Provoco ad populum!" ("Я обращаюсь к народу!"). После того, как это право было использовано, один из трибунов должен был оценить ситуацию и определить законность действий магистрата. Любое действие, предпринятое в нарушение этого права, считалось незаконным. По сути, это дало народным трибунам беспрецедентную власть защищать людей от произвола государственной власти и предоставило римским гражданам степень свободы, не имевшую себе равных в древнем мире. Если трибун решал действовать, он применял свое *ius intercessionis* ("право ходатайства").

Although sometimes referred to as plebeian magistrates, the tribunes of the people, like the plebeian aediles, who were created at the same time, were technically not magistrates, as they were elected by the plebeian assembly alone. However, they functioned very much like magistrates of the Roman state. They could convene the concilium plebis, which was entitled to pass legislation affecting the plebeians alone (plebiscita), and beginning in 493 BC to elect the plebeian tribunes and aediles. From the institution of the tribunate, any one of the tribunes of the plebs was entitled to preside over this assembly. The tribunes were entitled to propose legislation before the assembly. By the third century BC, the tribunes also had the right to call the senate to order, and lay proposals before it. Ius intercessionis, also called intercessio, the power of the tribunes to intercede on behalf of the plebeians and veto the actions of the magistrates, was unique in Roman history. Because they were not technically magistrates, and thus possessed no maior potestas, they relied on their sacrosanctity to obstruct actions unfavourable to the plebeians. Being sacrosanct, no person could harm the tribunes or interfere with their activities. To do so, or to disregard the veto of a tribune, was punishable by death, and the tribunes could order the death of persons who violated their sacrosanctity. This could be used as a protection when a tribune needed to arrest someone. This sacrosanctity also made the tribunes independent of all magistrates; no magistrate could veto the action of a tribune. If a magistrate, the senate, or any other assembly disregarded the orders of a tribune, he could "interpose the sacrosanctity of his person" to prevent such action. Even a dictator (and presumably an interrex) was not exempted from the veto power, although some sources may suggest the contrary. Tribunes also possessed the authority to enforce the right of provocatio ad populum, a precursor of the modern right of habeas corpus. This entitled a citizen to appeal the actions of a magistrate by shouting appello tribunos! ("I call upon the tribunes") or provoco ad populum! ("I appeal to the people"). Once invoked, this right required one of the tribunes to assess the situation, and determine the lawfulness of the magistrate's action. Any action taken in defiance of this right was illegal on its face. In effect, this gave the tribunes of the people unprecedented power to protect individuals from the arbitrary exercise of state power, and afforded Roman citizens a degree of liberty unequalled in the ancient world. If the tribune decided to act, he would impose his ius intercessionis ("right of intercession").

Ограничения

Хотя трибун мог наложить вето на любое решение магистратов, сената или других собраний, для этого ему требовалось физическое присутствие. Поскольку сакральность трибунов зависела от присяги плебеев защищать их, их полномочия ограничивались границами города Рима. Трибун, отправляясь за границу, не мог полагаться на свою власть для вмешательства в интересы плебеев. По этой причине деятельность трибунов обычно ограничивалась самим городом и радиусом в одну милю за его пределами. В 462 году трибун Гай Терентиллий Арса заявил, что консульское правление стало еще более угнетающим, чем монархия, которую оно сменило. Он призвал к принятию закона о назначении пяти комиссаров для определения и ограничения полномочий консулов. Угрозой войны и чумы этот вопрос был отложен на пять спорных лет, каждый год избиралась одна и та же коллегия трибунов. В 457 году, надеясь лишить сторонников закона импульса, сенат согласился увеличить число трибунов до десяти, при условии, что никто из трибунов предыдущих лет не будет переизбран. Однако новые трибуны продолжали настаивать на принятии закона Терентиллия, пока в 454 году сенат не согласился назначить трех комиссаров для изучения греческих законов и институтов, которые по возвращении должны были помочь разрешить конфликт между сословиями. По возвращении посланников сенат и трибуны согласились назначить комитет из десяти человек, известных как децемвиры, которые в течение одного года должны были заменить ежегодных магистратов и кодифицировать римское право. В это время сам трибунат был приостановлен. Но когда вторая коллегия децемвиров, назначенная на 450 год, незаконно продлила свои полномочия на следующий год, и злоупотребления их властью стали очевидны для народа, децемвират был упразднен, а трибунат восстановлен вместе с ежегодными магистратами. Среди законов, кодифицированных децемвирами, был один, запрещавший браки между патрициями и плебеями; Двенадцать таблиц римского права также закрепили, что консульство было закрыто для плебеев. Хуже того, в 448 году два патриция были кооптированы для заполнения вакантных должностей в трибунате, хотя они придерживались умеренных взглядов, и год их пребывания в должности прошел мирно. Чтобы предотвратить будущие попытки патрициев влиять на выбор трибунов, Луций Требоний Аспер издал закон, запрещающий трибунам кооптировать своих коллег и требующий, чтобы выборы продолжались до заполнения всех мест. Однако отношения между сословиями ухудшились, пока в 445 году трибуны во главе с Гаем Канулеем не смогли провести закон, разрешающий браки между патрициями и плебеями и позволяющий одному из консулов быть плебеем. Вместо того чтобы разрешать избрание плебейского консула, сенат решил избрать военных трибунов с консульской властью, которые могли быть избраны из любого сословия. Первоначально этот компромисс удовлетворил плебеев, но на практике избирались только патриции. Регулярное избрание военных трибунов вместо консулов не позволяло плебеям занимать высшие государственные должности до 400 года, когда четыре из шести военных трибунов были плебеями. Плебеи служили военными трибунами в 399, 396, 383 и 379 годах, но во всех остальных годах между 444 и 376 годами до н.э. каждый консул или военный трибун с консульскими полномочиями был патрицием. Начиная с 376 года, Гай Лициний Кальв Столон и Луций Секстий Латеран, трибуны плебса, использовали право вето, чтобы предотвратить избрание ежегодных магистратов. Продолжая занимать свои посты каждый год, они разочаровали патрициев, которые, несмотря на избрание патрицианских военных трибунов с 371 по 367 год, в конце концов уступили консульство, согласившись с Лициниевыми рогациями. В соответствии с этим законом военные трибуны с консульской властью были отменены, и один из консулов, избираемых каждый год, должен был быть плебеем. Хотя этот закон иногда нарушался избранием двух патрицианских консулов, сам Секстий был избран консулом в 366 году, а Лициний в 364 году. Наконец, плебеи сломали монополию патрициев на высшие магистратуры государства. После победы в 367 году трибуны оставались важным сдерживающим фактором для власти сената и ежегодных магистратов. В 287 году до н.э. сенат официально признал плебисциты законами, имеющими обязательную силу. Бывшие трибуны вновь были допущены к ежегодным магистратурам, начиная с 75 года до н.э., а трибуническая власть была полностью восстановлена консулами Гнеем Помпеем Великим и Марком Лицинием Крассом в 70 году. В 48 году до н.э. сенат наделил диктатора Гая Юлия Цезаря властью трибуна (tribunicia potestas), который, будучи патрицием, не имел права быть избранным трибуном. Когда два из избранных трибунов попытались воспрепятствовать его действиям, Цезарь отстранил их от должности и предстал перед сенатом, где они были лишены своих полномочий. Цезарь больше никогда не сталкивался с оппозицией со стороны трибунов; он обладал трибунской властью до своей смерти в 44 году. В 23 году до н.э. сенат наделил трибунской властью племянника Цезаря Октавиана, теперь известного как Август. С этого момента tribunicia potestas стала обязательным условием для императоров, большинство из которых получали ее от сената после восшествия на престол, хотя некоторые получили эту власть еще во время правления своих предшественников; предоставление этой власти было способом обозначить избранного члена императорского двора как предполагаемого преемника императора. Агриппа, Друз Младший, Тиберий, Тит, Траян и Марк Аврелий каждый получили трибунскую власть таким образом. С регулярным обретением трибунской власти императорами и их наследниками древняя власть трибунов постепенно угасла. Хотя должность трибуна сохранялась на протяжении всего имперского периода, ее независимость и большинство ее практических функций были утрачены. Вместе с эдилитетом она оставалась ступенью в политической карьере многих плебеев, стремившихся занять место в сенате, по крайней мере, до третьего века. Есть свидетельства того, что трибунат продолжал существовать до пятого века нашей эры.

Although a tribune could veto any action of the magistrates, senate, or other assemblies, he had to be physically present in order to do so. Because the sacrosanctity of the tribunes depended on the oath of the plebeians to defend them, their powers were limited to the boundaries of the city of Rome. A tribune traveling abroad could not rely on his authority to intervene on behalf of the plebeians. For this reason, the activities of the tribunes were normally confined to the city itself, and a one mile radius beyond. In 462, the tribune Gaius Terentillius Arsa alleged that the consular government had become even more oppressive than the monarchy that it had replaced. He urged the passage of a law appointing five commissioners to define and limit the powers of the consuls. By threat of war and plague, the issue was postponed for five contentious years, with the same college of tribunes elected each year. In 457, hoping to deprive the law's supporters of their impetus, the senate agreed to increase the number of tribunes to ten, provided that none of the tribunes from the preceding years should be re elected. However, the new tribunes continued to press for the adoption of Terentillus' law, until in 454 the senate agreed to appoint three commissioners to study Greek laws and institutions, and on their return help to resolve the strife between the orders. On the return of the envoys, the senate and the tribunes agreed to the appointment of a committee of ten men, known as the decemviri, or decemvirs, to serve for one year in place of the annual magistrates, and codify Roman law. The tribunate itself was suspended during this time. But when a second college of decemvirs appointed for the year 450 illegally continued their office into the following year, and the abuses of their authority became clear to the people, the decemvirate was abolished and the tribunate restored, together with the annual magistrates. Among the laws codified by the decemvirs was one forbidding intermarriage between the patricians and the plebeians; the Twelve Tables of Roman law also codified that the consulate itself was closed to the plebeians. Worse still, in 448, two patricians were co opted to fill vacant positions in the tribunate, although they proved to be of moderate views, and their year of office was peaceful. To prevent future attempts by the patricians to influence the selection of tribunes, Lucius Trebonius Asper promulgated a law forbidding the tribunes to co opt their colleagues, and requiring their election to continue until all of the seats were filled. But relations between the orders deteriorated, until in 445, the tribunes, led by Gaius Canuleius, were able to push through a law permitting the intermarriage of patricians and plebeians, and allowing one of the consuls to be a plebeian. Rather than permit the election of a plebeian consul, the senate resolved upon the election of military tribunes with consular power, who might be elected from either order. Initially this compromise satisfied the plebeians, but in practice only patricians were elected. The regular election of military tribunes in the place of consuls prevented any plebeians from assuming the highest offices of state until the year 400, when four of the six military tribunes were plebeians. Plebeian military tribunes served in 399, 396, 383, and 379, but in all other years between 444 and 376 BC, every consul or military tribune with consular powers was a patrician. Beginning in 376, Gaius Licinius Calvus Stolo and Lucius Sextius Lateranus, tribunes of the plebs, used the veto power to prevent the election of any annual magistrates. Continuing in office each year, they frustrated the patricians, who, despite electing patrician military tribunes from 371 to 367, finally conceded the consulship, agreeing to the Licinian Rogations. Under this law, military tribunes with consular power were abolished, and one of the consuls elected each year was to be a plebeian. Although this law was occasionally violated by the election of two patrician consuls, Sextius himself was elected consul for 366, and Licinius in 364. At last, the plebeian tribunes had broken the patrician monopoly on the highest magistracies of the state. Following their victory in 367, the tribunes remained an important check on the power of the senate and the annual magistrates. In 287 BC, the senate formally recognized the plebiscita as laws with binding force. Former tribunes were once again admitted to the annual magistracies beginning in 75 BC, and the tribunician authority was fully restored by the consuls Gnaeus Pompeius Magnus and Marcus Licinius Crassus in 70. In 48 BC, the senate bestowed the tribunicia potestas (tribunician power) on the dictator Gaius Julius Caesar, who, as a patrician, was ineligible to be elected one of the tribunes. When two of the elected tribunes attempted to obstruct his actions, Caesar had them impeached, and taken before the senate, where they were deprived of their powers. Never again did Caesar face opposition from the tribunes; he held the tribunician power until his death in 44. In 23 BC, the senate bestowed the tribunician power on Caesar's nephew, Octavian, now styled Augustus. From this point, the tribunicia potestas became a pre requisite for the emperors, most of whom received it from the senate upon claiming the throne, though some had already received this power during the reigns of their predecessors; the granting of this authority was a means of designating a favoured member of the imperial court as the emperor's intended successor. Agrippa, Drusus the Younger, Tiberius, Titus, Trajan, and Marcus Aurelius each received the tribunician power in this way. With the regular assumption of the tribunician power by the emperors and their heirs, the ancient authority of the tribunes dwindled away. Although the office of tribune endured throughout imperial times, its independence and most of its practical functions were lost. Together with the aedileship, it remained a step in the political career of many plebeians who aspired to sit in the senate, at least until the third century. There is evidence that the tribunate continued to exist as late as the fifth century AD.