Введение

"Тело" – шестнадцатый эпизод пятого сезона телесериала о сверхъестественном "Баффи – истребительница вампиров". Эпизод был написан и срежиссирован создателем сериала Джоссом Уидоном и впервые вышел в эфир на канале The WB в США 27 февраля 2001 года. В сериале Баффи Саммерс – подросток, избранная мистическими силами и наделённая сверхчеловеческими способностями для борьбы с вампирами, демонами и другими злами в вымышленном городе Саннидейл. В её борьбе её поддерживают близкий круг друзей и семьи, известные как "Клуб Скуби". В эпизоде "Тело" Баффи оказывается бессильной, когда обнаруживает безжизненное тело своей матери, умершей от аневризмы мозга. Хотя Баффи и её друзья каждую неделю сталкиваются со смертью, зачастую в жутких и фантастических обстоятельствах, в этом эпизоде они ошеломлены естественной смертью Джойс Саммерс, разведённой матери Баффи и её сестры Доун, а также порой материнской фигуры для их друзей. Они пытаются осознать, что значит эта потеря для каждого из них и для всей группы. Баффи предстоит начать жить и исполнять свой долг Истребительницы без родительской поддержки и утешения. В эпизоде полностью отсутствует музыка, а для передачи чувства дезориентации и потери, связанных со смертью близкого человека, использованы дезориентирующие эффекты. "Тело" получил широкое признание и с тех пор многими критиками был назван одним из величайших телевизионных эпизодов в истории.

Предыстория

Баффи (Сара Мишель Геллар) с первого сезона помогают ее близкие друзья, которые коллективно называют себя Бандой Скуби: Ксандер Харрис (Николас Брендон), чья главная сила – его преданность Баффи, и Уиллоу Розенберг (Элисон Ханниган), которая начинает интересоваться колдовством и постепенно становится все сильнее. Их наставником является Руперт Джайлс (Энтони Стюарт Хед), "Наблюдатель" Баффи, и к ним присоединяется девушка Ксандера Аня Дженкинс (Эмма Колфилд), которая была демоном возмездия, пока не лишилась своих сил. Аня часто не знает, как общаться с людьми, и ее речь часто бывает резкой. В четвертом сезоне Уиллоу завязала романтические отношения с Тарой Маклей (Эмбер Бенсон), также ведьмой. Каждый сезон "Баффи – истребительница вампиров" (часто сокращенно "Баффи") представляет общую тему, к которой привязаны эпизоды. Роз Кавени определяет семью и чувство принадлежности как главную тему пятого сезона. Мать Баффи, Джойс (Кристин Сазерленд), начинает испытывать головные боли в начале сезона, однажды теряет сознание и нуждается в госпитализации. Впоследствии у нее удаляют опухоль мозга. Она хорошо восстанавливается. В предыдущем эпизоде "Я была создана для любви" она получает цветы от поклонника, которые Баффи находит в конце этого эпизода. В пятом сезоне также появляется Доун (Мишель Трахтенберг), 14-летняя сестра Баффи. В каждом сезоне есть главный антагонист, называемый Большим Злом; в пятом сезоне он принимает облик могущественной богини по имени Славу (Клэр Крамер). Уэдон не стремился найти назидательный урок в эпизоде "Тело". Скорее, он хотел передать одиночество и тоску, которые испытываешь в минуты и часы после того, как узнал о смерти любимого человека, то, что он назвал "черным пеплом во рту, онемением от смерти". Он не собирался решать религиозные или экзистенциальные вопросы о конце жизни, а хотел исследовать процесс, в котором человек превращается просто в тело. Мать Уэдона, учительница, также умерла от аневризмы головного мозга. Как только сцена с Геллар была закончена "на пределе", они перезапустили ее, где она радостно входит в дверь, о чем Уэдон сожалел из-за того эмоционального диапазона, который Геллар пришлось выдержать. Она сообщила, что атмосфера на съемочной площадке во время съемок "Тела" была странной и напряженной, потому что она была постоянным персонажем на протяжении всего сериала, и ей внезапно пришлось играть труп. Она нашла эту роль трудной, не только из-за необходимости сохранять неподвижность, но и из-за грима и лежания на столе в морге среди других тел. Самой сложной сценой для Уэдона было то, как Уиллоу паникует в своей комнате в общежитии. Ее одержимость тем, что надеть, чтобы навестить Баффи, была вдохновлена собственным опытом Уэдона, когда он не мог решить, какой галстук надеть на похороны друга. По словам Уэдона, к разговору о поцелуе обратились руководители телеканала, которые были обеспокоены количеством однополых отношений в эфире. Уэдон возразил, что поцелуй "соответствует характеру" персонажей, и сказал, что уйдет из шоу, если телеканал запретит его. Это был единственный раз за весь сериал, когда он угрожал этим. В течение остальной части сезона сексуальные отношения между Уиллоу и Тарой были представлены метафорически через колдовство, и ни один из руководителей WB этого не заметил. В итоге Уэдон похвалил то, как WB отреагировал на проявление привязанности в "Теле", сказав: "Они приподняли брови, но в целом были великолепны. Я отдам должное WB за [первый] поцелуй персонажей. Я хочу показать настоящую привязанность, и "Тело" оказалось идеальным местом для этого. К чести телеканала, они не только показали это, но и не стали это рекламировать. Я считаю, что это было очень достойно". Стивен Тропиано в книге "Прайм-тайм-шкаф: история геев и лесбиянок на телевидении" пишет, что этот подход был "по-настоящему новаторским"; ни длинных речей, ни громких откровений: "Как и Уиллоу, мы чувствуем, что ее любовь к Таре – это самое естественное, что может быть". Тропиано называет это "простым поцелуем. Тихий, простой момент. Двое влюбленных целуются. Как это делают влюбленные". Незадолго до конца сцены, пока Ксандер говорит, Уиллоу молча шепчет Таре "Я люблю тебя". Зрители отреагировали на игру Эммы Колфилд более эмоционально, чем ожидал Уэдон. Невинность Ани была похожа на сюжетный поворот, поскольку зрители не ожидали такой глубины чувств, которую она проявила в своем монологе, который Уэдон считает "сердцем всего этого", а критик Ноэль Мюррей повторяет как "главную мысль эпизода, выделенную жирным шрифтом". Кроме того, как и парковочный талон Ксандера и звуки жизни за пределами дома Баффи, в Саннидейле вампиры – это обычное явление, и это должно было показать, что жизнь Баффи продолжается.

Скорбь

В анализе Никки Стаффорд, реакции Баффи, Доун, Ксандер, Виллоу, Аня и Тары отражают стадии горя по Элизабет Кюблер-Росс, проявляющиеся в разных аспектах. Джойс была для всех друзей Баффи фигурой матери, чья домашняя жизнь часто была нестабильной или лишенной любви, поэтому ее смерть стала для них особенно болезненной. Уиллоу неоднократно упоминает своих родителей на протяжении сериала, но ее отец так и не появляется в кадре. Ее мать показана лишь однажды в эпизоде "Имбирный пряник", сначала как ученый, настолько поглощенный карьерой, что не может найти общий язык с Уиллоу, а затем – вместе с Джойс – под воздействием демона и в состоянии моральной паники, пытающаяся сжечь свою дочь на костре за занятия колдовством. Родители Ксандера, по его словам и словам тех, кто бывал у него дома, были алкоголиками и жестоко обращались с ним словесно. Даже Аня, лишенная социальных навыков, потеряла человека, которым восхищалась и которому доверяла. Джайлз также скорбит о потере друга и – в одном эпизоде, когда взрослые попадают под заклинание, возвращающее их в подростковый возраст – возлюбленной. Лорна Джоуэтт в книге "Секс и истребительница" пишет, что Джойс символизирует стабильность и нормальность. Для Скуби ее смерть разрушает иллюзию беззаботной нормальной жизни, показывая, что она не менее сложна, чем борьба со сверхъестественными силами. Обнаружив тело матери, Баффи сначала отказывается верить в увиденное, доходя до того, что представляет альтернативные реальности. Уэдон утверждал, что эти короткие сценоподобные видения похожи на документальные фильмы: люди, нашедшие своих близких мертвыми, отчаянно пытаются представить другой, лучший исход и создают фантазии, которые причиняют еще большую боль, когда их возвращают к суровой реальности. В состоянии шока Баффи регрессирует до детского состояния растерянности, зовя мать, которая не отвечает: "Мама? Мама? Мамочка?". Эмме Колфилд было дано указание повысить тон голоса до детского в конце ее реплики, чтобы добиться того же эффекта. По мнению исследователя творчества Баффи Ронды Уилкокс, темы взросления и принятия ответственности начинаются с ухода бойфренда Баффи Райли Финна за шесть эпизодов до этого и достигают кульминации в предыдущем эпизоде, где Баффи осознает, что ей не нужен партнер, чтобы чувствовать себя полноценной. В конце этого эпизода она сталкивается со смертью Джойс, которая полностью раскрывается в "Тело". Принятие ответственности становится главной темой шестого сезона. Один критик пишет: "Несмотря на всю драматичность, убийство Джойс было логичным способом сблизить Баффи и Доун, разорвать последние связи Баффи с детством и подчеркнуть ее неспособность принять границы своей силы – повторяющуюся тему этого сезона". Кристин Сазерленд заявила, что сценарий был "потрясающим", особенно в том, как он передал отстраненность: "Это не то, что можно осмыслить. Смертность просто отсутствует в вашем словарном запасе в этом возрасте". Переход между сценой рождественского ужина и сценой в гостиной происходит резко, и звук криков Баффи и Джойс, уронивших пирог, перетекает в тишину, царящую перед безжизненным лицом Джойс и одинокой Баффи в гостиной. Этот эффект также используется при переходе между альтернативной версией Баффи, где ее мать "как новенькая" в больнице, и парамедиками, пытающимися ее реанимировать. В машине по дороге в общежитие Уиллоу Аня снята камерой, установленной на переднем бампере, отделенной от зрителя лобовым стеклом. Ксандер, за рулем, смотрит в другую сторону; ни один из них не говорит, слышен только звук машины. Джойс Миллман в Salon.com пишет о звуковых эффектах: "Эффект был почти бергмановским в своей суровости. Жуткая тишина и длинные, затянутые паузы в разговоре, когда персонажи пытались выразить свои чувства, преувеличивали ощущение растягивающегося и застывшего времени". Уэдон несколько раз снимал разговор крупным планом, снимая поверх плеча и реактивные кадры, но в итоге выбрал более отдаленную точку зрения. Телевизионный критик Гарет Маклин пишет, что это решение – "более смелый шаг, чем, например, в сериале "Скорая помощь". Не было возвышенных струнных или печального фортепиано, чтобы вызвать эмоциональный отклик. Вместо этого саундтрек состоял из окружающих звуков – звона колокольчиков, скрипа дверей, шагов на ковре. Разговоры были скованными и неловкими, но паузы между ними всегда имели значение". Телевизионный критик Алесия Реддинг и редактор Джо Винс из South Bend Tribune пишут: "Я был заворожен этим шоу. Это не просто один из лучших эпизодов Баффи за все время. Это один из лучших эпизодов телевидения за все время". Реддинг добавляет: "Если вы посмотрите этот невероятный эпизод и не признаете его великим телевизионным произведением, вы безнадежны. "Фэнтезийное" шоу предлагает наиболее суровый и реалистичный взгляд на смерть, который я когда-либо видел, умело изображая, как внезапно умерший близкий человек становится "телом". Гарет Маклин в The Guardian отвергает мнение о том, что Баффи похожа на другие "сентиментальные американские подростковые шоу", такие как "Крик", говоря: "Этот эпизод был смелым, честным и мучительным изображением смерти и утраты. То, как это было сделано Джоссом Уидоном, было гениально. Время замедлилось, и ощущение оцепенения было ощутимым, когда Баффи и ее друзья пытались смириться со смертью Джойс". Маклин особенно оценил небольшие детали, такие как уважение Баффи к достоинству Джойс и замешательство, показанное персонажами. Он заключает: "Джойс может быть мертва, но да здравствует Баффи – истребительница вампиров". Джо Гросс в Austin American Statesman называет эпизод "удивительно спокойным" и утверждает, что "весь актерский и съемочный состав должны были получить какую-то премию "Эмми" за "Тело". На Salon.com Джойс Миллман пишет: "В этом году на телевидении не было более сильного драматического часа, чем "Тело". Нужно отдать должное сценаристам; смерть Джойс стала полной неожиданностью. В этот момент детство Баффи официально заканчивается. Даже если Баффи не получит ни одной другой премии "Эмми" в этом году, "Тело" должно убедить номинирующий комитет в том, что Гэллар – настоящая актриса. Я не могу вспомнить, когда в последний раз я видел такое мучительное изображение шока от потери". Эндрю Гилстрап в PopMatters называет эпизод "возможно, лучшим часом телевидения, который я когда-либо видел. Это невероятно трогательный эпизод, который наконец признает, что смерть не проходит бесследно. Он также показывает, что, несмотря на весь опыт группы в борьбе с вампирами, они действительно не были готовы к смерти, когда она забрала любимого человека". Гилстрап продолжил говорить, что серия снова не затронула тему смерти и горя в таком масштабе, пока в шокирующем повороте событий Тара не погибла от случайного выстрела в шестом сезоне. Джерри Маккормик в The San Diego Union Tribune согласен, оценивая смерть Джойс как имеющую такое же эмоциональное воздействие, как смерть Тары в "Seeing Red", обе из которых он включил в список самых печальных эпизодов сериала. Кира Шлехтер в The Patriot News называет "Тело" "одним из лучших эпизодов в истории телевидения", заявляя, что тишина и новаторская операторская работа "поразительны, а сценарий блестящ". Разговор Баффи и Доун в школе, по словам Шлехтер, "невероятно мучителен". Когда сериал закончился в 2003 году, Эми Антангело в Boston Herald и Сиона ЛаФранс из New Orleans Times Picayune оба оценили лучшие эпизоды Баффи, поставив "Тело" на один уровень с "Hush" и "Once More, with Feeling", а ЛаФранс назвала эпизод "мгновенной классикой". Джонатан Ласт в The Weekly Standard помещает "Тело" на восьмое место в списке десяти лучших эпизодов Баффи, утверждая, что это "самый сложный эпизод сериала, потому что он реален – и не реален в том смысле, в котором реальны "Скорая помощь", "Практика" или "Закон и порядок", все это гиперболизированные версии реальности. Рано или поздно большинство из нас переживет день, как у Баффи в "Теле", и мы чувствуем, что сценаристы уловили почти все детали этого дня – вплоть до отсутствия музыкального сопровождения". В A.V. Club Ноэль Мюррей...