Сова и Соловей: Среднеанглийская поэма-диспут

Введение

Поэма на среднеанглийском языке «Сова и Соловей» (Altercatio inter filomenam et bubonem) – поэма на среднеанглийском языке XII или XIII века, повествующая о споре между совой и соловьем, услышанном рассказчиком поэмы. Это самый ранний пример в среднеанглийском языке литературной формы, известной как дебатная поэзия (или стихотворное состязание). Стихотворные состязания того времени обычно писались на англо-нормандском или латинском языках. В этой поэме прослеживается влияние французских лингвистических, литературных и риторических техник. После нормандского завоевания французский язык стал доминирующим в Англии, однако английский все еще широко использовался и признавался приемлемым для поэзии, хотя бы и для бурлескных дебатов. Точная датировка поэмы неизвестна. В поэме содержится молитва об упокоении души «короля Генри», но из контекста неясно, идет ли речь о Генрихе II Английском (умершем в 1189 году) или о его внуке Генрихе III Английском (умершем в 1272 году). Согласно одной из научных гипотез, соловей в поэме конкретно олицетворяет Генриха II, а его соперник, сова, – одного из политических противников Генриха, Томаса Беккета, архиепископа Кентерберийского.

Дата, авторство и происхождение

Не существует достоверной информации об авторе поэмы, дате ее создания или происхождении. Николай Гилдфордский упоминается в тексте несколько раз как человек, наиболее подходящий для оценки того, какая из птиц приводит наиболее убедительные аргументы. Сам персонаж Николая так и не появляется, и поэма заканчивается тем, что спор остается неразрешенным, а сова и соловей улетают на поиски Николая. Некоторые исследователи предполагают, что наиболее вероятная причина упоминания Николая Гилдфордского в поэме заключается в том, что он и является ее автором. Однако в предисловии к последнему переводу Нил Картлидж напоминает читателю, что, несмотря на общепринятое мнение о Николае как об авторе, "нет твердых доказательств в поддержку этой идентификации и нет достоверных следов существования Николая Гилдфордского, священника из Портшема, за пределами самого текста". Кроме того, в академической среде обсуждается возможность того, что "Сова и соловей" были написаны религиозной общиной монахинь, а целевой аудиторией были другие религиозные женщины. Точно установить дату написания "Совы и соловья" также затруднительно. Считается, что две сохранившиеся рукописи были переписаны с одного оригинала и датируются второй половиной XIII века. В строках 1091–1092 соловей молится о душе "короля Анри", что, предположительно, отсылает к "смерти Генриха II Английского в 1189 году или Генриха III Английского в 1272 году". Лингвистические данные указывают на то, что поэма возникла в Кенте или соседнем регионе, однако подтверждающих эту теорию доказательств немного. Поскольку точно датировать "Сову и соловья" невозможно, практически невозможно достоверно реконструировать оригинальный диалект. Недавние исследования также признают, что происхождение поэмы могло быть в Уэссексе, Хоум Каунтиз или юго-западном Мидлендсе. Обе рукописи входят в сборники других произведений. Предполагается, что обе были написаны во второй половине XIII века и скопированы с одного утерянного оригинала.

There is no certain information about the poem's author, date of composition or origin. Nicholas of Guildford is mentioned several times in the text as the man best suited to judge which bird presents the strongest argument. His character never actually makes an appearance, and the poem ends with the debate unresolved and the owl and nightingale flying off in search of Nicholas. Some critics speculate that the most likely reason for the mention of Nicholas of Guildford in the poem is because he is the author. However, in the introduction to the latest translation on the text, Neil Cartlidge reminds the reader that despite the general acceptance of Nicholas as author " there is no firm evidence to support such an identification and no certain trace of the existence of any Nicholas of Guildford, priest of Portesham, beyond the text itself". Additionally, there has been academic discussion on whether The Owl and the Nightingale could have been written by a religious group of nuns with other religious women as their target audience. It is equally difficult to establish an exact date when The Owl and the Nightingale was first written. The two surviving manuscripts are thought to be copied from one exemplar, and they are dated to the second half of the 13th century. In lines 1091–2, the nightingale prays for the soul of "king Henri", which is thought to reference "either the death of Henry II of England in 1189 or of Henry III of England in 1272". Linguistic evidence suggests the poem's origins lie in Kent or a neighbouring region, but there is little evidence to support this theory. Because The Owl and the Nightingale cannot be accurately dated, it is nearly impossible to properly reconstruct the original dialect. Recent scholarship also acknowledges that provenance could be anywhere in Wessex, the Home Counties or the south west Midlands. Both are bound together in collections of other works. They are both estimated to be written in the latter half of the 13th century and copied from one exemplar which is now lost

Джисус-колледж, Оксфорд, MS. 29:

Эта рукопись, подаренная Джисус-колледжу между 1684 и 1697 годами ректором Томасом Уилкинсом, содержит 33 текста на английском, англо-нормандском и латинском языках. Все тексты написаны одним почерком в простом, любительском стиле, содержат упоминания об охоте на лис и комментарии об использовании и практичности чучел.

Интерпретация, критика и анализ

Большинство ученых в прошлом определяли произведение как аллегорию, однако сложность поддержания этого метода анализа на протяжении всей поэмы остается вызовом. Эти интерпретации склонны представлять каждую ключевую фигуру в полярном противостоянии друг другу, и с тех пор, как работа исследовательницы Кэтрин Юм над текстом побудила других ученых обратить внимание на формат и структуру, а не на символическую характеристику. Исследователи также обсуждали "Сову и Соловья" и его связь с темой антисемитизма из-за негативной средневековой ассоциации сов с евреями. Отходя от аллегорической интерпретации, критики полагают, что две фигуры в тексте действительно представляют собой символические изображения людей, институтов и других сил. Вопрос датировки и авторства затрудняет любые определенные выводы относительно текста. Наиболее последовательной темой в произведении является решимость птиц победить своего оппонента, как бы далеко ни заходили их аргументы. Ряд исследователей сосредоточился на сравнении структур средневековой правовой системы и структуры самой поэмы. Птицы поочередно излагают свои аргументы, как это происходило бы в современном суде, одновременно оформляя их как юридическую защиту и приводя мнения авторитетов для подкрепления своей позиции. Неизвестная дата создания вновь препятствует каким-либо точным сравнениям, однако анализ варьируется от имитации судебных механизмов XII или XIII веков до полного отказа от сравнений, с признанием того, что автор был знаком с судебными процедурами. В 1994 году Моника Поткей предположила, что правовая система, на которой основана поэма, является системой естественного, а не английского "общего" права – правовой основой, базирующейся на власти Бога над Землей и ее обитателями. В итоге, окончательный анализ этого загадочного произведения остается предметом споров. Отсутствие достоверных сведений о происхождении и авторстве ограничивает возможность однозначной идентификации символики в тексте.

Most scholars in the past have defined the work as an allegory, yet the difficulty of sustaining this method of analysis throughout the poem remains a challenge. These interpretations tend to characterise each principal figure in polar opposition to the other, and since scholar Kathryn Hume's work on the text has encouraged other scholars to turn to format and structure rather than symbolic characterisation. Scholars have also discussed The Owl and the Nightingale and its connection to themes of antisemitism due to the negative medieval association of owls with Jewish people. Disregarding an allegorical interpretation, critics have taken the position that the two figures of the text do represent symbolic depictions of people, institutions, and other forces. The question of date and authorship make any certainty about the text a challenge to interpretation. The most consistent theme in the piece is the determination of the birds to trounce their opponent no matter the lengths to which their argument must stretch. Several scholars have focused on comparisons between the structures in the medieval legal system and that of the poem itself. The birds take turns presenting their arguments as they would have done in a contemporary court, while also structuring their arguments as legal defences and providing the opinions of authorities to strengthen their cases. While the unknown date of creation yet again foils any certain comparison, analyses have ranged from imitations of 12th or 13th century court mechanisms to no actual comparison, with acknowledgement that the author was indeed acquainted with judicial proceedings. In 1994, Monica Potkay also proposed that the legal system on which the poem is based is that of natural rather than English "common" law, a legal framework predicated on God's power over the Earth and its inhabitants. In short, there remains no consensus regarding the ultimate analysis of this enigmatic work. Without a definite provenance and authorship, the possibility of a positive identification of the symbolism within the text is limited.