Введение

Британский медиум

Дэниел Дунглас Хоум (произносится Хьюм; 20 марта 1833 – 21 июня 1886) был шотландским физическим медиумом, которому приписывали способность левитировать на разную высоту, общаться с умершими и вызывать стуки и удары в домах по своему желанию. Его биограф Питер Ламонт полагает, что он был одним из самых известных людей своей эпохи. Гарри Гудини описал его как "одного из самых выдающихся и прославленных представителей своего типа и поколения" и "предшественника медиумов, чья сильная сторона – обман, основанный на доверчивости публики". Хоум проводил сотни спиритических сеансов, в которых участвовали многие известные викторианцы. Существуют свидетельства очевидцев, описывающие фокусы и мошеннические приемы, которые Хоум мог использовать.

Семья

Мать Дэниела Хоума, Элизабет ("Бетси") Хоум (урождённая Макнилл) была известна как провидица в Шотландии, как и многие её предки, например, её прадядя Колин Урукхарт и дядя мистер Маккензи. Дар предвидения часто считался проклятием, поскольку предсказывал трагедии и смерть. Отец Дэниела, Уильям Хоум, был внебрачным сыном Александра, 10-го графа Хоума. Существуют доказательства, подтверждающие внебрачное происхождение старшего Хоума, так как различные выплаты, предназначенные Уильяму, производились 10-м графом. Элизабет и Уильям поженились, когда ему было 19 лет, и нашли работу на бумажной фабрике в Балерно. Семья Хоум переехала в один из небольших домов, построенных на фабрике для рабочих, в Кьюри (в шести милях к юго-западу от Эдинбурга). Уильям описывался как "горький, угрюмый и несчастный человек", который злоупотреблял алкоголем и часто проявлял агрессию к своей жене.

Ранние годы

Дэниел Хоум был третьим ребенком Элизабет и родился 20 марта 1833 года. Его крестил преподобный мистер Сомервилль через три недели после рождения, 14 апреля 1833 года, в приходской церкви Кьюри. Годовалого Хоума считали болезненным ребенком с "нервным темпераментом", и его отдали бездетной сестре Элизабет, Мэри Кук. Она жила с мужем в прибрежном городке Портобелло, в 3 милях (5 км) к востоку от Эдинбурга. По словам Хоума, в доме Куков его колыбель качалась сама по себе, и ему привиделось, как умирает его кузен, живший в Линлитгоу, к западу от Эдинбурга.

Соединенные Штаты

В период между 1838 и 1841 годами тетя и дядя Хоума решили эмигрировать в Соединенные Штаты вместе со своим приемным сыном, плывя в самом дешевом классе, так как они не могли позволить себе каюту. После прибытия в Нью-Йорк семья Куков отправилась в Гринвилл, недалеко от Норвича, штат Коннектикут. Красноволосый и веснушчатый Хоум посещал школу в Гринвилле, где другие ученики называли его "Скотчи". Тринадцатилетний Хоум не участвовал в спортивных играх с другими мальчиками, предпочитая гулять по окрестным лесам с другом по имени Эдвин. Они читали друг другу Библию, рассказывали истории и дали обещание, что если один из них умрет, то попытается связаться после смерти. Хоум потерял связь с Эдвином, пока однажды ночью, по словам Ламонта, он не увидел яркое видение Эдвина, стоящего у подножия его кровати, что заставило Хоума почувствовать, что его друг скончался. Эдвин начертил в воздухе три круга, прежде чем исчезнуть, а через несколько дней пришло письмо, сообщающее о его смерти от злокачественной дизентерии за три дня до этого видения. Спустя несколько лет Хоум и его тетя вернулись в Гринвилл, а Элизабет Хоум эмигрировала из Шотландии в Америку вместе с оставшимися членами семьи, чтобы поселиться в Уотерфорде, штат Коннектикут, который находился в 19 километрах от дома Куков. Воссоединение Хоума с матерью было недолгим, так как Элизабет, казалось, предсказала свою собственную смерть в 1850 году. Хоум утверждал, что видел мать в видении, где она говорила: "Дэн, двенадцать часов" – время ее смерти. Тетя Хоума испытывала такую неприязнь к веслианцам, что заставила Хоума перейти в конгрегационалистскую церковь, которая тоже ей не нравилась, но была ближе к ее собственным религиозным убеждениям. В доме, как сообщалось, раздавались стуки и удары, похожие на те, что произошли два года назад в доме сестер Фокс. В дом Куков вызывали священников разных конфессий: баптиста, конгрегационалиста и даже веслианского пастора, которые все верили, что Хоум одержим дьяволом, хотя сам Хоум считал это даром от Бога. По словам Хоума, стуки не прекращались, и стол начал двигаться сам по себе, несмотря на то, что тетя Хоума положила на него Библию, а затем села на него всем своим весом. По словам Ламонта, шум не прекращался и привлекал нежелательное внимание соседей Куков, поэтому Хоуму было приказано покинуть дом.

Слава

18-летний Хоум жил у друга в Виллимантике, штат Коннектикут, а позже в Ливане, штат Коннектикут. В марте 1851 года Хоум провёл свой первый сеанс, о котором сообщила газета в Хартфорде, управляемая В. Р. Хейденом, который писал, что стол двигался без прикосновений, и продолжал двигаться, когда Хейден пытался физически его остановить. После публикации в газете Хоум стал известен в Новой Англии, путешествуя по стране, исцеляя больных и общаясь с умершими, хотя он отмечал, что не был готов к этому внезапному изменению в жизни из-за своей мнительной застенчивости. Хоум никогда напрямую не просил денег, хотя и жил обеспеченно благодаря подаркам, пожертвованиям и предоставленному жилью от состоятельных поклонников. Он чувствовал, что выполняет "миссию по демонстрации бессмертия", и стремился общаться со своими клиентами как джентльмен с джентльменом, а не как работник. В 1852 году Хоум был гостем в доме Руфуса Элмера в Спрингфилде, штат Массачусетс, где проводил сеансы шесть-семь раз в день, которые посещали толпы людей, включая профессора Гарварда Дэвида Уэллса и поэта и редактора New York Evening Post Уильяма Каллена Брайанта. Все они были убеждены в правдивости Хоума и написали в газету Springfield Republican, заявив, что комната была хорошо освещена, допускались тщательные проверки, и добавили: "Мы знаем, что нас не обманули и не ввели в заблуждение". Сообщалось также, что на одной из демонстраций Хоума пять мужчин крупного телосложения (общим весом 850 фунтов) сидели на столе, но он всё равно двигался, а другие видели "дрожащий фосфоресцирующий свет, мерцающий над стенами". Хоума исследовали многие люди, такие как профессор Роберт Хайр, изобретатель кислородно-водородной горелки, и Джон У. Эдмондс, судья окружного суда, которые изначально были скептичны, но позже заявили, что не считают Хоума мошенником. В своей книге "События моей жизни" Хоум утверждает, что в августе 1852 года в Южном Манчестере, штат Коннектикут, в доме Уорда Чейни, успешного шелкопряда, его, как сообщается, дважды видели левитирующим, а затем поднимающимся к потолку, сопровождаемым более громкими, чем когда-либо, стуками и раскатами, более агрессивными движениями стола и звуками корабля в штормовом море, хотя присутствующие отмечали, что комната была плохо освещена, чтобы различить духовные огни. Нью-Йорк теперь заинтересовался способностями Хоума, и он переехал в квартиру в Брайант-парке на 42-й улице. Его самым ярым критиком в Нью-Йорке был Уильям Мейкпис Теккерей, автор "Ярмарки тщеславия". Теккерей отвергал способности Хоума как "вопиющую мистификацию" и "мрачное и глупое суеверие", хотя и был впечатлён, когда видел, как поворачивается стол. Хоум считал Теккерея "самым скептически настроенным исследователем", которого он когда-либо встречал, и, поскольку Теккерей публиковал свои мысли, Хоум столкнулся с общественным скептицизмом и повышенным вниманием. В течение следующих нескольких месяцев Хоум путешествовал между Хартфордом, Спрингфилдом и Бостоном, а летом 1853 года поселился в Ньюбурге, на реке Гудзон. Он жил в Богословском институте, но не принимал участия в богословских дискуссиях, поскольку хотел изучать медицину. Доктор Халл финансировал обучение Хоума и предлагал ему пять долларов в день за сеансы, но Хоум, как обычно, отказался. Он планировал финансировать свою работу законной зарплатой, практикуя медицину, но заболел в начале 1854 года и прекратил учёбу. У Хоума диагностировали туберкулёз, и врачи рекомендовали ему лечение в Европе. Его последний сеанс в Америке состоялся в марте 1855 года в Хартфорде, штат Коннектикут, после чего он отправился в Бостон и отплыл в Англию на борту корабля "Африка" в конце марта.

Европа

Имя Хоума изначально было Дэниел Хоум, но к моменту прибытия в Европу он удлинил его до Дэниела Дугласа Хоума, в связи со шотландским родом Хоумов, частью которого, по словам его отца, он являлся. В Лондоне Хоум встретил верующего в спиритизм Уильяма Кокса, владевшего большим отелем на Джермин-стрит, дома 53, 54 и 55. Кокс, будучи очарован способностями Хоума, позволил ему проживать в отеле бесплатно. Роберт Оуэн, 83-летний социальный реформатор, также остановился в этом отеле и познакомил Хоума со многими своими друзьями в лондонском обществе. В то время Хоума описывали как "высокого и худощавого, с голубыми глазами и рыжеватыми волосами, тщательно одетого, но тяжело больного чахоткой". Тем не менее, он проводил сеансы для известных людей при дневном свете, перемещая предметы, находившиеся на значительном расстоянии. Среди первых посетителей сеансов Хоума были ученый сэр Дэвид Брюстер (оставшийся скептиком), писатели сэр Эдвард Булвер-Литтон и Томас Адольф Траллоп, а также последователь Эммануэля Сведенборга Джеймс Джон Гарт Уилкинсон. Помимо Брюстера, его коллеги-ученые Майкл Фарадей и Томас Гексли были заметными современными критиками заявлений Хоума. Однако именно поэт Роберт Браунинг оказался одним из самых ярых критиков Хоума. После посещения сеанса Хоума, Браунинг написал в письме в The Times, что: "Все это представление рук, душевные изречения и т.д. – обман и шарлатанство". Свое неблагоприятное впечатление о Хоуме Браунинг выразил в стихотворении "Слизь, медиум" (1864). Его жена, Элизабет Барретт Браунинг, была убеждена в подлинности наблюдаемых ею явлений, и их дискуссии о Хоуме постоянно становились источником разногласий. Фрэнк Подмор пишет о первом рассказе мистера Меррифилда об опыте мошенничества Хоума во время сеанса. Крукс писал: "Мы все видели, как он медленно поднимался с земли на высоту около пятнадцати сантиметров, оставался там около десяти секунд, а затем медленно опускался". В последующие годы Хоум путешествовал по континентальной Европе, всегда в качестве гостя состоятельных покровителей. В Париже его вызвали в Тюильри для проведения сеанса для Наполеона III. Он также выступал перед королевой Софией Нидерландов, которая написала: "Я видела его четыре раза. Я почувствовала, как рука коснулась моего пальца; я видела тяжелый золотой колокол, перемещающийся сам по себе от одного человека к другому; я видела, как мой платок переместился сам и вернулся ко мне с узлом. Он сам – бледный, болезненный, довольно красивый молодой человек, но без взгляда или чего-либо, что могло бы очаровать или напугать. Это чудесно. Я очень рада, что увидела это".

В 1866 году богатая вдова миссис Джейн Лайон усыновила Хоума, дав ему 60 000 фунтов стерлингов в попытке войти в высшее общество. Убедившись, что усыновление не изменило ее социального положения, Лайон передумала и подала иск к Хоуму о возврате денег, утверждая, что они были получены под духовным влиянием. Деньги миссис Лайон были возвращены, а пресса очернила репутацию Хоума. Знакомые из высшего общества считали, что он вел себя как настоящий джентльмен на протяжении всего процесса, и не потерял ни одного важного друга. Сэр Артур Конан Дойл, спиритуалист, поддерживавший медиумизм Хоума, утверждал, что он был необычен тем, что обладал четырьмя различными типами медиумизма: прямой голос (способность давать духам говорить вслух); трансовый оратор (способность давать духам говорить через себя); ясновидение (способность видеть то, что находится вне поля зрения); и физический медиум (перемещение предметов на расстоянии, левитация и т.д., в котором ему не было равных). По словам Эрика Дингуолла, одна дама выступала в качестве медиума и помогала Хоуму во время сеансов, на которых присутствовала Генриетта Ада Уорд.

Утверждения о мошенничестве

В книгах о парапсихологии и спиритизме часто утверждается, что Хоум никогда не был уличен в мошенничестве. Однако скептики заявляют, что это утверждение не выдерживает критики, поскольку Хоум был замечен в использовании трюков разными свидетелями в разных ситуациях. Гордон Стейн отметил: «Хотя многократно утверждалось, что Хоум никогда не был пойман на мошенничестве, это просто неправда. Просто Хоум никогда не был публично разоблачен в мошенничестве. В частном порядке его несколько раз ловили на обмане. Кроме того, существуют естественные объяснения, как возможные, так и вероятные, для каждого из его феноменов». На сеансе в доме адвоката Джона Снайта Раймера в Илинге в июле 1855 года один из присутствующих (Фредерик Меррифилд) заметил, что «духовная рука» на самом деле была искусственной конечностью, прикрепленной к руке Хоума. Меррифилд также утверждал, что видел, как Хоум использовал ногу во время сеанса. В 1895 году, после смерти Роберта и Элизабет, журналист Фредерик Гринвуд заявил, что Браунинг рассказал ему, что во время сеанса он схватил светящийся предмет, появившийся над краем стола, оказавшийся голой ногой Хоума. Позже сын Браунинга, Роберт, в письме в London Times от 5 декабря 1902 года также упомянул об этом инциденте, сообщив, что Браунинг схватил ногу Хоума под столом. Это утверждение повторили Гарри Гудини и другие авторы. Однако подробные описания сеанса, написанные вскоре после этого Робертом и Элизабет, не содержат упоминаний о подобном инциденте. В рассказе Браунинга говорится, что, хотя ему и обещали позволить подержать «духовную руку», обещание не было выполнено. В журнале Общества психических исследований граф Перовский Петрово-Соловово описал письмо доктора Бартеза, врача при дворе императрицы Евгении, в котором утверждалось, что присутствующий Морио де Л’Иль поймал Хоума на использовании ноги для имитации предполагаемых духовных эффектов во время сеанса в Биаррице в 1857 году. Хоум носил тонкую обувь, которую было легко снимать и надевать, а также укороченные носки, оставляющие пальцы открытыми. «В подходящий момент он снимает один ботинок и ногой тянет платье то туда, то сюда, звонит в колокольчик, стучит в разные стороны, и, закончив, быстро надевает ботинок обратно». Журналистка Делия Логан, присутствовавшая на сеансе с Хоумом в Лондоне, утверждала, что Хоум использовал фосфорный трюк. Во время сеанса были замечены светящиеся руки, и хозяин дома рассказал Логан, что видел, как Хоум поставил небольшую бутылку на каминную полку. Хозяин спрятал бутылку в карман, и на следующий день, при осмотре, обнаружилось, что она содержит фосфорное масло. Неоклассический скульптор Хайрам Пауэрс, убежденный спиритуалист, посетил сеанс с Хоумом, но написал письмо Элизабет Браунинг, утверждая, что Хоум подделал вращение стола.

Спекуляции на обман

Исследователи Фрэнк Подмор (1910), Милборн Кристофер (1970), Тревор Х. Холл (1984) и Гордон Стейн (1993) были убеждены, что Хоум был шарлатаном, и предоставили пищу для размышлений о способах, которыми он мог обмануть участников своих сеансов. Скептики критиковали условия освещения на сеансах Хоума. Хоум и его последователи утверждали, что некоторые сеансы проходили при “свете”, но это было не более чем несколько свечей или слабое мерцание от камина или открытого окна. Хоум регулировал освещение по своему усмотрению, не встречая возражений со стороны участников сеансов. Например, есть такой отчет свидетеля: “Комната была очень темной, руки Хоума были видны лишь как слабое белое пятно”. Хоум выбирал участников сеансов, которые сидели рядом с ним, его руки и ноги не контролировались, и, по словам Фрэнка Подмора, “не предпринималось мер предосторожности против обмана”. Хоума никогда не обыскивали ни до, ни после сеансов. Историк науки Шерри Линн Лайонс пишет, что свечение или излучение света руками на сеансах можно легко объяснить нанесением масла фосфора на его руки. Хоум был скульптором, и в его мастерской в Риме находились скульптурные руки. Лайонс предположила, что он мог заменять руки скульптуры, оставляя свои настоящие руки свободными для демонстрации феноменов в комнате сеансов. Хеворд Каррингтон описал гипотезу Эванса как “безусловно, остроумную”, но отметил, что Уильям Крукс, опытный химик, присутствовал на сеансе, когда Хоум продемонстрировал это умение, и знал бы, как отличить уголь от платины. Фрэнк Подмор писал, что большинство огненных трюков можно было бы легко выполнить с помощью фокусов и ловкости рук, но галлюцинации и обман чувств могли объяснить утверждение Крукса о наблюдении пламени, исходящего из пальцев Хоума. Крукс записал, что он контролировал и фиксировал Хоума, помещая ноги на его ступни. Метод контроля ног Крукса оказался недостаточным при использовании с Эусапией Палладино, поскольку она просто выскользнула ногой и обула ее в крепкую туфлю. Кроме того, мотивы, методы и выводы Крукса относительно Флоренс Кук вызывали вопросы как в то время, так и впоследствии, что ставит под сомнение его выводы о Хоуме. В серии экспериментов в Лондоне, в доме Крукса в феврале 1875 года, медиуму Анне Эве Фэй удалось обмануть Крукса, заставив его поверить в ее подлинные психические способности. Фэй позже призналась в мошенничестве и раскрыла используемые ею приемы. Хоум был исследован Круксом в самодельной лаборатории на заднем дворе его дома на Морнингтон-роуд, в Северном Лондоне, в 1871 году. Планов лаборатории не найдено, и нет современных ее описаний. Крукс писал, что эксперимент с доской и пружинным динамометром был успешен с Хоумом и доказал “несомненно” существование “психической силы”. Однако эксперимент можно было легко объяснить вибрациями, вызванными прохождением поездов на железной дороге Юстон, расположенной неподалеку от его дома в Лондоне. Эксперимент не был воспроизводимым и иногда не приводил к каким-либо феноменам. Научное сообщество отвергло и высмеяло эксперимент из-за отсутствия научного контроля. Во время эксперимента Хоум отказывался, чтобы Крукс находился рядом с ним, и привлекал внимание к чему-то на другом конце комнаты или заводил разговор, чтобы отвлечь внимание. В том же году Дж. П. Эрвакер написал научный обзор, в котором резко критиковал эксперименты Крукса за их плохой дизайн, заключив, что они были псевдонаучными. По словам Эрвакера: “Потому что на самом деле они являются полной противоположностью научным. Даже назвать их ненаучными – это недостаточно мягко; неуклюжие и бесполезные – гораздо ближе к истине”. Инженер Коулман Селлерс поставил под сомнение происхождение и вес доски, используемой с пружинным динамометром. Селлерс писал, что стандартная доска из красного дерева весит около тринадцати с половиной фунтов, но та, которая использовалась в эксперименте Крукса, могла быть дефектной и весить всего шесть фунтов. Крукс ответил Селлерсу, что доска весит шесть фунтов, и это не ошибка, а также заявил, что у него была эта доска около шестнадцати лет, и она была первоначально вырезана на лесопилке. П. Х. Вандервейд отметил, что Крукс уже верил в психические силы до получения результатов экспериментов. Вандервейд заявил, что пружинный динамометр, использованный в эксперименте Крукса, был ненадежным, поскольку его легко было манипулировать обманом, и предложил повторить эксперимент с использованием химического динамометра. По словам Барри Уайли, во время эксперимента с доской и пружинным динамометром Хоум отказывался, чтобы Крукс сидел рядом с ним, и был занят написанием заметок. Уайли подозревал, что Хоум использовал смолу на кончиках пальцев, чтобы повредить прибор, что заставило Крукса поверить в проявление психической силы. Что касается Крукса, то маг Гарри Гудини писал:

“Я не сомневаюсь ни на секунду, что этот блестящий ум был одурачен, и что его доверие было предано так называемыми медиумами, которых он испытывал. Его наблюдательность была затуманена, а способность к рассуждению притуплена его предвзятостью в пользу всего психического или оккультного, из-за чего он не мог или не хотел сопротивляться влиянию”. Историк Рут Брендон в статье для New Scientist отметила, что Уильям Хаггинс, сержант Кокс, жена и дочь Крукса, его ассистент и миссис Хамфри присутствовали во время экспериментов Крукса с Хоумом. Однако Барри Уайли написал, что когда Крукс опубликовал свой отчет об экспериментах в Quarterly Journal of Science в 1871 году, он не упомянул имена всех наблюдателей, присутствовавших в комнате. Уайли заявил, что во время экспериментов присутствовали четыре женщины, а также брат Крукса, и что первоначальный отчет Крукса не упоминал о духах, но много лет спустя, в 1889 году, он раскрыл в своих “Заметках о сеансах с Д. Д. Хоумом” имена наблюдателей и заявил, что Хоум общался с духами. Ассистентом Крукса был стеклодув Чарльз Генри Гимингам (1853–1890), который построил экспериментальный аппарат. Уайли подозревал, что Гимингам тайно сотрудничал с Анной Эвой Фэй в ее экспериментах с Круксом. Уайли отметил, что “Гимингам имел свободный и неограниченный доступ в лабораторию Крукса и часто работал там без присмотра, пользуясь полным доверием Крукса”. Джозеф Маккейб критиковал эксперименты Крукса за отсутствие научного контроля и писал, что Хоум “ежедневно приходил и уходил из лаборатории Крукса, и, по-видимому, внимательно следил за разработкой тестов и был к ним заранее подготовлен”. Перед экспериментами Крукс присутствовал с Хоумом, когда тот переодевался, но Фрэнк Подмор отметил, что это не помешало бы Хоуму спрятать в карман аппаратуру для обмана во время экспериментов. Эдвард Клодд писал, что Хоум выбирал участников сеансов и “если предлагались контрольные эксперименты, он навязывал условия”. Физик Виктор Стенгер прокомментировал, что эксперименты были плохо контролируемыми, приведя в пример просьбу Хоума убрать все руки со стола, которой все присутствующие подчинились. Стенгер отметил, что “Крукс доверчиво принимал такие уловки и позволял Хоуму диктовать условия, его желание верить ослепило его к обману со стороны его психических подопытных”.

Личная жизнь

Домой женился дважды. В 1858 году он женился на Александрии де Кролл ("Саше"), 17-летней дочери русской дворянской семьи, в Санкт-Петербурге. Свидетелем на его свадьбе был писатель Александр Дюма. У них родился сын Грегуар ("Гриша"). В октябре 1871 года Хоум женился во второй и последний раз на Жюли де Глумелин, состоятельной русской, с которой он также познакомился в Санкт-Петербурге. В связи с этим он принял греко-православную веру. В 1869 году лорд Адар в своих дневниках под названием "Опыт в спиритизме с Д. Д. Хоумом" раскрыл, что спал в одной постели с Хоумом. Многие записи в дневнике содержат эротические намёки на гомосексуальные отношения между Адаром и Хоумом.

Смерть

Домой вышел на пенсию по состоянию здоровья; туберкулез, от которого он страдал большую часть жизни, прогрессировал, и он признался, что теряет силы. Он умер 21 июня 1886 года в возрасте 53 лет и был похоронен на русском кладбище Сен-Жермен-ан-Ле в Париже.