Введение

Виштаспа ( ; ; [[wikt:گشتاسپ ; [[wikt:Ὑστάσπης) – имя персонажа, фигурирующего в зороастрийских священных текстах и традиции, представленного как один из первых последователей Зороастра, его покровитель и сыгравший ключевую роль в распространении учения пророка. Хотя Виштаспа не упоминается в эпиграфических источниках, он, подобно Зороастру, традиционно считается исторической личностью, хотя и заслоненной наслоениями легенд и мифов. В зороастрийской традиции, опирающейся на аллюзии, содержащиеся в Авесте, Виштаспа предстает как праведный царь, который способствовал распространению и защите веры. В незороастрийских текстах цикла Систан Виштаспа изображается как ненавистный правитель династии Каянидов, намеренно отправляющий своего старшего сына на верную смерть. В греко-римской литературе покровителем Зороастра является безымянный автор сборника пророчеств, приписываемых ему.

В Писании

Виштаспа упоминается в Гатах, старейших текстах зороастризма, которые считались составленными самим Зороастром. В этих гимнах поэт говорит о Виштаспе как о своем союзнике (Ясна 46.14), последователе пути Воху Манаха (Я. 51.16) и преданном распространению послания пророка (Я. 51.16, 46.15, 53.2). В Ясне 28.1–28.7 Зороастр взывает к Мазде с просьбой о различных благах, включая силу победить их врагов за Виштаспу и себя. Гаты в целом прославляют Виштаспу как «покровителя Зороастра и основателя первой зороастрийской общины». Гатические аллюзии повторяются в Яштх Младшей Авесты. Обращение к Мазде с просьбой о благословении вновь появляется в Яште 5.98, где просят о даре для семей Хаугван и Наотара, и где Виштаспа считается членом последней. Позже в том же гимне описывается, как Зороастр взывает к Мазде, чтобы «направил Виштаспу, сына Ауруватаспы, мыслить в соответствии с Даеной (Религией), говорить в соответствии с Религией, действовать в соответствии с Религией» (Yt. 5.104–105). В Яште 9.25–26, последняя часть которого является адаптацией гатической Ясны 49.7, а также в другом месте (Yt. 5.112–113), Виштаспа также просит о силе от имени Заиривайри (Pahl. Zarēr), который в более поздней традиции считается его младшим братом. Упоминания о конфликтах (возможно, битвах, см. ниже) вновь косвенно встречаются в Яште 13.99–100, где фраваши Зороастра и Виштаспа описываются как победители в борьбе за Ашу, спасители и поборники религии. Это описание повторяется в Яште 19.84–87, где Зороастр, Виштаспа и предки Виштаспа также обладают хвареной. Главным героем конфликтов считается сын Виштаспа, Спентодхата (Yt. 13.103). Отрывки во Фравардин-Яште (Yt. 13.99–103) и в других местах позволили комментаторам установить родственные связи между Виштаспой и другими фигурами, упомянутыми в Авесте. Резюме нескольких утраченных авестийских текстов (Wishtasp sast nask, Spand nask, Chihrdad nask и Varshtmansar nask), о которых сообщается в Денкарде (соответственно 8.11, 8.13, 8.14 и 9.33.5), указывают на то, что когда-то существовала подробная «история» Виштаспа и его предков в священных писаниях. В Яште 13 упоминаются Заириууари, Пиши шияотна (эскатологический сын Виштаспа Пишишотан), Спандодата (Спандиад), Бастаууари (Бастуар), Кауаразман, Фрашаоштра и Джамаспа (братья Хуогуа в Гатах), все из которых фигурируют в пахлавском повествовании о войне между Виштаспой и Арзаспом (Аржуаспа, царь Сиаонасов). В Яште 9.31 Виштаспа молится Друуаспе о том, чтобы он успешно сражался и убивал различных противников и, по-видимому, отвратил Хумаию и Варадакану от земель Сиаонасов. В Ясне 12 упоминаются Заратустра, Виштаспа, Фрашаоштра и Джамаспа, а также три Саошиянта, эсхатологические сыновья Заратустры, а в Ясне 23.2 и 26.5 фраваши Гайи Маратхан, Заратустра, Виштаспа и Ишат. Вастра (ещё один из эсхатологических сыновей Заратустры) перечислены как главные борцы за Ашу. Значение имени Виштаспа неясно. Интерпретации включают «тот, чьи лошади (или лошадь) прибыли готовыми (для езды и т. д.)», «тот, кто тренирует лошадей» и «чьи лошади выпущены (для скачек)». Это согласуется с описанием из Яшт 5.132, где он был прототипом победителя гонки на колесницах.

В зороастрийской традиции

В Гатах Виштаспа неоднократно упоминается (Я. 46. 14, 51. 16, 53. 2) как кави, что этимологически является термином для мантического провидца или поэта-жреца, а в Ясне 28. 11 также используется по отношению к врагам Зороастра. В "Молодой Авесте" этот термин также применяется к мудрецам в целом, включая Виштаспа и его предков. Однако в традиции кави – это цари, "очевидно, потому что Виштаспа и его предки, "кави" в высшей степени, были княжескими правителями. Вероятно, дар пророчества, мантической поэзии был наследственным в их семье". По преданию, произведения Зороастра хранились в царской библиотеке, которая впоследствии была уничтожена Александром Великим. В Дэнкарде 3. 420 говорится, что именно Виштаспа был царем, который собрал эти тексты и поместил их в царскую библиотеку. Аллюзии Яшта на конфликты усиливаются в зороастрийских книгах IX–XI веков, где конфликты изображаются как открытые битвы веры. Так, например, сохранившиеся фрагменты фрагментарного текста, восхваляющего деяния Заиривайри, брата Виштаспа и военачальника его войска против Ареджатаспа, вождя гионов. Согласно этому тексту (Аядгар и Зареран, 10–11), узнав об обращении Виштаспа, Ареджатаспа послал гонцов с требованием, чтобы Виштаспа "отказался от чистого поклонения Мазде, полученного от Ормазда, и вновь стал "одной веры" с ним". Битва, последовавшая за отказом Виштаспа, принесла Виштаспе победу. Согласно этой традиции, когда Зороастр прибыл ко двору Виштаспа, пророк "встретил враждебность со стороны каягов и карабов (кави и карапанов), с которыми он спорил на большом собрании – традиция, которая вполне может быть основана на реальности, поскольку у [Виштаспа] должны были быть свои жрецы и провидцы, которые вряд ли приветствовали бы нового пророка, претендующего на божественную власть". Предание повествует, что Зороастр одержал победу после трех дней дебатов, но затем был оклеветан его врагами перед Виштаспой, который заключил пророка в тюрьму. Однако из тюрьмы Зороастр исцелил одну из любимых лошадей Виштаспа (которая внезапно парализовалась), благодаря чему пророк завоевал поддержку и восхищение Виштаспа. Эта история упоминается в Антологии Задспрама (24. 6), которая, по-видимому, предполагает, что читатель уже знаком с ней, и она суммируется в Дэнкарде (7. 4. 64–86) – как "плод народного воображения". В мифе Зороастр исцеляет каждую из четырех ног лошади в обмен на четыре уступки: во-первых, чтобы Виштаспа сам принял весть Зороастра; во-вторых, чтобы сын Виштаспа Спентодата (MP: Esfandiar) поступил так же; в-третьих, чтобы жена Виштаспа Хутаоса (MP: Hutos) также обратилась; и, наконец, чтобы те, кто оклеветал Зороастра, были преданы смерти. Когда эти четыре желания исполняются, лошадь встает обновленной. Традиционно считается, что обращение Виштаспа произошло на сорок втором году жизни Зороастра, "цифра, несомненно, полученная в более поздних вычислениях". Этот миф связан с сасанидским (начало III–начало VII века) утверждением о происхождении от Артаксеркса и утверждением о родстве с Каянидами, то есть с Виштаспой и его предками. Полное принятие сасанидами каянидских имен, титулов и мифов из Авесты было "основным компонентом [сасанидской] идеологии". Связь Артаксеркса с Каянидами произошла благодаря отождествлению титула Артаксеркса II ("Мнемон" на греческом языке) с именем легендарного внука и преемника Виштаспа, Вахмана: оба являются теофорическими именами авестанского Vohu Manah "Добрый Дух"; среднеперсидский "Вахман" является сокращением авестанского имени, а греческий "Мнемон" – его калькой. Связь сасанидов с династией Виштаспа датируется концом IV века и "в некоторой степени возникла, потому что именно тогда сасаниды завоевали Балх, место рождения Виштаспа и "священную землю" зороастризма". Как и в случае с римской идентификацией покровителя Зороастра в IV веке с отцом Дария I в конце VI века до н.э. (см. ниже) – отождествление Виштаспа с дедом "Ардашира" (Артаксеркса I/II) когда-то рассматривалось как подтверждение "традиционной даты" Зороастра, которая помещает пророка в VI век до н.э. Традиционные описания предков Виштаспа, владевших колесницами (описание, которое полностью помещает их в бронзовый век), также способствуют академическим дебатам о датировке Зороастра; для обзора роли предков Виштаспа в этом вопросе см.

В героическом цикле Систана

Незороастрийская литература на новоперсидском и арабском языках единообразно отражает регулярное развитие среднеперсидского *wi* в *gu*, при этом среднеперсидский *Wishtasp* таким образом становится *Goshtasb* в национальной истории Систана (*Tarikh e Sistan*), *Goshtasp* в Книге царей Фирдоуси (*Shahnameh*), *Goshtasf* в *Mojmal al tawarikh*. Хотя произведения, приписываемые Псевдо-Гистаспу, основаны на реальных зороастрийских источниках, греческие и римские портреты его личности столь же фантастичны, как и портреты двух других *Mages hellénisés* – Псевдо-Зороастра и Псевдо-Остана. В то время как Псевдо-Зороастр был идентифицирован как «изобретатель» астрологии, а Псевдо-Остан воображался мастером-колдуном, Псевдо-Гистасп, по-видимому, был стереотипным пророком апокалипсиса. Ни одна из работ, приписываемых ему, до сих пор не сохранилась, но цитаты и ссылки сохранились в трудах других, особенно в работах двух ранних христианских писателей – Юстина Мученика (ок. 100–165 н. э.) в Самарии и Лактанция в Северной Африке в середине III века, которые использовали их в качестве подтверждения того, что то, что они считали откровением, уже было произнесено. Известно лишь одно из этих псевдоэпиграфических произведений – называемое Книгой Гистаспа, Оракулами Гистаспа или просто Гистасп. Эта работа (или совокупность работ) I века до н. э. упоминается Лактантием, Юстином Мучеником, Климентом Александрийским, Лидом и Аристокритом, все из которых описывают ее как предсказание падения Римской империи, возвращения правления на Восток и прихода Спасителя. Лактанций дает подробное изложение Оракулов Гистаспа в своих *Divinae Institutiones* (книга VII, с конца главы 15 по главу 19). Она начинается с того, что Гистасп просыпается от сна и нуждается в его толковании. Это выполняет юноша, «который, согласно традиции, представляет открытость юности и невинность к божественным явлениям». По толкованию юноши, сон «предсказывает» беззаконие последнего века и грядущее уничтожение нечестивых огнем. Божественный огонь сожжет и праведных, и нечестивых, но только нечестивые будут ранены, и никто не будет уничтожен. Во время эсхатологического пекла «последователи истины» отделятся от нечестивых и восходят на гору. Злой царь, правящий миром, разгневается, узнав об этом, и решит окружить гору своей армией. Праведные взывают к «Юпитеру», который пошлет им Спасителя, который спустится с небес в сопровождении ангелов и перед ним – пылающий меч. Гистасп «пророчествует», что злой царь (то есть римский император) переживет уничтожение своих армий, но потеряет власть. Вероятно, именно пророчество о разрушении могущественной державы (то есть Римской империи) привело к тому, что Рим запретил эту работу; согласно Юстину Мученику (*Apologia*, I. 44. 12), чтение ее каралось смертью. В отличие от работ, приписываемых другим двум эллинизированным магам, Оракулы Гистаспа, по-видимому, были основаны на подлинных зороастрийских мифах, и «аргумент в пользу окончательного магийского авторства весьма убедителен. [ ] Как пророчества, они имеют политический контекст, функцию и направленность, которые радикально отличают их от философской и энциклопедической мудрости других псевдоэпиграфов». Хотя «пророчества о бедствиях и беззакониях в последнее время чужды ортодоксальному зороастризму», вероятно, в конце IV – начале III веков росло количество зороастрийской литературы, осуждающей зло эллинистической эпохи и предлагающей надежду на грядущее царство Ахура Мазды. Греко-римская одержимость Зороастром как «изобретателем» астрологии также повлияла на образ Гистаспа. Так, например, в труде Лида «О месяцах» (*de Mensibus* II. 4) утверждается, что «халдеи в кругу Зороастра и Гистаспа и египтяне» создали семидневную неделю по числу планет. Агафий VI века был более двусмысленным, отметив, что ему неясно, относится ли имя покровителя Зороастра к отцу Дария или к другому Гистаспу (II. 24). Как и средневековая зороастрийская хронология, отождествляющая Виштаспу с «Ардаширом» (см. выше), идентификация Аммиана когда-то считалась подтверждением «традиционной даты» Зороастра.