Введение

Раввин конца периода Второго Храма.

Элиша бен Абуя (произношение варьируется, включая Элиша бен Авуя) был раввином и еврейским религиозным авторитетом, родившимся в Иерусалиме примерно до 70 года н.э. После того как он пришел к мировоззрению, которое его коллеги-таннаимы сочли еретическим, раввины Талмуда перестали передавать его учения от его имени и называли его "Другим" (אחר, Ачер). В сочинениях Геоним это имя встречается как "Ахор" ("назад"), поскольку считалось, что Элиша "отвернулся" к ереси.

Его необычность

По словам Луи Гинцберга, "почти невозможно составить ясную картину его личности на основании раввинских источников, и современные историки значительно расходятся в оценках его. По мнению Гретца, он был карпотийским гностиком; по мнению Зигфрида, последователем Филона; по мнению Дубша, христианином; по мнению Смоленскина и Вайса, жертвой инквизитора Акивы".

Елисей - саддукей

Гинцберг предполагает, что Елишай стал саддукеем, поскольку Иерусалимский Талмуд упоминает о его предательстве фарисеев. Кроме того, одна из причин, приводимых для отступничества Елишая, характерна для саддукейского взгляда: утверждается, что Елишай видел, как ребенок лишился жизни, исполняя два закона, соблюдение которых, согласно Торе, обещало «долгую жизнь» – почитание отца и матери и отпущение матери-птицы.

Гинцбург пишет, что упоминание «Святая святых» в этом отрывке не является анахронизмом, как полагает Гретц, поскольку, хотя верно, что Элиэзер и Иешуа присутствовали как выдающиеся геонимы на обрезании Елишая, которое, следовательно, должно было произойти после смерти Иоханана бен Заккая (80 г.), также верно, что «Святая святых» упоминается и в связи с раввином Акивой; действительно, использование этого выражения объясняется тем, что раввины считали святость присущей месту, а не строению. Тот же отрывок из Иерусалимского Талмуда сообщает, что Елишай был жив, когда его ученик, раввин Меир, стал известным учителем. Исходя из этого предположения, ему должно было исполниться около семидесяти лет. Из всех коллег Елишая только он, возможно, в надежде вернуть его в иудаизм, продолжал общаться с ним и обсуждать научные вопросы, не обращая внимания на предостережения некоторых благочестивых раввинов, которые относились к этому общению с подозрением. Привязанность Меира к Елишаю была настолько велика, что, как говорят, после смерти последнего он накрыл его могилу своим плащом. После этого, согласно легенде, оттуда поднялся столб дыма, и Меир, перефразируя Руфь 3:13, воскликнул: «Отдохни здесь ночью; на рассвете счастья Бог милосердия избавит тебя; если нет, я буду твоим искупителем». В той же аггаде добавляется, что после смерти Меира дым над могилой Елишая перестал подниматься.

Пьеса Джейкоба Гордина "Элиша Бен Абуя"

Джейкоб Гордин написал пьесу на идиш «Элиша Бен Абуя» (1906); она была поставлена неудачно в Нью-Йорке при жизни Гордина, но с большим успехом в многочисленных постановках после его смерти; заглавная роль была написана для Джейкоба Адлера, и он был единственным актером, когда-либо исполнявшим её. В постановке 1911 года, состоявшейся после смерти Гордина, роль погибшей женщины Беаты сыграла жена Адлера, Сара, верного друга Бен Абуяха, Тоивие Авиони – Сигмунд Могулеско, а его дочь (которая в пьесе убегает с римским солдатом) – дочь Адлеров, Фрэнсис. В некоторых из последних постановок пьесы, к концу карьеры Джейкоба Адлера, роль дочери исполняла младшая и впоследствии более знаменитая сестра Фрэнсис, Стелла. Бен Абуя в пьесе Гордина явно является альтер эго самого Гордина и, в некоторой степени, Адлера: неверующего, но считающего себя, несомненно, евреем и отвергающего христианство даже более решительно, чем иудаизм, человека, ведущего себя нравственно и умирающего, преследуемого видением «ужасных еврейских страданий», осужденного раввинами в целом, но восхваляемого как великий еврей своим учеником раввином Меиром.

Роман Милтона Штейнберга "Как увядающий лист"

Консервативный раввин Милтон Штайнберг художественно воссоздал жизнь Элиши бен Абуя в своем нашумевшем романе 1939 года «Как сорванный лист». Роман Штайнберга исследует борьбу еврейства II века за примирение раввинистического иудаизма с греко-эллинистическим обществом как в культурном, так и в философском аспектах. В образе борьбы Элиши Штайнберг рассуждает о вопросах и событиях, которые могли подтолкнуть такого человека к отступничеству, и затрагивает вопросы еврейского самоопределения в Римской империи, восстание Бар-Кохбы (132–135 гг.) и, прежде всего, взаимосвязь разума и веры. Хотя роман опирается на талмудическую традицию как основу для жизни Элиши, сам Штайнберг писал, что его произведение «основано на исторических данных, без стремления к жесткому соответствию или буквальному ограничению ими».

Роман Шимона Балласа "Изгои"

В романе израильского писателя иракского происхождения Шимона Балласа "Изгнанник", опубликованном на английском языке в 2007 году, фигурирует персонаж, напоминающий Елисея. Повествование в "Изгнаннике" ведется от лица Харуна Суссана, еврея, обратившегося в ислам. В Ираке он оставил иудаизм, принял ислам и боролся с сионизмом, считая его несравненной, этноцентрической угрозой своим мечтам. Он потерял самых близких друзей из-за политических разногласий, в частности Асада Ниссима, принципиального иракского еврея, вынужденного эмигрировать в Израиль. Однако, несмотря на все убеждения и поступки Суссана, его прошлое не забыто, и он ощущает себя изгоем не только перед евреями и Западом, но и на своей родине. Работа, основанная на исторической фигуре Ахмада (Ниссима) Суссана, была использована в качестве антиеврейской пропаганды в эпоху Саддама Хусейна. Комментируя использование сочинений Суссана о иудаизме пропагандистами, его друг Асад Ниссим уподобляет его Элише Бен Абуе, или тому, кого называли Ахером – Изгоем. На иврите название книги – В’ху Ахер, что означает «И он иной» или «И он другой».

В серии Эдварда М. Эрделака "Корабль Меркаба"

Элиша оказывается главным антагонистом сериала, мистиком, сведённым с ума зрелищем Внешнего Бога Азатота во время его исследований семи небес. Его перерезание корня – это буквальное разрушение астрального якоря, удерживающего его душу в собственном теле.

В романе Тал М. Кляйна "Панч-эскроу"

История превращения Елисея в Ахера противопоставляется истории Иова как аллегория того, как главному герою следует переносить свои нынешние обстоятельства. Также проводится параллель между его работой по обучению искусственного интеллекта и тем, как задавание сложных вопросов привело к изгнанию Елисея.