Введение

Культурная теория риска, часто называемая просто Культурной теорией (с заглавной буквы; не следует путать с теорией культуры), представляет собой концептуальную основу и сопутствующий ей массив эмпирических исследований, направленных на объяснение общественных конфликтов, связанных с риском. В отличие от других теорий восприятия риска, акцентирующих экономические и когнитивные факторы, Культурная теория утверждает, что структуры социальной организации формируют у индивидов представления, которые укрепляют эти структуры в противостоянии альтернативным. Эта теория была впервые сформулирована в книге "Природные символы", написанной антропологом Мэри Дуглас в 1970 году. Впоследствии Дуглас тесно сотрудничала с политологом Аароном Вильдавским для уточнения теории. Культурная теория породила множество исследовательских направлений, охватывающих различные дисциплины социальных наук, и в последние годы используется для анализа конфликтов в сфере государственной политики в целом.

Риск и вина, группа и сетка

Две особенности работы Дуглас определяют базовую структуру теории культуры. Первая из них – это общее рассуждение о социальной функции индивидуального восприятия общественных опасностей. Дуглас полагала, что люди склонны связывать социальный вред – от болезней до голода и природных катастроф – с поведением, нарушающим общественные нормы. Эта тенденция, по ее мнению, играет незаменимую роль в поддержании определенных социальных структур, как путем формирования у членов общества неприятия подрывной деятельности, так и путем концентрации недовольства и обвинений на тех, кто бросает вызов этим институтам. Вторая важная особенность работы Дуглас – это специфическое рассуждение о формах, которые принимают конкурирующие структуры социальной организации. Дуглас утверждала, что культурные уклады жизни и связанные с ними мировоззрения можно охарактеризовать (внутри и во всех обществах в любое время) по двум измерениям, которые она назвала «группа» и «сетка». Уклад жизни с «высокой группой» демонстрирует высокую степень коллективного контроля, в то время как уклад с «низкой группой» – гораздо более низкую, что приводит к акценту на индивидуальной самодостаточности. Уклад жизни с «высокой сеткой» характеризуется заметными и устойчивыми формами стратификации ролей и власти, тогда как уклад с «низкой сеткой» отражает более эгалитарный порядок. Хотя эти два направления мысли были разработаны в более ранних работах Дуглас, они впервые сознательно были объединены для формирования основы теории восприятия риска в ее книге 1982 года, написанной в соавторстве с Уилдавски, «Риск и культура: эссе о выборе технических и экологических опасностей». В книге основное внимание уделяется политическим конфликтам вокруг загрязнения воздуха и атомной энергетики в Соединенных Штатах. В «Риск и культуре» политические конфликты, связанные с экологическими и технологическими рисками, объясняются борьбой между сторонниками конкурирующих укладов жизни, связанных со схемой «группа-сетка»: эгалитарным, коллективистским («низкая сетка», «высокая группа»), который склоняется к страху экологической катастрофы как к оправданию ограничения коммерческой деятельности, порождающей неравенство; и индивидуалистическим («низкая группа») и иерархическим («высокая сетка»), которые сопротивляются утверждениям об экологическом риске, чтобы защитить частный порядок от вмешательства и защитить устоявшиеся коммерческие и правительственные элиты от подрывной критики. Последующие работы в области теории культуры систематизировали этот аргумент. В этих работах «группа-сетка» порождает четыре или пять различных укладов жизни, каждый из которых связан с определенным взглядом на природу (как прочную, хрупкую, капризную и т. д.), благоприятным для ее продвижения в конкуренции с другими.

Исследования

Различные исследователи представили данные опросов в поддержку теории культуры. Первым из них был Карл Дейк, аспирант Вильдавского, который сопоставил восприятие различных общественных рисков – экологической катастрофы, внешней агрессии, внутренних беспорядков, краха рынка – с результатами респондентов по шкалам установок, которые, по его мнению, отражали «культурные мировоззрения», связанные с укладом жизни в групповой схеме «сетка-группа» Дугласа. Последующие исследователи усовершенствовали методики Дейка и применили их к широкому спектру экологических и технологических рисков. Эти исследования предоставляют косвенное подтверждение, демонстрируя, что восприятие риска распределяется среди людей в закономерностях, которые лучше объясняются культурой, чем другими предполагаемыми факторами.

Качественные исследования

Другие исследователи предоставили более интерпретативную эмпирическую поддержку Культурной теории. Их работы, выполненные в форме кейс-стади, демонстрируют, как конкретные случаи регулирования рисков и связанные с ними споры можно правдоподобно объяснить, используя модель групповой сетки.

Связь с другими теориями восприятия риска

Культурная теория является альтернативой двум другим заметным теориям восприятия риска. Первая, основанная на теории рационального выбора, рассматривает восприятие риска как проявление неявного взвешивания затрат и выгод индивидуумами. Дуглас и Вильдавский критиковали эту позицию в книге «Риск и культура», утверждая, что она игнорирует роль культурных укладов жизни в определении того, какие обстоятельства люди считают достойными риска ради достижения. Вторая заметная теория, опирающаяся на социальную психологию и поведенческую экономику, утверждает, что восприятие риска индивидуумами повсеместно формируется и часто искажается эвристиками и когнитивными искажениями. Дуглас утверждала, что этот «психометрический» подход наивно пытался «деполитизировать» конфликты, связанные с риском, приписывая когнитивным факторам убеждения, которые на самом деле отражают приверженность индивидуумов конкурирующим культурным структурам. В последнее время некоторые ученые, в том числе Пол Словач, пионер в разработке психометрической теории, и Дэн Кахан, предприняли попытки связать психометрическую и культурную теории. Эта позиция, известная как культурная когниция риска, утверждает, что динамика, представленная в психометрической парадигме, является механизмом, посредством которого групповые мировоззрения формируют восприятие риска. Сама Дуглас, рассматривая такую программу, считала ее нереализуемой, заявив, что «если бы нас пригласили создать коалицию между теорией групповой сетки и психометрией, это было бы все равно что попасть в рай». Такие глубоко ироничные высказывания встречаются в ее работах, указывая на недостижимый мираж «беспристрастности»: понимание и знание, по мнению Дуглас, всегда должны возникать из определенной, частичной позиции, что очевидно уже из первых глав ее книги 1982 года, написанной в соавторстве с Вильдавским.

Применение за пределами восприятия риска

Теоретики, работающие в рамках культурной теории, адаптировали ее основные компоненты, и в особенности типологию групповой сетки, к вопросам, выходящим за рамки восприятия риска. Среди них – политология, государственная политика, государственное управление и организационные исследования, право и устойчивое развитие. Она также критикует обращение теории к функционализму – спорному методу анализа, который рассматривает потребности коллективных образований (в случае культурной теории – образ жизни, определяемый групповой сеткой), а не решения индивидов о том, как достигать собственных целей, как главную причинно-следственную силу в социальных отношениях. Кроме того, как отмечают Бохольм и [имя], культурная теория обладает круговой логикой. Критике подвергаются и исследования, претендующие на эмпирическое подтверждение культурной теории, особенно опросы, которые, по мнению некоторых, используют ненадежные инструменты для измерения индивидуальных установок и в любом случае объясняют лишь незначительную часть вариативности в индивидуальном восприятии риска. Наконец, некоторые отвергают культурную теорию по политическим соображениям, вызванным резкой критикой Дугласом и Вильдавским экологов в книге "Риск и культура".