Введение

Британский политик

Уильям Уэнтуорт Фицвильям, 4-й граф Фицвильям, ПК (30 мая 1748 – 8 февраля 1833), носил титул виконта Милтона до 1756 года, был британским государственным деятелем-вигом конца XVIII и начала XIX веков. В 1782 году он унаследовал владения своего дяди Чарльза Уотсона Вентворта, 2-го маркиза Рокингема, что сделало его одним из самых богатых людей в Великобритании. Он играл ключевую роль в политике вигов до 1820-х годов.

Ранние годы жизни (17481782)

Фицвильям был сыном Уильяма Фицвильяма, 3-го графа Фицвильяма, и его жены леди Анны, дочери Томаса Уотсона Вентворта, 1-го маркиза Рокингемского. Премьер-министр Чарльз Уотсон Вентворт, 2-й маркиз Рокингемский, был его дядей по материнской линии. Он унаследовал два графства Фицвильяма (в пэрствах Великобритании и Ирландии) в 1756 году в возрасте восьми лет после смерти отца. Получил образование в Итоне, где подружился с Чарльзом Джеймсом Фоксом и лордом Морпетом. Его преподаватель Эдвард Янг написал леди Фицвильяму 25 июля 1763 года о "исключительном умении и самых добрых нравах и характере" Фицвильяма. Лорд Карлайл (Лорд Морпет), унаследовавший графский титул, написал стихотворение о своих друзьях:

Скажи, разве у Фицвильяма когда-нибудь не будет сердца,
Готового щедро дарить свои благословения?
Разве чужая беда не разделит его грудь,
Скорбь вдовы и молитва сироты?
Кто помогает старикам, кто утешает плач матери,
Кто кормит голодных, кто помогает немощным?
Везде, везде звучит имя Фицвильяма.
Ты знаешь, я ненавижу льстить, но в тебе, друг мой,
Я не вижу ни единого изъяна.

В октябре 1764 года Фицвильям отправился в Гранд-тур с священником Томасом Крофтсом, рекомендованным доктором Эдвардом Барнардом, директором Итона. Фицвильям не был впечатлен Францией, написав, что французы – "набор низких, подлых, наглых людей", чье поведение было "настолько невыносимым, что мне абсолютно невозможно с ними общаться. Все сходятся во мнении, что мне лучше немедленно покинуть это место". После пребывания во Франции и непродолжительного посещения Швейцарии он вернулся в Англию в начале 1766 года и не покидал ее снова для продолжения Гранд-тура до декабря. В мае 1767 года он был в Италии и вскоре после прибытия в Геную написал: "Мне это место нравится безмерно". Летом 1767 и 1768 годов он осмотрел картины в Вероне, регату в Венеции и галереи в Падуе, Болонье и Флоренции. Вкус Фицвильяма в живописи направляли сэр Гораций Манн во Флоренции и Уильям Гамильтон в Неаполе. Он вернулся в Англию в 1768 году с четырнадцатью картинами (восемь работ Каналетто и некоторые произведения Болонской школы, такие как работы Герчино и Гвидо Рени). Фицвильям вернулся в Англию в последний раз в январе 1769 года после путешествия из Неаполя через Альпы, Швейцарию, Мангейм и Париж. Состояние Фицвильяма было значительным, но не выдающимся. Его поместье в Милтоне приносило в среднем чуть менее 3000 фунтов стерлингов в год в течение семи лет, предшествовавших 1769 году (году, когда Фицвильям достиг совершеннолетия). Его другие поместья в Линкольншире, Ноттингемшире, Йоркшире и Норфолке, а также доходы от Питерборо приносили в среднем 3600 фунтов стерлингов в год. Общий доход за 1768 год со всех его владений составил 6900 фунтов стерлингов. Однако Фицвильям унаследовал долг в размере 45 000 фунтов стерлингов с ежегодными выплатами в размере 3300 фунтов стерлингов. Фицвильям продал свои владения в Норфолке за 60 000 фунтов стерлингов, чего хватило, чтобы погасить долг по всему имению. Заняв место в Палате лордов, Фицвильям присутствовал почти на всех важных дебатах, подписывая почти все протесты, выдвигаемые оппозицией, но во время премьерства лорда Норта ни разу не выступил с речью. Он поддержал Джона Уилкса в его борьбе за сохранение места, на которое он был избран, и поддержал американские колонии в их споре с Великобританией. 8 июля 1776 года он попросил лорда Рокингема организовать отправку королю протеста, когда в Америке вспыхнула война, чтобы американцы увидели, "что в стране все еще есть группа людей высокого ранга и значения, которые все еще хотели бы управлять ими по старой политике". Джордж Селвин, депутат, записал, что 6 марта 1782 года он столкнулся с Фицвильямом в Бруксе и вынужден был выслушать его о плачевном состоянии дел в стране: "Я не знаю, был ли он искренен, но полагаю, что да. Он так усердно трудился, чтобы посочувствовать положению страны, даже самого короля, [что] я ожидала, что его сердце разорвется". Когда Селвин спросил Фицвильяма, "существует ли возможность спасения в каком-либо положении, в котором могут оказаться наши дела", Фицвильям "спросил меня с крайним нетерпением, какое возражение я имею против того, чтобы лорд Рок[ингем] был вызван. Можете быть уверены, что если бы у меня было какое-либо, я бы не стал его высказывать". После смерти дяди, лорда Рокингема, 1 июля 1782 года он унаследовал Уентворт-Вудхаус, крупнейшее поместье в стране, и его обширные владения, сделавшие его одним из крупнейших землевладельцев в стране. Поместье Уентворт в Южном Йоркшире состояло из сельскохозяйственных угодий, лесов и шахт, приносивших почти 20 000 фунтов стерлингов в год в виде арендной платы. Поместье Малтон в Северном Райдинге приносило 4500 фунтов стерлингов арендной платы в 1783 году, что возросло до 10 000 фунтов стерлингов в 1796 году и 22 000 фунтов стерлингов в 1810 году. Ирландское поместье приносило 9000 фунтов стерлингов арендной платы в год. В общей сложности Фицвильям владел почти акров земли в Великобритании и Ирландии с годовым доходом в 60 000 фунтов стерлингов. К этому добавлялись его угольные шахты: в 1780 году его шахты принесли прибыль в размере 1480 фунтов стерлингов; в 1796 году – 2978 фунтов стерлингов (при этом две новые шахты принесли еще 270 фунтов стерлингов). Общая прибыль от шахт в 1801 году превысила 6000 фунтов стерлингов, достигнув 22 500 фунтов стерлингов к 1825 году (добыча угля в 1799 году превысила 12 500 тонн; в 1823 году – более 122 000 тонн, что сделало его одним из ведущих владельцев угольных шахт в стране). В 1827 году он подсчитал, что его чистый доход от всех его владений составляет 115 000 фунтов стерлингов. Фицвильям, как землевладелец, снижал арендную плату и аннулировал задолженность в трудные времена, а также поставлял дешевую еду и бесплатно предоставлял пожилым людям уголь и одеяла. Он также выполнял свои обязательства по ремонту арендуемой недвижимости, а его благотворительные пожертвования были щедрыми, но обдуманными. Его капеллан в Уентворте сказал, что он "всегда раздавал милостыню бедным – рассказ о горе никогда не был для него напрасным". Фицвильям также поддерживал дружеские общества и сберегательные банки, чтобы побудить бедных к бережливости и самообеспечению. Фицвильям наслаждался жизнью сельского джентльмена: охотой, разведением скаковых лошадей и покровительством скачкам. На скачках в Донкастере в 1827 году герцог Девонширский прибыл в первый день с каретой и шестью лошадьми и двенадцатью выездными, как и Фицвильям. Фицвильям появился на следующий день "с двумя каретами и шестью лошадьми и шестнадцатью выездными и с тех пор поддерживает это". Его участие в местных делах включало назначение заместителем лейтенанта Нортгемптоншира 18 февраля 1793 года.

Ранняя политическая карьера (17821789)

Фицвильям также принял на себя роль своего дяди как ведущего лидера вигов. Эдмунд Берк написал Фицвильяму 3 июля 1782 года: «Вы – лорд Рокингем во всем. Я не сомневаюсь, что вы отнесетесь к этому с пониманием, что его старые друзья, связанные с ним узами привязанности и принципа, и среди них я сам, будут смотреть на вас и не сочтут за дерзость и вмешательство предложить вам свои услуги». Чарльз Джеймс Фокс писал 1 июля: «Не ограничивайтесь сожалениями, но стремитесь подражать ему. Я знаю, как тяжело вам будет приложить усилия в такое время, но это необходимо сделать – вы один из тех, на кого я больше всего рассчитываю в оказании реальной помощи в данный момент». Фицвильям начал участвовать в дебатах в Палате лордов, его первое выступление состоялось 5 декабря 1782 года во время дебатов по поводу обращения к престолу, где он раскритиковал преемника лорда Рокингема на посту премьер-министра, лорда Шелберна, за отсутствие принципиальности в вопросе признания независимости Америки. Фицвильям был одним из ведущих сторонников коалиционного правительства Фокса и Норта, которому герцог Портленд предложил пост лорд-лейтенанта Ирландии и восстановленный титул маркиза Рокингема. Однако Фицвильям не желал занимать эту должность и не был особенно обеспокоен новым титулом, который король в любом случае не собирался даровать. 30 июня 1783 года Фицвильям произнес свою первую речь, выразив несогласие правительства с законопроектом Уильяма Питта, сторонника Шелберна, о реформе злоупотреблений в государственных учреждениях. Гораций Уолпол 11 октября отметил, что он не знал Фицвильяма лично, но «судя по тому, что я слышал о нем в Палате лордов, я сложил о нем хорошее мнение относительно его рассудительности; о его характере я никогда не слышал ничего плохого, что является большим свидетельством в его пользу, особенно когда так много сомнительных личностей, и когда все, кто выделяется, подвергают тщательной проверке их малейшие действия». Фицвильям должен был возглавить Совет по делам Индии в рамках неудачного законопроекта о делах Индии, предложенного министерством. Сообщалось, что в своей речи 17 декабря 1783 года Фицвильям заявил: «его разум, наполненный и движимый мотивами виггизма, не потерпит видеть темное и тайное влияние, оказывающее воздействие на независимость Парламента и власть министров». Провал законопроекта привел к падению министерства и назначению Питта премьер-министром, в результате чего Фицвильям оказался в оппозиции. 27 декабря Фицвильям написал доктору Генри Зуху против парламентской реформы, указав, что причина нынешнего недовольства заключается: не в коррупции, не в отсутствии независимости, не в недостатке патриотизма в Палате общин, а в неразумном и отчаянном использовании королевской прерогативы для выбора собственных министров, путем отстранения тех, кто пользуется доверием народа, и назначения тех, кто не пользуется им. [Питт был] молодым человеком, чьи амбиции столь беспокойны и безграничны, что ничто не может его удовлетворить, кроме первого места: и ради достижения объекта своей страсти он мало заботится о том, каким путем он к нему придет, и унижается, чтобы пробираться тайными путями влияния. В этот кризис ничто не должно отвлекать общественность от этой единственной цели – хорошего правительства – пока оно не будет достигнуто, в стране будет царить путаница и смятение: этого не может быть достигнуто, пока старые министры не вернутся к управлению страной. Любая другая цель, отвлекающая нас от этого, в данный момент неуместна, хотя в абстрактном смысле она может быть и хорошей. 4 февраля 1784 года Фицвильям возглавил дебаты за вигов в Палате лордов. Он атаковал Питта: его молодость, неопытность, его склонность ко двору и отстраненность от тех социальных кругов, где его равные по положению, состоянию и возрасту обычно бывали, были фактами, которые всегда будут иметь вес в этой стране. Где великие или заслуживающие дела, которые он еще не совершил, за которые он был так высоко и странно восхвален? Какие великие схемы общественной пользы общество обязано его усердию, способностям и изобретательности? Однако на всеобщих выборах Питт одержал убедительную победу. Фицвильям отклонил попытку лорда Шелберна получить должность лорда-лейтенанта Западного Йоркшира. Как он писал леди Фицвильям 4 сентября: «После того, как я очень внимательно и тщательно изучил поведение его светлости в последнее время и, следовательно, сложил мнение о его нынешних принципах, я не вижу оснований ожидать, что, будучи честным человеком, я когда-либо смогу поддержать его администрацию, и поэтому, как справедливый человек, я должен отказаться от любых услуг с его стороны». Фицвильям теперь считался заместителем герцога Портленда и был ключевой фигурой в вигских советах, часто выступая первым оратором вигов в парламентских дебатах. 18 июля он раскритиковал торговую политику Питта в отношении Ирландии как «систему, которая разрушила всю политику судоходства и торговли Великобритании», не удовлетворяя ни Великобританию, ни Ирландию. Он сказал, что говорит «как англичанин», когда критиковал открытие британских и колониальных рынков для Ирландии, как вредное для Великобритании, и «как ирландец», когда критиковал значительное бремя, которое будет возложено на Ирландию. Жалобы Ирландии были конституционными, а не экономическими, и он сослался на планы правительства по предотвращению общественных собраний. Фицвильям был избран открыть дебаты по поводу обращения к престолу на открытии следующей сессии Парламента в 1786 году и заявил, что «мудрость Ирландии достигла того, чего не смогла достичь осмотрительность этой страны». В 1787 году Фицвильям выступил лишь однажды, против торговли с Португалией, поскольку это нанесло бы ущерб производителям Йоркшира. В 1785 году Фицвильям был изображен на великолепном масляном портрете ведущего художника того времени, сэра Джошуа Рейнольдса, президента Королевской академии, гравюра с которого, выполненная Джозефом Грозером в 1786 году, представлена здесь. Портрет, с его бурным небом, намекает как на эмоциональные потрясения, которые граф недавно пережил после смерти своего дяди, Рокингема, так и на политические потрясения, в которые он оказался вовлечен после отставки Фокса и Норта из правительства в конце 1783 года. Размещенный на фоне пейзажа, он также намекает на более широкие обязанности Фицвильяма, которые выходили за рамки парламентской трибуны. Как проницательно заметил Эрнест Смит, «Фицвильям вырос и стал типичным аристократом восемнадцатого века – человеком, для которого политика была естественной обязанностью, обусловленной его положением, семьей и страной, но не сферой для проявления амбиций. Он всегда больше любил деревню, чем город, местную, чем национальную арену. Он видел свою роль на протяжении всей жизни как лидера своего местного общества и связующего звена между партией и общественностью. Мир Фицвильяма был миром крупного землевладельца – агенты, арендаторы, ипотеки, арендные договоры и собственность были его повседневной заботой, и его жизнь в определенной степени должна была быть посвящена этому». Портрет Фицвильяма работы Рейнольдса пропал в 1920 году и был вновь обнаружен в 2011 году. 8 апреля 1788 года Фицвильям написал Зуху о вигском импичменте Уоррена Гастингса за его правление в Индии: «позором покрытые, униженные, низведенные, едва допущенные к слову в младенчестве нынешнего Парламента, этот самый Парламент уже возложил на них почетную обязанность защитить справедливость нации и спасти имя англичан от позора тирании над беззащитными и беспомощными». Кризис регентства 1788–89 годов привел к всплеску поддержки Питта в Йоркшире после заявления Фокса о том, что принц Уэльский имеет такое же право на престол во время болезни короля, как если бы он унаследовал его. Зух возразил на предложение Фицвильяма о народном обращении в поддержку наследственного права принца Уэльского: «это был бы очень рискованный эксперимент». Фицвильям открыл…

Служение всех талантов (18061807)

Так началось правление Министерства всех талантов. Фицвильям не стал играть заметную роль в этом новом правительстве, предпочитая оставить это тем, кому он доверял в реализации политики, с которой он был согласен. Он по-прежнему выступал против Фокса по вопросу об отмене работорговли, но не препятствовал принятию этого закона правительством, хотя 24 июня 1806 года в Палате лордов он заявил, что «чувствует некоторую тревогу по поводу последствий, к которым могут привести эти резолюции», но «не мог не испытывать склонности их поддержать». После смерти Фокса в сентябре Фицвильям предложил уйти в отставку Аддингтону (теперь виконту Сидмуту), чтобы лорд Холланд мог стать лордом-хранителем печати. Фицвильям остался в кабинете министров без портфеля, и лорд Гренвилл отметил, что это было «условие, которому мы все придаем первостепенное значение». Кабинет предложил возвести Фицвильяма в титул маркиза Рокингемского, и 25 сентября Грей написал ему: «Это было бы особенно приятно для меня как знак справедливого уважения к принципам и характеру партии, впервые объединенной под руководством маркиза Рокингемского и так долго поддерживаемой Фоксом, а не как то, о чем, как я полагаю, вы лично заботитесь». Фицвильям ответил через два дня, что решение было принято не кабинетом, а отдельным лицом, и что память Рокингемского могла бы быть почтена, если бы маркизат был восстановлен в 1782 или 1783 году, когда: это было бы сочтено почетным для его памяти и было бы приятно многочисленным людям, которые долгое время были преданы его личности и продолжали придерживаться его принципов: лично я могу сказать, что преемство за ним в качестве его представителя и наследника в пэраже было бы, по моему мнению, великим отличием и стало бы гордостью моей жизни. Но не только прошедшие двадцать четыре долгих года лишают это всякого смысла; это больше не настойчивое желание, чтобы имя столь добродетельного человека не было забыто; чтобы оно всегда было известно миру: различные промежуточные обстоятельства изменили саму суть дела, и в нынешних условиях я сам стал бы препятствием для восстановления его титула – было бы ли это в его честь – могу ли я, напрягая воображение, представить, что я восстанавливаю его достоинство в пэрстве, помещая его в конец списка после маркиза Слиго и т. д. и т. д.? Все мои чувства протестуют против этого. В декабре в Ирландии вспыхнули беспорядки, и Фицвильям написал Грей 12 декабря, что «одна администрация за другой теряла доверие Ирландии, и боюсь, что наша постигнет та же участь; мы ничего не будем делать, пока не наступит час нужды, и тогда то, что мы сделаем, будет сделано слишком поздно, чтобы иметь какой-либо положительный эффект». Когда кабинет безуспешно представил предложения об эмансипации католиков, король потребовал, чтобы они поклялись больше никогда не выдвигать предложений об эмансипации. Они отказались, и правительство пало. После того как Грей предложил лорду Гренвиллю предложить Фицвильяму Орден Подвязки, лорд Гренвилл предложил его Фицвильяму (который принял) 1 января 1807 года, но король отказался.

Семья

Лорд Фицвильям женился первым на леди Шарлотте, дочери Уильяма Понсонби, 2-го графа Бессборо, в 1770 году. После её смерти в 1822 году он женился во второй раз на достопочтенной Луизе, дочери Ричарда Мольсворта, 3-го виконта Мольсворта, и вдове Уильяма Понсонби, 1-го барона Понсонби, в 1823 году. Она скончалась вскоре после этого, в феврале 1824 года, в возрасте 74 лет. Лорд Фицвильям умер в феврале 1833 года в возрасте 84 лет, и ему наследовал его сын от первого брака, Чарльз.