Введение

Британский политик (1749–1806) редактор австралийской газеты

Чарльз Джеймс Фокс (24 января 1749 – 13 сентября 1806), именовавшийся «Достопочтенным» с 1762 года, был британским политиком и государственным деятелем-вигом, чья парламентская карьера охватила 38 лет конца XVIII и начала XIX веков. Он был главным соперником политика-тори Уильяма Питта-младшего; его отец, Генри Фокс, 1-й барон Голландия, ведущий виг своего времени, также был главным соперником знаменитого отца Питта, Уильяма Питта, 1-го графа Чатема («Питт-старший»). Фокс выдвинулся в Палате общин как сильный и красноречивый оратор, отличавшийся скандальной и яркой личной жизнью, хотя в то время его взгляды были скорее консервативными и традиционными. Однако с началом войны за независимость в Америке и под влиянием вига Эдмунда Бёрка взгляды Фокса эволюционировали и стали одними из самых радикальных, высказанных в британском парламенте его эпохи. Фокс стал видным и последовательным противником короля Георга III, которого он считал стремящимся к тирании. Он поддерживал американских патриотов и даже носил форму, цвета армии Джорджа Вашингтона. Недолго занимая пост первого министра иностранных дел Великобритании во время министерства маркиза Рокингема в 1782 году, он вернулся на эту должность в коалиционном правительстве со своим давним врагом, лордом Нортом, в 1783 году. Однако король вынудил Фокса и Норта покинуть правительство до конца года, заменив их 24-летним Питтом-младшим. Следующие 22 года Фокс провел, противостоя Питту и правительству с оппозиционных скамей Палаты общин. Хотя Фокс мало интересовался реальным осуществлением власти и почти всю свою политическую карьеру провел в оппозиции, он стал известен как борец против рабства, сторонник Французской революции и ведущий парламентский защитник религиозной терпимости и личной свободы. Его дружба с наставником, Бёрком, и его парламентский авторитет пострадали из-за поддержки Фоксом Франции во время Французских революционных войн, но Фокс продолжал критиковать военное законодательство Питта и защищать свободу религиозных меньшинств и политических радикалов. После смерти Питта в январе 1806 года Фокс недолго занимал пост министра иностранных дел в «Министерстве всех талантов» Уильяма Гренвилла, прежде чем скончался 13 сентября 1806 года в возрасте 57 лет.

Ранние годы жизни: 17491758

Фокс родился в Лондоне 24 января 1749 года, вторым выжившим сыном Генри Фокса, 1-го барона Голландии, и леди Каролины Леннокс, дочери Чарльза Леннокса, 2-го герцога Ричмонда. Генри Фокс (1705–1774) был союзником Роберта Уолпола и соперником Питта Старшего и накопил значительное состояние, используя свое положение генерального казначея вооруженных сил. Старший брат Чарльза Джеймса Фокса, Стивен (1745–1774), стал 2-м бароном Голландии, а его младший брат Генри (1755–1811) сделал выдающуюся военную карьеру. Фокс был любимцем своего отца, находившего Чарльза «бесконечно обаятельным, умным и красивым» и, с тех пор как сыну исполнилось три года, предпочитавшего его компанию во время трапез, чем компанию кого-либо другого. Истории о чрезмерной снисходительности отца к Чарльзу стали легендарными. Рассказывали, что однажды Чарльз выразил большое желание сломать часы отца и не был удержан или наказан, когда он разбил их на полу. В другой раз, когда Генри обещал сыну, что тот сможет наблюдать за сносом стены на его поместье, и обнаружил, что она уже разрушена, он приказал рабочим восстановить стену и снова снести ее, пока Чарльз наблюдал. Получив полную свободу в выборе образования, Фокс в 1758 году поступил в модную школу в Вандсворте, руководимую месье Пампеллоном, а затем в Итонский колледж, где начал развивать свою пожизненную любовь к классической литературе. Позже говорили, что он всегда носил с собой копию Горация в кармане пальто. Отец забрал его из школы в 1761 году, чтобы он присутствовал на коронации Георга III, который стал одним из его злейших врагов, и еще раз в 1763 году, чтобы отправиться на континент (где он посетил Париж и Спа). Во время этой поездки отец дал Чарльзу значительную сумму денег, чтобы тот научился играть в азартные игры, а также организовал ему потерю девственности в возрасте четырнадцати лет с мадам де Квалленс. Чарльз Фокс когда-то был известен как макарони, хотя и был немного слишком полным, чтобы выглядеть прилично в своей обтягивающей одежде. Эти три увлечения – азартные игры, женщины и любовь к иностранным вещам и моде – однажды, укоренившись в его юности, стали печально известными привычками Фокса в более поздней жизни. Фокс поступил в Колледж Хертфорд, Оксфорд, в октябре 1764 года, но покинул его, не получив степени, поскольку считал его «бессмысленным». Он совершил несколько дальнейших экспедиций в Европу, став известным в больших парижских салонах, встречаясь с влиятельными людьми, такими как Вольтер, Эдвард Гиббон, герцог Орлеанский и маркиз де Лафайет, и став совладельцем нескольких скаковых лошадей с герцогом де Лозуном. В результате и Фокс, и его брат Стивен были оскорблены и закиданы грязью на улице толпой лондонцев, поддерживавших Уилкса. Между 1770 и 1774 годами, казалось бы, многообещающая карьера Фокса в политическом истеблишменте была испорчена. В феврале 1770 года лорд Норт назначил его в Совет Адмиралтейства, но 15-го числа того же месяца он ушел в отставку из-за своего решительного противодействия Закону о королевских браках, положения которого, кстати, ставили под сомнение законность брака его родителей. Георг III, также наблюдая за распущенным личным поведением Фокса, воспринял это как самонадеянность и решил, что Фоксу нельзя доверять в серьезных вопросах. Даже после битвы за Лонг-Айленд в 1776 году Фокс заявил, что надеюсь, что для всех нас станет делом чести поддерживать американские притязания в несчастье так же, как мы поддерживали их в процветании, и что мы никогда не оставим тех, кто действовал неудачно, руководствуясь принципами вигов. 31 октября того же года Фокс ответил на обращение короля к парламенту «одной из его лучших и самых оживленных речей, и с суровостью к отвечающему», настолько, что, когда он сел, ни один член правительства не попытался ответить. Фокс разделял взаимную неприязнь к Георгу III, что глубоко повлияло на его политическую карьеру. Георг III был одним из самых рьяных преследователей в американской войне за независимость. Фокс убедился, что Георг III полон решимости бросить вызов авторитету парламента и балансу конституции, установленному в Славной революции 1688 года, чтобы добиться тирании в континентальном стиле. Георг III в свою очередь считал, что Фокс «отбросил все принципы общей чести и честности [человека, который] столь же презрен, как и ненавистен [и испытывает] отвращение ко всем ограничениям». Трудно найти двух политических деятелей в британской истории, столь сильно контрастирующих друг с другом, как Фокс и Георг: первый – печально известный игрок и гуляка, второй – знаменитый своей добродетелью бережливости и семейственности. 6 апреля 1780 года Джон Даннинг, 1-й барон Эшбертон, внес предложение, в котором спрашивалось, «Влияние короны возросло, продолжает расти и должно быть уменьшено». Оно было принято Палатой общин голосами 233 против 215. Фокс считал предложение «славным», заявив 24 апреля: вопрос теперь состоял в том, должна ли эта прекрасная конструкция [то есть конституция] поддерживаться в той свободе, за которую была пролита кровь, или мы должны подчиниться той системе деспотизма, которая имеет так много сторонников в этой стране. Это был период, когда Фокс, ужесточаясь под влиянием британской короны, был принят радикальным движением конца восемнадцатого века. Когда шокирующие беспорядки Гордона вспыхнули в Лондоне в июне 1780 года, Фокс, хотя и осуждал насилие толпы, заявил, что он «гораздо скорее будет управляться толпой, чем постоянной армией». Позже, в июле, Фокс был избран депутатом от многочисленного и престижного избирательного округа Вестминстер, насчитывающего около 12 000 избирателей, и получил титул «Человек народа». Фокс теперь оказался в общей оппозиции к Шелбурну вместе со своим старым и непримиримым врагом, лордом Нортом. Основываясь на этом единственном совпадении интересов и угасающей памяти о счастливом сотрудничестве начала 1770-х годов, эти два человека, которые всю американскую войну злословили друг о друге, объединились и навязали свое правительство, с подавляющим большинством, состоящим из тори Норта и оппозиционных вигов Фокса, королю. Коалиция Фокса и Норта пришла к власти 2 апреля 1783 года, несмотря на сопротивление короля. Это был первый раз, когда Георгу не позволили участвовать в определении того, кто должен занимать государственные должности. Георг III всерьез подумывал об отречении в это время, после полного поражения своей американской политики и навязывания Фокса и Норта, но воздержался от этого, главным образом из-за мысли о престолонаследии его сына Георга, принца Уэльского, печально известного экстравагантного гуляки, игрока и соратника Фокса. Действительно, во многом король считал Фокса наставником своего сына в разврате. «Георг III позволил широко распространить слух о том, что Фокс несет главную ответственность за многие недостатки принца, в частности за склонность к рвоте на публике».

Конституционный кризис

К счастью для Джорджа, непопулярная коалиция не просуществовала и года. Парижский договор был подписан 3 сентября 1783 года, формально завершив американскую войну за независимость. Фокс предложил законопроект об Ост-Индской компании, чтобы укрепить управление истощенной и угнетающей Британской Ост-Индской компанией, контролировавшей в то время значительную часть Индии, создав совет управляющих, ответственных перед парламентом и менее подверженных влиянию королевского покровительства. Законопроект прошел в Палате общин 153 голосами против 80, но когда король ясно дал понять, что любой пэр, проголосовавший за законопроект, будет считаться личным врагом короны, Палата лордов проголосовала против Фокса 95 голосами против 76. Джордж III теперь считал себя вправе отправить Фокса и Норта в отставку и назначить на их место Питта Младшего, назначив тем самым самого молодого премьер-министра Великобритании на тот момент, в возрасте двадцати четырех лет. Фокс использовал свое парламентское большинство, чтобы противодействовать назначению Питта и каждой последующей мере, которую он выносил на рассмотрение Палаты, до марта 1784 года, когда король распустил Парламент, а на всеобщих выборах в Великобритании в 1784 году Питт одержал убедительную победу. В избирательном округе Фокса, Вестминстере, борьба была особенно ожесточенной. Энергичную кампанию в его поддержку вела Георгиана, герцогиня Девонширская, предположительно любовница Фокса, которой приписывают завоевание хотя бы одного голоса поцелуем сапожника, питавшего довольно романтические представления о взятке. В итоге Фокс был переизбран с незначительным перевесом, но юридические оспаривания, поощряемые в некоторой степени Питтом и королем, помешали окончательному объявлению результатов более года. Тем временем Фокс представлял шотландский округ Тейн или Северные города, для чего он был квалифицирован, получив звание почетного гражданина Киркволла на Оркнейских островах. Опыт этих лет был решающим в политическом формировании Фокса. Его подозрения подтвердились. Ему казалось, что Георг III лично сорвал правительства Рокингема, Шелберна и Фокса-Норта, вмешался в законодательный процесс и теперь распускает Парламент, когда его состав ему невыгоден. Питт, человек без значительного имущества и партийной поддержки, казался Фоксу явным инструментом короны. Однако король и Питт пользовались большой народной поддержкой, и многие в прессе и среди населения в целом видели в Фоксе источник проблем, бросающий вызов конституционному строю и оставшимся полномочиям короля. В этот период его часто изображали в карикатурах в виде Оливера Кромвеля и Гая Фокса, а также Сатаны.

Оппозиция: 17831797

Одним из первых крупных действий Питта в качестве премьер-министра стало в 1785 году внесение на рассмотрение Палаты общин предложения о парламентской реформе, направленной на частичную рационализацию существующей, явно нерепрезентативной избирательной системы путем ликвидации тридцати шести "гнилых округов" и перераспределения мест в пользу Лондона и крупных графств. Фокс поддержал реформы Питта, несмотря на очевидную политическую целесообразность, но они были отклонены 248 голосами против 174. Парламент не вернется к серьезному обсуждению реформы еще в течение десятилетия. В 1787 году самым драматичным политическим событием десятилетия стал импичмент Уоррена Гастингса, губернатора Бенгалии до 1785 года, по обвинениям в коррупции и злоупотреблении властью. Пятнадцать из восемнадцати прокуроров, назначенных для ведения дела, были сторонниками Фокса, одним из них был сам Фокс. Хотя эта область действительно являлась сферой компетенции Берка, Фокс поначалу отнесся к делу с энтузиазмом. Если бы судебный процесс мог продемонстрировать злоуправление Британской Индией со стороны Гастингса и Ост-Индской компании в целом, то Индийский билль Фокса 1784 года – повод, по которому король распустил коалицию Фокса и Норта, – получил бы подтверждение. Суд был также выгоден Фоксу, поскольку он поставил Питта в неудобное политическое положение. Премьер-министр был вынужден проявлять уклончивость в отношении суда над Гастингсом, поскольку противодействие Гастингсу могло лишить его поддержки короля и Ост-Индской компании, а открытая поддержка оттолкнула бы земельную аристократию и принципиальных сторонников, таких как Уилберфорс. По мере затягивания судебного процесса (Гастингс был окончательно оправдан лишь в 1795 году) интерес Фокса ослабевал, и основная тяжесть ведения дела все больше ложилась на Берка.

Кризис регентства

В конце октября 1788 года Георг III впал в приступ психического расстройства. Он объявил Питта "негодяем", а Фокса – "своим другом". Король был взят под надзор, и поползли слухи, что Фокс отравил его. Прошло три недели, прежде чем он вернулся в Британию 25 ноября 1788 года, после чего серьезно заболел (отчасти из-за стресса, вызванного его быстрым путешествием по Европе). Он полностью не оправился до декабря 1789 года. С 27 января по 21 февраля 1789 года он вновь уехал в Бат. Когда Фокс все же попал в парламент, он, казалось, совершил серьезную политическую ошибку. 10 декабря в Палате общин он заявил, что принц Уэльский имеет право немедленно объявить себя регентом. Говорят, что, услышав это, Питт в нехарактерной для него вспышке эмоций хлопнул себя по бедру и заявил, что навсегда "отвернется от вигов" Фокса. Аргумент Фокса действительно противоречил его многолетней защите прав парламента над короной. Питт указал, что принц Уэльский не имеет больше прав на трон, чем любой другой британец, хотя как первенец короля он, возможно, имел бы на него больше прав. Решать, кто может быть монархом, было конституционным правом парламента. За кажущейся лицемерной торийской позицией Фокса скрывалось нечто большее, чем просто жажда власти. Фокс полагал, что болезнь короля неизлечима, и, следовательно, Георг III, с конституционной точки зрения, мертв. Оспаривание права принца Уэльского на престолонаследие означало бы бросить вызов фундаментальным современным представлениям о правах собственности и первородстве. Питт, напротив, считал безумие короля временным (или, по крайней мере, надеялся на это) и, следовательно, рассматривал трон как временно вакантный, а не пустующий. Пока Фокс составлял списки для своего предполагаемого кабинета при новом принце-регенте, Питт развернул юридические дебаты о конституционности и прецедентах установления регентства, а также о самом процессе разработки законопроекта о регентстве и его прохождения через парламент. Он добился ряда ограничений на полномочия принца Уэльского в качестве регента (которые впоследствии легли в основу Регентского акта 1811 года), но законопроект, наконец, был принят Палатой общин 12 февраля. Когда лорды также готовились к его утверждению, они узнали об улучшении здоровья короля и решили отложить дальнейшие действия. Король вскоре вернул ясность рассудка, чтобы предотвратить установление регентства своего сына и возвышение Фокса на пост премьер-министра, и 23 апреля в соборе Святого Павла была проведена благодарственная служба в честь выздоровления Георга III. Шанс Фокса упустил.

"Террор Питта"

Фокс продолжал защищать Французскую революцию, даже когда ее плоды начали вырождаться в войну, репрессии и эпоху террора. Хотя после 1792 года во Франции было мало событий, которые Фокс мог бы одобрить, он утверждал, что старая монархическая система по-прежнему представляла большую угрозу свободе, чем новый, деградирующий эксперимент во Франции. Фокс рассматривал революционную Францию как меньшее из двух зол и подчеркивал роль традиционных деспотов в искажении хода революции: он утверждал, что Людовик XVI и французская аристократия сами накликали на себя свою судьбу, злоупотребив конституцией 1791 года, и что коалиция европейских самодержавцев, направлявшая свои армии к границам Франции, довела революционное правительство до отчаянных и кровавых мер, спровоцировав глубокий национальный кризис. Фокс не был удивлен, когда Питт и король втянули Британию в войну и впоследствии возложили вину за длительное продолжение Французских революционных войн на них обоих и их расточительные европейские субсидии. В 1795 году он написал своему племяннику, лорду Голланду:

"Мир – это желание французов, итальянцев, испанцев, немцев и всего мира, и только Великобритания является причиной, препятствующей его достижению, и это не из соображений чести или даже интереса, а лишь из-за опасения, что в современном мире появится пример великой и могущественной республики". Ирония судьбы заключается в том, что, пока многие в Британии клеймили Фокса как якобинского предателя, на другом берегу пролива он вошел в список британцев 1798 года, подлежащих депортации в случае успешного французского вторжения в Британию. Согласно документу, Фокс был "лжепатриотом, часто оскорблявшим французскую нацию в своих речах, особенно в 1786 году". По словам одного из его биографов, "лояльность Фокса была не национальной, а предлагалась людям, подобным ему, как дома, так и за рубежом". Однако радикальная позиция Фокса вскоре стала слишком экстремальной для многих его сторонников, особенно для старых друзей-вигов, таких как герцог Портлендский, граф Фицвильям и граф Карлайл. Около июля 1794 года их страх перед Францией перевесил их недовольство Питтом за его действия в 1784 году, и они перешли на правительственные скамьи. Фокс не мог поверить, что они "опозорят" себя таким образом. Тем не менее, Фокс по-прежнему настаивал на оспаривании репрессивного военного законодательства, введенного Питтом в 1790-х годах, которое стало известно как "Террор Питта". В 1792 году Фокс добился принятия единственного значительного закона за свою карьеру – Закона о клевете 1792 года (32 Geo. 3. c. 60), который восстановил за присяжными право решать, что является клеветой, а что нет, а также устанавливать виновность подсудимого. Э. П. Томпсон считал это "величайшей заслугой Фокса перед простыми людьми, достигнутой в последний момент, прежде чем прилив повернул в сторону репрессий". Действительно, закон был принят парламентом 21 мая, в тот же день, когда была издана королевская прокламация против подстрекательских сочинений, и в течение следующих двух лет правительство возбудило больше дел о клевете, чем за все предыдущие годы восемнадцатого века. Фокс выступил против речи короля 13 декабря 1793 года, но потерпел поражение при последующем голосовании со счетом 290 против 50. Он возражал против военных мер, таких как размещение гессенских войск в Британии, использование французских эмигрантов-роялистов в британской армии и, прежде всего, приостановления Питтом habeas corpus в 1794 году. Он заявил в Палате общин, что:

"Нам нечего бояться, кроме вторжения в конституцию". В 1795 году на карету короля было совершено нападение на улице, что послужило предлогом для Питта ввести печально известные Два закона: Закон о мятежных собраниях 1795 года, запрещавший несанкционированные собрания более чем пятидесяти человек, и Закон о вероломных действиях, который значительно расширил юридическое определение государственной измены, сделав любое нападение на конституцию наказуемым семилетней депортацией. Фокс десять раз выступал в дебатах по этим законам. Он утверждал, что, согласно принципам предлагаемого законодательства, Питта следовало депортировать за десять лет до этого, в 1785 году, когда он выступал за парламентскую реформу. Фокс предупредил Палату общин, что:

"Если вы затыкаете рот протесту и подавляете жалобы, вы не оставляете другой альтернативы, кроме силы и насилия".

Поздние годы

К маю 1797 года подавляющее большинство – как в парламенте, так и за его пределами – объединилось в поддержке войны Питта против Франции. Число сторонников Фокса в парламенте сократилось до 25 человек, по сравнению с 55 в 1794 году и не менее 90 в 1780-х годах. Многие из фокситов намеренно покинули парламент в 1797 году; сам Фокс на длительные периоды уезжал в дом своей жены в Суррее, но продолжал отстаивать свои прежние принципы: «Мне доставляет большое утешение осознавать, насколько последовательно я выступал против этой войны, ибо страдания, которые она, по-видимому, принесет, не имеют конца». 1 мая 1798 года Фокс предложил тост «За нашего суверена, величие народа». Герцог Норфолк произнес тот же тост в январе на ужине в честь дня рождения Фокса и в результате был отстранен от должности лорда-лейтенанта Западного Йоркшира. Питт подумывал отправить Фокса в Лондонский Тауэр на время парламентской сессии, но вместо этого исключил его из Тайного совета. Фокс считал, что «невозможно поддерживать Революцию [1688 года] и Ганноверскую династию, опираясь на какой-либо иной принцип», кроме суверенитета народа. После отставки Питта в феврале 1801 года Фокс частично вернулся к политической деятельности. Оппонируя министерству Аддингтона (хотя и одобряя его переговоры об Амиенском договоре), как инструменту короля в стиле Питта, Фокс склонился к фракции Гренвиллей, которая разделяла его поддержку католической эмансипации и составляла единственную парламентскую альтернативу коалиции с питтистами. Во время Французских революционных войн Фокс поддерживал Французскую Республику против монархий, входивших во Вторую коалицию. Фокс считал государственный переворот 1799 года, приведший к власти Наполеона, «очень плохим началом, и манера его осуществления [была] весьма предосудительной», но был убежден, что французский лидер искренне стремится к миру, чтобы укрепить свою власть и восстановить свою разрушенную страну. К июлю 1800 года Фокс «простил» средства, которыми Наполеон пришел к власти, и заявил, что тот «превзошел Александра и Цезаря, не говоря уже о значительном преимуществе, которое он имеет над ними в праведности своего дела». В октябре 1801 года было опубликовано предварительное мирное соглашение между Великобританией и Францией, и Фокс был в восторге. В своей речи перед избирателями 10 октября Фокс сказал: «Я признаю, мы не добились тех целей, ради которых была развязана война, – и тем лучше! Я радуюсь тому, что мы этого не сделали. Мне нравится мир именно по этой причине». Многие его друзья были шокированы столь откровенными словами, но, как сказал Фокс в ответ на упрек Грея: «Правда в том, что я зашел дальше в ненависти к английскому правительству, чем, возможно, вы и остальные мои друзья, и, безусловно, дальше, чем можно с осторожностью признать. Триумф французского правительства над англичанами действительно доставляет мне удовольствие, которое очень трудно скрыть». После подписания Амиенского договора в марте 1802 года Фокс присоединился к тысячам английских туристов, устремившихся через Ла-Манш, чтобы увидеть достопримечательности революции. Во время поездки с 20 июля по 17 ноября Фокс и его свита находились под наблюдением сотрудников британского посольства. В марте 1803 года он считал, что агрессия Наполеона в отношении Пьемонта, Мальты и Швейцарии была сожалительной, но не являлась поводом для войны, написав герцогине Девонширской: «Если я должен проявить чувство за поруганную честь страны, вы или кто-нибудь должны показать мне рану, ибо, клянусь, я не могу найти ни одного случая с момента заключения окончательного договора, когда правительство Франции плохо с нами обращалось». Узнав о блестящих победах французов под Ульмом и Аустерлицем позднее в 1805 году, Фокс заметил: «Это действительно чудеса, но не больше, чем я ожидал». Когда Питт (сменивший Аддингтона на посту премьер-министра в 1804 году) попытался убедить Пруссию вступить в антифранцузский союз, Пруссия отказалась, к радости Фокса.

Последний год

Когда Питт умер 23 января 1806 года, Фокс оставался последней великой политической фигурой эпохи и больше не мог быть лишен места в правительстве. Когда Гренвилл сформировал «Министерство всех талантов» из своих сторонников, последователей Аддингтона и фокситов, Фоксу вновь предложили пост министра иностранных дел, который он принял в феврале. Фокс был убежден (как и с момента восшествия Наполеона на престол), что Франция стремится к прочному миру и что он был «уверен, что двух официальных заявлений от министров будет достаточно для обеспечения мира». Поэтому Фокс и его старый друг Талейран, ныне министр иностранных дел Франции, немедленно приступили к мирным переговорам. Однако к июлю настроение полностью изменилось, и Фокс был вынужден признать, что его оценка мирных намерений Наполеона была ошибочной. Переговоры по Ганноверу, Неаполю, Сицилии и Мальте зашли в тупик, а Талейран наложил вето на участие России в переговорах. Король Георг полагал, что это уловка, чтобы разделить Британию и Россию, поскольку французские интересы пострадали бы, если бы ей пришлось иметь дело с англо-русским союзом. Фокс был вынужден согласиться, что убеждение короля было «более чем оправданным». Ярмут подтвердил, что Россия ведет отдельные переговоры с Францией. Фокс был возмущен тем, что он назвал «необычайным шагом». Биограф Фокса отмечает, что эти неудачные переговоры стали для Фокса «ошеломляющим опытом», поскольку он всегда утверждал, что Франция желает мира и что ответственность за войну лежит на короле Георге и его коллегах-монархах: «Все это оказалось ложью. Это был трагический конец карьеры Фокса». Хотя администрация не смогла добиться ни католической эмансипации, ни мира с Францией, последним крупным достижением Фокса стала отмена работорговли в 1807 году. Хотя Фокс умер до вступления отмены в силу, он руководил разработкой Закона о внешней торговле рабами весной 1806 года, который запрещал британским подданным участвовать в торговле рабами с колониями враждебных Великобритании стран во время войны, тем самым устранив две трети работорговли, проходящей через британские порты. 10 июня 1806 года Фокс предложил парламенту резолюцию о полной отмене работорговли: «палата, признавая торговлю африканскими рабами противоречащей принципам справедливости, гуманности и здравой политики, примет в кратчайшие сроки эффективные меры для отмены указанной торговли». Палата общин проголосовала 114 голосами против 15, а лорды одобрили предложение 24 июня. Фокс сказал:
blockquote|Я настолько убежден в огромной важности и необходимости достижения цели моего сегодняшнего предложения, что если бы за почти сорокалетнее пребывание в парламенте мне посчастливилось достичь только этого, я бы счел, что сделал достаточно и мог бы уйти из общественной жизни с утешением и сознанием того, что выполнил свой долг. Хотя Фокс хотел быть похороненным рядом со своим домом в Чертси, его похороны состоялись в Вестминстерском аббатстве 10 октября 1806 года, в годовщину его первого избрания в Вестминстер в 1780 году. В отличие от похорон Питта, похороны Фокса были частными, но количество людей, пришедших отдать дань уважения, было не меньше, чем на похоронах его соперника. К концу жизни Фокс проиграл около 200 000 фунтов стерлингов в азартных играх. Внешне Фокс был темноволосым, полным и волосатым, настолько, что при рождении его отец сравнил его с обезьяной. Особенно после 1794 года Фокс редко советовался с мнениями кого-либо, кроме своего круга друзей и сторонников. Он женился на ней в частной церемонии в Уайтоне, Хантингдоншир, 28 сентября 1795 года, но не объявил об этом публично до октября 1802 года, и Елизавета так и не была полностью принята при дворе. Фокс все чаще проводил время вдали от парламента в сельской вилле Армистеда, на холме Святой Анны, недалеко от Чертси в Суррее, где влияние Армистеда постепенно смягчало его буйный нрав, и вместе они читали, занимались садоводством, исследовали сельскую местность и принимали друзей. В последние дни жизни скептически настроенный Фокс разрешил читать Писание у своей постели, чтобы угодить своей религиозной жене. Она пережила его на тридцать шесть лет. Сэр Филип Фрэнсис сказал о Фоксе: «Основной недостаток его характера и причина всех его неудач, как ни странно это может показаться, заключалась в том, что у него не было сердца». Для Фокса политика была продолжением его деятельности в Ньюмаркете и Бруксе в Вестминстере. В письме, опубликованном в The Daily Telegraph в 2020 году, лорд Лексден сравнил его с премьер-министром Борисом Джонсоном, заявив, что «Джонсон во многих отношениях является фигурой XVIII века» и что обоих лидеров можно оценивать сходным образом.