Ахиллеида Стация: Незавершенная эпопея о жизни Ахилла.

Введение

Недописанная эпическая поэма Стация «Ахиллеида» (Achilleis) — незавершенная эпическая поэма Публия Папиния Стация, задуманная как повествование о жизни Ахилла от юности до смерти в Трое. До смерти поэта было написано лишь около полутора книг (1127 дактилических гексаметров). Сохранившийся фрагмент рассказывает о ранних годах героя, проведенных с кентавром Хироном, и об эпизоде, когда его мать, Фетида, переодела его в женское платье на острове Скирос, прежде чем он присоединился к греческому походу против Трои.

Состав

Основываясь на трех упоминаниях поэмы в «Сильвах», «Ахиллеида», по-видимому, была написана между 94 и 96 годами н.э. В «Сильвах» 4.7.21–24 Стаций жалуется на отсутствие мотивации продолжать работу над своей «Ахиллеидой» без компании друга К. Вибия Максима, находившегося в Далмации (и которому поэма посвящена). Стаций, очевидно, преодолел этот им же описанный писательский кризис, поскольку в стихотворении из посмертно опубликованной пятой книги «Сильв» он упоминает о предстоящем чтении фрагмента из «Ахиллеиды». Считается, что это упоминание относится к лету 95 года, а сам Стаций, вероятно, умер в конце того же года или в начале следующего, оставив «Ахиллеиду» незавершенной.

Поэтические модели

Основными моделями Стация являются Гомер и поэмы эпического цикла, касающиеся жизни Ахиллеса. В начале «Ахиллеиды» Стаций просит, чтобы его поэма не обрывалась со смертью Гектора (nec in Hectore tracto sistere 1.6), как это делает «Илиада», но продолжалась на протяжении всего троянского цикла, опираясь на эти две важные модели. Его стиль в «Ахиллеиде» представляется гораздо более близким к Овидию, чем к Вергилию, который оказал на него основное влияние при создании «Тебаиды». Стаций стремился переосмыслить гомеровский образ Ахиллеса в «Ахиллеиде», подобно тому, как Овидий переосмыслил вергилиевского Энея. При этом он также использовал напряжение между общепринятым эпическим повествованием и конкурирующими традициями, касающимися жизни героев. В силу своего незавершенного состояния «Ахиллеиду» часто называют «фрагментом», однако это определение вводит в заблуждение. Фрагменты обычно представляют собой части произведения, серьезно поврежденные в процессе передачи аудитории. «Ахиллеида» Стация – это частично завершенная работа, которая уже была отшлифована и представлена миру при его жизни. Введение определяет цели и объем эпоса, включая намерение охватить всю жизнь Ахиллеса, а не только до смерти Гектора, как это сделано в «Илиаде». «Ахиллеида» начинается с традиционного эпического обращения к Музам и Аполлону, с просьбой о вдохновении для поэта и очерчиванием содержания предстоящей поэмы. К Музам обращаются первыми (Ach. 1.1–7):

Как и в «Энеиде» Вергилия и в собственной «Тебаиде» Стация, самые первые слова представляют основную тему поэмы, расширенную придаточным предложением, соединенным латинским энклитическим союзом que. Хотя структура первой строки помещает «Ахиллеиду» в вергилиевскую традицию воинственного эпоса, Филип Харди видит последнюю процитированную строку как свидетельство долга Стация перед Овидием. В частности, выбор глагола *deducere* – «спускать» – напоминает обращение в «Метаморфозах», где Овидий просит богов спустить (*deducite*) в его время «вечную песню» (*perpetuum carmen*), с которой Харди также сравнивает «всю историю Трои» Стация (*tota Troia*, буквально: «вся Троя»). Констанн отмечает, что многие ученые интерпретируют изображение Ахиллеса, замаскированного под девушку, как символизирующее его взросление – переход от ребенка, живущего среди женщин, к взрослому мужчине. Констанн полагает, что Стаций на самом деле больше внимания уделяет юмористическим аспектам истории, тем самым создавая комический контраст с серьезными тонами войны, «наслаждаясь озорным юмором ситуации и принижением эпической помпезности». Строки 397–466. Аргивы (греки) в различных регионах готовятся к Троянской войне. Строки 467–559. Греки собирают свои войска в Авлиде, но замечают отсутствие Ахиллеса. Пророк Калхас в трансе видит, что Ахиллес спрятан на Скиросе, и Улисс и Диомед отправляются за ним. Строки 560–674. Ахиллес продолжает влюбляться в Деидамию, которая к этому времени раскрыла его истинную личность и помогает ему поддерживать маскировку. Ахиллес насилует Деидамию в священной роще, и она сознательно решает простить его за этот проступок и сохранить его в тайне. Она беременеет и рожает их ребенка (Неоптолема, хотя его имя никогда не упоминается в «Ахиллеиде»). Строки 675–818. Улисс и Диомед прибывают на Скирос, их развлекает Ликомед и они дарят подарки его дочерям. Когда Ахиллеса привлекают только щит и шлем, а не более женственные предметы, его личность раскрывается, как и планировал Улисс. Ахиллес, убежденный последовать за греческими героями на войну, впервые объясняет свои отношения с Деидамией и их маленьким сыном и убеждает Ликомеда разрешить ему официально жениться на его дочери. Строки 927–960. Деидания предвидит будущее и произносит речь отчаяния, выражая надежду, что Ахиллес однажды вернется к ней.

As in Vergil's Aeneid and Statius' own Thebaid, the very first words present the poem's primary topic, expanded with a clause joined by the Latin enclitic conjunction que. While the structure of the first line puts the Achilleid within the Vergilian tradition of martial epic, Philip Hardie sees the last line quoted above as an indication of Statius' debt to Ovid. Specifically, the choice of the verb deducere, "to lead down", evokes the invocation in the Metamorphoses in which Ovid asks the gods to lead down (deducite) to his own time a "perpetual song" (perpetuum carmen), with which Hardie also compares Statius' "Troy's whole story" (tota Troia, literally: "all of Troy"). Konstan points out that many scholars have interpreted the depiction of Achilles disguised as a girl as symbolizing his maturation from a child living among women to an adult. Konstan believes that Statius in fact focuses more on the humorous aspects of the story, thus providing a comedic contrast to the serious tones of war by "delight[ing] in the naughty humor of the situation and the deflation of epic pretentiousness." Lines 397–466. The Argives (Greeks) in various regions prepare for the Trojan War. Lines 467–559. The Greeks muster their forces at Aulis but notice that Achilles is missing. The prophet Calchas sees in a trance that Achilles has been hidden on Scyros, and Ulysses and Diomedes depart to fetch him. Lines 560–674. Achilles continues to fall in love with Deidamia, who has by now discovered his true identity and is helping him to maintain his disguise. Achilles rapes Deidamia in a sacred grove and she makes the conscious decision to forgive him for this indiscretion and keep it a secret. She becomes pregnant and gives birth to their child (Neoptolemus, although he is never referred to by name in the Achilleid). Lines 675–818. Ulysses and Diomedes arrive at Scyros, are entertained by Lycomedes, and set out gifts for his daughters. When Achilles alone is attracted by the shield and helmet and not the more womanly items, his identity is revealed, as Ulysses had intended. Achilles, now convinced to follow the Greek heroes to war, explains for the first time his relationship with Deidamia and their baby son and persuades Lycomedes to allow him to officially marry his daughter. Lines 927–60. Deidamia sees the future and recites a speech of despair, expressing her hope that Achilles will one day return to her.

Книга 2

Строки 1–22. После молитвы матери о прощении Ахиллес отплывает из Скироса с Одиссеем и Диомедом. Строки 23–48. Деидамия и Ахиллес каждый в отдельности скорбят о потере друг друга. Одиссей пытается отвлечь Ахиллеса от мыслей о жене. Строки 49–85. Одиссей рассказывает историю событий, приведших к войне, в которую они собираются вступить, и выражает негодование по поводу опрометчивого похищения Елены Парисом и угрозы, которую это представляет для всего общества. Строки 86–167. По просьбе Диомеда Ахиллес рассказывает о своей юности, охотничьих подвигах и наставлениях Хирона. Поэма завершается окончанием рассказа Ахиллеса.

Влияние и критические реакции на Ахиллеиду

Ахиллеида, как правило, получила гораздо более положительные отзывы критиков, чем Тебеида. Одно из направлений критики сосредоточено на сопоставлении этих двух поэм: многие ученые видят резкое различие между «серьезной» и «илиадической» Тебеидой и игривой, «овидийской» Ахиллеидой. Некоторые рассматривают Ахиллеиду как попытку Стация создать совершенно новый, многожанровый тип эпоса, бросив вызов виргилиевской модели. Другие отмечают важность изображения женских эмоций и женских черт в поэме. Наконец, некоторые интерпретировали образ Ахилла как подрывной антитезу Домициану. Критики также утверждали, что Ахиллеида потерпела неудачу, поскольку Статий пытался создать альтернативную эпическую традицию, но ему это не удалось. Однако также высказывается мнение, что альтернативная эпическая традиция Статия оказала влияние на некоторых его последователей. Поэма Клавдиана «De raptu Proserpinae» подражала альтернативной эпической традиции Статия, оставив произведение, казалось бы, незавершенным. Клавдиан полагал, что неизбежность гомеровского и виргилиевского повествования стала причиной неспособности Статия продолжить работу. Другие писатели, такие как Данте Алигьери, заимствовали у Статия и высоко ценили его стиль; Джованни Боккаччо был им вдохновлен; Джеффри Чосер изучал и подражал Статию. Влияние Статия и Ахиллеиды отчетливо прослеживается в «Королеве фей» Эдмунда Спенсера, особенно в одной из кант III книги. Римские поэты, подобные Вергилию, описывают женщин схожим образом, но также склонны усложнять их образы, часто изображая их как препятствующих судьбе героя и провоцирующих конфликты между мужчинами. В «Ахиллеиде» классик П. Дж. Хеслин утверждает, что Статий продолжает римскую традицию изображения женщин как «препятствующих героиням» через развитие характера Фетиды. В «Ахиллеиде» Фетида выступает пророком, защитницей и препятствием для Ахилла. Она отчаянно пытается удержать Ахилла от похода в Троянскую войну, зная, что он погибнет в бою, если отправится туда. Первоначальная реакция Фетиды на это знание (вдохновившая ее на идею потопить флот Париса) подражает классическому гневу богини Юноны. Однако ее вспышка гнева не помогает ей защитить Ахилла. Мольба Фетиды к Нептуну перекликается с мольбой Венеры к Нептуну в «Энеиде», за исключением того, что попытка Фетиды терпит неудачу, в то время как Венере удается добиться своего. Материнский инстинкт Фетиды защитить своего сына от опасности соответствует одной из типичных ролей женщин в древнем эпосе. Она также препятствует ходу судьбы Ахилла, пытаясь изменить его предназначение – стать одним из самых прославленных героев в греческой истории. Другой важной женской фигурой в «Ахиллеиде» является Деидамия. Хеслин утверждает, что Ахилл насилует Деидамию, чтобы утвердить свою мужественность, поскольку переодевание и поведение, как у женщины, унижают его. Насилие над Деидамией – еще один пример из эпических сказаний, демонстрирующий женщин как собственность, находящуюся под контролем мужчин. Ее покорность Ахиллу проявляется еще и в ее молчании после изнасилования. После женитьбы на Ахилле, Деидамия исполняет роль верной жены, ожидающей возвращения мужа с войны. Хеслин показывает, как ожидания относительно поведения римских женщин во времена Статия также отражены в «Ахиллеиде» через наставления Фетиды о том, как Ахиллу следует вести себя на Скиросе. Фетида критикует его «мужские» манеры и оставляет его на Скиросе, чтобы он научился более женственному поведению. Таким образом, эти наставления о «женственности» можно интерпретировать как понимание женского мира Рима во времена жизни Статия.

The Achilleid has generally received far more positive criticism than the Thebaid. One branch of this focuses on comparisons between the two poems; many scholars see a drastic difference between the "serious" and "Iliadic" Thebaid and the playful "Ovidian" Achilleid. Some have seen the Achilleid as Statius' attempt to write an entirely new multi generic type of epic as a challenge to the Virgilian model. Others have noted the importance of female emotions and feminine characteristics in the poem. Finally, some have interpreted the character of Achilles as a subversive foil for Domitian. Critics have also said that the Achilleid was a failure because Statius wrote it as an attempt to constitute an alternative epic tradition, which he was unsuccessful in doing. However, it has also been argued that Statius' alternative epic tradition has influenced some of his successors. Claudian's De raptu Proserpinae emulated Statius' alternative epic tradition, leaving his work seemingly unfinished. Claudian believed that the inevitability of Homeric and Virgilian narrative was the cause of Statius' inability to proceed. Other writers such as Dante Alighieri borrowed from Statius and thought highly of his style; Giovanni Boccaccio was inspired by him; and Geoffrey Chaucer studied and imitated Statius. The influences of Statius and the Achilleid are also clearly seen in Edmund Spenser's The Faerie Queene, especially in one Canto of Book III. Roman poets, like Virgil, describe women in a similar light, but they also tend to complicate the portrayal of women, often depicting them as hindering a hero's destiny and stirring conflict among men. In the Achilleid, classicist P. J. Heslin argues that Statius upholds the Roman trend of portraying women as "heroic blockers" with the development of Thetis' character. In the Achilleid, Thetis is a prophet, protector, and hinderer to Achilles. She desperately tries to protect Achilles from going off to fight the Trojan War, knowing that he will die in battle if he goes. Thetis's initial reaction of anger to this knowledge (inspiring her idea to sink Paris's fleet) imitates the classic anger of the goddess Juno. However, her surge in anger does not help her protect Achilles. Thetis's supplication of Neptune mirrors Venus's supplication of Neptune in the Aeneid, except Thetis's attempt fails whereas Venus's succeeds. Thetis's maternal instinct to protect her child from danger fulfills one of the typical roles women play in ancient epic. She also hinders the course of Achilles' fate by trying to change his destiny, which is to become one of the most glorified heroes in Greek history. The other major female character in the Achilleid is Deidamia. Heslin argues that Achilles rapes Deidamia in order to assert his masculinity because dressing and acting like a woman makes him feel belittled. Deidamia's rape is just another example from epic tales that shows women as property, ultimately in the control of men. Her obedience to Achilles is further exemplified by her silence after the rape. After marrying Achilles, Deidamia then fulfills the role of the faithful wife waiting for her husband to return home from war. Heslin illuminates how the expectations for the behavior of Roman women during Statius's life can also be seen in the Achilleid through Thetis's instructions on how Achilles should act on Scyros. Thetis criticizes his "masculine" mannerisms and leaves him on Scyros to learn more about how to act in a womanly fashion. Hence, this instruction on "womanliness" can be interpreted as insight into Rome's feminine world during Statius's lifetime.