Введение

Сущность или внутренняя природа вещи

В схоластической философии "quiddity" (лат. quidditas) был еще одним термином для обозначения сущности объекта, буквально – его "что́ есть" или "каково оно".

Этимология

Термин "квиддитет" происходит от латинского слова quidditas, которое использовалось средневековыми схоластами как буквальный перевод эквивалентного термина в греческом языке Аристотеля – to ti ên einai (τὸ τί ἦν εἶναι) или "сущность (данной вещи)".

Обзор

Квидность описывает свойства, которые конкретное вещество (например, человек) разделяет с другими представителями своего рода. Вопрос "что это?" требует общего описания посредством общих признаков. Это и есть квидность, или "что́тность" (то есть, его "что он есть"). Квидность часто противопоставлялась схоластическими философами гáекцейтии, или "это́сти" вещи, которая считалась позитивной характеристикой индивида, определяющей его уникальность и отличающей его от других. В этом смысле она используется в стихотворении британского поэта Джорджа Герберта "Quiddity". Пример: Что такое "дерево"? Мы можем видеть только конкретные деревья в окружающем нас мире. Категория "дерево", включающая все деревья, – это классификация в нашем сознании, не эмпирическая и не наблюдаемая. Квидность дерева – это совокупность характеристик, делающих его деревом. Это иногда называют "дере́вностью". Эта идея устарела с развитием эмпиризма, поскольку сущность вещей, то, что определяет их природу, не соответствует каким-либо наблюдаемым явлениям в окружающем мире и не может быть логически выведена.

Другие чувства

В юриспруденции этот термин используется для обозначения придирки или тонкого, академического вопроса. Пример можно увидеть в похоронной речи Гамлета в трагедии Уильяма Шекспира «Гамлет». «Где же теперь его квиддити, его квиллетты, его казусы, его права?» – говорит Гамлет, имея в виду юридические тонкости. Квиддити – это название мистического моря сновидений в романе Клайва Баркера «Великое и секретное шоу», существующего как высшая форма человеческого бытия. В продолжении романа, «Эвервилле», и в связанном с ним рассказе «На берегу Амена» оно предстает в виде более буквального моря.